Sense

      Чонвон скидывает короткое смс, продолжая следовать за Сону в надежде понять, куда они направляются. Он знает, что этого будет достаточно и их обязательно спасут, а ему самому останется лишь скинуть геолокацию на телефон Ли и смиренно ждать, когда помощь наконец прибудет.              Минут через пятнадцать блужданий Ян наконец понимает, куда именно они направляются. Район трущоб примерно в двадцати минутах ходьбы от школы, что уже должен был быть полностью расселен из-за признания домов аварийными, поэтому то тут, то там попадались полуразрушенные постройки, некоторые из них были в более-менее пригодном состоянии. Но подростки, что ошивались здесь толпами без надзора и попечения взрослых, отрывались тут как могли, разбивая окна и выламывая двери, из-за чего часто те, кто еще оставался жить здесь, вызывали полицию на подростков.              Самому Яну довелось побывать тут пару раз, когда обиженные жизнью одноклассники звали Чонвона на очередную стрелку, а тот и вовсе был не против помахать кулаками, выплескивая всё, что копилось в его измученной душе. Он быстро отправляет геолокацию Хисына, ежась от окружающей их обстановки: разрушенные здания в каких-то местах, перекрытые лентой, в надежде, что очередная компания подростков не сорвет ее и не полезет куда-то в качестве приключений.       Среди дня здесь не было практически ни души. Пожилые люди обычно покидали свои старые полуразрушенные дома, дабы увидеть что-то более прекрасное, чем жизнь в убитых трущобах, да одинокие кошки, что сновали туда-сюда в поисках добычи. По неосторожности пролетевшей слишком низко птицы или мышонка, что, словно кошка, искал себе пропитание, но в итоге сам стал добычей. Подростки появлялись здесь лишь ближе к вечеру или совсем к ночи, а вместе с ними появлялись и патрули полицейских, что означало: сейчас им никто не помешает.       Ян слышит возню, а после глухое шипение Кима и противный звонкий смех. В мыслях проносится, что их больше одного, а значит, шансы на обычный побег стремительно сокращаются. Чонвон не замечает, как со спины подходят и одним точным ударом сносят с ног, заставляя чертыхаться себе под нос. Хаотичные удары заставляют терять ориентацию в пространстве, и только когда Чонвон бросает жалкие попытки отбиваться, его жестоко встряхивают за шкирку, поднимая на плохо держащие ноги.       Смех становится громче и противнее, и перед взором уже открывается полная картина.       Шинру.       Как они могли позволить так просто загнать их в угол? Как он мог думать, что исключение Шинру все решит? На деле оно сделало лишь хуже, и сейчас они снова вынуждены терпеть и защищать собственную жизнь.       — Всегда знал, что ты крыса, Чонвон, — самодовольно улыбается Шинру, пока его дружки продолжают избивать ногами Сону.       Тот сгруппировался в позу эмбриона, закрывая собственную голову руками и зажмуривая глаза. Где-то недалеко лежат разбитые на мелкие осколки очки Сону.       — Чего тебе надо?       — Мне? — удар в ребра и противный смех, Шинру даже бровью не ведет, продолжая наслаждаться издевательствами со стороны. — Ну как минимум извинений.       — Пошел к черту, — очередной удар выбивает остатки воздуха в легких.       Шинру подрывается с места, вмиг оказываясь рядом с Чонвоном, с силой хватая его за подбородок, заставляя смотреть в собственные налитые злостью глаза.       — Вы унизили меня, и я заставлю ответить за это. Мне нужен был лишь твой дружок, — кивает головой в сторону Сону. — Но раз уж ты сам пришел, то я уделю внимание и тебе, котенок.       Очередной удар, и перед глазами начинает все плыть, все-таки он еще не до конца восстановился после собственного папаши, а тут еще и это все.       — Да где ты, черт возьми, — бурчит себе под нос Ян, получая еще больше агрессии.       — Че вякнул? Ребят, разберитесь с ним, — кивает Шинру своим дружкам, сам же направляясь в сторону Сону, что все так же неподвижно лежит, прикрывая голову руками.       — Ну что, скучал по мне, Сону-я? — в наглой манере, заставляя смотреть в собственные глаза. — Знаешь, как уморительно было смотреть на твое признание? Блять, я чуть со смеху не сдох, когда увидел это, а ваш поцелуй. Ебать, да ты прям порно король. Может, и меня поцелуешь, а?       Сону вырывается, отворачиваясь. Силы уже давно покинули его тело, а отвечать на чужие выпады уже не хотелось. В конце концов, он к этому привык. Он знал, что все, кто отличается, априори будут изгнаны из «стада», поэтому не удивился, когда весь класс встал против него. Он был к этому готов, но на самом деле не рассчитал собственных сил, не ожидая, что в один миг сломается, словно кукла, которую взяли неосторожные руки, прямо как сейчас.       — Знаете, когда я впервые увидел вас, мне показалось, что пришла самая теплая весна в моей жизни…               — На самом деле я не знаю… Не знаю, как правильно выразить то, что чувствую, но… Вы нравитесь мне. Нет, кажется, я люблю вас…       До Сону доносятся те слова, что он сказал сегодня, он оборачивается, уставившись злым взглядом на довольного Шинру, что трясет смартфоном с видео. Там они с Сонхуном на крыше, признание и этот поцелуй. Внутри все с гулким стуком падает вниз. Внутренности скручивает в тугой узел, и становится совершенно невыносимо.       — Ублюдок! — кричит Сону, вставая, но тут же получая хлесткую пощечину. Чувствует, как по губам струится теплая кровь.       — Сону! — Чонвон кричит следом, пытаясь дать отпор дружкам Шинру, но их слишком много.       Руки Чонвона заламывают, заставляя упасть на колени, отвешивая череду ударов, так что на лице не остается живого места, лишь синяки и ссадины.       — Захлопнись! Ты же не хочешь, чтобы это увидели все в школе? Не хочешь же, чтобы твой дорогой учитель пострадал? — Шинру заставляет смотреть в ответ, обхватывая пальцами подбородок и больно на него нажимая. — Ну же, тебе ведь не впервой целовать парня.       Чужие губы накрывают губы Сону, и тот жмурится, стараясь сомкнуть их. Шинру кусается, сильнее надавливая на подбородок, срывая болезненные стоны с кимовских губ и пользуясь моментом. Он целует развязно и мокро, после неожиданно обрывая поцелуй и отвешивая очередную жгучую пощечину.       — Вздумал кусаться, тварь? — Рю вытирает кровь тыльной стороной ладони, после готовясь нанести очередной удар. Недалеко слышатся сирены полицейской машины, и Рю злобно шипит, оборачиваясь на Яна.       — Обращайся, сладкий, — победно отзывается Ян, довольно улыбаясь.       — Бежим, пока нас не замели! — кричит кто-то из дружков Рю, бросаясь бежать, но оказывается слишком поздно.       Полиция скручивает тех, кто не успел сбежать. Чонвон с облегчением выдыхает, осторожно поднимаясь на ноги, подходя к Сону и помогая подняться ему. По щекам парня ручьем текут слезы, а он сам пытается перевести дыхание, но воздуха становится катастрофически мало, перед глазами все начинает плыть.       — Все хорошо, лисенок. Я рядом, — Чонвон вытирает большим пальцем слезы, пытаясь обратить внимание парня на себя, но тот лишь плачет сильнее, открывая рот на манер рыбки, пытаясь захватить как можно больше воздуха. Голова начинает кружиться сильнее, а мир вместе с Чонвоном внезапно затихает.       Ян ловит обмякшее тело друга, прижимая к себе сильнее. Паника начинает накрывать его с головой, когда подбегает Хисын с Сонхуном.       — Чонвон, посмотри на меня. Всё хорошо, слышишь, — голос Хисына тихий, словно убаюкивающий.       Он перехватывает чонвоновские руки, стоит Сонхуну забрать из них Сону. Где-то вдалеке, словно из-под толщи воды, слышатся сирены скорой, и вот она уже появляется из-за угла. Нескончаемая спешка, чужое умиротворенное лицо и руки Сонхуна, что не отпускают кимовских ладошек. Чонвон для себя всё понимает, наконец затихая, аккуратно присаживаясь рядом, позволяя сделать то же самое и Хисыну.

