искра за твоей маской

николас стоял в темноте в очень маленькой комнате, заставленной всяким хламом. где он был? это было похоже на кладовку. здесь было ужасно тесно и воздуха критически не хватало. николас задыхался, думая лишь о том, что ему срочно нужно выбираться. он метнулся к двери, но она не открылась. сзади послышалось чьё-то шевеление, и николас вздрогнул и обернулся. в углу за шкафом кто-то сидел. едва различимый силуэт, чьи глаза в темноте горели красным. исян вскрикнул и судорожно задёргал ручку двери, пытаясь сломать замок, но та не поддалась, а потому он заколотил с силой кулаками по хлипкому дереву. из-за двери послышались звуки и парень почти расслабился, выдохнув, ведь решил, что сейчас его откроют. к двери определённо кто-то подошёл и, казалось, теперь стоит и прислушивается. — эй! выпустите меня... пожалуйста, откройте, — николас прижался к двери и заговорил дрожащим, надрывным голосом. однако дверь никто не открыл и он снова заколотил по ней, в конечном счёте разбив костяшку. тень с красными, пустыми глазами продолжала пристально наблюдать за ним из темноты. николасу казалось, будто её рот растянулся в улыбке. — пожалуйста! — вскрикнул он и упал на колени перед дверью. — мне страшно! из-за двери послышался детский смех и николаса пробило дрожью. множество детских голосов выкрикивали что-то, смешиваясь в жуткую какофонию звуков и превращаясь в оглушающий шум. он закрыл руками уши, не в силах слышать этого, но с ужасом понял, что голоса звучат не только за дверью, но и в его собственной голове. николас напрягся всем телом, пытаясь расслышать хоть слово и вдруг понял, что все они наперебой кричат «убей его». — убить? — дрожащим голосом спросил исян в пустоту. он перевёл взгляд на силуэт в углу. тот зашевелился, встал и двинулся в его сторону. николас снова вскрикнул и забился в угол у двери, закрывшись руками и крепко зажмурившись. — не подходи! — завопил он, но тень в считанные секунды оказалась совсем рядом и опустилась на пол напротив него. николас открыл глаза и с ужасом осознал, что страшный силуэт с безжизненными красными глазами — это он сам, но выглядящий, словно живой мертвец. николас смотрел на бледного себя, вглядывался испуганно в пустые красные глаза, совершенно безразличные. а собственный силуэт лишь сидел напротив него и смотрел в упор, не моргая и, казалось, даже не дыша. — нет! это не я! это не могу быть я, — вскричал ван, захлёбываясь собственными слезами. — не я, слышишь?! это не моё тело! и николас бросился на этого себя, но... ударился о зеркало. ударился так сильно, что зеркало разбилось вдребезги, а осколок оставил большую кровоточащую рану на его щеке. он склонился над осколками и несколько секунд с ужасом наблюдал, как капают на них собственные кровь и слёзы. — нет! это не моё лицо! не моё тело! не моя кожа, — зарыдал он, а после схватился за собственное лицо отчего-то длинными когтями и потянул. он сдирал с себя кожу, и глаза его заливало кровью. адская боль заставляла николаса кричать нечеловеческим голосом, но он продолжал, добираясь до самых костей и выкалывая острыми когтями глаза. он срывал голос и выл от боли, но одновременно с этим рыдал от ощущения свободы. ему было страшно и ужасно хорошо. и вот он чувствует, как всё исчезает. пол словно проваливается, четыре стены тёмной кладовки испаряются, и он летит вниз в сплошной темноте, продолжая сдирать с себя кожу и кричать, не слыша самого себя и даже не разбирая слов, которые вылетают из растерзанных в мясо уст. лишь одно слово он чётко слышит, потому что кричит оглушающе громко, потому что чувствует на себе успокаивающие руки: — мама!

***

николас подскочил на кровати с хриплым вскриком и окинул бешеным взглядом комнату. первое, что он увидел перед собой — бесчувственные, но какие-то по-особенному внимательные глаза. он задыхался. неужели это был сон? вокруг незнакомая комната. где он? почему он снова видел перед собой ыйджу, даже сейчас? — кошмар? — шёпотом спросил бён и как-то непривычно осторожно коснулся чужого плеча. николаса трясло, ответить сил не было. глаза нервно бегали по лицу напротив и он одними лишь губами произнёс «ыйджу». того это невольно натолкнуло на воспоминания о той ночи. — всего лишь я, — его губы растянула кривая улыбка. николас попытался что-то сказать, но с губ его сорвался лишь сдавленный всхлип. его снова тошнило, голова раскалывалась с новой силой, а ещё ужасно клонило в сон. к горлу подступил комок рвоты и николас невольно склонился над полом, с едва ощутимым удивлением обнаружив там небольшой таз, очевидно, принесённый бёном. ещё около десяти минут он содрогался в рвотных позывах, свесившись с кровати и склонив тяжёлую голову над тазом. тело бил страшный озноб. всё болело так, словно николаса били прошлой ночью. он совершенно не помнил событий прошлого дня и мысленно проклинал себя за то, что не вышел в «марафон», а остановился на одной небольшой дозе. нормально ли было ненавидеть себя за это? вряд ли, но ничего другого николас к себе не чувствовал, кроме ещё, разве что, жалости. когда тошнота, наконец, отпустила его, он откинулся на кровать и закрыл глаза ладонью, пытаясь избежать слишком яркого света. ыйджу взял с прикроватной тумбочки маленькую бутылку воды, поставленную туда, очевидно, ещё ночью, открыл её и протянул николасу. тот с трудом приподнялся, осушил бутылку почти полностью и вновь откинул голову на мягкую подушку, болезненно простонав. ыйджу выключил свет, оставив лишь небольшую настольную лампу, едва освещающую комнату, а после вернулся и сел рядом с исяном. тот убрал руку от лица, безвольно уровнив её на кровать вдоль тела. глаза его нервно бегали, а тело периодически содрогалось от нервных тиков. николас был почти уверен, что сейчас умрёт, и страх окутывал его с новой силой, он жадно хватал ртом воздух. бён всё это время сидел рядом и собрался уйти лишь тогда, когда глаза николаса стали постепенно закрываться сами собой. он попытался встать, однако исян слабо ухватился за его запястье. нет, ему нельзя было оставаться одному в этой тёмной комнате. только не сейчас. — не уходи, — прохрипел он и закашлялся, с трудом сдержав новый рвотный позыв. — пожалуйста... и ыйджу не ушёл. в конце концов, николас проспал почти сутки и теперь за окном было снова темно, а часы показывали начало одиннадцатого. бён так или иначе надеялся лечь пораньше, поэтому он перебрался через ослабшее тело парня к стене и вновь вжался в неё спиной, хотя изначально и планировал лечь в гостиной. — мне страшно... ужасно страшно, не выключай свет, — тихо, едва различимо зашептал николас в бреду. ыйджу был уверен, что николас не столько обращается к нему, сколько в никуда. и всё же лампу оставил. он притянул всё ещё дрожащего исяна ближе, чтобы тот не свалился с кровати, и продолжал безотрывно смотреть. сейчас николас не мог ни увидеть, ни распознать того, что крылось в чужом взгляде, но не доверять сил никаких не было, а потому он сам с трудом повернулся к нему. и, к изумлению ыйджу, вдруг прижался к нему, вцепившись в домашнюю футболку совсем слабо. а вскоре ван провалился в беспокойный сон прямо так, в объятиях человека, которого, вероятно, ненавидел даже больше, чем своих обидчиков в детском доме.

