Under the Hunters Moon

      6 ноября, больничное крыло Хогвартса, Гарри Поттер.              Я медленно возвращаюсь в сознание, слыша шарканье людей вокруг и тихие разговоры, и пытаюсь собрать воедино то, как сюда попал. Последнее, что помню, — это матч по квиддичу: мы должны были играть со Слизерином, но их команда использовала отговорку, что их ловец все еще слишком ранен, чтобы играть, поэтому нам пришлось играть с Хаффлпаффом.              Рано утром началась буря, которая только усилилась, ветер дул так сильно, что метлы крутило и было трудно ими управлять.              Седрик летел за снитчем, и я бросился за ним, и был так близко, а потом… потом было леденящее ощущение холода, пронизывающего до костей, раздался знакомый звук захлопывающейся двери чулана и голос Вернона. Когда я почувствовал, что мои руки соскользнули с метлы, то услышал мужской голос, на этот раз другой: «Лили, это он! Бери Гарри и беги!» Голос кричал: «Беги!» В нём было столько отчаяния. Я свалился с метлы, мои глаза закатились, а в голове раздался крик женщины, моей матери.              После этого я потерял сознание, а вскоре до меня донесся запах паров зелий и свежевыстиранных простыней. Я был в больничном крыле, а обеспокоенные голоса говорили тихим шепотом. Я слышал, как Рон и Гермиона, близнецы, Кэти Белл, Анджелина Джонсон и Алисия Спиннет говорили о падении с высоты более 100 футов, что повторил Фред (или это был Джордж?) как раз перед тем, как я услышал, как дверь в больничное крыло открылась и закрылась.              — Он всё ещё в отключке? — спросила Аталанта со странным тоном, я даже не слышал её шагов, когда она подходила ближе, я могу отследить только по голосу.              — Кто вы? — услышал я голос Кэти, прежде чем Алисия, как мне кажется, подтолкнула ее локтем и прошептала:              — Серебряная куртка, это та охотница, о которой рассказывал Дамблдор, — Дамблдор действительно рассказал всей школе, что нанял дополнительную охрану из-за проникновения, и что она здесь для нашей защиты, и мы не должны вставать у неё на пути. Гермиона и Рон посмотрели на меня, когда директор сказал это, а я пожал плечами, так как не знал, к какому соглашению пришли они с Дамблдором.              Слева от меня раздался ответ охотницы:              — Аталанта. Я слышала, что он упал из-за этих… штук, — она выплюнула последнее слово с гневом, прежде чем сделать глубокий вдох, чтобы немного успокоиться.              — Не сочтите за грубость… — начинает один из близнецов, — но почему вас это волнует, мисс? — а когда закончил второй, Аталанта ему ответила:              — Если Гарри еще не сказал вам, то прощу прощение, но это не ва… — но ее прервала Гермиона.              — Она тренирует Гарри для группы, которая называет себя «Охотники Дианы», предположительно, это группа охотников на монстров из Штатов, — резко сказала она. Я почти видел, как она смотрит на Аталанту.              На мгновение воцаряется тишина, атмосфера становится напряженной, но Аталанта разрядила её своим мягким тоном:              — Ты, должно быть, Гермиона Грейнджер, Гарри говорил, что ты самая умная ведьма в своем возрасте. Но сейчас, мне кажется, что ты бы не хотела ссориться со мной, — услышав в голосе Аталанты нотки стали, я решаю, что сейчас самое время проснуться, и со стоном открыл глаза, чтобы посмотреть на темное полуденное солнце, просачивающееся сквозь окно.              Как я и предполагал, Аталанта и Гермиона смотрели друг на друга, а потом оторвались и посмотрели на меня: Гермиона — со вздохом              — Гарри! — а Аталанта приподняла бровь, словно спрашивая, почему я всё ещё спал.              — Что случилось? — спросил я срывающимся голосом. Они объясняли, что внезапно появились дементоры, как в старых легендах о дикой охоте, что я падал и Дамблдор спас меня, прежде чем я разбился, что Седрик поймал снитч и мы проиграли на сто очков, что Вуд всё ещё в душе, возможно, пытается утопиться.              Сказали, что я могу идти, как только приду в себя, но я не обратил на это внимания. А посмотрел на Гермиону и Рона, рыжий смотрел на команду, и по мере разговора добавлял свои два сикля по поводу всего этого, а Гермиона избегала моего взгляда и возилась с чем-то.              — Кто-нибудь забрал мою метлу? — спросил я, и все разговоры прекратились, а все они начали избегать моего взгляда. И тут Гермиона сообщила мне самую ужасную новость: мой Нимбус влетел в Иву.              Остальные члены команды извинились за то, что не уберегли его, а я смотрел на мешок с осколками, и испытывал чувство потери, оно было слишком глубокое, чтобы выразить его словами. Это был мой первый настоящий подарок до того, как профессор МакГонагалл полностью списала меня со счетов, до того, как она поняла, что я — неудачник и тупица. Я вздохнул и лег обратно, Аталанта посмотрела на меня странным взглядом, за это время она успела сесть на стул прямо рядом со мной, её предплечья опираются на ноги, а сама она наклонилась вперед:              — Ты в порядке, малыш? — я промолчал, и продолжил смотреть на мешок, в которой лежит мой Нимбус.              — Я думала, вы здесь из-за Сириуса Блэка? — спросила Кэти: — Простите за любопытство, просто интересно, что вас связывает с нашим ловцом, — Аталанта посмотрела на неё, а затем пожала плечами:              — Это не было первоначальным заданием, но Дамблдор попросил меня помочь с ним, и, учитывая всё обстоятельства, я не возражаю, — Аталанта продолжила объяснять, что то, что сказала Гермиона, было правдой, что она была здесь, чтобы проверить меня для группы охотников на монстров, Кэти выглядела впечатленной, но когда спросила, что она собирается сделать, чтобы помочь поймать Блэка, Аталанта подняла бровь и ответила:              — Поймать? Маленькая леди, я охотница. Я собираюсь пустить стрелу ему в глаз, — её тон был констатацией факта, разговор прекратился, и всё повернулись, чтобы посмотреть на нее.              Но только Гермиона заговорила:              — Вы просто убьете его? — Гермиона похоже была шокирована случайным упоминанием об убийстве, но Аталанта выглядела незатронутой всеми взглядами, которые получала:              — Да. Я охотница, убивать всяких тварей — это именно то, чем я занимаюсь. Кроме того, я думаю, что это и милосердие для него, и гарантия того, что он никогда не причинит вреда… — тут она замешкалась, прежде чем сказать: — Никому и никогда, — Гермиона скривилась, но ничего не сказали, все выглядят мрачными, но я чувствовал себя сбитым с толку:              — Почему это милосердие? — спросил я, но ответил Рон:              — Поцелуй дементора, Гарри, — Рон продолжил объяснять, что это такое, и все, кроме Аталанты, побледнели, и я, честно говоря, не могу их винить.              Команда Гриффиндора медленно вышла из лазарета, причем близнецы ушли последними, пообещав зайти ещё раз, как только примут душ, и остались только я, Гермиона, Рон и Аталанта. Девушки вернулись к своему поединку взглядов на несколько минут, пока Аталанта не прервала его вопросом:              — В чем твоя проблема? — Гермиона ответила.              — Моя проблема? Моя проблема в том, что ты врешь Гарри, я искала везде, где только можно, чтобы найти что-нибудь об Охотниках Дианы, и не нашла ничего, — высказалась Гермиона, и похоже, была очень зла на Аталанту, а охотница лишь усмехнулась над ней, прежде чем сказать:              — Я ни о чем не лгала Гарри до сих пор. Если он еще не сказал тебе, то это не моя проблема.              