Under the Hunters Moon

      Гарри Поттер, Хогвартс, 31 октября.              Последние два месяца были для меня, в какой-то степени адом. Не считая обычного сумасшествия на уроках, вроде нападения Малфоя на Клювокрыла и урока Защиты с боггартами, в котором мне не разрешили принять участие, потому что, признаюсь, профессор Люпин нашёл уважительную причину. Все члены команды по квиддичу грозились взбунтоваться, если Вуд разбудит кого-нибудь из нас раньше шести утра на тренировку, мы знаем, что он хочет выиграть кубок, но это не стоит того, чтобы мы лишились сна, так что на этом пятидневные тренировки с Вудом в пять утра закончились, однако это не помогло с Аталантой.              Каждые понедельник, среду и субботу в течение первых двух недель я был с ней на поле для квиддича, независимо от того, насколько устал или что сделал в этот день, большую часть времени она тренировала меня, заставляла делать растяжки, повышающие гибкость, бегать круги, пока мои ноги не стали похожи на свинцовые гири, выполнять упражнения для ног, а когда в следующий раз я принес швейцарский нож, мы заставили его превратиться в лук и охотничье копье, а затем в меч. Меч, короткий ксифос, был прекрасен: полтора фута серебра, сверкающего, как лунный свет. Честно говоря, он напоминает мне Жало из «Хоббита». Фазы луны выгравированы от гарды до кончика меча: растущая внизу и убывающая на кончике. Рукоять, которую я считал сделанной из какого-то дерева, таковой не является. Аталанта сказала мне, что это кость, отполированная кость животного. Когда я спросил, что это за животное, она лишь с улыбкой посмотрела на меня и спросила, на кого я успел поохотиться, чтобы добыть её.              Лук и копье были выполнены в том же стиле — серебро и лунные гравюры, но древко копья и плечи лука были сделаны из кипариса. Я чувствовал, как моя магия пытается прикрепиться к дереву, но без магического концентратора в дереве всё, что она делала, — это парила над ним. Я учился пользоваться мечом, конечно, рубить и резать не так уж и сложно, но, когда Аталанта принесла два деревянных ксифоса, мы провели раунд того, что она называет «практикой», а я предпочитаю называть это рисованием по живому телу с помощью палки; мы много занимались этим.              Аталанта тоже только училась владеть мечом, но не настолько, чтобы оправдать то, как сильно она меня побила.              Она просто пожала плечами и сказала: «Может, просто мечи это не твоё». Я думал, что, как и во всем остальном, я просто бесполезен и глуп. Но потом я взял в руки лук и копье, и всё изменилось. Когда мы начали тренироваться в стрельбе по мишеням, Аталанта провела меня через весь процесс: как достать стрелу из колчана, отвести назад и отпустить. Во время первого выстрела с расстояния в триста футов я попал в третье кольцо от центра. Я был потрясен, но Аталанта подбодрила меня, и я выстрелил снова и попал в яблочко, и так повторялось после каждого выстрела.              Аталанта была в восторге, прыгала вверх-вниз, обнимала меня и кричала, что я «благословлен» и мы продолжили тренироваться. От неподвижных мишеней мы перешли к движущимся: она подбрасывала в воздух глиняные диски, а я стрелял по ним, и попадал в каждый. Потом она дала мне затупленные стрелы и сказала, чтобы я попытался попасть в нее, это был уже другой уровень, она была такой быстрой и ловкой, что за каждые пять выстрелов я попадал в неё всего один раз.              Но она отомстила за это. Не раз я выходил на поле и обнаруживал, что она стоит на трибуне и стреляет в меня затупленными стрелами. В те дни я тренировался бегать, уворачиваться и перекатываться, но все равно оставался с кучей синяков.              Когда я начал использовать форму Копья, оно… оно просто было правильным, понимаете? Как сидело в руке, как правильно сбалансировано. Длина копья составляла семьдесят три дюйма, причем последние двадцать два дюйма приходились на двустороннее серебряное лезвие. К сожалению, Аталанта ничего не знала о том, как пользоваться копьем, так что я был предоставлен сам себе.              