***

проснулся николас рано утром. сколько он проспал? он совершенно ничего не помнил. кажется, после занятий в университете они всей компанией пришли к ыйджу... неужели он так много пил? николас вдруг ощутил, как же сильно болит голова. он зажмурился и напряг память. перед глазами замелькали смутные, едва различимые картинки: вот он чертит очередную дорогу и снюхивает, а потом чувствует себя превосходно; пьёт пиво и, кажется, случается какая-то перепалка с маки; николас сидит на балконе не один, кто-то протягивает ему косяк; кто-то целует его... исян открыл глаза и подскочил на кровати. когда всё это было? голова раскладывалась так, словно по ней колотили кувалдой. он окинул взглядом комнату, но почти ничего не увидел. темно, ужасно темно. николасу срочно нужен свет. он посмотрел на свои руки — они тряслись. — боже... что с тобой? — прохрипел позади чей-то голос, и николас, вздрогнув, обернулся. он снова видел эти глаза, сонные, но всё так же безразлично изучающие его. пазлы смутных воспоминаний сложились воедино: ыйджу протягивал ему косяк, он же и целовал. николас рвано выдохнул, силясь вспомнить, как оказался в его кровати, но в голову ничего не приходило. разве он не ушёл? вышел в подъезд, а потом... провал. ыйджу поднялся и, продвинувшись к краю кровати, дотянулся до настольной лампы, нажал на кнопку включения, но лампа не загорелась. за окном завыл ветер, и оба парня вздрогнули. — похоже, свет вырубили, — проговорил бён и снова откинулся на кровать. николас не сводил с него пристального, почти испуганного взгляда. он наблюдал, как ыйджу дотянулся до телефона и посмотрел на время — начало седьмого утра. занятия начинались сегодня лишь в одиннадцать, а жил бён в пятнадцати минутах на метро от университета, так что он планировал выспаться. — я ничего не помню, — прохрипел николас, продолжая сидеть рядом. — голова болит, — он запустил пальцы в отросшие волосы и слабо сжал. его всё ещё клонило в сон, но здесь ложиться совсем не хотелось. сколько же он употребил? он был в марафоне или то была лишь одна небольшая доза? совершенно ни одного воспоминания об этом. — возьми таблетку и воду на тумбочке рядом с тобой и ложись назад. я сам разбужу тебя в девять, — ыйджу с трудом выговаривал слова, уже проваливаясь в сон. николасу понадобилась минута, чтобы переварить и понять услышанное, после чего он вслепую дотянулся до блистера обезболивающего и небольшой бутылки с водой. с трудом справившись с крышкой от бутылки трясущимися руками, он выпил таблетку и рухнул обратно на кровать совершенно без сил. в сон клонило так сильно, что думать ни о чём не хотелось. это было привычным состоянием. иногда, когда николас ещё жил вместе с джеем, происходили разные, часто не самые приятные ситуации. однако каждый раз после их общих марафонов обоим требовалось не менее полутора суток, чтобы проспаться и окончательно прийти в себя, поэтому попытки что-то обдумать николас всегда откладывал на потом. часто он и вовсе забывал об этом. в конце концов, джей был ни чем не лучше самого николаса, а потому тот ему доверял. теперь же, вспоминая о джее, николас иногда допускал мысль, что продолжает употреблять лишь для того, чтобы хотя бы изредка видеться с некогда единственным близким человеком. вероятно, люди, глядящие на их дружбу со стороны, посчитали бы, что это лишь совместное употребление и никакой душевной связью там и не пахнет. было ли это так на самом деле? определённо. однако для исяна около года это было почти единственной связью с социумом, так что не доверять он просто не мог. николас закрыл глаза, силясь провалиться в столь желанный сон. в голове проявилось яркое воспоминание о том моменте, когда он впервые увидел джея. тогда пак буквально вылетел из уборной и почти сбил николаса с ног, а потом неловко извинился сначала по-английский, а затем на ломаном японском. исяну хотелось бы прокрутить в памяти пёстрыми картинками всю их связь с первой встречи и до того момента, когда их пути разошлись, но он не смог, потому что, наконец, заснул.

