Адюльтер

После войны я часто просыпался от кошмаров. Проклятия, крики, яркие вспышки. Но этот сон не похож на остальные. Он сладкий и тягучий, как ореховая нуга.  Мне снятся надежные руки, сжимающие меня в объятиях. Теплое дыхание у моей шеи. Ласковые, вежливые прикосновения. Я знаю, что это сон, потому что никто и никогда не относился к моему телу с уважением. Для мужчин, которых я тащил в постель, оно всегда становилось средством удовлетворения своих потребностей. Я не был против. В конце концов, только в такие моменты моя голова наконец пустела, и я переставал думать обо всем, кроме болезненных толчков внутрь моего тела.  Впрочем, сны, подобные сегодняшнему, покинули меня ещё в Хогвартсе: война навсегда превратила ночь в моё нелюбимое время суток. Панси считает, мне давно нужно посетить маггловского специалиста; по её словам только он помог вернуть ей спокойствие. Конечно, я киваю и обязательно обещаю ей сходить, потому как не собираюсь говорить, что поход к психотерапевту — это гораздо ниже моего достоинства. В конце концов, два или три часа беспокойного сна не так уж и плохо, а? Я имею в виду, я хотя бы сплю каждую ночь в отличие от большинства моих знакомых. На крайний случай у меня всегда есть концентрат лаванды, который я с периодической успешностью списываю из Мунго. Он работает всегда. Но сегодня я сплю потрясающе. Под утро, когда слабый свет лучей солнца начинает назойливо пробиваться сквозь толстые бархатные занавески, сны становятся эротичнее. Где-то на границе сознания проскальзывает мысль, что подобные видения не посещали меня со времен пубертата. Я позволяю себе провалиться обратно в сон и от души насладиться этой маленькой игрой своего сознания.  В этом сне Гарри забирается под нагретое телами одеяло и поцелуями спускается вниз к моему животу. Он принимает решение быстро — его губы оказываются на моем члене с завистливой уверенностью. Он целует его — в самом деле мужчина впервые целует меня там, — а потом размыкает губы и… — А-ах! Собственный стон заставляет меня проснуться, а откинутое в сторону одеяло служит прямым доказательством того, что всё произошедшее за это утром отнюдь не являлось сном.  — Добвое утво, — заталкивая мой член себе за щеку, бормочет Гарри.  — Не говори с набитым ртом! — Я хватаю его за волосы и оттягиваю голову назад.  Я дрожу. Не в силах поверить, что это не сон, я с силой встряхиваю его голову, всё ещё крепко удерживая за волосы на затылке.  — Ай, — с издевательской ухмылкой отзывается Гарри. — Ты всё никак не хотел просыпаться, знаешь ли… — Нельзя делать такие вещи со спящим человеком, знаешь ли! — Говорю я, игнорируя свой стоящий колом член.  Он резко выдыхает и выпутывает мою руку из волос. Лицо Гарри вдруг становится невыносимо грустным, и я подавляю желание начать его успокаивать. Я не знаю, как вести себя в таких ситуациях. Я никогда не оставался с мужчиной на ночь, никогда не просыпался от нежных ласк, никогда не… — Джинни иногда так делала, и мне вроде как нравилось. Извини, я… — он садится на кровати и трет руками лицо. — Это было пиздецки тупо.  Он делает попытку подняться с постели, но я перехватываю его руку, возвращая обратно. Ради Бога, я хотел его каждую секунду своей жизни, начиная с момента, как обнаружил, что штука между моих ног создана не только для справления нужды! И отказываться от него сейчас, когда он потрясающий, теплый и готовый подарить мне минет… вот что пиздецки тупо на самом деле.  — Мне всю ночь снилось, как мы трахаемся, — прямо говорю я, приглащающе раздвигая ноги. — Ты уснул и оставил меня.  