Sense

      — Ученики Ким Сону, Рю Шинру, пройдите в кабинет директора, — звучит посередине урока.       В душе что-то ухает вниз, посылая по телу неприятные мурашки. Сону слышит, как начинают шептаться одноклассники за его спиной, и от этого становится еще противней. Он знает, что ожидает его там, а потому хочет как можно быстрее покончить с этим.       — Тебе конец, Ким, — хватая парня за ворот школьной рубашки, произносит Рю. — Тупой, ебучий педик! Неужели тебе не было весело, а? — трясет его так, что Ким пару раз прикладывается головой об стену.       — Пусти, — старается от себя оттолкнуть, но, кажется, лишь сильнее злит, когда в ответ толкают к лестнице второго этажа.       — Иди, — практически рычит одноклассник. — Но мы еще не закончили.       Сону понимает, что чужая помощь выйдет ему боком, но теперь уже некого винить и менять тоже. Сонхун старался защитить его и как учитель всё сделал правильно, наверно, поэтому Сону больше не злится. Их недавний разговор успокоил парня и вселил в него даже некую надежду, но на что именно, Ким пока не мог понять.       У кабинета директора их встречает учитель Пак, что в поддерживающем жесте треплет плечо Сону, как бы намекая, что он тут и ни за что не оставит младшего. Но от этого легче не становится, потому что внутри ждут разочарованные родители, мама, которую наверняка вырвали посреди рабочего дня, а Сону так не хотел этого. Он не хотел быть обузой и не хотел создавать проблем. Он не хотел, чтобы родители вообще обо всем этом узнали, но, как обычно, всё обернулось против парня. В кабинет он заходит с опущенной головой, боясь посмотреть в глаза собственным родителям. Он не хочет увидеть там осуждение и непонимание, но чужая рука все еще мягко поглаживает плечо, напоминая о том, что Сону вовсе не одинок.       — Сону?       — Прости, мам, — шепчет парень, подходя ближе к родителям, все так же не поднимая взгляда.       — По какому поводу вы вообще сорвали меня посреди рабочего дня?! — звучит высокий возмущенный голос. — Надеюсь, что это что-то серьезное?       — Да. Миссис Рю, вас позвали по поводу школьного насилия.       — Что за бред?       — Это напрямую касается вашего сына, Миссис Рю. — строго произносит Сонхун.       — Моего сына?! Вы вообще в своем уме?!       — Ваш сын является инициатором буллинга этого ученика. Недавно между ними произошла очередная драка и…       — Мой сын?! Вы понимаете, что вообще несете?! Мой ребенок никогда бы такого не совершил! Вы посмотрите на него, — тыкая в Сону пальцем, произносит женщина. — Я не удивлена, что в итоге моего сына сделали виноватым! Вы посмотрите, у него синяки на руках, конечно же, он будет защищаться от этого выродка!       — Следите за своим языком и впредь не смейте называть моего сына выродком, — сдержанно проявляет себя отец Сону, пока сам Сону держит собственную мать за руку, с каждым словом сжимая ее сильней.       — Не указывайте мне!       — Миссис Рю, будьте спокойней, — чуть повышая голос, произносит директор.       — Спокойнее?! Да этот щенок еще извиниться должен! — женщина замахивается, подходя ближе, когда Миссис Ким преграждает ей дорогу.       — Не смейте трогать моего сына.       — Лучше бы ты его лучше воспитывала! — женщина со всей силы отталкивает другую, снова замахиваясь. Повисшую тишину разрезает звук хлесткой пощечины.              Сону зажмуривается, ожидая волны жгучей боли, но не чувствуя ее, и только когда слышит чужой голос, наконец открывает глаза.       — У нас есть доказательства. Это видео было снято одноклассниками учеников и облетело почти всю школу. Вы все еще уверены в невиновности собственного сына? — спокойно произносит Сонхун, держа в руках смартфон с тем самым видео. Сону замечает, что чужая щека понемногу краснеет из-за хлесткой пощечины, полученной ранее.       