***

ыйджу, как и обещал, разбудил николаса в девять часов утра. к тому моменту электричество уже включили, хотя ветер за окном не унимался, продолжая жутко завывать. валил снег и хлопья его кружили в невесомости, создавая красивый вид, однако николасу снег никогда не нравился. ему на самом деле нравилось совсем немногое в этом мире, если такое вообще было. — ты как? — без интереса спросил ыйджу, когда едва проснувшийся николас вошёл на кухню с хмуро сведёнными к переносице бровями. — сколько я спал? — проигнорировав чужой вопрос, исян задал свой. — чуть больше суток, — бён не отвлекался от приготовления завтрака в виде дешёвого рамёна. николас удивлённо распахнул глаза, и ыйджу бросил на него беглый взгляд, мысленно усмехнувшись его схожести с котом. ыйджу никогда не любил кошек. — сколько?! разве мы не вчера собирались здесь? господи, я совсем ничего не помню, — николас устало уронил голову на собственные руки, сложенные на столе. бён вкратце пересказал ему события позапрошлых вечера и ночи, намеренно упустив момент их поцелуев на балконе. не сказал он и о том, как исян изначально собрался домой, но после ыйджу обнаружил его в подъезде спустя час после того, как он вышел. впрочем, последнего николас и не помнил, однако его несколько смутило то, что ыйджу предпочёл не упоминать об их разговоре на балконе и о том, что последовало дальше. спросить он всё же не решился. — в шкафчике над раковиной должна быть запасная зубная щётка, ещё упакованная. можешь взять. если собираешься принять душ, то полотенце в шкафу в спальне, — проговорил ыйджу, выставляя две тарелки с рамёном на стол. — лапша как раз заварится. сейчас николас был искренне счастлив возможности помыться и почистить зубы, а потому, бросив тихое и отчего-то несколько смущённое «спасибо», скрылся в ванной комнате. душ подействовал на него хорошо, так что на кухню вернулся он посвежевшим и с немного меньшим желанием умереть. они неспеша съели дешёвую лапшу быстрого приготовления и выпили кофе. вышли из дома парни около половины одиннадцатого и по дороге перекурили одну на двоих сигарету. николаса всё ещё немного потряхивало, но чувствовал он себя всё же значительно лучше. от станции метро к университету они шли молча, оба находясь в собственных мыслях. николас думал о том, почему ыйджу не упомянул время, которое в ту ночь они провели на балконе. помнил ли об этом сам бён? исян был уверен, что да. из мыслей не выходил тот взгляд ыйджу. взгляд, который николасу ещё никогда не доводилось увидеть. поток мыслей отправился в другое русло. ван думал о том, каким ему вообще удавалось увидеть ыйджу. он видел в его глазах пустоту и безразличие. видел скуку. лживое дружелюбие и наигранный интерес были и вовсе частым за последний год зрелищем. смутно он помнил искру желания и страсти в его глазах во время их поцелуев на холодном балконе. но видел ли он в них, например, страх или злость? ненависть или любовь? может быть, печаль? ничего из этого исян вспомнить не мог, и ему казалось, будто ыйджу ничего из этого чувствовать не способен. когда они оказались у дверей здания университета, николас поймал себя на мысли, что не знает, как и когда ыйджу оказался в детском доме. знал ли бён своих родителей? были ли у него братья или сёстры? когда исян оказался в детском доме, ыйджу там уже был и, очевидно, немало времени. однако спрашивать об этом уже не было возможности, поскольку они вошли в университет, сохраняя молчание. в гардеробе они столкнулись с маки, харуа и таки, которые очень спешили на первую пару. если быть точнее, спешил только харуа, а оба рики лишь старались поспеть за ним, пока не заметили старших. хирота, казалось, ещё хранил некоторую обиду на николаса, а потому не стал привычно подбегать к нему, словно щенок, виляющий от радости хвостом. николас перевёл взгляд на ыйджу и заметил, как тот снова натянул маску показного дружелюбия. — ого, ты живой, — скептично заметил таки, глядя на вана, когда они оказались совсем рядом. — к сожалению, — бросил николас в ответ, казалось, сожалея совершенно искренне. маки ограничился коротким кивком, а харуа наспех поприветствовал парней и продолжил уговаривать двоих одногруппников быстрее отправиться в аудиторию, ведь осталось всего пять минут. вскоре они скрылись в длинном коридоре первого этажа, а ыйджу и николас поднялись на второй и впервые с начала учебного года вошли в кабинет не просто вовремя, а даже до начала занятия. к ним тут же подсел юма, явно чем-то взволнованный. какое-то время он бегал глазами от одного к другому, словно пытаясь собраться с мыслями. николасу показалось, будто юма смотрит на него с каким-то странным подозрением. неужели он понял, что николас употреблял? в их компании ни для кого не было секретом, что накакита, хоть и любит выпить, а к курению относится снисходительно, наркотики и всех употребляющих презирает всей душой, отчего-то убеждённый, что если наркоман, то обязательно плохой человек. исян совершенно не хотел лишиться одного из друзей из-за своей зависимости. к тому же, за ним могли последовать остальные. — вы уже слышали новости? учитель айзава умер в больнице сегодня утром, — понизив голос почти до шёпота, заговорил юма. — что?! — воскликнул ыйджу, изумлённо уставившись на друга. николас же застыл на месте. глаза его широко распахнулись от удивления. в голове сразу всплыла перепалка с преподавателем, произошедшая пару дней назад. казалось бы, ещё в прошлый учебный день мужчина был жив и здоров и отчитывал николаса за то, что тот «витает в облаках» во время занятий. а теперь он мёртв. — значит, не слышали? в новостях написали, что вчера вечером неизвестный молодой человек вступил с ним в конфликт на улице, а после нанёс ему шесть ударов ножом в грудь и шею прямо за его домом! говорят, что это был наркоман и он вымогал деньги у случайных