Морщинка между его бровями разглаживается, и я облегченно выдыхаю. Не хочу, чтобы он чувствовал себя так, словно домогается до меня, учитывая то, что это именно я готов запрыгнуть на его член по первой команде.  — Я решил, это был неплохой способ извиниться, — устраиваясь между моими бедрами, отзывается Гарри.  — Да, — я кладу ладонь на его затылок и мягко нажимаю, — это замечательный способ. Я думаю, ты мог бы… — … продолжить, — отзывается он, оставляя поцелуй на внутренней стороне моего бедра. — С твоего позволения.  Я киваю. Если бы только он знал, как много вещей я позволил бы сделать ему с собой… — Направь меня, — Гарри задумчиво вылизывает уголок своего рта. — Я первый раз такое… Я закрываю глаза и делаю медленный и очень глубокий вдох. Любовь всей моей жизни хочет отсосать мне. Если я не обкончаюсь в первые пять минут, это будет ебучим волшебством.  — Положи ладонь вот так, — я беру его за руку, направляя к своему члену, чтобы он мог обхватить его. — Помогай себе рукой, как когда ты мастурбируешь. Ну знаешь, вот так… Я двигаю его рукой и медленно отпускаю, когда Гарри набирает нужный мне ритм. Я чувствую его пристальный взгляд, но не нахожу в себе силы посмотреть на него в ответ.  — Обхвати губами головку, — зарываясь пальцами в его волосы, продолжаю я. — Начни с легких, аккуратных ласк.  — Вот так? — Спрашивает он, а потом втягивает головку моего члена в рот с пошлым звуком.  Я бормочу в ответ что-то невнятное. Главное не кончать. Не кончать! Мои глаза закатываются от удовольствия, когда он принимается кружить по головке языком. Он прижимается языком к уретре, когда я вдруг понимаю, что он старается. Он, блять, старается. Гарри Поттер старается для меня. Это мысль бьет по яйцам. — Не так интенсивно, — говорю я только для того, чтобы продержаться еще немного.  — Больно? — Жалостливо спрашивает Поттер, а потом оставляет мягкий поцелуй на головке моего члена.  Блять! Это катастрофа! Я отрицательно встряхиваю головой. Гарри продолжает неотрывно смотреть на меня.  — Когда будешь отсасывать кому-то, — я пропускаю его волосы сквозь пальцы, — не раскрывай все карты сразу. Начинай наращивать интенсивность постепенно, в противном случае под конец придется постараться.  — Кому-то? — Переспрашивает он.  — Откуда мне знать? — С тяжелым сердцем отзываюсь я. — Ты только начинаешь исследовать свою сексуальность.  — Меня вполне устраивает исследовать её с тобой, — отвечает он, а потом, не давая мне ответить, снова накрывает губами мой член.  Поттер делает это нежно, и это большая проблема. Лучше бы он был груб со мной. Лучше бы был эгоистичным, требовательным любовником. Лучше бы он был абсолютным и несгибаемым бревном. Но, черт бы его побрал, Поттер даже в постели остается таким… Поттером.  Конечно, его техника далека от идеальной, но одна только мысль о том, что я первый в его жизни парень, с которым он проворачивает подобное, почти подводит меня к краю. Кажется, я в самом деле начинаю входить во вкус во всем, что касается его первых разов. Честно говоря, у меня еще охренительно много идей, но мне стоит быть сдержаннее, если я хочу погреться в его теплых гриффиндорских руках ещё немного.  — Теперь возьми поглубже, — мягко нажимая на его затылок, шепчу я. — Только аккуратно, не переусердствуй.  