Мать Сону в это время вырывает телефон из чужих рук, просматривая видео, с ее глаз льются крупные хрусталики слез. Внутри самого Сону что-то ломается, он не хотел этого. Не хотел всех этих проблем, и теперь ему чертовски жаль. Когда он тихо подходит к собственной матери, неуверенно хватая ее за теплую ладонь, а она все тем же стеклянным взором просматривает видео с издевательствами над собственным сыном.       — Прости меня, мам, — в очередной раз шепчет Сону, не отпуская ее ладони. Все остальное время он не слушает, о чем говорят взрослые, и не особо запоминает, чем в итоге заканчивается их дело.        Он устал и безумно опустошен, а чужие заплаканные глаза то и дело мелькают перед собственными, стоит их только закрыть. Он ужасный сын. Тот, который доставляет родителям проблемы, да вообще всем. Себе. Чонвону и Сонхуну, что в итоге подставился ради него.       — Сону, вы можете вернуться на занятия. Вы же можете пойти и собрать вещи, документы об отчислении вашего сына будут готовы через пару дней, — женщина хватает за руку своего сына, пулей вылетая из кабинета и громко хлопая дверью.       — Извините, что не смогли должным образом защитить нашего ученика, — директор низко кланяется родителям Сону, как бы прося прощения за все произошедшее. Его примеру следует и учитель Пак.       — Прости меня. Пожалуйста, прости, — стоит выйти из кабинета, как женщина начинает плакать сильнее, прижимая Сону к себе слишком сильно. Отец, все это время державший себя в руках, мимолетно вытирает скупые слезы, что катятся по сухим щекам, обнимая женщину и сына огромными мужскими руками.       — Все будет хорошо. Обязательно. — как бы давая себе обещание, что непременно защитит собственную семью.       Возвращаясь назад в класс, Сону чувствует все те взгляды, что теперь обращены на него. Слышит весь тот шепот, что в принципе особо и не скрывали его одноклассники. Каждый из них винил Сону в том, что тот стал ябедой и из-за него Шинру пришлось исключить. Каждый второй называл его крысой, даже не стесняясь особо учителя, что находился в классе. Казалось, что Сону уже все равно. Теперь он явно понимал, что с уходом Шинру ничего не закончится, ведь у того в классе было полно друзей, в отличие от Кима. Сону шмыгает носом, усаживаясь за свою снова изрисованную гадостями парту, стараясь сосредоточиться на оставшихся уроках.       — Че, крыса, ничего не екает? — стоит учителю покинуть класс, как один из дружков Рю тут же подходит к Сону.              — Отвали, — сухо и отстраненно, у него больше нет сил.       — Повтори!       — Глухой, что ли? Помочь услышать? — раздается над самым ухом. Сону ни с чем не перепутает этот голос, поднимая уставший взгляд на младшего.        Перед Кимом предстает совершенно другой Чонвон с темными отросшими волосами, одетый в школьную форму и белый кардиган. Он был другим, будто нежным лепестком цветка, и больше не бросался в глаза, как раньше, вычурным цветом волос или отсутствием формы. Его лицо было спокойное и немного уставшее, а в глазах плескалась обеспокоенность, как в тот самый день, когда в палату неожиданно пришел мистер Ян.       — Слышь, пиздюк, не лезь не в свое дело, или тоже хочешь огрести.       — Видишь гипс? Щас ёбну и мозги на место встанут, если там есть, конечно, чему вставать. Сказал же, отвали.              — Ну пиздец тебе, — хватая Яна за грудки, произносит парень, но его прерывает вошедший в класс учитель. — Еще повеселимся, голубки. — язвительно, прежде чем вернуться на свое место.       — Все по местам, а ты вернись в свой класс, Чонвон.       — Увидимся сегодня вечером, — бросает он напоследок Сону, быстро покидая класс.       