прохожих, но также есть предположение, что это один из студентов, — юма снова посмотрел на николаса с тенью сомнения. он открыл видео с камер видеонаблюдения, загруженное в сеть, и повернул телефон экраном к ыйджу и николасу. те невольно приблизились. видео было плохого качества. на нём парень в капюшоне, стоящий к камере спиной, казалось, ругался с высоким мужчиной средних лет — учителем айзавой. место было тёмным и безлюдным. лица парня разглядеть не удалось, однако точно можно было сказать, что он достаточно худой, ростом около ста восьмидесяти сантиметров. отчего-то николасу показался его силуэт, с трудом различимый из-за плохого качества и темноты, знакомым, однако понять точно он не мог. парень на видео, казалось, был очень зол. в какой-то момент перепалка между ним и учителем перешла почти в драку. молодой человек с силой толкнул мужчину, и тот попятился назад. а после в темноте зимнего вечера что-то блеснуло в руках, спрятанных за кожаными чёрными перчатками. парень бросился на преподавателя и видео на этом оборвалось. николас нервно сглотнул. почему этот человек казался таким знакомым? он перевёл взгляд на ыйджу, в его глазах читалось некоторое напряжение. исяну подумалось, что даже сейчас бён, вероятно, играет придуманную им же роль. юма убрал телефон и хотел было сказать что-то ещё, но в кабинет вошла темноволосая преподавательница лет тридцати, а следом за ней крупный мужчина и невысокая молодая женщина в полицейской форме. студенты тут же напряглись. — позвольте, я сначала отмечу присутствующих, — молодая учительница обратилась к полицейским, а после беглым взглядом осмотрела студентов. всегда яркая и уверенная учитель мюи выглядела встревоженной и напряжённой. она взяла со стола журнал и поочерёдно назвала фамилии учеников. на удивление, сегодня присутствовали все, что было как нельзя кстати. когда она закончила, полицейский мужчина пересказал студентам историю, которую николас и ыйджу уже успели услышать от юмы, а другие студенты, вероятно, из новостей. — я думаю, все вы понимаете, насколько серьёзно то, что произошло, — продолжал полицейский, — а потому мы собираемся по очереди опросить каждого из вас во избежание упущения важных моментов. госпожа мюи, это ведь последняя группа, у которой господин айзава проводил занятие? — да, всё верно, — кивнула преподавательница. — что ж, не могли бы вы дать мне список с именами всех присутствующих? — получив нужный список, полицейский пробежался по нему глазами. — асакура джо, пожалуйста, пройдёмте с нами в соседний кабинет. — не волнуйтесь, по большей степени всё это — лишь формальность, — подхватила молодая женщина в полицейской форме, заметив страх и волнение в глазах студентов. джо поднялся из-за парты с привычным ему спокойствием и вышел следом за полицейскими. вернулся он через двадцать минут, сохраняя невозмутимый вид. следом за ним вошла женщина в форме и вызвала следующего ученика. студенты продолжали выходить и возвращаться один за другим, а пара была отменена, поэтому остальные сидели в аудитории под наблюдением приподавателя мюи совершенно без дела и ожидали своей очереди. кругом царила напряжённая тишина. — николас ван, прошу, пройдите за мной, — послышался несколько гнусавый голос полицейской, когда очередной студент вернулся на своё место. николас вздрогнул от неожиданности. к полиции он всегда относился с некоторым подозрением, потому что был уверен, что они не умеют выполнять свою работу ещё с того момента, когда смерть его матери обозначили самоубийством. почему-то он был уверен, что так просто она не бросила бы его, а это значило, что её убили. на самом же деле николас лишь пытался обмануть себя, потому что всё ещё не мог простить матери то, что она оставила его одного в лапах жестокой жизни, сначала выбрав алкоголь и наркотики, а потом смерть. дверь соседнего кабинета захлопнулась за спиной николаса, и мужчина в форме указал ему на стул напротив себя. исян сел, всеми силами пытаясь унять дрожь волнения. — итак, николас ван, верно? — спросил полицейский, внимательно оглядев парня. николас неуверенно кивнул в ответ. — следователь камикура, — представился мужчина. — а это инспектор хираи, — он указал на темноволосую молодую женщину. николас снова кивнул, сложив руки на столе перед собой и сжав их в кулаки, дабы немного унять тремор. — волнуешься? не беспокойся, это всего лишь формальность, — заметив волнение студента, инспектор поспешила успокоить его. — нам нужно, чтобы ты ответил на несколько наших вопросов, не более того, — она улыбнулась. — да, — подтвердил следователь. — для начала, запиши, пожалуйста, вот здесь своё полное имя, дату рождения, номер телефона и данные родителей, — он пододвинул к парню тетрадь и ручку. николас записал свои данные, беглым взглядом пробежавшись по данным уже прошедших допрос студентов, а после поднял взгляд на камикуру. — у меня нет родителей, господин камикура. я воспитывался в детском доме, — тихо проговорил он. — вот как... что ж, может быть, тогда какие-то другие родственники? — спросил следователь, стараясь звучать как можно мягче, но николас лишь отрицательно покачал головой. — ладно... твоя группа была последней, у кого господин айзава проводил занятие в субботу. не случалось ли у него конфликта с кем-нибудь из студентов? николас вновь занервничал, вспомнив собственную небольшую перепалку с преподавателем. соврать или сказать правду? — н-не помню... по-моему, нет, — слегка заикнувшись, ответил исян, почувствовав, как от нервов дёрнулась челюсть. — хм... хорошо. может быть, ты слышал, как он ругался с кем-нибудь из других учеников или, скажем, во время разговора по телефону? николас снова покачал головой, мысленно проклиная себя за ложь. они ведь всё равно узнают, он был уверен. — чем ты занимался в воскресенье с девяти до одиннадцати вечера? — вновь