Under the Hunters Moon

      В замке было тихо, а по коридорам кралась тень, которая то и дело останавливалась, чтобы проскользнуть в потайной ход или скрытую дверь, чтобы спрятаться от тех, кто патрулировал коридоры, или от призраков, которые следили за порядком. Но, к счастью, замок был большим, и пробраться через него было легко, если знать, как это сделать. Сириус Блэк и Бродяга, конечно же знал, как это сделать: они провели семь лет, исследуя замок вместе с другими мальчиками из его курса, Джеймсом, Ремусом и крысой. Он помнил карту, но не помнил, что на ней были изображены люди. Возможно, если бы он смог найти её снова, то смог бы поймать крысу, если бы та попыталась уйти. Но это было неважно, надежды и желания мало чем могли помочь, ему требовалась сосредоточенность и здоровая доля удачи, которой он пока что обладал.              Камины и факелы, казалось, тускнели, когда он проходил мимо, звук шагов звучал громче обычного, а тишина замка, казалось, вела к лестнице в башню Гриффиндора. Не говоря уже о лучшей удаче, о которой он только мог мечтать, — списке паролей к портрету, охраняющему башню. Он нашел его перед камином в Визжащей хижине, должно быть, какой-то гриффиндорец вломился туда, и обронил его. В конце концов, это неважно, он был близок к крысе, он мог наконец покончить с этим и быть уверенным, что не причинит… вреда… кому-то, Сириус встряхнулся, это неважно, важна только крыса, только месть. И когда Сириус добрался до лестницы на пятый этаж, вместо ожидаемой Полной Дамы его встретил какой-то рыцарь. Тот дремал, прислонившись спиной к своему коню, и был одет в черно-золотые доспехи, с ветряной мельницей на фоне картины фермерских угодий.              — Эмм, привет? — шепнул Сириус рыцарю, постучав по раме.              Рыцарь фыркнул и поднял козырек:              — Что? Кто тут? Говори, негодяй! Или, может, ты здесь для боя, а? — Рыцарь поднялся на ноги и достал меч.              — Ш-ш-ш, я здесь не для того, чтобы драться, будь тише, — шепнул Сириус, и оглянулся за спину, чтобы проверить, не идет ли кто. Рыцарь выглядел обескураженным его заявлением, но ничего не сказал.              — Тогда что ты здесь делаешь, негодяй, говори! — сказал Рыцарь, и Сириус вздрогнул от громкости его голоса.              — Я просто хочу попасть в башню, вот и всё, — сказал Сириус, продолжая оглядываться, держась в тени.              — Пароль? — удрученно вздохнул Рыцарь.              — О, у меня есть список, один момент, — сказал Сириус, и полез в карман, достал упомянутый список, и начал искать нужный день и начинает с самого начала.              — Свиное рыло? — спросил Сириус.              — Не-а! — радостно ответил рыцарь.              — Дракар?              — Нет.              — Contemne legem, posside meretricem? — Сириус понятия не имел, как рыцарь придумывал такие пароли.              — Неправильно!              — Filium oblitum, canis meminit? — сказал Сириус.              Рыцарь на мгновение замер, собираясь снова ответить «нет», но тут портрет распахнулся, а Сириус улыбнулся и вошёл через отверстие за ним, так и не заметив, что одна из других картин покинула портретную раму. Когда Сириус вошёл в башню, его охватило знакомое тепло, и, оглядев золотисто-красную гостиную из своей юности, он не смог побороть забытое прошлое, которое тянуло его назад.              «Эй, Бродяга, ты вернулся позже, чем планировал, столкнулся с Минни?» Джеймс сидит на стуле у окна, его лицо было размытым, а возле него жужжал снитч.              Джеймс засмеялся, а затем посмотрел на Сириуса с кривой улыбкой:              «Ну что ж», прошептал он, «карта сработала как часы, змеюки и не узнают, что у них произошло».              Джеймс засмеялся, а затем смотрит на Сириуса с кривой улыбкой:              «Ну, поторопимся, нам нужно найти Хвоста и поскорее отправиться на встречу с Лунатиком», сказал он, прежде чем исчезнуть, и Сириус затряс головой, как собака: нет, нет времени на призраков, лица которых он даже не помнит, сейчас он был близок к крысе. Он вытащил нож из-за пояса и вздохнул — пришло время мести. Легкими шагами, стараясь не издать ни звука, он направляется к правой лестнице, ведущей в комнаты мальчиков. Ему придется обыскать каждую из них в поисках крысы, с надеждой, что ему повезет…              Скрежет!              Звук скрежета металла по камню останавливает его, он быстро повернул голову на звук и увидел девочку с каштановыми волосами, которые спадали кольцами по спине. Она была одета в гриффиндорскую мантию, и, хотя Сириус не мог видеть её лица, он видел, отчего исходил звук: девушка ворошила пепел и угли в костре, разжигая его до полного пламени.              «Черт!» подумал Сириус, и опустился за диван, надеясь, что девочка его не заметила, и продолжил путь к лестнице, он был так близко, что теперь не мог остановиться.              — Я знаю, что ты там, Сириус Блэк, — сказала девочка, заставив Сириуса выругаться и медленно встать, подняв руки вверх.              — Ладно, послушай, девочка, я не хочу причинять тебе боль, я не хочу причинять боль никому из учеников, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не кричи, — зашептал Сириус.              Она даже не повернулась к нему лицом, только протянула руку, чтобы взять полено и положить его в ревущий огонь:              — Я знаю, — сказала она, продолжая смотреть в огонь, — ты найдешь то что хочешь, на третьем этаже, и вспомнишь, Сириус Блэк. Но опасайся львицы, ведь она очень оберегает своего детеныша, — мягко сказала девочка.              — Да, Минни такая, — рассеянно сказала Сириус.              — Я говорила не о Минерве МакГонагалл, а о другой, которая считает тебя угрозой для мальчика, — сказала девочка.              — Какого мальчика? — недоуменно спросил Сириус.              — Иди и вспомни, — это всё, что сказала девочка в ответ, прежде чем продолжить разжигать пламя.              Сириус отступил от дивана и направляется к лестнице, обернувшись лишь раз, чтобы посмотреть на странную девушку, но её уже не было. Сириус решил, что это очередная галлюцинация, и поднялся по лестнице на третий этаж — не мешало бы сначала проверить его. Он вошёл тихо, как призрак, проверил первые две кровати, и ни один из мальчиков не похож на того, что был в газете, поэтому пошёл дальше. Мальчик на третьей кровати выглядит знакомым, но не тем, что был в газете, четвертая кровать пуста, поэтому он перешёл к последней и нашёл мальчика с крысой, это он. Сириус двинулся вперед, нож был наготове, и он не смог сдержать маниакальную улыбку на лице.              Пока Бродяга не закричал об опасности. Из-за этого Сириус успел повернуть голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как тень с криком врезалась в него, повалив на землю. Они дрались и крутились на земле, нападающий попытался забраться на него сверху, и он почувствовал, как крошечный кулачок мальчика врезался в него, ударяя везде, где только можно, с такой силой, что Сириус ухал от каждого удара, и начал слышать, как начали просыпаться другие мальчики.              «Нет!» подумал Сириус, «Я так близко!». И с приливом адреналина он наконец сбросил мальчика с себя, и когда Сириус встал на колени, мальчик уже перекатился и вскочил на ноги, а в руке у него появилась палочка, и он шагнул в лунный свет, проникающий через окно, так что Сириус смог разглядеть лицо ребенка.              «Джеймс…» подумал Сириус, когда целая вечность воспоминаний прорвалась в его сознании, как прорвавшаяся плотина.              «Джеймс, Джеймс Поттер», представился он в поезде.              «Эй, приятель, хочешь помочь разыграть профессора МакГонагалл?» с широкой улыбкой спросил Джеймс у Ремуса на втором уроке трансфигурации.              «Да ладно, Сириус, что тут сложного?» сказал Джеймс, размахивая книгой по превращениям анимага.              «Бродяга! Бродяга! Она сказала «да»! Наконец-то она согласилась!» сказал Сохатый, тряся его за плечи с самой большой улыбкой на лице.              Но в лице мальчика был не только Джеймс: в то время как лицо Джеймса было угловатым, с аристократическими чертами, которые появились благодаря рождению в благородной семье, у мальчика было округлое лицо, его нос другим, а брови хмурыми, и глаза. Если у Джеймса глаза были цвета ореха, то у мальчика они были ярко-зелеными, как от убивающего проклятия, и такие глаза Сириус видел только у одного человека.              «Сириус Блэк! Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не разыгрывал первокурсников! Остановись на третьем курсе и выше!» закричало на него что-то рыжее, бросая в него жалящие сглазы, а он смеялся и попытался убегать.              «Плохой Бродяга! Вон с дивана, плохой Бродяга!» с хихиканьем сказала Лили, прогоняя нетрансформированного Сириуса с дивана и из своей гостиной.              «Это Гарри, Гарри Джеймс Поттер, и мы хотим, чтобы ты стал его крестным отцом», сказала Лили, держась за растущий живот, а глаза блестели от слёз.              — Гарри… — прошептал Сириус, он вспомнил, вспомнил, что должен был защитить Гарри от крысы. Теперь он вспомнил, что был там, когда у Лили начались роды, он просидел в приемной несколько часов, пока наконец его не позвали в палату и не положили на руки маленького Гарри. Он разрыдался, вспоминая, каким крошечным тот был, и как стал крёстным отцом, что поклялся Джеймсу и Лили, что будет защищать Гарри даже ценой своей жизни, заботиться о нем, если с ними что-то случится.              Он их подвел.              Когда Сириус произнес его имя, Гарри его услышал. Сириус наблюдал, как его лицо исказилось в гримасе чистой ненависти, глубочайшей ненависти и жажды крови. Сириус наблюдал за тем, как зрачки Гарри начали сужаться и удлиняться, превращаясь в кошачьи. В голове Сириуса всплыло ещё одно воспоминание — о девушке в серебристой куртке, которая смеялась от его страха, но не успел договорить, как Гарри крикнул «Diffindo!» Сириус дернулся в сторону и выбежал из комнаты, и пригнулся, чтобы избежать ещё одного заклинания, которое отрубило бы ему голову благодаря тому, что его предупредил Бродяга. Сириус добежал до двери, закрыл за собой и пригнулся, чтобы увернуться от пронзающего проклятие, который пролетело прямо через дверь, где должна была быть его голова.              — ТРУС! — Сириус услышал крик Гарри и согласился: он сбежал от него, вместо того чтобы просить прощения за то, что из-за него погибли Джеймс и Лили.              — Гарри, нет! — это уже был другой голос, когда он как можно быстрее бежал вниз по лестнице.              — ОТСТАНЬТЕ ОТ МЕНЯ, ОН МОЙ! ЭТО МОЯ ДОБЫЧА! — это снова его крестник, он услышал его, когда пронесся мимо лестничной площадки второго этажа, как только открылась дверь. Спрыгнув с площадки первого этажа в гостиную, он услышал потасовку наверху, крик «Stupefy» и удар тела об пол. Сириус бросился бежать, ему нужно было уходить, нужно было убираться отсюда, скоро должна была прийти Минни, а он очень не хотел знать, что было бы дальше, поэтому он перепрыгнул через диван и направился к Портретной двери и остановился, чувствуя, как в воздухе раздался треск, словно кто-то только что сломал чары, и Сириус с нарастающим ужасом увидел, как кто-то голыми руками открыл портретную дверь в Гриффиндорскую башню.              Когда через неё вошла девушка, Сириус увидел, как пульсировали вены на её шее, как нахмурилось её лицо, а её зеленые глаза устремились на Сириуса, и он никогда в жизни не чувствовал себя более похожим на добычу. Сириус сделал шаг назад, и по тому, как женщина в зелено-золотой пижаме с кошачьими лапами зарычала, словно львица, а уши на её макушке начали поддергиваться, он понял, о ком шла речь в его галлюцинациях. Она двигалась с невиданной доселе быстротой, и следующее, что Сириус Блэк почувствовал, — это как её каблук влетел ему в живот, и, если бы не тот факт, что он сегодня не ел, его бы вырвало на эту самую ногу. Она пнула его с такой силой, что он перевернулся через диван и оказался на полпути к камину в комнате, Сириус попытался отползти назад, пытаясь наполнить свои пустые легкие воздухом. Через секунду она уже стояла над ним с глазами, полными ярости.              — Я клянусь, что если ты причинил ему вред, то дементоры будут наименьшей из твоих проблем, Блэк, — зарычала женщина, после чего наклонилась, схватила его за лохмотья, в которые он был одет, и начала бить кулаком по его лицу. Сириус почувствовал, как от удара ломается нос, а она продолжила бить.              — Что такое Блэк? Разве забрать его родителей недостаточно? — ещё удар: — Вернулся, чтобы закончить работу своего хозяина и убить его?! — закричала она ему в лицо: — Неужели проклясть его на жизнь в аду тебе мало?! — ещё удар, а руки Сириуса начали искать что-нибудь, хоть что-нибудь, чем он мог бы защититься.              — Нет, не его, — прошипел он через боль и кровь: — Не Гарри, — он посмотрел ей в глаза, и она на мгновение приостановила нападение, на её лице появилось удивление и замешательство, а рука Сириуса нашла что-то и схватила это, прежде чем замахнуться, а предмет влетел в голову нападающей, отправляя ее в полет. Сириус встал на ноги как раз вовремя, чтобы увидеть, как рыжеволосый мальчик спустился по лестнице, направляя на него свою палочку, когда он пошёл к женщине.              — Стой, Блэк, всё кончено, брось кочергу! — закричал он, когда портретная рама открылась, и он увидел, что вошла МакГонагалл и увидела его, её лицо побелело, в руке появилась палочка, а на лице ярость.              «Нет, нет, это не должно было пройти так!» подумал Сириус, отступая к камину, «Крыса! Гарри всё ещё был в опасности!»              