Как Чонвон и обещал, они встретились вечером. Ян буквально вытащил друга из дома, дабы тот развеялся, а не погружался в пучины своих мыслей снова.       — Как твоя мама?       — Все еще извиняется и иногда плачет, мне так стыдно. Я не хотел, чтобы все это произошло.       — Всё в порядке? — Чонвону не нужно было узнавать, что произошло, ведь в их школе разве что ленивый или глухой об этом не знал.       — Он защитил меня, Чонвон. Как и обещал.       — Кто? Сонхун? — сердце неприятно колет от осознания, там должен был быть Чонвон, и он должен был защитить старшего.       — Да, всё произошло так быстро и…       — Пошли скорее, — хватая Кима за руку и ускоряя шаг, произносит Ян, переживая старшего.       — Куда?       — Караоке! Самый лучший способ избавиться от стресса — поорать песни в микрофон. Давай, Ким Сону, побежали!       Они поют песни до тех пор, пока горло не начинает болеть, а глаза слезиться из-за смеха. Чонвон то и дело не попадал в ноты, пожимая плечами, но при этом продолжая, хотя Сону знал, насколько голос друга великолепен. Были времена, когда Чонвон тихо напевал песни себе под нос, даже не замечая этого, а один раз спел и Сону, чтобы успокоить его. Сону не помнит повода, но он был очень благодарен тогда.       — Ну как тебе? — намеренно срываясь на высокой ноте, спрашивает Чонвон.       — Вау, ты прям вылитый айдол. Можно взять ваш автограф, господин Ян Чонвон?       Звонкий смех наполняет небольшую кабинку.       — Пошли, я есть хочу, — стоит смеху затихнуть.       — Ты всегда есть хочешь, Ян Чонвон, — подкалывает друга Сону, получая в ответ самую недовольную моську на свете. Позже соглашаясь с другом, ведь собственный желудок в который раз издавал арию кита.       — Что будешь есть? — выходя из ТЦ, спрашивает Ян. — Тут недалеко есть палатка с…       — Я же говорил, еще повеселимся, — перебивая на полуслове, Чонвона сильно толкают в спину, из-за чего он падает, раздирая коленки.       Следом летит и Сону, громко охая. Ян оглядывается по сторонам, понимая, что не ошибся, когда в поле его зрения попала знакомая фигура. Еще в тот момент, когда они заходили в ТЦ, но в тот момент он списал всё на разыгравшуюся фантазию, они же, в конце концов, не в фильмах про шпионов или, на худой момент, мафиози. На деле всё так и оказалось, их поймали и, как зашуганных котят, забили в угол.       Слова, брошенные ради того, чтобы просто запугать, теперь обретали реальный характер, когда обидчиков ничего не останавливает, а уж тем более не смущает. Они хватают вырывающихся парней за грудки, направляясь подальше от лишних глаз людей, которым в принципе было все равно. Их это не касалось, а оттого они просто шли по своим делам, не забывая бросать на парней взгляд, полный отвращения и, возможно, некой злобы за то, что им пришлось увидеть сию сцену.       Стоит зайти за угол, как парней с силой толкают. Те еле удерживаются на ногах, Ян мельком кидает взгляд на Сону, оглядывая при этом все вокруг. Пространство напоминало закоулок, куда толком не проникал свет ярких вывесок. На деле это был черный выход, где стояли мусорные баки и велик, что был оставлен у входа, скорее всего, одним из работников ТЦ. Тусклый свет плохо освещал пространство, делая его больше похожим на кадр из заезженного ужастика, заставляя Чонвона усмехнуться собственному сравнению.       — Ну че, крыса, повеселимся? — тяжелая ладонь бьет Сону по лицу, когда Ян порывается вперед, защитить друга. — Держите его, — приказывая другим парням.       Те с радостью исполняют чужую просьбу, перед этим обмениваясь парой ударов и разбивая костяшки пальцев. Чонвон чувствует легкую тревогу и боль, что пульсацией отдается в разбитой губе, но сейчас это не столь важно, когда снова бьют, выламывая руки. Заставляя падать на колени в жалких попытках защититься.       