спросил камикура, взяв в руки блокнот и ручку. если быть честным, то николас совершенно этого не помнил, однако было очевидно, что он находился в это время у ыйджу и, вероятно, спал. — я был у своего друга. бён ыйджу, он учится со мной в одной группе. мы выпивали вместе, а потом я уснул, — с каждым словом теряя уверенность, проговорил николас. ван знал, что к тем, кто вырос в детском доме, заведомо относятся как к потенциальным преступникам. а потому он был почти уверен в том, что в случае, если ыйджу не подтвердит его алиби, то на него вполне могут повесить даже убийство. а если выяснится его пристрастие к амфетамину, то и вовсе закроют в наркологическом диспансере. и бог знает, когда выпустят. — вы были вдвоём или к вам приходил кто-то ещё? кто может подтвердить твои слова, кроме... эм... бён ыйджу? — заговорила инспектор хираи, усаживаясь сбоку от следователя. этого николас не знал. ничего из вчерашнего дня он не помнил, а ыйджу не говорил о том, что кто-то заходил. даже если кто-то и приходил к нему, то вряд ли они видели николаса, ведь спал он в спальне, которая во время дружеских посиделок всегда оставалась закрытой. — нет, не думаю... возможно, кто-нибудь и заходил, когда я спал, но не думаю, что они меня видели. ыйджу не говорил мне об этом, — заговорил исян отчего-то совсем тихо, нервно бегая глазами от следователя к инспектору и обратно. следователь собирался спросить что-то ещё, но его отвлёк телефонный звонок. он коротко извинился и ответил, скрывшись в коридоре. инспектор задала вопрос вместо него: — послушай, николас, тебе нужно быть честным с полицией. твои одногруппники говорили, что именно у тебя был конфликт с господином айзавой, — хираи пересела на место следователя и испытующе посмотрела на студента. — п-правда? — николас заикнулся, а голос его отчего-то стал звучать выше обычного. — ах, да... я и забыл, извините, — он почувствовал, как лицо начало заливаться краской. — расскажи об этом поподробнее, пожалуйста. что произошло между тобой и господином айзавой? николас пересказал инспектору в подробностях свою небольшую перепалку с преподавателем, с трудом выговаривая слова и заикаясь. хираи же записала его показания в блокнот и, кажется, собиралась сказать что-то ещё, но в кабинет вошёл камикура, явно чем-то взволнованный. — госпожа хираи, прошу, зайдите и сообщите госпоже мюи, что допрос окончен и мы сами позвоним, когда появится возможность продолжить. у нас или убийство, или самоубийство, — быстро проговорил он, а после перевёл взгляд на встревоженного николаса. — николас ван, вы можете быть свободны. николас кивнул и вернулся в аудиторию. инспектор прошла следом за ним, выполнила поручение следователя, а после скрылась за дверью. учитель мюи сообщила студентам, что занятий сегодня не будет, так что все, наспех собравшись, покинули аудиторию. на выходе николас, ыйджу, джо и юма столкнулись с кеем, фумой, харуа, таки и маки. те выглядели не менее взволнованными, а юдай и вовсе казался грустным. — жесть какая, — проговорил он непривычно, совершенно ему не свойственно тихо. — а мне айзава нравился, толковый был мужик. — и не поспоришь, — согласился с ним фума. — странно, что они так резко прекратили допрос. не всех же вызывали, да? — спросил юма, уже открывая новостной канал в своём телефоне. — меня не вызывали точно, — кивнул ыйджу и заглянул за плечо накакиты. — следователь говорил что-то про то ли убийство, то ли самоубийство, — немного успокоившись, добавил николас. ему показалось, что он заметил перемену в лице ыйджу. незнакомая эмоция мелькнула в его взгляде, устремлённом в телефон юмы. что это было? николас невольно вытянул шею, тоже заглядывая в экран, но юма поспешил рассказать всем о том, что прочитал. — да, похоже, что или убийство, или самоубийство. парень выбросился с балкона шестнадцатого этажа, но в квартире был кто-то ещё, поэтому, возможно, его вытолкнули. фотографий толком нет, но в комментах пишут про какого-то джея пака... разве это не какой-то корейский певец? — кто?! — перебивая поток информации от юмы, воскликнул николас и трясущимися руками открыл тот же пост на новостном канале в собственном телефоне. новость была загружена на сайт полчаса назад. на фотографиях были замазаны кровавые пятна на асфальте перед до боли знакомым домом, а также прилагались фотографии скорой помощи и балкона, на котором когда-то николас провёл немало времени. текст поста гласил: «в центре токио, с балкона шестнадцатого этажа двадцатиэтажного многоквартирного дома выбросился молодой человек, разбившись насмерть. убийство или самоубийство?! в квартире №158, балкон которой представлен на фотографии, остался неизвестный человек.» николас судорожно промотал ленту вниз к комментариям, чувствуя, как к горлу подступает ком, а на глаза наворачиваются слёзы. взгляд нервно забегал по комментариям: «разве это не джей?» «я видел его, похоже, это джей пак.» «наверняка это пак джей, местный наркоман.» «если это джей, то ничего удивительного. разве он не был наркоманом?» телефон выпал из дрожащих рук. воздуха стало не хватать, дыхание перехватило. николас поднял испуганный взгляд на столпившихся рядом друзей, переводя его с одного на другого. маки поспешил поднять его телефон и всунул его в карман его же джинсов. — ты знал его? — спросил кей, напрягшийся ещё сильнее. николас, казалось, не слышал. он вдруг заметался туда-сюда, бросил невнятное «мне надо ехать» и, протиснувшись через парней, почти бегом бросился к лестнице. ыйджу направился следом, оставив удивлённых друзей позади. по пути он заказал такси на нужный адрес. бён догнал исяна на выходе из университета, но тот его не заметил, а потому парень с силой вцепился в чужое запястье, заставляя остановиться. — я еду с тобой. такси уже у входа, — проговорил ыйджу, явно запыхавшийся, и потянул николаса за собой.

