Sense

«Мне нужна помощь, срочно»

      На лице расцветает улыбка, стоит лишь отправить короткое смс. Вон присаживается на больничную койку, пальцами цепляя худи, переводя дыхание.       Утро выдалось достаточно сумбурным, но при этом достаточно скучным. Последний осмотр врачей и сухое заключение о выписке парня. Звонок матери о том, что всё хорошо и его вовсе забирать не нужно, мальчик ведь все-таки не маленький. За всё время пребывания в больнице ему всё порядком поднадоело, время, проведенное в четырех стенах, многое заставило переосмыслить. От собственной слабости до того, чего он действительно хочет, но не всегда это осуществимо. Как в случае с Сону, когда чувства сжигали изнутри, но им было не суждено найти выход. Вон очень надеялся на это.       Снова переводит дыхание, лениво поднимаясь с койки и собирая свои скромные пожитки в рюкзак, когда дверь непривычно громко хлопает, заставляя от неожиданности подскочить на месте, как кот, пойманный за кражей сосисок.       — Всё в порядке? — парень сокращает между ними расстояние в пару больших шагов, хватая чужое лицо большими пальцами и внимательно рассматривая на наличие новых синяков или ран. Чонвон неосознанно замирает, смотря в чужие внимательные глаза.       — Извращенец. — осознание накатывает слишком быстро, будто его холодной водой окатили. Уши начинают гореть, а к щекам приливает жар, когда Вон легонько отталкивает старшего от себя.       Перед парнем предстает растрёпанный Хисын в растянутой домашней футболке, спортивных штанах, шапке, скорее всего, чтобы скрыть бардак на его голове, и маске, что впопыхах была надета набекрень. И это делало его невероятно милым вкупе с большими удивлёнными глазами.       — Даже аджуммы и то лучше одеваются дома, — прыскает Ян, получая в ответ недовольный взгляд.       — Я думал, что-то случилось.       — А я думал, что ты пришёл меня повидать, старый извращенец. Я ведь красивый. Скажи же, что я тебе нравлюсь, и дело закрыто, — язвит Ян, наблюдая за чужой реакцией.       За тем, как чужое лицо краснеет от смущения, а сам старший отводит взгляд. Неужели он угадал? Хотя Чонвону ни капельки не стыдно, ведь он не соврал, написав, что ему нужна помощь. Всё-таки у него всё ещё сломана рука и заживающая трещина в рёбрах, конечно же, ему нужна помощь.       — Что случилось?       — Меня выписывают, и мне действительно нужна помощь. — кивая на вещи, произносит Чонвон.       Хисын сердито цыкает, хватая чужие вещи и смотрит на младшего недовольно. Он, правда, думал, что с ним могло что-то произойти, учитывая его умение попадать в неприятности и хуевого отца, что всеми фибрами мешал и самому Ли.       — Почему ты просто не написал, что тебя выписали и нужна помощь с вещами? Ты хоть осознаёшь, как я… Ты че делаешь? — слыша звук затвора камеры, произносит Ли, когда Чонвон на это довольно улыбается.       Он и впрямь похож на кота слишком сильно, что заставляет улыбнуться и Ли.       — Нужно отправить фотку Сону, что со мной всё в порядке и мне помогли. А во-вторых, я так и написал, — на полном серьезе. Пошли, нам пора.       — Как давно тебе нравится Сону?       — Что? — теряется Чонвон.       На самом деле он никогда конкретно об этом не задумывался. Была ли это любовь с первого взгляда? Вряд ли.       Сону показался слишком навязчивым тогда, но за этим скрывалось что-то большее. Доброта, искреннее желание помочь и быть рядом. Наверно, по прошествии времени Ян просто влип в весь вихрь чувств, что дарил ему Сону. Прилип к нему. Прикипел, и тогда в душе начало теплиться нечто большее, теплое, многообещающее и дарящее крылья. По итогу эти крылья сломались, а перья выпали, но Ян до сих пор теплит эту надежду и свою любовь.       — Я бы сказал, что это была любовь с первого взгляда, как в слащавых дорамах, но это не так. Ты на машине? — сворачивая неуместную тему, спрашивает парень, получая утвердительный кивок, — Отлично, нужно заехать в одно место.       До машины они идут в тишине. Ян погружен в свои мысли после неожиданного вопроса Ли, даже не замечая, что Хисын уже давно остановился у машины, провожая Вона удивленным взглядом.       — Эй, лунатик! Куда собрался? Чонвон даже не сразу понимает, что к нему обращаются, только на второй раз, когда Хисын зовет того по имени, наконец оборачивается.       — Собираешься идти пешком? Хотя да, в твоем возрасте это полезно, а то разбалуешься.       — Составишь компанию? Ведь в твоем возрасте это полезно, а то вдруг суставы откажут, — самодовольно улыбается Ян, продолжая. — Для адвоката у тебя какая-то простенькая машина, — кивая на черную «Киа» бизнес-класса.       — Кто-то явно хочет идти пешком. Увидимся на следующей неделе, Чонвон-а.       — Эй, ты ведь не бросишь меня здесь, еще и без вещей!       — Уверен? — трясет ключами от машины, наблюдая за тщетными попытками младшего открыть дверь, — Залезай.       Чонвон запрыгивает в машину, тут же начиная дуть губы, пока Хисын с чужой реакции тихо посмеивается, заводит машину и трогается с места.       — Куда ехать?       — Знаешь студию «ХХХ»?       — Да. — Хисын быстро вбивает адрес в навигатор, включая магнитолу, из которой тихой мелодией звучит sam kim — seattle, начало первого куплета, что отдается теплом на сердце Ли.       Именно тогда в палате он окончательно решил всё для себя. Именно там, в палате, они впервые полноценно познакомились, когда ни о чем не подозревающий Чонвон тихо пел эту песню, после испуганно замолкая. Хисын влюбился в этот голос и в этого парня в который раз, и если кто-то сейчас скажет, что первой любви не существует, Хисын скажет, что это большое заблуждение. А ведь совсем недавно он сам думал, что любви не существует.       — Споешь?       — С чего это вдруг? Ты, правда, какой-то извращенец. Подслушиваешь, подглядываешь, а теперь еще и петь просишь?       — Нет, я требую моральной компенсации за то, что ты выдернул меня с законного выходного.       Чонвон на чужое заявление больше дует губы, прикрывая глаза и шумно втягивая воздух. Внутри него всё содрогается от непонятно откуда взявшихся нервов. Он в принципе не любит петь при ком-то, считая свой голос самым отвратительным в мире, а тут его даже просят. Собирается с духом, начиная совсем тихо петь в начале второго куплета.       Перед глазами проносятся отрывки недавно пережитых событий и горячо любимая улыбка, пока он вкладывает в свой голос всю свою боль, отчего тот становится лишь громче и уверенней.       Помимо танцев это был еще один способ выражения своей боли, которым Чонвон пользовался крайне редко и только в те моменты, когда избитое после очередной драки тело отказывалось его слушать. Он, словно брошенный на улице в ужасную непогоду кот, зажимался в углу и пел что есть сил в нескончаемую пустоту, которой после позволял накрывать себя с головой. Но сейчас он вовсе не один, отчего становится не по себе, но боль, что копилась в нем все это время, требовала хоть какого-то выхода, потому он и продолжал петь.       Хисын же словно замер, перестав дышать и вслушиваясь в теперь до боли знакомую мелодию. После той встречи он заслушал эту песню до дыр, прокручивая момент их встречи, те глаза, что напугано смотрели в его, легкий румянец, что покрывал щеки от смущения.       Сейчас же голос Чонвона кажется ему еще прекрасней, чем тогда. Тихий, но при этом уверенный и сильный, пробирающий до самых костей. Проникающий в самые дальние уголки души. Чонвон заставлял чувствовать тепло, что мешалось с безграничными океанами боли и оседало на языке легким отчаянием с послевкусием его неправильной любви к младшему.       Чонвона хотелось защищать, спрятать от всего мира, лишь бы ему никто снова не сделал больно, потому что сам Ли вряд ли сможет это пережить. Он не сразу замечает, что Чонвон затихает, ровно так же, как и песня, что ранее стояла на повторе. Сам Ян смотрит перед собой, будто погруженный глубоко в свои мысли, и только когда яркие солнечные лучи слепят глаза, приходит в себя.       — Ты и правда извращенец. Слюни вытри, — то ли с попыткой колко задеть, то ли пошутить произносит Чонвон.       — Ты правда красиво поешь. Почти приехали.       