Я видел её не только тогда, когда она тренировала меня по полной программе, но и в те дни, когда у меня не было домашних заданий и мне не хотелось общаться со всеми людьми в гостиной. Я прогуливался по территории и каким-то образом всегда находил Аталанту, которая делала то же самое. Мы разговаривали, и она рассказывала мне всё, что знала о полубогах и их жизни — в Охоте их было более чем достаточно, и некоторые из её лучших друзей были полубогами.              Она рассказывала мне о чудовищах, которые попытаются меня съесть, и о том, что чары в Хогвартсе достаточно сильны, чтобы не пустить самых мерзких из них, и о том, что они перемещаются вместе с пламенем запада, так что на большинстве островов будут обитать только местные существа. Когда я спросил о дементорах, она лишь пожала плечами и сказала, что ей никогда не приходилось на них охотиться, но лучше подстраховаться и избегать их, и я согласился.              Когда я спросил о чарах вокруг дома моей тёти, она лишь пожала плечами и ответила: «Я что, похожа на ведьму?». Что само по себе было ответом, потому что на меня там никогда не нападали, кроме того… ну, это не имело значения. Она рассказала мне об Охоте, о бессмертных и нестареющих охотниках, пока они держат свою клятву. Я спросил, сколько ей лет, но она лишь насмешливо посмотрела на меня и сказала, что невежливо спрашивать у женщины её возраст, но так и не ответила на этот вопрос. Затем рассказала об амброзии и нектаре, о том, что они исцеляют любые раны, кроме смертельных, но опасны в больших количествах, так как могут сжечь меня до пепла. Сказала, что у нее есть небольшое количество того и другого на случай, если они понадобятся мне для будущих тренировок.              То, как она это сказала, немного напугало меня, словно мне предстояли гораздо более опасные тренировки, чем я мог себе представить. Гермиона уже злилась из-за всего этого, каждый раз, когда я входил в Большой зал после тренировки, то прихрамывал или едва поднимал ноги от земли, она принимала странное выражение лица и начинала задавать всевозможные вопросы, которые я игнорировал, предпочитая есть всё подряд, а иногда даже засыпал за столом. У Аталанты была дурная привычка увеличивать тренировки. Четыре часа в будние дни легко превращались в восемь, а в субботу могли затянуться ещё дольше.              Когда Гермиона спросила меня о них, я рассказал. Она на мгновение растерялась, а потом спросила, собираюсь ли я вообще учиться у неё магии и тогда я рассказал Гермионе, что Аталанта — маггл. Она просто сидела и удивленно смотрела на меня целую минуту, а потом вернулась к своей домашней работе. Прошло около четырех дней после этого, когда Гермиона сказала мне, что она изучила Охотников Дианы и их работу с MACUSA и ничего не нашла. Тогда она начала задавать вопросы, на которые я не знал, могу ли ответить или даже должен ли.              Но когда рассказал Аталанте, что Гермиона задаёт вопросы, то она ответила, что это мой секрет, и хочу я им поделиться или нет, зависит только от меня. Поэтому я отложил это, с оправданием, что Дамблдор всё одобрил, и это прекратило вопросы, но не странные взгляды, когда она видела меня после тренировок, и не странный синяк на руке.              В последние несколько месяцев мисс Аталанта стала просто Аталантой. Я даже не знаю, как это произошло: в один день я называл мисс, а в другой — просто по имени, и она не выглядела рассерженной или даже расстроенной; она просто улыбалась мне. Это было похоже на отношения с Роном или Гермионой, но, не знаю, смогу ли я выразить это словами, как она шутила со мной или дразнила, всегда называла меня малышом или ерошила мои волосы после тренировки, говоря, что я хорошо поработал в тот день. Обычно я не люблю, когда ко мне прикасаются, вообще не люблю, но с ней все было иначе. Это странно, если быть до конца честным.              Но самое странное, что произошло за первые две недели возвращения в Хогвартс, — это то, что Снейп задержал меня после уроков.              Кабинет зелий, три дня после первого дня обучения.              