***

через двадцать минут они уже стояли среди толпы зевак и наблюдали за полицейскими, снующими туда-сюда за сигнальной лентой и, очевидно, только что прибывшими. из подъезда двое полицейских вывели парня со скрученными за спиной руками. — да не убивал я его, чёрт вас дери! — вопил он по-английски. николас пригляделся. он знал этого парня — несколько раз джей приходил на место встречи вместе с ним. он перевёл нервный взгляд на ыйджу и с удивлением заметил, что тот выглядит не менее напряжённым. — это ведь джейк? — спросил он, и николас кивнул. — значит... это правда джей, — проговорил ван, стараясь сдержать непрекращающийся поток эмоций внутри, но голос предательски дрогнул. ыйджу кивнул как-то по-особенному неуверенно, и глаза николаса заслезились. он выругался себе под нос и спрятал лицо за ладонями. обжигающие слёзы потекли по щекам. за год, проведённый почти полностью без близкого друга рядом, николас очень отвык от него, а потому был уверен, что никаких сильных тёплых чувств к нему уже не питает, хотя воспоминания об их дружбе и приносили противоречивые ощущения. однако сейчас николас понимал, что, несмотря на прошедшее время, он всё ещё воспринимал джея родным братом и совершенно не хотел его потерять. больше всего исяну сейчас хотелось, чтобы всё это оказалось ошибкой. а ещё лучше — страшным сном, от которого он вот-вот проснётся в холодном поту, а рядом увидит пака. и тот успокоит, напомнит, что ночные кошмары — всего-навсего сны. скажет своё привычное «спокойно, нико, я здесь» на английском и, возможно, даже обнимет, как иногда делал. и вдруг николасу подумалось, что он любил джея больше, чем должен был. даже если того не было рядом, исян не забывал о нём. когда они должны были встретиться, сердце николаса начинало трепетать. любил ли он его той самой особенной любовью, о которой читал в книгах, которую видел в фильмах? раньше бы он ответил, что нет, но сейчас сомнения закрались в больной разум, и без того расстроенный. николас всхлипнул, чем привлёк внимание столпившихся рядом незнакомцев. хотелось спрятаться, убежать, но его словно что-то удерживало, заставляя стоять здесь, под проницательными, любопытными взглядами. в голове промелькнула мысль о том, как было бы здорово, если бы кто-то сейчас обнял его. но, по правде говоря, больше не было ни одного человека во всём мире, чьих объятий николас жаждал бы так же, как в эту же секунду объятий джея. однако чьи-то руки легли на его плечи, заставив вздрогнуть. николас поднял голову, столкнувшись взглядом с чужим, незнакомым. если бы он видел только эти глаза, то не понял бы, кому они принадлежат, потому что это был ыйджу. во взоре его николас читал собственные чувства. впервые ему казалось, что он понимает этого человека. бён притянул его ближе, и николас безвольно упал в его объятия, продолжая задыхаться от собственных рыданий. в голове замелькали тысячи вопросов, но мысли о жестокой утрате не давали николасу сосредоточиться на них. — пойдём отсюда, нико... слышишь? — хрипло позвал ыйджу, отстраняясь. — нет! нет, это же, должно быть, ошибка, правда? он не мог... не мог, — николас судорожно замотал головой. — мы должны хоть что-то узнать! он не сам, я уверен! ыйджу с силой вцепился в чужие руки и потянул парня за собой, расталкивая толпу. на самом деле, исян мог с лёгкостью вырваться, но он даже не пытался. понимал, что бесполезно, но не хотел в это верить, а потому подтверждение горькой реальности слышать было не так уж и необходимо. в конце концов, в новостях всё это появится уже завтра, и юма обязательно всем всё расскажет. они протиснулись сквозь толпу и отошли к соседнему подъезду, после чего ыйджу, наконец, отпустил чужие руки, совсем ослабшие, и принялся заказывать такси. рядом послышались знакомые голоса, и бён поднял голову. это были кей и фума. — кое-как вас нашли, — проворчал кей, а после переживающим взглядом окинул николаса. — эй, нико, всё в порядке? николас не ответил и, казалось, вовсе не слышал и не видел никого. слёзы на его щеках высохли, осталось лишь чувство пустоты, словно что-то важное, необходимое вырвали прямо из его сердца. словно это было последней каплей. — я заказал такси на его адрес. доедешь с ним? — ыйджу обратился к кею. — убедись, что он зайдёт домой, а после приезжай ко мне, мы с фумой будем ждать тебя там. мурата согласно кивнул. юдай вновь обеспокоенно оглядел друга. тот, казалось, больше совсем ничего не чувствовал. кей всегда был натуральным эмпатом, а потому смотреть на такого николаса казалось ему невозможным. и ведь ни кей, ни кто-то другой не знал всего. конечно, все были в курсе, что ыйджу и николас воспитывались в детском доме, но никто и понятия не имел, что им пришлось видеть, что приходилось переживать всё это время. однажды им удалось увидеть шрамы на руках исяна, но расспросы привели лишь к драке, после которой николас сделал вид, будто ничего не было. остальные тогда лишь подыграли ему, решив больше не задавать лишних вопросов. машина такси остановилась перед ними, и кей сразу двинулся к ней, однако николас даже не пошевелился, поэтому пришлось взять его за руку. похоже, он пребывал в состоянии сильного стресса, и кей засомневался в том, что сможет со спокойной душой оставить его дома одного. в пути кога несколько раз пытался заговорить с николасом, но тот совершенно не реагировал. кей сомневался, что он его вообще слышит, и это не на шутку пугало. водитель периодически с сомнением поглядывал на них через зеркало заднего вида, а один раз и вовсе спросил, не требуется ли им помощь, однако кей лишь отрицательно покачал головой, бросив короткое «всё в порядке, спасибо». спустя полчаса нервной дороги машина остановилась у старого многоквартирного дома, где у николаса была квартира, которую он приобрёл после своего совершеннолетия на деньги от продажи старого родительского дома. в нём он находиться просто не мог, ведь каждый раз в памяти всплывала страшная картина из детства. — пойдём? — осторожно спросил кей, рассчитавшись с водителем. николас не откликнулся, однако, к удивлению юдая, открыл дверь машины со своей стороны и вышел. кей последовал его примеру, и вместе они прошли к подъезду. изначально юдай планировал лишь доехать с парнем вместе, а после на том же такси отправиться к ыйджу, но теперь он окончательно усомнился в правильности решения оставить его одного. нет, не в таком состоянии. вместе они поднялись на нужный четвёртый этаж. николас шёл впереди и, казалось, совсем не замечал следующего за ним кея. всё ещё подрагивающими руками он нащупал в кармане ключ. дверь удалось открыть лишь с пятой попытки, а закрывать её исян, похоже, не планировал, оставив это кею и сразу пройдя в гостиную, лишь стянув неудобную тонкую куртку. кога, с трудом справившись с замком, последовал за ним, наспех сбросив обувь и своё пальто. когда он вошёл в маленькую гостиную, где царил беспорядок, николаса он увидел стоящим посреди комнаты. однако тот вдруг рухнул на колени, склонился над полом и разрыдался. кей впервые видел друга в таком состоянии. конечно, он знал, что николас достаточно эмоционален, но проявлялось это в основном лишь в его вспыльчивости. теперь же он почти