******

      Чонвон приходит в себя уже на больничной койке, ловя флешбэки прошлого. Когда он успел отключиться? К вене подключен катетер, что усложняет его попытку просто встать и уйти, где-то вдалеке слышится голос врача, и Чонвон пробует подать голос, чтобы привлечь чужое внимание.       — Может ко мне кто-нибудь подойти? — хрипло произносит Ян, уже пытаясь предпринять очередную попытку, как штора отодвигается, и показывается Хисын.       — Как себя чувствуешь?       — Можешь позвать медсестру? — Хисын кивает и уже через минуту возвращается с медсестрой.        — Вытащите из меня эту дрянь.       — Извините, но еще не время. Ваша капель…       — Ну, тогда я сам, — Ян хватается свободной рукой за катетер, чувствуя дискомфорт, и едва слышно шипит.       — Пожалуйста, остановитесь! — верещит медсестра, за ней следом подрывается и Хисын.       — Тогда сделайте это сами, пожалуйста, — на последнем слове Ян строит самую умилительную моську, которую вообще мог бы, краем глаза замечая мимолетную улыбку на лице Ли.       — Когда я отключился? — стоит медсестре покинуть импровизированную палату, спрашивает Чонвон.       — В скорой, по пути сюда. Как ты?       — Жить буду. Где Сону?       Хисын на это лишь молча отодвигает соседнюю штору, показывая Сону, что точно, как Ян лежал под капельницей, все еще без сознания, рядом с ним неизменно сидел и Сонхун. Но стоило шторе распахнуться, как он тут же столкнулся взглядом с Чонвоном, Ян при этом манерно отвернулся.       — Тебе не хватило только фыркнуть при этом, — подмечает Хисын, улыбаясь.       — Что сказал врач?       — У тебя многочисленные ушибы и гематомы, но без серьезных повреждений, поэтому ближе к вечеру уже отпустят, — отвечает на вопрос Ли.       — А Сону?       — У него есть подозрение на легкое сотрясение, но в целом все точно так же. Врач сказал, что он пережил стресс, на фоне которого случилась паническая атака, поэтому ему нужно больше отдыха.       — Планируется, что его отпустят уже завтра, — в разговор вмешивается Сонхун, продолжая держать ледяную ладонь Сону.       — Не веди себя так слащаво, Пак Сонхун. Он оказался здесь из-за тебя! — огрызается Ян, не в силах совладать с эмоциями.       — Чонвон, успокойся, — пытается урегулировать начинающийся конфликт Ли.       — Успокойся?! Ты издеваешься, блять?! Он буквально признался ему, а теперь лежит здесь на больничной койке, потому что те уроды что-то нарыли на вас!       — Что? — удивленно переспрашивает Сонхун, он знал, что тот поцелуй ставил их под удар, но и представить себе не мог, что все обернётся так.        — И это всё, что ты хочешь спросить?!       — Ян Чонвон! — кричит миссис Ян, вбегая в приемный покой, следом за ней вбегают и родители Сону. Начавшаяся суматоха бьет по мозгам, и Чонвон не сразу замечает отсутствие Хисына с Сонхуном, решаясь на попытку отыскать их.       — Мам, со мной, правда, все в порядке. Я отойду, мне нужно в туалет, — врет Ян, чтобы улизнуть с приемного покоя.       — Так он признался тебе? — слышит Ян, проходя чуть дальше по коридору в сторону уборных. Чонвон так и остается стоять на месте, слушая чужой разговор.       — Да.       — И что ты будешь делать? — спрашивает Ли, ожидающе смотря на друга.       — Это неправильно, Хисын. И ты знаешь это не хуже меня, — устало произносит Пак.       — Общественное мнение — заведомо ложное мнение, так как большинство людей — идиоты. Слышал об этом?       — Ты сейчас серьезно, Хисын? Ему едва исполнилось девятнадцать, у нас разница в шесть лет. Это не любовь, нет, — безэмоционально, кажется, будто всё внутри Сонхуна уже умерло.       — Знаешь, когда-то я думал, что был влюблен. В тебя. Но я ошибался, потому что это было всё что угодно, но не любовь. Я безумно влюблен сейчас и не в тебя, а вот ты безумно погряз в своих страхах, Пак Сонхун. Не проеби жизнь из-за этого. Ты можешь бежать так быстро и так далеко, как можешь, но никогда не сможешь сбежать от того прошлого. Не сможешь его забыть, но и жить так долго тоже. Пора принять ту боль, что ты пережил. Пора отпустить Джеюна, Сонхун. Пора понять, что этот мальчишка до беспамятства влюблен в тебя, и только ты не готов это принять. Открой уже глаза, наконец, просто дружеский совет, — Хисын напоследок хлопает друга по плечу, прежде чем уйти.       — Пошли, я подвезу вас с миссис Ян до дома, шпион, — проходя мимо Чонвона, Ли треплет его волосы, идя дальше по коридору, — Чего встал? Собираешься остаться тут?       Чонвон спешит за старшим, чтобы, наконец, покинуть пресловутую больницу, перед этим заскакивая обратно в приемный покой.       — Эй, ты очнулся, — тихо спрашивает Ян, стоит войти и увидеть лицо друга, — Как себя чувствуешь?       — Нормально, ты?       — Жить буду. Врач сказал, что тебя продержат до утра, хочешь, я останусь с тобой?       — Нет, где Сонхун?       — Он уже уехал, появились какие-то срочные дела, но он просил передать, чтобы ты выздоравливал и не появлялся в школе, пока не почувствуешь себя лучше, — произносит вошедший в комнату Хисын. Сону на его слова улыбается как-то слишком грустно, после переводя взгляд на Чонвона.       — Шуруй домой, я не выдержу тебя еще и ночью рядом со мной, — шутит Сону. — Я напишу, как только окажусь дома.       — Обещаешь? — будто ребенок спрашивает Ян, протягивая другу мизинчик, дабы закрепить клятву.       Пресловутая привычка с детства, привитая мамой. Женщина всегда заставляла обещать мальчика, скрепляя клятву так по-детски, и всегда делала то же самое, когда что-то обещала в ответ.       — Обещаю, — в ответ произносит Сону, наконец скрепляя их клятву на мизинцах.