Гермиона не восприняла это как должное и повернулась ко мне:              — Не сказал мне о чем, Гарри? — я сглотнул, когда взглянул ей в глаза. Я пытался улыбнуться в ответ, но это только заставило ее еще сильнее сверкнуть на меня глазами. Я посмотрел на Аталанту, которая сказала лишь:              — Это твой секрет, малыш, если ты им доверяешь, я тебя поддержу, — она улыбнулась мне, а я оглянулся на Гермиону и Рона, тех самых людей, которые спустились со мной за камнем, которые помогли разгадать тайну Тайной комнаты, которые помогали мне с учёбой, и я вздохнул, после чего кивнул, зная, что Аталанта меня поймет.              И я рассказал им обо всем: о том, что я полубог, об Охотниках Дианы, о том, как после убийства королевы змей богиня Диана заинтересовалась тем, чтобы завербовать меня. Рон спросил, не потому ли я такой выносливый и сильный, избегая упоминания о своей семье, Аталанта ответила, что, вероятно, поэтому, но я почувствовал на себе её взгляд, практически спрашивающий, что он имел в виду; я отвернулся. Рон быстро согласился с этим, после чего кивнул, говоря, что это многое объясняет из того, что он заметил.              У Гермионы, однако, была тысяча и два вопроса, я отвечал на них как мог, но на большую часть отвечала Аталанта.              — Как работает бессмертие? — спросила Гермиона:              — Если ты хочешь узнать подробности, то я не могу тебе сказать, не потому что это секрет или что-то в этом роде, а потому что я честно не знаю. После принесения клятвы мы становимся… — Аталанта сделала паузу, подбирая нужные слова: — Мы становимся другие, — ответила ей она. —              — А что именно включает в себя клятва? — спросила Гермиона, Аталанта лишь улыбнулась и спросила:              — А что? Думаешь о вступлении? — она приподняла бровь.              Гермиона на мгновение замолчала, прежде чем осторожно ответить:              — Не сейчас, я бы хотела закончить обучение, прежде чем брать на себя такие обязательства, — Аталанта лишь усмехнулась и заговорила:              — Это большое обязательство, ты, по сути, клянешься подчиняться леди Диане, выполнять все её приказы, навсегда остаться девой и отказаться от любой романтической связи. Затем ты остаешься на Охоте, навсегда не тронутая временем и болезнями, и можешь умереть только в бою, — Гермиона на мгновение уставилась на Аталанту:              — Если это так, то сколько же тебе лет? — тихо спросила она, а затем замерла: — Подожди, ты Аталанта?! — спросила она у нестареющей охотницы, которая только улыбнулась и лукаво усмехнулась, прежде чем сказать:              — Честно говоря, я ждала этого момента, — заговорила она, дергая головой в мою сторону, и у Гермионы просто, физически отвисла челюсть от шока.              Я еще больше смутился и посмотрел на Аталанту:              — Ты знаменитость или что-то в этом роде? — спросил я, как Гермиона стала ещё больше раздраженной, и разразилась одной из своих тирад:              — Ты встречала Медею! Ты плавала на «Арго»! Ты охотилась на калидонского вепря! Ты — символ «всего» для женщин, ты доказала, что не обязательно быть мужчиной, чтобы охотиться или сражаться! Что женщины могут быть равны мужчинам во всём, к чему бы мы ни стремились! — Гермиона с трепетом закончила она, а Аталанта начала смеяться:              — Прости, прости, просто, когда люди узнают, кто я такая, они сразу вспоминают, что я встречалась с Гераклом, а не с Медеей, и это первый раз, когда они рассказывают о других вещах. Значит, поклонница, да? — Аталанта с ухмылкой посмотрела на Гермиону.              Гермиона покраснела от этой ухмылки и тихо прошептала согласие, а мы с Роном захихикали над ней.              — Просто ты — символ феминизма во всем мире, — тихо заговорила Гермиона, а Аталанта усмехнулась:              — Ну, хотя это и приятно слышать, но я не думала об этом, когда делала все эти вещи. Я делала это, потому что хотела доказать самой себе, что могу, и в конце концов, по большей части мне это удалось, — с улыбкой сказала Аталанта.              — Ты действительно превратилась во льва? Это слова Гарри, так что… — Гермиона показала жестом на свою макушку, и Аталанта на мгновение огляделась вокруг, прежде чем снять шляпу, демонстрируя два больших золотых кошачьих уха на макушке, и подмигнула ей, прежде чем снова надеть шляпу:              — Это не тот период в моей жизни, о котором я люблю говорить, но однажды Миледи снова нашла меня и превратила обратно, и так будет до тех пока я соблюдаю свои клятвы, — заговорила Аталанта. А Гермиона вздохнула:              — Но это вовсе не твоя вина, если бы Гиппомен не… — но её прервала Аталанта поднятием руки:              — Не вини Гиппомена за это, он был бедным тупым наивным мальчиком, который поверил Афродите, когда она сказала ему, что может помочь выиграть скачки, и он согласился, не думая о том, чего это будет стоить. Она не заботилась о том, чтобы помочь ему, она заботилась о том, чтобы наказать меня за то, что я оставила свою любовь, — мягко сказала она: — Мы разговаривали перед гонкой, он был милым ребенком, который думает больше сердцем, чем мозгом, он извинился за гонку, я, честно говоря, не понимала, о чем он говорит, пока он не начал бросать эти чёртовы яблоки, — она вздохнула и покачала головой.              — Итак… — начал спрашивать Рон, привлекая всеобщее внимание, прежде чем закончить: — Вы знаете, кто… ну знаешь? — сказал он, кивая в мою сторону.              — А? — спросил я, прежде чем до меня наконец дошло: — О, нет. Мы не знаем, кто это, Аталанта думает, что это бог или богиня охоты с островов, — заговорил я, прежде чем посмотреть на растерянное лицо Гермионы: — Моя божественная мама или папа, — говорю я. Гермиона кажется поняла, а потом спросила:              — Почему ты думаешь, что это гэльский бог? — спросила она у охотницы, которая только пожала плечами:              — Ни один из моих богов не был в Великобритании уже некоторое время, — она откинулась на спинку стула и закинула ноги на мою кровать. Я повернулся к Аталанте:              — Разве ты не говорила, что они тоже могут быть олимпийцами? — спросил я, смутившись на мгновение: она говорила об этом, когда мы только познакомились.              Гермиона недоуменно наклонила голову и посмотрела на меня, а затем, сузив глаза, повернулась к охотнице, ожидая её ответа.              — Да, я сказала, что это возможно, но вероятность этого очень мала, — пренебрежительно ответила она, но Гермиона спросила, почему, прежде чем она успевает закончить фразу: — Ну, главная причина в том, что Гарри очень близок к охоте, а единственный олимпийский бог, который контролирует эти владения, — леди Диана, а она богиня-дева, и технически не может иметь детей из-за своей клятвы, — ответила Аталанта, и когда Гермиона открыла рот, чтобы задать ещё один вопрос, мадам Помфри появилась из-за ширмы с подносом еды и кружкой горячего шоколада, и поставила её на прикроватную тумбочку, прежде чем повернуться ко всем.              — Извините, что прерываю вашу беседу, но время посещений истекло, и я попрошу вас всех уйти, — заговорила целительница голосом, не терпящим возражений, и посмотрела на Аталанту, Рона и Гермиону. Когда они кивают и встают, чтобы уйти, мадам Помфри снова повернулась ко мне и заговорила, что вернется завтра, чтобы навестить их. Она наколдовала мне пижаму и начала разглагольствовать про Министерство и дементоров, и что Дамблдор им позволил, а я только вздохнул и начал пить свой молочный шоколад.              7 ноября, больничное крыло Хогвартса, два часа ночи.              