Когда МакГонагалл направила на него свою палочку и вспыхнул красный свет, он почувствовал, как жар позади него взревел и поглотил его, протаскивая через камин. Он упал и перевернулся, когда огонь потянул его вниз. Вскоре огонь с силой выплюнул его обратно, он скользит по полу и врезался в стену на другом конце комнаты. Сириус застонал и попытался встать, но не нашел в себе сил сделать это. Оглядевшись вокруг, он узнал комнату: он снова был в хижине, и не один.              — Если быть до конца честной, я предупреждала тебя о львице, — сказала она, та самая девочка из гостиной, стоя к нему спиной и посмотрела в пламя камина, — Теперь ты вспомнил, Сириус Блэк? — тихо спросила она.              Сириус перекатился на бок, не отрывая взгляда от девочки:              — Да… — прошептал он. — вспомнил.              — Хорошо, — сказала девочка и наконец повернулась к нему лицом, он наконец-то посмотрел ей в глаза, которые горели как огонь, как раскаленные угли в очаге: — Тогда ты помнишь клятву, которую ты нарушил перед тем, кто был тебе братом? — спросила она.              — Я… я не мог, Азкабан, крыса, — это всё, что Сириус смог сказать, пока на него смотрел глаза, которые горели, как погибель.              — Нет, Сириус Блэк. Ты сделал выбор той ночью, не так ли? Ты выбрал кровь и месть вместо того, чтобы сделать то, что ты обещал, то, что ты поклялся сделать, не так ли? — она говорила мягко, почти разочарованным тоном, разочарованный в нём.              — Д-да, — прошептал Сириус, и дрожал, как будто он снова оказался в холодной камере Азкабана. — Но он отправился к семье, к людям, которые могли позаботиться о нем, — Сириус искал оправдание, и отводил глаза.              — Могли бы, да, но они решили этого не делать, — сказала она тем же разочарованным тоном, и подошла ближе: — Посмотри на меня, Сириус Блэк, посмотри на меня и узнай, — и словно по принуждению, он так и сделал, посмотрел в эти горящие, как угольки, глаза, и тогда понял, он понял, что не он один был заперт в аду, которого не заслуживает. Он попытался закрыть глаза от правды, отвести взгляд, но не смог.              — Почему ты это делаешь, Дух! — закричал Сириус, поднимаясь с пола. — Почему ты показываешь мне эти видения… — тихо спросил он со своего места на земле.              — Потому что, Сириус Блэк, я — призрак прошлого, которое ты забыл, а теперь вспоминаешь, — она опустилась перед ним на колени, — чтобы принести тебе огонь и надежду, чтобы я не стала призраком того, что еще только предстоит, — она встала и подошла к камину: — Подойди, Сириус Блэк, согрейся у очага и посмотри в его пламя, — это был уже приказ, и Сириус медленно встал и, прихрамывая, подошёл к огню, опустился перед ним на колени и посмотрел в него. То, что он увидел в огне, было тем, чего он никогда не хотел видеть: своего крестника, мертвого, лежащего в луже собственной крови со стрелой в сердце, и понял, что это то, что должно было произойти.              Он закрыл глаза, прежде чем спросить:              — Почему ты показываешь мне эти вещи… — его голос затих и надломился.              — Это лишь видения того, что может произойти, а не должно, Сириус Блэк, — девочка повернулась к нему, и посмотрела, как судья на преступника: — Я пришла к тебе этой ночью, чтобы предложить тебе шанс на что-то более сладкое, чем месть.              Сириус поднял глаза на девочку:              — И что же это? — шёпотом спросил он.              — Искупление, — она произносит это слово так, словно оно было спасательным кругом для человека, стоящего перед ней на коленях, — вернуть клятвы, которые ты дал когда-то давно, и найти в них Искупление — для себя, для Гарри. Ведь, в конце концов, только ты можешь спасти его, — сказала она голосом, полным обещания.              — От чего? — спросил он.              — От его главного врага, от него самого, — сказала она с мягкой улыбкой. Сириус отвел взгляд от девушки и снова посмотрел на огонь, где ему привиделся кошмар.              — Кто ты? — спросил Сириус, не отрываясь от пламени.              — Я Гестия, — ответила незнакомка, — богиня очага, дома и семьи, — сказала она, и раскрыла руки.              Сириус надолго замолчала, а затем снова посмотрела на Богиню: глаза, когда-то стеклянные и расфокусированные, как облачное серое небо, теперь были твердыми и сосредоточенными, как сталь; его руки сжались в кулаки, и он сел прямо:              — Что я должен сделать? — спросил Сириус, и Богиня улыбнулась.