Ян думает, что теперь он самое слабое звено, не способное защитить не то, что себя, но и человека, которого безумно любит. При этом он все так же в бездну бросается, напролом, не глядя, продолжая давно заученную браваду, он по-другому просто не умеет. Нападение — лучшая защита.       — Кто еще из нас крыса? Это не мы шурухались по углам, а-ля шпионы. Думал, я не замечу? Хуево прятались, — Чонвон получает очередной удар в живот, начиная смеяться.        На самом деле он не уверен в своих догадках, и, скорее всего, их встреча сегодня у торгового центра была чистой случайностью. Стечением обстоятельств, которое вышло им боком, будто Ян априори приносил Сону неудачи, находясь рядом.       — Думал, что я до тебя не найду? — скалясь, произносит одноклассник Сону, срывая противный смех с губ своих дружков.       — Пошел нахуй. — самодовольно выплевывает Чонвон, когда удар приходится по ребрам, а перед глазами плывут звезды.       — Повтори. — рычит в чужое лицо обидчик.       — Конечно, сладкий. Пошел нахуй, — очередной удар, после которого Чонвон чувствует, как по лицу течет кровь, он пытается вырваться, но сил уже не так много.       — Чонвон! — громко кричит Ким, что все это время наблюдал со стороны, оказавшись зажатым между стеной и одним из приятелей своего одноклассника.       Сону видел их впервые в своей жизни. И сейчас, собираясь с остатками сил, толкает нападавшего, срываясь к Чонвону, дабы помочь. Его перехватывает собственный одноклассник, начиная сыпать ударами по всему телу, заставляя Сону в жалких попытках защититься. Ким корит себя за такую слабость, за то, что Чонвон сейчас страдает из-за него, точно как в тот день в палате, когда Ким так и не смог защитить друга.       — Сону! — отчаянно кричит Ян, в надежде привлечь внимание обычных обывателей, но этого не происходит.       Он не ошибся, когда понял, что обществу абсолютно плевать на твои проблемы, но оно сожрет тебя, как только ты будешь слишком отличаться. Чонвон звереет, кажется, что планка окончательно падает, застилая глаза гневом. Он собирается с силами, пока по телу током бежит боль, охватывая каждую клеточку тела. Но ему плевать, он во что бы то ни стало защитит Сону, хотя бы сейчас он должен постараться.       Поэтому остервенело на чужие выпады отвечает, вырываясь из капкана чужих рук, разбивая костяшки пальцев, после, подбегая к старшему и хватая холодную руку, бежит настолько быстро, насколько возможно, считая это единственным верным способом сейчас.       — Бежим! — кричит он Сону, ускоряясь, замечая, что обидчики бегут следом, не оставляя попыток закончить начатое. Все же подростки жестоки. Намного сильнее, чем уставшие от этой жизни взрослые.       — Стоять! — кричат парням вслед, продолжая погоню.       Их нагоняют, а прохожим будто все равно. Они расходятся в стороны, бросая вслед взгляды, полные безразличия, ровно как тогда. Когда Чонвон просил помощи, но так и не дождавшись ее, пошел на крайние меры.       — Блять, — шипит Ян от боли, продолжая бег, заворачивая на узкую улочку за ТЦ.       — Чонвон?       — О! Привет, извращенец. — завидев Хисына, Ян вовсю улыбается, понимает, что это их единственный шанс на спасение, направляясь навстречу хорошим знакомым.       — Сону!       — Учитель Пак?       — Что происходит? — спрашивает Хисын.       — Да так, с парой идиотов мороженое не поделили. О, а вот и они, — снова самодовольно улыбается Ян, встречаясь взглядом с обидчиками и победно подмигивая им.        Он определенно поплатится за это, но сейчас это не столь важно. Теперь Сону в безопасности, а это самое главное. Обидчики, завидев старших, бросаются в рассыпную, решаясь не рисковать. Они обязательно успеют закончить начатое, но в другой раз.       — Сыкло. — громко кричит Ян, упиваясь этой маленькой удачей.       — Ян Чонвон! — сердито произносит Пак.       — Что?       — Иди сюда, у тебя кровь. — Хисын достает салфетки из рюкзака, и только сейчас парни замечают, что, скорее всего, прервали чужую встречу. На столе стояла бутылка соджу и пара рюмок, также рамен, к которому, как казалось, даже никто не притронулся.       — Ай, — откликается Ян на каждое действие Хисына, пока Сону стоит в стороне, снова боясь поднять взгляд.       — Нос вроде не разбили, так что терпи, — отвечает Ли, внимательно изучая чужое лицо на следы побоев.       — Держи, — Сонхун протягивает салфетку Киму, бросая быстрый взгляд на парня. — Расскажешь?       — Нет. Спасибо за салфетку.       — Сону… — пытается Сонхун, заведомо зная о собственном провале.       — Спасибо за то, что защитили меня сегодня, — намекая на произошедшее на собрании, тихо проговаривает Ким, направляясь к столику на улице, где Ли уже любезно притащил пару новых стульев.       — Рамен? — вежливо предлагает Хисын, стоит Сону подойти к столу. Он неуверенно соглашается, обращая внимание на довольного друга, что уже вовсю уплетал чужой любезно предложенный рамен.       — Оу, как остро.       — Не торопись, а то подавишься. — Ли с теплотой в глазах наблюдает за младшим, что не скрывается от Сонхуна.       — Мало того, что ты извращенец, так ты еще и ведешь себя как курица-наседка, — парирует Ян, вызывая у Хисына недоумения, а у остальных громкий смех.       — Так что произошло? — не бросая попыток узнать, снова спрашивает Пак.       — Сказал же, мороженое не поделили.       — Зная твой язык, Чонвон.       — А ты вообще юрист или кто? Разве ты не должен меня защищать? — в который раз вгоняя Ли в ступор и срывая с чужих губ смех, произносит Чонвон.       — Думаю, нам пора. Извините, что помешали вам, — тихо произносит Сону, устремляя взгляд в стол, лишь бы с Сонхуном не встретиться.       — Мы проводим, — выпаливает Хисын, следя за реакцией Пака, что не сводил глаз с Сону.       — Да, конечно, только схожу за водой, — отвечает Пак, — Вам что-нибудь взять?       Только получая отрицательный ответ, парень направляется в магазин, через две минуты уже выходя с минеральной водой в руках. Большую часть дороги они идут молча, иногда слушая тихий разговор старших и практически в него не вмешиваясь.       — Разве ты живешь не в другой стороне, Чонвон? — спрашивает Ли, припоминая, точно ли запомнил адрес Яна, когда разбирал бумаги по предстоящему в суде делу.       — Я останусь у Сону, — Ян подмигивает другу, продолжая идти дальше. — Кстати, ты все-таки проиграл, извращенец.       — Че? — Ли немного подвисает, слыша чужое заявление о проигрыше.       — Теперь мне не нужен ответ, что вы друзья.       — С чего ты взял? — Хисын понимает, что ведет себя по-ребячески, но с Чонвоном по-другому почему-то не получалось, потому что он заражал своей неиссякаемой энергией, подстегивал к ответам и, в общем, был достаточно неугомонным.       — Ну, вы же не трахаетесь друг с другом, — выпаливает, не подумав, заставляя Сонхуна поперхнуться, начав громко кашлять, а Ли начать истерично смеяться.       — Чонвон! — отдергивает друга Сону.       — А что? Больше ничего на ум не приходит, — все так же самодовольно улыбается Ян, — Мы пришли! Пока, извращенец! — намеренно игнорируя Пака, хватает Сону за руку, бегом направляясь к чужому дому.       — До свиданья! — кричит Ким, пытаясь успеть за младшим.       — Ты вляпался, друг мой, — подытоживает Хисын, стоит младшим скрыться из поля зрения, — Еще увидимся.       Парень направляется прочь, пока Сонхун так и остается смотреть вдаль.