Дверь в класс в подземелье закрылась, Гермиона и Рон сказали, что будут ждать снаружи в коридоре, что, честно говоря, немного обнадеживало. Профессор Снейп сидел за своим столом и смотрел на меня с едва скрываемым презрением, в классе стало тихо, никто из нас не заговорил. Поскольку он изучал меня, а я смотрел куда угодно, только не на него, прошла почти минута неловкого молчания, и профессор Снейп заговорил.              — Поттер, — он сказал, и мое внимание снова переключилось на него:              — Сэр, если вы не возражаете, я спрошу, зачем я здесь…? — я помрачнел, услышав свой вопрос, — кажется, на его уроках я стал учиться лучше. «По крайней мере, я еще не расплавил котел», подумал я про себя, когда Снейп заговорил снова.              — Считайте, что я впечатлен: прошло почти две недели, а вы не испортили ни одного котла и не заработали своей группе оценку ниже «У». Но, пожалуйста, позвольте мне сдержать непреодолимую потребность устроить вам овацию за ваш великолепный труд на этом уроке, — сухим, саркастическим тоном сказал он, откинувшись на спинку стула. — А что касается индивидуальных оценок, что ж, после двух лет обучения вас не должно удивлять, что вы снова самый неуспевающий ученик в классе, и даже с помощью одного из лучших учеников в вашем году, вы всё ещё не можете самостоятельно сдать экзамен хотя бы на «У», и даже не начинайте говорить о ваших, ну, давайте назовем их недостатками, а не тем, чем они на самом деле являются, чертами характера.              Я пожал плечами, в этом нет ничего нового, профессор Снейп часто напоминает мне Вернона, постоянными словами о том, что я из себя представляю, и я лишь смотрел на его стол, стараясь не показывать, как сильно это меня задевает.              — Итак, я решил потратить свое время, чтобы вбить в вашу голову то, что даже вы можете усвоить. В эту субботу у вас будут уроки зельеварения по самым необходимым навыкам. Мы будем добывать ингредиенты для зелий из животных, это нелегкая работа, она будет грязной, но, по крайней мере, вы сможете научиться этому и получить базовое понимание того, как приготавливать ингредиенты, чтобы не потянуть за собой всю вашу группу, — ехидным голосом сказал он.              Я лишь кивнул, ожидая, когда он закончит свою тираду обо мне, чтобы рассказать ему, что в эти выходные у меня была тренировка с мисс Аталантой.              — Жаль только, что у нас нет ничего покрупнее, я бы, по крайней мере, смог поставить вам более высокую оценку, если бы вы смогли разделать что-то более сложное, чем крысу и летучую мыши, — сказал он, встал из-за стола и обошёл его, а его мантия развевалась позади него, двигаясь как тень, прикрепленная к нему, он переместился, чтобы встать передо мной, глядя вниз и ожидал, что я скажу.              — Я понимаю, сэр, просто в субботу у меня тренировка, и мисс Аталанта не обрадуется, если я её пропущу, — сказал я ему, глядя на него снизу.              Он только вздохнул через свой крючковатый нос и ответил, как обычно, отрывистым тоном:              — Уверен, мисс Клейдон не будет возражать, если вы пропустите тренировку после обеда, если вы занимались чем-то стоящим, возможно, чем-то, что убили сами, — я посмотрел на него в замешательстве: я не убивал ни крыс, ни летучих мышей, ни жаб.              — Поттер, — сказал он голосом, как будто у него сильно заболела голова, — мне нужно, чтобы вы сделали невозможное и использовали… Свой. Мозг, — затем он снова посмотрел на меня.              — Я точно знаю, что на территории есть большая туша невероятно старого и магически сильного существа, очень большого, в месте, куда можете попасть только вы. Если вы расскажете мне об этом, я смогу повысить общую оценку, — напряженным голосом сказал мне Снейп. Я растерянно посмотрел на него, пока до меня не дошло, что ему нужен василиск.              — Сэр, — осторожно начал я, — сэр, вы просите меня подкупить вас, для более высокой оценки высокую оценку? — шокировано спросил я.              — Поттер, это было бы невероятно непрофессионально с моей стороны просить вас дать мне взятку, — я открыл рот, чтобы спросить, чего он хочет, но Снейп прервал меня: — Да, Поттер, я прошу тебя дать мне взятку, — закончил он. Я смотрел на него, как рыба, а он смотрел на меня, приподняв бровь:              — И что я с этого получу? — спросил я у него, клянусь, его губы дернулись на мгновение, как будто он собирался улыбнуться, но быстро сдержался.              — Поттер, если мне в руки попадет туша василиска, какой бы гнилой она ни была, и вы поможете ее разделать, я смогу поднять вашу общую оценку за семестр на несколько позиций, ничего сверх ожидаемого, но общее повышение, которое в итоге увеличит вашу итоговую оценку за год, — сказал он мне, приподняв бровь.              Я начал раскачивать взад-вперед на носочках, размышляя об этом, прежде чем задать вопрос:              — Что бы вы с ним сделали, сэр? — он моргнул и, кажется, был застигнут врасплох самим вопросом, но всё равно ответил:              — Василиск — очень редкое магическое существо, Поттер. Они не рождаются в дикой природе, их должен создать волшебник или ведьма, знающие, как это сделать, и, как и драконы, они являются чисто магическими существами, что означает, что их кровь, кости, яд, органы, глаза, рога и кожа обладают магическими свойствами, которые можно использовать в зельях или алхимии, — ответил Снейп, когда я начал понимать, что хочет он поэкспериментировать с ними.              Я только кивнул головой и сказал:              — Хорошо, но мне все равно нужно поговорить об этом с мисс Аталантой, может, она не разрешит мне опаздывать на тренировки или что-то в этом роде, — Снейп лишь ухмыльнулся:              — Ах, да, не беспокойтесь об этом, Поттер, я уверен, что смогу убедить её отпустить вас на один день.              Так и вышло: на следующий день я получил записку от Аталанты, в которой она просила меня встретиться с ней в субботу после обеда у Большого зала. Когда я появился, то был шокирован, увидев её в мантии Хогвартса, зеленой с серебряной отделкой. Когда я спросил, почему она в мантии, да ещё и цвета Слизерина, она пожала плечами и ответила, что это для того, чтобы лучше слиться с замком, что зеленый — её любимый цвет, а серебряный — цвет Охоты. Честно говоря, она и понятия не имела, что они что-то значат, когда выбрала их ещё до начала учебного года. К тому времени нас встретил профессор Снейп, и мы все вместе отправились в Тайную Комнату, прихватив с собой пару метел, чтобы можно было выбраться наружу.              После того как мы добрались до сброшенной кожи, профессор Снейп улыбнулся — это был один из самых страшных моментов в моей жизни, ведь он заявил, что без этого мы не уйдем. Когда мы добрались до самой Комнаты, то обнаружили, что на неё наложены мощные консервирующие чары, сохраняющие тушу такой же свежей, как и в тот момент, когда я её оставил. Когда я спросил об этом, профессор Снейп предположил, что это, вероятно, связано с тем, как василиск выживал в течение тысячи лет без пищи, находясь в спящем состоянии благодаря чарам и не только.              Аталанта была потрясена его размерами и шепотом сказала, что понимает, чем я впечатлил Диану. Когда я спросил, почему она согласилась на это, то ответила, чтобы научить меня разделывать крупных животных — это то, чему она всё равно собирается меня научить, так что лучше начать с самого большого, что мы сможем найти.              Самым странным было то, что часть туши уже отсутствовала, сравнительно небольшой участок, но он всё равно пропал. Когда профессор Снейп спросил меня, сделал ли я это, я только и смог сказать, что нет. Он опасался, что в Комнату может проникнуть кто-то ещё, ни я, ни Аталанта ничего об этом не говорили, поэтому он время от времени останавливался, чтобы наложить заклинание, чтобы проверить, не прячется ли кто в ней, но никого не было. Аталанта и Снейп работали быстро и показали мне, как правильно обращаться с ножом и палочкой, и мы разделали её менее чем за 6 часов. Всё, от шкуры до костей, было упаковано в бутылки, сундуки и ящики, которые Снейп уменьшил и рассовал по карманам, прежде чем мы вернулись и достали кожу.              С помощью двух метел и левитационных чар мы все выбрались наружу, прежде чем я в последний раз запечатал за нами Комнату. Аталанта попрощалась со мной и сказала, что мы увидимся в понедельник, после чего покинула замок, что было странно, потому что я думал, что она останется внутри, а оказалось, что она отправилась в Запретный лес, чтобы оборудовать место для дальнейших тренировок.              