бился в истерике, скрючившись на полу. кей впал в ступор, совершенно не представляя, что с этим делать. убеждён он был только в одном — оставлять исяна одного сейчас никак нельзя. кей прошёл вперёд и опустился на пол напротив парня, ухватился за его плечи и осторожно встряхнул. ему казалось, что он сам вот-вот впадёт в истерию от ужаса всего происходящего. судорожно он нащупал в кармане джинсов телефон и написал ыйджу, что задержится. — нико, посмотри на меня, ну же... поговори со мной, — юдай неуверенно взял его за руку. — я прямо здесь, я рядом, — выдохнул он. ему хотелось обнять друга, успокоить, но он не был уверен, что это понравится самому николасу. а николасу на самом деле хотелось. до боли где-то за клеткой рёбер хотелось, чтобы хоть кого-то в этом мире волновали его чувства. хотя бы раз... ведь никогда никто не ставил чувства николаса на первое место. никогда никто не выбирал его и никогда никто не любил. мама всегда говорила ему, что любит, но каждый раз выбирала наркотики, алкоголь и незнакомых мужчин, а потом покончила с жизнью, бросив сына одного. джей говорил, что всегда будет на его стороне, всегда будет рядом, но в конечном счёте предпочёл дружбе наркотики. а теперь джея больше нет, николас никогда больше не увидит его, не услышит его голос и не почувствует его холодные руки. подростки в детском доме заставили николаса поверить в то, что хотят подружиться, а потом окончательно сломали его. тогда они разорвали не только его одежду, но, казалось, вырвали душу и растерзали в клочья, а после лишь измывались над её останками. воспитатель того же детского дома должна была заботиться о детях там, но каждый раз лишь придумывала всё более изощрённые издевательства. николас никогда не забудет, как за случайно разбитую тарелку она вышвырнула его на морозную улицу в конце января. а ведь на нём тогда были лишь спортивные штаны и кофта. врачи в психиатрической больнице обещали николасу, что помогут ему справиться с трудностями после смерти матери, но в итоге лишь превратили его в беспомощного овоща, доломав детскую психику. после этого разве может исян верить в то, что хоть кому-то в этом мире есть дело до его чувств? — почему ты здесь? какое тебе дело до того, что со мной? зачем мне с тобой говорить?! — вскричал николас, подняв голову и устремив полный боли взгляд в испуганный напротив. — хочешь сказать, что тебя волнуют мои чувства?! да ни гроша твои слова не стоят, ясно?! ты ничего не знаешь, ничего не понимаешь! я... кей прервал истерический крик, придвинувшись ближе и заключив николаса в объятия. прижал к себе как можно крепче, сам дрожа всем телом. он никогда не был особенно близок с николасом и общался с ним лишь в их общей компании, но тем не менее всегда искренне ценил его дружбу. ни за что он не хотел видеть его таким разбитым, уничтоженным и по-настоящему несчастным. — тише... конечно, мне важно, что ты чувствуешь, ведь ты мой друг, — юдай старался говорить как можно спокойнее, мысленно молясь, что это поможет, что он делает всё правильно. и, к его удивлению, николас вдруг расслабился, вцепился в ткань кофты на его спине, уткнулся лицом в плечо и замолчал. кей успокаивающе погладил его по волосам. он тоже затих, позволяя исяну просто выплакаться, выпустить накопившиеся эмоции, чтобы, наконец, выдохнуть. он не знал, что тот парень, покончивший с собой, значил для николаса, ведь тот его никогда не упоминал, но это не было важно. сейчас были важны лишь чужие чувства, и кей искренне не понимал, почему николас уверен, что они не имеют значения. не понимал, потому что умел дружить. около получаса они просидели в тишине, нарушаемой лишь тихими всхлипываниями. кей чувствовал, как сильно намокла ткань его кофты от чужих слёз, но машинально игнорировал это, полностью сконцентрировавшись на друге и продолжая поглаживать его по волосам. николас отстранился и заглянул в глаза напротив неуверенно, даже как-то по-особенному боязливо, словно извиняясь. лицо его раскраснелось, а глаза опухли от потока слёз. он выглядел до боли опустошённым. — спасибо, — проговорил он вдруг хрипло и отодвинулся. — лучше? — спросил кей, подтягивая ноги к себе и усаживаясь по-турецки. — да... спать хочется, — выдохнул николас в ответ и протёр глаза тыльной стороной ладони. ему и правда был необходим сон. ещё больше — не проснуться вовсе. стоит ли? — ну... я тогда пойду? ты звони, если что вдруг, и я сразу приеду, хорошо? — кей поднялся на ноги и двинулся к входной двери. — спасибо, — с трудом сдержав новый порыв слёз, николас ответил и вышел в прихожую следом. дверь за юдаем захлопнулась. исян опёрся спиной о стену напротив и сполз на пол. его ужасно клонило в сон, но засыпать он боялся. знал, что проснётся в холодном поту от очередного кошмара, а потом будет биться в новой истерике в пустой квартире. он с трудом встал и на ватных ногах добрался до своей спальни, открыл ящик комода и начал судорожно перебирать одежду. ведь должна была остаться ещё доза? однако там валялись лишь пустые пакетики. его трясло. он хотел было набрать джею, но вспомнил, что денег у него нет. и джея тоже. он закрыл ящик и прошёл на кухню — в холодильнике ещё оставалась пара бутылок виски и несколько банок пива. обычно он смешивал виски с колой, потому что пьянел достаточно быстро, но в этот раз решил пить его чистым. забыться было необходимо. наливая виски в стакан и залпом отпивая почти половину, николас невольно задался вопросом: «как давно я стал таким?» он допил, и налил новый стакан. осушил его за один раз и поморщился. николас никогда не любил виски, но сейчас это совершенно не имело значения. ещё немного, и он забудется, впадёт в обманчивую эйфорию. может быть, доведёт себя до пьяных галлюцинаций и увидит джея. интересно, возможно ли переборщить с алкоголем так же, как с наркотиками? тогда он мог бы отправиться прямиком к нему. увидеть передозировку амфетамином николасу доводилось лишь однажды, когда сам он употреблял около двух месяцев. тогда они с джеем пошли к его знакомому, потому что у самих закончились наркотики, а алкоголя было чертовски мало. пробыли они в той квартире, которую вернее будет именовать притоном, не больше часа, потому что вскоре кто-то из парней, чьего имени николас не знал, словил передозировку. какое-то время ван просто наблюдал, как совсем юный парень боролся за свою жизнь. он упал, его рвало прямо на пол, глаза его закатывались, а из носа текла кровь. он был таким бледным, его трясло. николас никогда не забудет этого зрелища, потому что тогда он впервые поклялся себе больше не употреблять. тогда же и поймал себя на мысли, что не может остановиться. николас продолжал смотреть на задыхающегося парня и на безразличную толпу незнакомых ему людей. все видели происходящее, но никому не было дела до чужой жизни. никто не хотел вызывать скорую, дабы не столкнуться потом с проблемами. вероятно, николас смотрел бы и дальше, так же не предпринимая никаких действий, как и другие, но джей схватил его за руку и шепнул на ухо своё привычное английское «валим». тогда пак стащил у кого-то дозу, за что через неделю неслабо получил. ему сломали обе руки, а потому николас во всём ему старался помогать.

