Адюльтер

— Ключ от Вашего номера, прошу.  Девушка с гладким пучком, украшенным заколкой в виде сияющей звёздочки, дежурно улыбается мне. Я вопросительно пялюсь на ключ без каких-либо опознавательных знаков, ожидая увидеть что-то вроде номера, но замечая только витиеватую то ли «р», то ли «п». — «Пэ»? — Я свожу брови на переносице. — Что это? Подвал? Девушка растягивается в улыбке — на этот раз искренней.  — Это пентхаус.  Конечно, будучи единственным ребенком семьи Малфоев, я был искушен — если не сказать избалован — в вопросах путешествий: родители убедились в том, что я побывал по меньшей мере в половине лучших отелей Европы ещё до того, как мне исполнилось одиннадцать, но этот номер…  Что ж, кажется, я знаю, о чем думал Поттер, когда выбирал именно его.  Гребанное. Количество. Горизонтальных. Поверхностей.  Огромная кровать размера king-size, стол из цельного среза дуба, огромная барная стойка, а эти панорамные окна… Мой мозг лихорадочно воспроизводит всё новые и новые сценарии, каждый из которых заканчивается одинаково. Даже блядский ковер выглядит так, будто готов принять пару раундов прямо сейчас. Вот черт! — Также в вашем номере предусмотрена гидромассажная ванна. Увеличенного размера.  О, блядь. Просто прекрасно. Может, она скажет, что здесь ещё и бдсм-качели есть, чтобы окончательно добить мою фантазию? — Что ж, если я Вам понадоблюсь…  Девушка всё ещё продолжает стоять позади меня, покачиваясь на носочках своих узких туфель. Она ждёт от меня чаевых? У меня нет маггловских денег. Но я предпочел бы, чтобы они были, и она убралась отсюда побыстрее, оставив меня в покое — на что я ненавязчиво намекаю ей, отталкивая ладонью дверь. Мне нужно побыть одному. Нужно привести мысли в порядок.  Я понимаю, что это хреновая мысль, как только за сотрудницей отеля закрывается дверь. Я не могу перестать думать о Поттере. То есть, конечно, я не мог и до этого. Но сейчас — слишком не могу. Переодевшись в поло — которое мне приходится трансфигурировать из своей рубашки, потому что я не ожидал, что в маггловском отеле при отсутствии согревающих чар будет настолько тепло, — и, набросив на плечи легкий кашемировый свитер, я спускаюсь в лобби.  Зачем я поперся в этот отель? Что ж, я слизеринец, а слизеринцы совершенно точно никогда не отказываются от оплаченного отдыха в стиле all-inclusive. И дело совсем не в том, что я надеялся увидеть в лобби Поттера.  Но Поттера здесь нет.  Его не оказывается и на обеде, где столы ломятся от изысков местной кухни: скир, хангикьот, плоккфискюр, клейнюр, лёйвабрёйд. Его нет в баре, в комнате отдыха, нет даже в гребанном бассейне. Гарри Поттера нет нигде в этом сраном отеле и по всей видимости являться он сюда не планирует.  — Отлично, — залезая на массажную кушетку, бормочу себе под нос я. — Отдохну и без тебя, придурок! — Kæri minn, — с грубым исландским акцентом обращаются ко мне, — тебе не помешает расслабиться.  Мои надежды о сильных руках красавчика-массажиста разбиваются с появлением Ив — женщины размеров на пять больше меня и принимающейся разминать моё тело с усердием, годящимся разве что для раскатки теста для имбирных пряников. Когда по окончанию сеанса — до конца которого я героически доживаю, — она начинает что-то серьезно бормотать о моих зажимах и необходимости целого курса, я оказываюсь не в состоянии с ней спорить — после такого массажа мне действительно охренеть как нужен ещё один.  — Есть бассейн. Сауна. Пользуйся, dúllan mín, — скручивая полотенце, всё также серьёзно продолжает она, пока я лежу, вытянувшись на кушетке. — Секс помогает.  Я вскидываю на неё ошарашенный взгляд, не обращая на боль в шее. Ив игнорирует его. Полагаю, она не сильна в эмпатии.  — Твой сосед — постоянный клиент, — краем сознания я понимаю, что она говорит о Гарри — о, да, полагаю, его аврорским мышцам такое нравится. — Мало зажимов. Много секса.  — Я учту, — чуть вскинув бровь отзываюсь я, и Ив одаривает меня кривоватой улыбкой.   С трудом соскребя себя с кушетки и сделав пару ленивых заплывов в бассейне, я с удивлением осознаю, что Ив была права — я будто родился заново. Возможно, пара ошеломительных оргазмов и вовсе отправила бы меня прямо к праотцам. Я падаю на шезлонг и интуитивно сканирую помещение взглядом в поисках Поттера: мой мозг всегда проводит прямую параллель между ним и сексом.  Ничего.  Когда стрелка на часах переваливает за цифру шесть, бассейн начинает пустеть. Теперь его посетители — сплошь и рядом одинокие пожилые люди, которым их терапевт однажды сказал, что нужно держать себя в форме даже в праздники. Одна из старушек жалобно косится на меня, и я, раздраженно фыркнув, поднимаюсь на ноги, чтобы свалить из этого бассейна нахрен. Потому что по крайней мере, здесь есть бар, а я всегда могу напиться. Мне не нужна чья-то жалость. Никогда не была.  — Как отдыхается?  Мужчина за барной стойкой награждает меня озорной улыбкой, зацепившись взглядом за мои влажные волосы. Пользоваться маггловским предметом для сушки волос — принимая во внимание тот факт, что он шумит, как рой обезумевших пикси — я не стал, а использование чар показалось мне ещё более рискованным. Так что, я просто оставил всё… как есть.  — Полагаю, бокал шампанского скрасил бы мой вечер, — опускаясь на высокий, обтянутый кожей стул отзываюсь я. — Брют. Холодное, но не слишком.  — Это Исландия, kæri minn, здесь мы не пьем шампанское, — вскрывая с характерным щелчком бутылку, посмеивается он. — Мы пьем бреннивин. Воздух наполняется чуть резковатым, но приятным запахом специй и трав. Я веду носом.  — Takk, — выдавливаю из себя с жутким акцентом, и бармен хмурится, поглаживая аккуратно подстриженную рыжую бороду. — Бар будет работать всю ночь?  — Не будь таким бессердечным, litli minn, даже у здешних работников есть семьи, которые ждут их домой к Рождеству, — он опирается на барную стойку, пододвигая ко мне полную рюмку. — Что до меня, я мог бы занести ещё бутылочку, скажем… после полуночи. В каком номере ты остановился?  — Я… — вцепившись в рюмку ледяной хваткой, я бросаю на него серьезный взгляд. — Я здесь не один.  Содержимое оказывается во мне почти мгновенно, ударяя по рецепторам резким привкусом тмина. Бармен не скрывает улыбки, пододвигая ко мне тарелку с вяленым мясом. Я вежливо отказываюсь: не уверен, что буду в состоянии его переварить.  — Hákarl, — объясняет он, зарабатывая мой вопросительный взгляд. — Акула.  Я выдыхаю, ещё раз внутренне благодаря себя за то, что не стал к этому притрагиваться. Мужчина снова смеётся надо мной — наверное, считает меня лондонским неженкой, да и пусть. Всё равно, он даже не в моем вкусе. Я больше люблю брюнетов. Зеленоглазых. В дурацких круглых очках… Я пододвигаю рюмку, жестом прося наполнить её.  — Сдается мне, бреннивин не глушат те, кто не встречает Рождество в одиночестве, — разливая ароматный напиток, качает головой бармен.  — Я же сказал, что не один! — Метнув в него яростный взгляд, я снова смотрю на вход, будто надеясь, что Гарри вот-вот появится в дверях этого дрянного бара. — Он просто… задерживается — только и всего.  — Задерживается или не хочет приходить?  Вместо ответа я салютую ему рюмкой и залпом осушаю её. А потом молча ухожу. Я принимаю душ и заказываю праздничный ужин в номер — что-то традиционное, — даже не глядя в меню. У меня совсем нет аппетита, но я не ел с самого утра и в конец опьянел с пары рюмок, и теперь вообще-то мне охренительно грустно, потому что… кажется, кое-кто и в самом деле не хочет приходить.  Кое-кто очень важный.  Я плотнее запахиваю халат и подхожу к широкому панорамному окну: маленькие домики, словно игрушечные, жмутся друг к другу, а над ними возвышается лютеранская церковь — Хадльгримскиркья. Возможно, я отправлюсь туда, чтобы послушать орган; Гарри всё равно бы уснул прямо во время представления, хоть ему и определенно бы понравился открывающийся с вышки церкви вид. Гарри… Я и не мог подумать, что всё зайдет так далеко, а когда зашло — было уже слишком поздно. Мы слишком заигрались в нашу маленькую игру: я — в своем эгоистичном желании удержать его рядом и Гарри — в своей наивной вере, что я был единственным гомосексуальным мужчиной на земле. Очень скоро он поймет — если не понял уже, — что перед ним открыт целый мир желающих принять его в свои крепкие объятия; сделать это тихо, сделать это тайно, сделать это за закрытыми дверями своей спальни.  Гарри не был для меня первым, но навсегда останется единственным. Что до меня… Что ж, мне выпала честь стать для него первым, но стать единственным я не надеялся никогда.  Да ладно вам! Так бывает только в детских сказках, а моя жизнь — это не сказка, а дешевый бульварный роман. В сказках принц всегда остается с принцессой, а появившегося на пару эпизодов лекаря даже не удостаивают полноценной концовки. Может, будь лекарь не лекарем, а чертовой принцессой, между ним и принцем всё было бы гораздо проще. Наверное, тогда бы их сватали с самого детства, а королевская свадьба совсем не заставила бы себя ждать… Моя мать всегда мечтала о дочери, это отец грезил о наследнике — даже будучи законченным скептиком сверялся с погодой и лунными календарями. Впрочем, появись на свет девочка, боком встал бы вопрос чистоты крови, а значит, при любом жизненном раскладе мы с Гарри оказались бы по разную сторону баррикад. Может, я никогда бы не смог получить больше, чем сейчас.  Да. Так оно и есть.  В дверь уже стучат — прибыл мой ужин. Стрелки часов показывают восемь. Впервые за многие годы я буду встречать Рождество один.