Профессор Снейп проводил меня до входа в башню Гриффиндора, а затем оставил, даже не попрощавшись.              Как сказала Аталанта, мы переместились с квиддичного поля в Запретный лес, где она сказала, что собирается научить меня правильно охотиться. Это привело меня в восторг: после того как она сделала это, то хлопнула меня по плечу и крикнула «Ты водишь», а затем со смехом убежала в лес. Мы теперь играем в догонялки? Я даже не задумывался об этом, когда бежал за ней, но она была очень быстрой, я едва поспевал, пока она бежала по лесу, уворачиваясь от деревьев, перепрыгивая через бревна, продираясь сквозь заросли и использовала камни в качестве платформы для прыжков. Всякий раз, когда я подбегал близко, она словно чувствовала это, разворачивалась, хватала меня и переворачивала, ударяя по спине. В первый раз, когда она это сделала, у нее был шокированный вид, когда она обернулась, но каждый раз после этого в её глазах появлялся странный блеск, похожий на тот, который появлялся у Гермионы, когда я правильно отвечал на вопрос. Я должен был пройти между краем леса и её лагерем, чтобы поймать ее, но каждый раз, когда я настигал её достаточно, чтобы сделать это, она поворачивалась, опрокидывала меня, а затем убегала ещё быстрее, чем раньше; это раздражало. Похоже, у нее не было максимальной скорости, но бег по лесу — это было нечто иное. Я чувствовал себя более живым, когда двигался через него, словно был прямо на хвосте у чего-то, что я должен был найти, что должен был поймать, и всегда улыбался, когда мы добирались до ее лагеря.              Она начала показывать мне, как выслеживать животных, какие растения и грибы съедобны, а какие ядовиты, как определять следы и многое другое. Это было странно, потому что я всегда знал ответ до того, как она заканчивала говорить, как будто я всегда это знал, но забывал, пока она не заговаривала об этом.              В следующую субботу мы отправились в лес с намерением поохотиться на оленя, я был так взволнован, что чувствовал биение сердца в груди и слышал его в ушах, когда мы выслеживали оленя с одними лишь луками. Через два часа мы заметили одного, и началась погоня. Быстрыми рывками мы гнали его вглубь леса, заставляя его бежать в нужном нам направлении. Мы никогда не заходили слишком глубоко в лес, всегда заставляли его разворачиваться и направляли в сторону лагеря Аталанты, но тут олень начал умнеть. Дождавшись, пока мы выстрелим в него, отчего обе наши стрелы попали ему в спину, он скрылся в зарослях, и мы пустились за ним в погоню.              Мы преследовали, стреляя в него, пытаясь заставить его повернуть в нужную нам сторону, но этого так и не случилось. Мы все глубже и глубже уходили в лес, пока Аталанта не сказала, что нужно добить его, пока он не ушёл еще дальше, — именно после этого все становится размытым. Я помню, как бежал вперед, желая погони, зная, что настигну его конце, получу свою справедливую награду в конце погони.              Помню, я был так близок к нему, мне оставалось только дотянуться, потом что-то схватило меня, я попытался отбиться, но оно было слишком сильным и отбросило меня к дереву, оно повторило это снова, и я решил поохотиться на то, что мешало мне. Затем Аталанта сильно ударила меня по лицу, и звуки погони прекратились, всё стало более четким, чем во время погони. Я слышал крики умирающего оленя, Аталанта прижала меня к дереву, и крепко сжимала мое плечо, на её лице было странное выражение, а другая рука была за спиной, когда я посмотрел ей в глаза, она попросила меня:              — Гарри, скажи мне что-нибудь, что-нибудь, пожалуйста, — сказала она, и я уловил отчаяние в ее голосе. Всё, что я сказал, это:              — Ты меня ударила, — после чего я увидел, как на её лице отразилось облегчение, после чего она обняла меня и потащила прочь.              — Пойдем, нам нужно выбираться отсюда, пока эта тварь не привела своих друзей, чтобы поохотиться уже на нас, — сказала она, и когда я оглянулся в ту сторону, куда бежал, то увидел лишь черные глаза и массивные клешни, затягивающие ещё живого оленя в стену паутины, обозначающую начало колонии акромантулов в Запретном лесу, и я чуть не врезался прямо в неё. Она потащила меня обратно в свой лагерь — хорошо укрытое место на небольшой поляне, которая словно утонула в земле, обнажив корни деревьев, окаймляющих её с трех сторон. Она была очищена от старого подлеска и мульчи, которая со временем накапливается в лесу. Меня никогда не пускали внутрь серебристой палатки, но костер и места вокруг него всегда были очень гостеприимными ко мне. Когда я спросил, что со мной случилось, она рассказала мне о мече «палке о двух концах», которой она называла «Охотой».              — Я могу рассказать тебе только то, что мне об этом говорили, Гарри, я не эксперт, но знаю основы. Когда мы, люди, выходим на охоту под благословением божества, мы притягиваем к себе охотничий домен через это божество. Так мы поклоняемся им во время охоты, и так они наделяют нас силой, чтобы мы могли убить более крупную и сильную добычу. Но когда мы черпаем силу из этого домена, это также приближает нас к нему, — сказала она с мрачным и серьезным лицом, которое было непохоже на её обычное улыбчивое. — Когда мы приближаемся к нему, мы теряем человеческий разум, становимся не более чем бездумными зверями, одержимыми погоней, которая сопровождает охоту, и теряем себя в ней. Когда кто-то из охотников Дианы теряет себя таким образом, нам приходится усыплять его, — она замолчала на мгновение, глядя в окружающий нас лес, а затем вздохнула и снова посмотрела на меня.              — Ты должен быть осторожен, малыш, Домен Охоты — один из самых древних и могущественных, и, если ты не сможешь вспомнить, что ты человек, и отдашься ему, он поглотит тебя. Пожалуйста, Гарри, всегда помни об этом.              Мы молча сидели вместе в тени леса, каждый погрузился в свои мысли, пока Аталанта не встала.              — Пойдем, малыш, на сегодня достаточно, давай вернемся в замок.              Мы отправились в обратный путь, но не как обычно, играя в догонялки, а просто медленно шли по лесу:              — Как вспомнить, что я человек? — спросил я, но она не остановилась и даже не повернула головы, но ответила:              — Я не знаю, малыш, это то, что каждый охотник должен выяснить для себя, со мной немного сложнее остальных, я знаю это, но уверена, что ты найдешь что-то, что свяжет тебя с твоей человечностью, — это последнее, что она сказала мне в тот день, и я до сих пор не знаю, что это может быть.              Хогвартс. Башня Гриффиндора.              Он помнит, как был здесь, как поднимался по этой лестнице к картине толстухи после того, как шляпа шокировала его своим криком «Гриффиндор», как подружился с группой мальчиков его возраста. Там был Джеймс, и Ремус! Так звали тихого мальчика, Ремуса Люпина, с которым они тоже были вместе, и Крыса.              Прошло несколько недель, прежде чем он добрался до Хогвартса, пробрался мимо дементоров и вспомнил удачный день, чтобы пробраться в замок. Он помнил, что каждый год на Хэллоуин устраивается пир, на котором должны присутствовать все, и никто не должен был находиться в Башне.              Но ведь было ещё что-то важное в Хэллоуине, верно? Что-то связанное с семьей…              Коттедж в руинах, тела на полу, в глазах ни искорки жизни. Он был мертв, нужно было найти его жену, он бы не хотел, чтобы я плакал над ним, если бы она и…              Он покачал головой, нет. Больше никаких трупов, никаких криков полузнакомых детей, он был здесь ради Крысы, ради мести. Все остальное не имело значения.              Гарри Поттер, Хогвартс, Большой зал.              Я толкнул фасоль и вареный картофель по своей тарелке, презрительно глядя на них. Я ненавидел Хэллоуин. И не хотел быть на празднике, хотел быть в лесу с Аталантой, подальше от шума и людей в Большом зале, которые праздновали день, который я терпеть не могу.              В Хэллоуин не происходит ничего хорошего, никогда не было пира, не было ничего нормально, когда я был моложе, я был просто уродом в чулане. Я и сейчас просто урод. Когда я попал в Хогвартс, всё стало ещё хуже: сначала нападение тролля, потом Комната — в общем, для меня это был просто неудачный праздник.              — Гарри, тебе действительно стоит что-нибудь съесть, — говорит Гермиона рядом со мной, в то время как Рон с другой стороны от меня с удовольствием ест вторую порцию жареной курицы с картофелем.              — Я просто не голоден, Гермиона, вот и всё, — сказал я ей, пока она сделала странное лицо.              — Как проходят твои тренировки с мисс Аталантой? — спросила она, а я лишь пожал плечами в ответ: что я должен был сказать? Что я настоящий полубог, которого обучает бессмертный охотник богини, которая заинтересовалась мной по какой-то причине, о которой Аталанта даже не подозревает? Да, я уверен, что ей это понравится. Не стоит забывать, что обучение может превратить меня в бешеного убийцу, желающего охотиться на всё вокруг, пока сам не погибну, — сплошное веселье.              Гермиона издала недовольный звук и вернулась к еде. Она так себя ведет последние две недели, каждый раз, когда речь заходит о моем обучении, а я не отвечаю на её вопросы. Думаю, это из-за стресса. Может, ей стоит сократить количество занятий, как предложил Рон, вместо того чтобы так себя изводить.              Вскоре пир закончился, и нас, к счастью, распустили. Я, Рон и Гермиона пошли к башне Гриффиндора окольным путем, избегая толпы, с надеждой успокоить мою нарастающую головную боль, но, когда мы подошли к лестнице, ведущей к портрету Полной дамы, кажется, возникло замешательство, что происходит?              — Думаешь, кто-то забыл пароль? — спросил Рон, но прежде, чем мы с Гермионой успели заметить, что не могли все ученики забыть его, мимо нас протиснулись директор и профессор МакГонагалл. С их появлением все студенты на лестнице затихли, и я смог услышать, что происходит.              — Что здесь происходит? — спросила профессор МакГонагалл, суровый тон ее голоса не оставлял места для язвительных ответов, но ответил старший брат Рона, Перси:              — Полная Дама ушла, мэм, мы не можем войти, это… — он замешкался на мгновение, — похоже, кто-то пытался силой проникнуть в башню, — сказал он профессору. Я увидел, как директор обернулся и начал сканировать толпу студентов, пока его взгляд не остановился на мне. Он вздохнул с облегчением, а затем достал свою палочку и произнес какое-то заклинание. Из конца его палочки вылетел серебристый феникс, и он обратился к нему.              — Аталанте: в башне Гриффиндора нарушена безопасность, обыщите лес и территорию, поступайте с нарушителем по своему усмотрению, но я бы хотел, чтобы его привели живым, — сказал он, прежде чем тот улетел. Я услышал, как Гермиона сказала, что это было то же самое заклинание, которое профессор Люпин использовал в поезде, — Патронус. Директор приказывает нам вернуться в Большой зал и сам сопроводил нас туда, после чего велел профессору МакГонагалл собрать деканов других факультетов и других профессоров, чтобы начать обыск замка.              Не только мы оказались в Большом зале, но и другие факультеты, и быстро распространилась новость о том, что Сириус Блэк проник в замок.              1 ноября, Хогвартс, Большой зал.              Перед тем как покинуть зал, директор устроил довольно крутое волшебство, трансфигурировав столы и скамейки в удобные спальные мешки, мы схватили несколько, оттащили их в угол и разложили, пока Гермиона не начала волноваться о том, как Сириус Блэк попал в замок. Она бросила на меня странный взгляд, прежде чем в Большом зале погасли свечи. Перси и старосты охраняли дверь и делали обход по Большому залу, отчитывая людей за разговоры. Я понятия не имею, сколько времени я просто смотрел в угол, думая о том, как прошел этот день, от приятного чаепития с профессором Люпином и его рассказа о моих маме и папе до этого. Самым странным было то, что он спросил, откуда у меня куртка, я ответил, что она у меня с тех пор, как я себя помню, и он больше не делал никаких замечаний по этому поводу, просто у него было отрешенное выражение лица, когда я уходил.              Должно быть, я заснул, размышляя обо всем этом, потому что в следующий момент меня разбудили голоса директора и профессора Снейпа, разговаривающих в Большом зале.              — … Есть теории о том, как он попал внутрь, Альбус? — сказал Снейп, и директор ответил:              — У меня их много, Северус, и каждая из них более невозможна, чем предыдущая. Боюсь, что мы узнаем об этом, только когда его схватят, — прошептал угрюмый голос директора.              — Моя теория заключается в том, что ему помогли, причем изнутри, — тихо сказал профессор зельеварения, в хотя в нём были оттенки ненависти, и директор вздохнул:              — Мы это уже проходили, Северус, я доверяю ему, как и тебе, — в словах директора прозвучала окончательность, которую Вернон использовал, когда угрожал мне летом, а профессор Снейп лишь усмехнулся. Несколько мгновений они молчали, прежде чем профессор спросил:              — А дементоры? Они хотели обыскать замок? — директор сердито отмахнулся от него, а затем заговорил:              — О, да. Хотя я недвусмысленно сказал им, что в замок их не пустят, и то, что они появились на территории, уже плохо, я не допущу их в свою школу, — со сталью в голосе добавил он, что было понятно: директор скорее сожжет замок, чем впустит этих тварей.              Дверь в Большой зал открылась, и разнесся голос старшего брата Рона, Перси, зашептал:              — Стой, я же сказал, что вам нельзя сюда входить, остановитесь, пока я не применил силу, — я чуть не перевернулся к ним, когда ему ответил голос Аталанты:              — Попробуй, мальчик, и мы оба увидим, как далеко я смогу его засунуть… — сердито начала она, прежде чем директор прервал ее.              — Достаточно, мисс Аталанта. Мистер Уизли, спасибо, что исполнили свой долг, но она может войти. Почему бы вам не отдохнуть, пока не наступило утро, м? — заговорил директор, и я не услышал, что сказал Перси, но вскоре послышалось, как закрываются двери.              — Где он? — я услышал вопрос Аталанты, но не ответ на него. Я лежу, закрыв глаза, и чувствую, как она опускается на колени рядом со мной, легким движением убирает волосы с глаз, а затем быстро отдергивает руку, и я стараюсь дышать как можно ровнее.              — Неужели ты так сильно заботишься о мальчике, моя дорогая? — это был директор, а Снейп похоже усмехнулся, прежде чем добавить свой комментарий:              — Отлично, как раз то, что нам нужно. Еще один человек пополнил личный фан-клуб Гарри Поттера, — в его словах звучит сухое остроумие, которое он обычно использует.              Аталанта встает, прежде чем я услышал ее угрозу:              — Ещё один комментарий, и я заставлю твой крючковатый нос указывать в другую сторону, как тебе такое? — сказала она Снейпу с нотками стали в голосе:              — Я бы хотел пос… — только и успевает сказать он, как директор прервал его:              — Хватит. Мисс Аталанта, вы что-нибудь нашли во время осмотра территории? — спросил Дамблдор.              Аталанта ответила:              — Нет, кто бы ни был этот парень, он хорош, не удалось найти ни волоска. Не помогло и то, что в этом месте слишком много запахов, чтобы его учуять, а следы бесполезны, когда везде, куда он мог пойти, есть каменная тропа, — я услышал, как она вздохнула от досады.              Директор вторил ей:              — Возможно, мисс Аталанта, вам пора пересмотреть мое предложение, я знаю, что леди Ар… — но Аталанта прерывает его:              — Леди Диана, — подчеркнуто перебила она: — С ней можно связываться, если есть веские основания, в отличие от некоторых из её более неразумных членов семьи. Я поговорю с миледи, но не думайте, что после этого не возникнут проблемы, она ведь хочет, чтобы мальчик был в безопасности, — сказала она.              — Понятно… — начал Дамблдор: — Что ж, если это так, то я позабочусь о том, чтобы ваша комната в замке находилась недалеко от башни Гриффиндора на случай, если это случится снова. Пожалуйста, пройдемте со мной, и я провожу вас, уверен, отдых вам не помешает, — закончил директор, прежде чем почувствовал, как Аталанта вернулась ко мне, и мне стало понятно, что она посмотрела на меня сверху вниз, и заговорила настолько тихо, что нормальный человек не услышит:              — Я не позволю ему тронуть тебя, Гарри, — перед тем как уйти с директором.              И почему-то мне показалось, что я уже слышал эти слова раньше.