Минуты через три они останавливаются у здания студии. Чонвон выходит из машины, переводя дыхание. Действительно ли он этого хочет?       На данный момент, да. Он больше не хочет быть связан теми воспоминаниями, когда сбегал из дома лишь бы не ругаться с отцом. Лишь бы не злить никого и пытаться быть хорошим сыном. Он не хочет думать об этом больше, поэтому решительным шагом направляется внутрь, краем глаза замечая, что Хисын последовал следом.       — Привет, Чонвон! — звучит приветствие, стоит подойти ближе к стойке администратора.       — Привет, Джей, — сухо. — Подожди здесь, я быстро заберу вещи и вернусь. — Хисын кивает, присаживаясь на мягкий диван недалеко от стойки.       — Жаль, что Чонвон бросает. Меня зовут Джей, — парень протягивает руку для приветствия.       — Хисын, — ответно. — О чем ты?       — Чонвон отлично танцует, но из-за его папаши-козла решил всё бросить. Жаль, из него бы получился прекрасный танцор. Хочешь глянуть?       Хисын на чужое предложение кивает, ожидая, пока Джей в телефоне отыщет видео, после протягивая парню.       — Правда, видео короткое, но этого явно хватит заценить, согласен?       — Угу.       Чонвон на видео танцует резко, уверенно. Притягивая взгляд, который и так достаточно трудно оторвать от парня. Он полностью погружается в ритм песни, пока на губах играет легкая улыбка. Отточенные до совершенства движения настолько легкие, будто это просто дуновение ветра. Хисын в который раз забывает, как дышать, когда видео слишком быстро заканчивается.       — Прекрати. Я же сказал, что не вернусь. Так что не получится переманить его на свою сторону, — зло высказывается Ян, хватая Хисына за руку, и ведет на выход.       — До встречи, Вон-а.       — Надеюсь на обратное, — кричит Ян в ответ, прежде чем окончательно покинуть это место. От злости слишком громко хлопает дверью машины, снова дуя губы.       — Домой?       — Нет. Я голодный, давай в кафе.       Хисын улыбается, качая головой из стороны в сторону. Понимает, что готов идти на поводу у младшего, выполняя любой каприз, лишь бы тому нравилось, а еще потому, что это нравилось и ему самому.       — Он прав, ты зря бросаешь танцы.       — Джей — гадюка, успел тебя завербовать, — Хисын с чужой реакции громко смеется, продолжая путь до кафе.       И как только они туда приезжают, Ян становится еще больше похож на ребенка, что пустили в магазин со сладостями, давая ему безграничный выбор. Когда его глаза начинают гореть желанием и одновременно теряться от изобилия выбора. Хисын снова улыбается, про себя отмечая, что узнал достаточно много новых сторон Чонвона за сегодняшний день, отчего парень стал казаться еще милее.       Они долго болтают ни о чем и о многом сразу, включая первую встречу и неприятное дело отца, которое Ян бы и вовсе предпочел забыть. Забывают счет времени, вспоминая об этом, только когда мать звонит Чонвону.       — Ой.       — Я подвезу, раз уж ты сорвал меня в единственный выходной, — подкалывает Хисын младшего.       До дома они едут практически в тишине, что разбавляется тихой мелодией, доносящейся из магнитолы. Будто переводят дыхание, расставляя по полочкам всю накопившуюся за сегодня информацию.       — Ты так и не ответил, вы с Сонхуном друзья?       — А ты так и не поверил, что я могу выбить для твоего отца что-то большее, чем штраф?       — Не переоценивай себя.       — Недооцениваешь меня. Снова. Даже обидно. Спасибо за сегодняшний день, было весело. Правда, — тихо проговаривает Хисын.       — Обращайся, — открывая дверь, а затем подхватывая свой рюкзак, произносит Ян. Он уже собирается уходить, как вновь открывает дверь машины.       — И тебе, извращенец. Было весело, правда. — показывая старшему язык и громко смеясь, после захлопывая дверь.       Идет к собственному дому не спеша, освещаемый фарами хисыновской машины. Стоит отойти немного подальше, как тут же подскакивает, напуганный громким гудком машины, оборачиваясь и сталкивается с чужой улыбкой.       — Ты точно извращенец! — кричит Ян, пока Хисын на водительском сидении громко смеется, погружаясь в свою любовь только глубже.