***

николас допил бутылку. перед глазами начало плыть, но привычной эйфории он не испытывал, скорее обострились самые неприятные эмоции. он вернулся в комнату, прихватив вторую бутылку и банку пива. хотелось отвлечься. он опустился за рабочий стол и осмотрел тетради, которые покупались для университета ещё в начале года, но так ни разу и не использовались. и вдруг услышал, словно наяву: «что бы я без тебя делал, нико?» он вздрогнул. то был голос джея. совсем рядом. «нико, ты же знаешь, я всегда рядом!» «если я употребляю, то это не значит, что я плохой человек, ты же знаешь.» «я на самом деле люблю тебя, нико.» «ты можешь доверить мне всё, что угодно, нико. я всегда на твоей стороне.» николас схватился за голову. голос джея не замолкал. он говорил и говорил. звучал так громко, что это почти оглушало. нет, исяну нельзя оставаться дома. только не в этой квартире. только не одному. позвонить кому-то? николас схватил телефон и набрал заученные наизусть цифры номера, но трубку не подняли. ах, да, конечно, ведь его больше нет. никогда он больше не увидит его живым. а если услышит голос, то, вероятно, только когда произойдёт что-то подобное, как сейчас. но то ведь не джей, а лишь больная психика, верно? несмотря на то, что от былой дружбы с джеем ничего не осталось, николас иногда звонил ему в моменты тревоги и паники. и тот всегда слушал. говорил с ним так, словно они всё ещё близки, как и раньше. а потом исчезал. и всё равно отвечал на каждый звонок, даже если был под кайфом. однажды даже приехал и остался на ночь, но ушёл до того, как ван проснулся. — заткнись! — вскричал исян, соскакивая со стула. — заткнись, заткнись, заткнись! нет, это совсем не тот эффект. николас надеялся, что ему удастся расслабиться и ощутить хотя бы подобие привычной ему эйфории, но в итоге стало только хуже. неосознанно он выпил ещё прямо из бутылки. и ещё. бутылка опустела и вход пошла банка пива. собственная квартира вдруг показалась совершенно незнакомой, перед глазами всё плыло. николасу срочно нужно было поговорить с кем-то. услышать чей-то голос, реальный, живой. он зажмурился и вдруг почти физически ощутил чьи-то руки. они не были похожи на холодные, загрубевшие ладони джея с вечно разбитыми костяшками. то были руки тёплые, мягкие и какие-то по-особенному успокаивающие. и, сам того не осознавая, николас нашёл в списке контактов номер и позвонил. трубку подняли почти сразу. на фоне послышалась музыка и голоса, на перебой что-то друг другу кричащие. казалось, кто-то ругался и, вероятно, даже дрался. вскоре звуки стали приглушёнными, и послышался голос, привычно равнодушный: — алло? что-то срочное? ты не вовремя, — тон ыйджу не выражал никаких эмоций, но всё же были в нём напряжённые нотки. — пожалуйста, приедь, — игнорируя и, казалось, даже не слыша чужих слов, с трудом выдавил николас. к горлу вдруг подступила тошнота и он, вскочив с места, метнулся к туалету, продолжая сжимать в руках телефон. он с трудом различал голос, звучащий из динамика. ыйджу звал его, но николас был не в силах ответить. телефон упал на пол. исяна рвало, всё его тело содрогалось, в глазах темнело и плыло. сколько же он выпил? из носа хлынула кровь, по щекам потекли слёзы. николас был не в состоянии сбросить вызов. всё, о чём он мог думать — тёплые руки, успокаивающие объятия и... ыйджу. исян зациклился на нём, помешался. ему хотелось кричать о ненависти, но выходило лишь мысленно умолять, чтобы тот приехал. николас потерял счёт времени. казалось, будто прошло меньше минуты, но одновременно с этим целая вечность или даже больше. он продолжал содрогаться над унитазом в новых рвотных позывах, почти захлёбываясь. дышать совершенно не получалось и на секунду его посетила мысль, что скоро всё закончится. ещё немного, и он снова будет рядом с джеем. вероятно, даже увидит свою маму. чёрт, как же он об этом мечтал. тошнота отступила. исян отполз к стене, с трудом дыша. лёгкие словно обжигало огнём от каждого вдоха. всё тело болело и трясло. перед глазами плыло яркими пятнами; силы, казалось, покидали тело. может быть, в глазах джея николас видел ту искру, способную освободить его? ту самую, что беспрерывно жаждал увидеть в глазах бёна. прятался ли джей за маской? исян всегда считал его самым честным и искренним человеком во всём мире. николас закрыл глаза и увидел светлую картинку из своего детства. тогда ему исполнилось пять? он был совсем маленьким, а мама тогда в первый и единственный раз купила ему ту игрушку, о которой он так мечтал. николас всё ещё помнит её улыбку, такую тёплую и внушающую доверие. картинка сменилась на другую, красочную и красивую: джей улыбался ему, рассказывая очередную забавную историю о своей жизни в штатах. кажется, именно тогда пак пообещал, что однажды они обязательно съедят вместе в сиэтл. слёзы снова потекли по его щекам, однако губы невольно растянулись в болезненной, горькой улыбке. николас попытался открыть глаза, но отчего-то не смог. а ещё через несколько секунд он потерял связь с реальностью. для него наступила темнота.