Главная дверь в больничное крыло приоткрывается, и Аталанта проскользнула внутрь, бесшумно, как сова в ночи, и закрыла за собой дверь, не издав ни звука, и пошла к тому месту, где, по её сведениям, спал Гарри. Она только что вернулась с очередной проверки территории в поисках следов Сириуса Блэка и снова осталась с пустыми руками — для парня без палочки он был чертовски хорош.              В почти пустом коридоре она со вздохом дошла до кровати Гарри, посмотрела на него и улыбнулся, видя, что ребенок, с которым она сблизилась за последние несколько месяцев, лежит в безопасности, пока не начинает брыкаться и дергаться, говоря что-то неразборчивое.              Она подошла к его кровати и села с хмуром лицом, не зная, как помочь ему избавиться от кошмаров, поэтому сделала первое, что пришло ей в голову, и провела руками по его волосам; сначала он вздрогнул, но вскоре это всё прекращается, и он успокаивается, и погружается в сон.              Аталанта улыбнулась и встала:              — Покойся в объятиях Морфея, Гарри, — прошептала Аталанта, перешла к креслу у его кровати, достала мультитул и положила колчан рядом с креслом. Она села, закинула ноги на кровать, откинулась в кресле и закрыла глаза, чтобы погрузиться в сон. Вокруг тихо, и она почти погрузилась в сон, но почти сразу проснулась, её разбудил голос:              — Я думала, что говорила тебе, ты не должна оставаться в замке, — раздался голос в лунном свете, который заливает комнату, когда тучи ушли.              Аталанта быстро встала, лук натянут, стрела на тетиве и направлена прямо на янтарноглазую богиню охоты, стоящую спиной к одному из многочисленных окон Больничного крыла. Лицо Артемиды остается пассивным перед лицом нацелившейся на неё стрелы, и Аталанта облегченно вздохнула, и расслабила тетиву своего лука. Аталанта быстро осмотрела спящего мальчика и убедилась, что он не проснулся, как в прошлый раз:              — Мальчик спит, и так будет до утра, — заговорила Артемида.              Охотница кивнула:              — Рада снова видеть вас, миледи, как прошла охота? — спросила Аталанта, Артемида вздернула бровь, но ответила все так же:              — Охота идет хорошо, новые охотницы убили гидру только в прошлом месяце, — с гордостью сказала Артемида, как это часто бывает, когда говорит о своих охотниках: — Но, скажи, Аталанта, что ты делаешь, ночуя в замке, в который я приказала тебе не заходить? — спросила богиня, возвращаясь к своему монотонному голосу. Аталанта вздрогнула от её вопроса, но, поняла, что должна ответить:              — Я держалась подальше от замка, миледи, но возникло осложнение… — Аталанта осеклась, не зная, как объяснить богине, что она близка к тому, чтобы нарушить свою клятву. Артемида лишь приподняла бровь, словно задавая невысказанный вопрос своей охотнице, и Аталанта вздохнула и ответила: — Человек по имени Сириус Блэк вырвался из их тюрьмы. Он охотится за Гарри, миледи.              — Теперь это Гарри, да? — с легкой сталью в голове спросила Артемида: — Мне нужно напомнить тебе о твоих клятвах, Аталанта, и о том, что случится, если ты их не сдержишь?              — Я знаю, что случится, миледи, и не буду настолько глупа, чтобы нарушить их снова, — тихо заговорила Аталанта, Артемида долго смотрела на неё, словно выбирая, куда пустить стрелу, и только потом кивнула:              — Я не чувствую в тебе лжи, я не хочу, чтобы это переросло в еще одну ситуацию с Гиппоменом, — намекнула Артемида, и охотница лишь кивнула, прежде чем сказать богине, что всё было не так.              — Но вернемся к моему первоначальному вопросу: человек, предавший Джеймса Поттера и Лили Эванс, вырвался из тюрьмы, и что с того? — безразличным тоном сказала она: — В замке есть стража и охранники, и я сомневаюсь, что он… — теперь прервали богиню:              — Однажды он уже пробрался внутрь, он добрался прямо до гостиной, в которой живет Гарри, и не смог пройти дальше, мы даже не знали, как долго он был в замке, когда я получила сообщение от директора, — сказала Аталанта, в её голосе прозвучало разочарование и беспокойство, и богиня замолчала, а на её лице появилось хмурое выражение: она была недовольна, но не могла сказать почему.              Богиня отвернулась к окну и замолчала, чтобы взглянуть на полумесяц, висящий в небе, и мерцающие звезды, которые его окружают. В палате царит тишина, Артемида думает о том, что чувствует: почему она была несчастна? Была ли недовольна своей охотницей? Нет, если бы это было так, это было бы направлено на нее, нет, мальчик? В животе зашевелилось старое чувство, и она безмерно его презирала.              — Хорошо, — сказала Богиня через несколько минут, — оставайся в замке, присматривай за мальчиком и следи, чтобы Сириус Блэк не тронул его, — сказала Артемида, и Аталанта с облегчением вздохнула и кивнула головой.              «Вот так», подумала богиня, чувство исчезло, «за мальчиком будет присматривать одна из её лучших охотниц. С ним всё будет в порядке». Артемида скорчила гримасу при этой мысли: ей казалось, что она заботится о мальчике, но усмехнулась. Заботится? О мальчике?              — Кстати, о мальчике: как проходит его обучение? Знает ли он, кто я? — спросила богиня охоты, поворачиваясь, чтобы посмотреть на неё. Аталанта покачала головой:              — Нет, миледи, я склоняю его к мысли, что он — полубог одного из старых богов островов, того, кто имеет те же домены, что и вы, — ответила ей охотница, и Артемида лишь кивнула головой. Хорошо, что мальчик ищет не там, где надо, и рыщет в поисках давно исчезнувшего бога — это лучше, чем если бы он знал правду. Если бы он узнал и произнес имя её отца или брата, последствия были бы ужасными.              — Его обучение идет хорошо, я думаю, вы бы… — Аталанта осеклась, не зная, стоит ли заканчивать, и продолжила, не зная, как отреагирует её богиня: — Он прекрасно обращается с луком, хотя думаю, что ему больше нравится копье, он говорит, что его магия реагирует на дерево более успокаивающе, что бы это ни значило, — Артемида пожала плечами, но тоже не знала ответа.              — Древесина кипариса с острова Делос, старое дерево, возможно, оно связано с палочками, которые используют Волшебники, — сказала она, прежде чем Аталанта продолжила:              — Вы также были правы насчет того, что он получил доступ к домену, миледи, он близок, опасно близок. Когда мы охотились, он стал быстрее, намного быстрее, несколько раз он даже догонял меня.              У Артемиды расширились глаза, и она была потрясена: хотя Зоя Найтшейд была лучшей в целом, она не могла сравниться с Аталантой по скорости. Не зря её называли самой быстрой Охотницей, значит мальчишка был хорош, если он мог за ней угнаться, не говоря уже о том, чтобы догнать Аталанту. Но это и настораживало: подобраться так близко к её домену для простой охоты говорило либо о недостатке контроля у мальчика, либо о том, насколько больше её силы у мальчика по сравнению с охотницами.              Аталанта хихикнула, глядя на лицо Артемиды:              — Да, я знаю. Когда он сделал это в первый раз, я тоже удивилась. Пришлось бросить его на землю, чтобы он ничего не натворил, — Аталанта тихонько засмеялась при этом воспоминании и покачала головой. — Через несколько дней после этого мы отправились на другую охоту, я надеялась, что он почувствовал, что такое охота, но он почти потерял себя, и мне пришлось оттащить его, пока он не зашёл в колонию акромантулов, — она вздохнула, а Артемида подняла бровь:              — Колония акромантулов? Это возле школы? — спросила Богиня, и её охотница кивнула:              — Не волнуйтесь, миледи, я планирую позаботиться об этом, — уверила ей Аталанта, но Артемида всё равно нахмурилась. Колония акромантулов была очень опасна, и в зависимости от её размера могла стать отличным объектом охоты. Но как колония оказалась так близко к школе? Она знала, что магические щиты, окружающие школу, держат их на расстоянии, но все равно ей это не нравилось.              — Возможно, это хороший повод для охоты, ты знаешь размер колонии? Как она туда попала? — спросила Артемида, и Аталанта покачала головой:              — Нет, миледи. Я знаю, что она большая, но не знаю, насколько, и не знаю, как она попала в Запретный лес. Я постараюсь выяснить это, а потом передам вам, — сказала охотница. Артемида лишь кивнула, а затем задала вопрос, сама не зная почему.              — Что ты узнала о самом мальчике? — спросила Артемида.              Аталанта на мгновение замолчала и снова повернулась к спящему мальчику, её губы сжались в тонкую линию.              — Немного, миледи, он не часто говорит о себе, но когда говорит, то очень самоуничижительно, и я не думаю, что он шутит, когда делает это. Он упоминал, что живет с родственниками в местечке под названием Суррей, но ничего мне о них не рассказывал. Я пыталась показать ему, что он лучше, чем думает, и, кажется, у меня получается. Я подумываю попросить помощь одного из его друзей, но… — Аталанта прервалась и показала как неприятна эта идея: — Она умна и задает слишком много правильных вопросов, — добавила охотница, и богиня её поняла: если девушка будет задавать правильные вопросы, то сможет разгадать уловку, которую она подстроила, чтобы мальчик оставался в неведении о своих истинных связей с ней. — Я пыталась сбить её со следа, используя римские имена, но не знаю, как долго это будет работать, если учесть все обстоятельства, — Аталанта вздохнула, так как не уверена в этой части плана.              — Действуй, как считаешь нужным, Аталанта, защищай мальчика и учи его, постарайся, чтобы он и его друзья оставались в неведении относительно правды так долго, как сможешь. Не разочаровывай меня, — добавила она, прежде чем исчезнуть в лунном свете.              — Легче сказать, чем сделать, миледи, — прошептала ей Аталанта, оставшаяся одна, кроме своего спящего подопечного, в больничном крыле.              Собака, которая вспомнила, что была человеком. Визжащая хижина.              Он со стоном проснулся, и скатился с прогнившей кровати на пол. Должно быть, Бродяга показал себя, ему снились неясные полузабытые сны с точки зрения своей второй стороны. Он наблюдал за игрой в квиддич, в частности, за одним мальчиком, которого крутило и вертело перед лицом холодной бури, мальчик за чем-то гнался. Потом появились дементоры, и тот упал с неба, бедный ребенок, эти проклятые чудовища появились только из-за него. Он вспомнил мальчика, которому принадлежала крыса, и девочку, собирающую осколки разбитой метлы, — это ведь тоже была его вина, не так ли? Ему стало жаль мальчика, может, стоит заменить метлу и подарить ему что-нибудь приятное за все те неприятности, которые он доставлял замку, но для этого нужно знать, как мальчик зо…              «Гарри, вот как его будут звать, Гарри Джеймс Поттер», он вспомнил эти слова, женщина с огненно-рыжими волосами, прекрасными изумрудными глазами и ребенком. Но он не мог вспомнить её имени, он знал её, но не мог назвать её лица. «И мы хотим, чтобы ты стал…» она покачала головой, прежде чем Джеймс успел закончить, — нет. Времени на это не было, Бродяга услышал имя, значит, так и должно быть. Да, ему придется послать сову в Гринготтс, чтобы они достали золото из хранилища Блэков и прислали парню метлу получше, он скажет им, чтобы они купили самую лучшую на рынке, это должно всё исправить. Он должен успеть к Рождеству, да, он проберется в школу сегодня ночью и сделает это. Для Гарри.