Едва заметно кивнув, Гарри насаживается глубже. Он зажмуривается, и его густые ресницы трепещут. Боже, он просто потрясающе смотрится с моим членом во рту — не думаю, что такое вообще законно. Я хотел бы опрокинуть его на спину и вбиваться промежь этих губ по самые гланды до тех пор, пока оргазм не прострелит мою поясницу, но вместо этого я собираю крохи своего самообладания и осторожно отодвигаю его голову назад. — Я сейчас кончу. Гарри непонимающе смотрит на меня. Мерлин и Моргана, как много раз я кончал на это прекрасное глупое лицо в своих фантазиях! Спускал на эти красивые длинные ресницы и водил членом по губам, размазывая смазку. Но сейчас, когда объект моих желаний прямо передо мной, черт, я просто… Я… — Что мне нужно сделать? — Растеряно спрашивает он. — Давай я просто… Всего парой коротких размашистых движений ладонью Гарри отправляет меня на седьмое небо. Клянусь, этот оргазм длится вечность. Я прикрываюсь ладонями в попытках не запачкать лицо Гарри и собственную грудь, но это совершенно бесполезно, учитывая то, что количества спермы, вышедшей из меня, хватило бы на оплодотворение всего магического Лондона.  — Вау, — шепчет Гарри, вытирая щеку.  — Заткнись, — всё ещё пытаясь отдышаться, отзываюсь я.  — Это как… — он замолкает, очевидно пытаясь подобрать слова. — Знаешь, как извержение вулкана. — Ради Бога, Поттер! — Я пихаю его подушкой и он смеётся. — Захлопни рот! — Серьезно, ты сможешь так ещё раз? — Он подползает ко мне, одновременно накладывая очищающее. — Это было офигенно.  — Отвали! Ты, гребанный фетишист! — Вне себя от смущения я отталкиваю его коленом. — Лучше бы сделал мне кофе!  — Как прикажете, господин, — оставляя поцелуй на моей ключице, с улыбкой отзывается он. — Но я определенно имею намерение увидеть подобное снова… Он заходится в приступе ехидного смеха, когда я сталкиваю его с кровати. Посмотрел бы я на него, будь он на моем месте! Знаю, как это звучит, но в конце концов это был мой первый раз с человеком, которого я по-настоящему люблю. С этой мыслью я яростно прикладываюсь затылком о кроватную перекладину.  — Эй, — окликает меня Поттер, натягивая серые маггловские треники. — Осторожнее.  Мой взгляд цепляется за внушительный бугорок на его спортивных штанах. Я приподнимаюсь. Поттер награждает меня понимающей улыбкой.  — Было интересно, — скользнув взглядом по моему обнаженному телу, наконец произносит он, а потом выходит за дверь, оставляя меня в одиночестве.  Я чувствую острую потребность вылететь за ним и зажать его в ближайшем углу, чтобы высосать весь его спинной мозг через член! Черт бы меня побрал, ему понравилось. Ему понравилось сосать мне настолько, что у него встал! Я безусловно привык к подобной реакции мужчин на моё тело, но Поттер… Чертов Поттер… Кое-как закутавшись в простыню, я вылетаю из спальни. Пусть это решение кажется опрометчивым, ну и насрать! Я шагаю на кухню, с трудом заставляя себя не перейти на бег. Сердце колотится, как сумасшедшее. Замерев в дверях кухни, я сглатываю густую слюну.  — М? — Поттер оборачивается на шум, с интересом выгибая бровь.  — У тебя, — я снова сглатываю, — эрекция.  — О, в самом деле? — Помешивая кофе в турке, со смешком отзывается он. — Спасибо, что заметил.  — Я чувствую некоторого рода… ответственность, — делая шаг на негнущихся ногах, отвечаю я.  — Ответственность, значит, — продолжая наблюдать за мной с улыбкой, отвечает Гарри.  Улыбка всё ещё играет на его губах, когда я опускаюсь перед ним на колени. Сейчас мы оба совершенно точно трезвы, а это не соревнование или компенсация, не чья-то эмоциональная просьба. Яркий солнечный свет, льющийся из окна, делает всё в сотни раз ощутимее. Гарри убирает кофейную турку в сторону и запускает пальцы в мои волосы. Я поднимаю голову, и наши взгляды встречаются.  Когда я стягиваю его спортивные штаны вместе с боксерами, я ощущаю, что мы переходим невидимую грань, после которой обратного пути уже нет.