Under the Hunters Moon

      Гарри Поттер, Хогвартс.              — Поттер! Останьтесь! — раздался голос Снейпа, как только он распустил остальных учеников. Гермиона и Рон посмотрели на него немного обеспокоенно, а Гарри услышал несколько хихикающих голосов остальных учеников, которые собирали вещи и очищали свои места от всего, что может быть помешать следующим урокам.              Когда остальные ушли, Гарри отмахнулся от Рона и Гермионы, и сказал, что встретится с ними в Большом зале за обедом, начал ждать на своём месте, пока Снейп собирал все контрольные порции зелья, которое они сегодня сварили, и направился к двери в свой кабинет, попутно позвав его за собой.              Как только дверь в кабинет закрылась за ними и заперлась сама собой, Гарри занял место перед столом Снейпа и посмотрел вперед, пока профессор садился. Гарри понятия не имел, что именно он сделал не так, но приготовился к тому, что на него сейчас наорут, но, когда Снейп занял свое место, он просто смотрел на Гарри, не произнося ни слова в течение долгого времени.              Гарри заерзал под его взглядом, постукивая ногой, пока его глаза забегали по комнате, заполненной законсервинованными частями существ, которых он не мог опознать, вероятно, они использовались для редких зелий и тому подобного. Стол Снейпа был завален эссе, разложенными так, что только Снейп знал, где что лежит. Книжные полки вдоль дальней стены были завалены книгами и старыми журналами, которые, если верить Гарри, выглядели как переодика по зельям и темной магии.              Наконец, через несколько минут Снейп заговорил:              — Поттер, нам нужно обсудить три дела, прежде чем я позволю вам пойти на обед и устраивать всякие пакости, когда никто не видит, — сказал он Гарри. Большая часть пергамента была скрыта чарами, и Гарри видел, что это список имен, за которыми следовали буквы, но не мог разобрать ни одной буквы, пока не дошел до своего собственного имени.              Поттер, Гарри: Т, Т, У, С, У, У, В, П, У, У, У, У, В, В, У, У, У, У, У, В, У, У, П, У, У, В, У, П…              Гарри посмотрел на мастера зелий с растерянным видом:              — Ммм… что это? — спросил он.              Снейп закатил глаза, прежде чем ответить:              — Ваши оценки, мистер Поттер, если бы вы сравнили их с прошлогодними, то обнаружили, что вы перешли от едва проходного балла к действительно проходному, — сказал ему Снейп: — Вы превратились из одного из худших студентов в вашем году в чуть лучше среднего, с вашими оценками сейчас вы бы сдали мой предмет на «удовлетворительно», не считая этого урока и выпускного экзамена, — сказал Снейп, глядя на шокированное лицо Гарри.              Гарри протягивает руку и взял пергамент, на котором написаны его оценки. Это не может быть правдой, он был глупым, никчемным и пустой тратой времени, это должна быть ошибка, подумал он про себя.              — Это… это из-за василиска, верно? — Гарри снова посмотрел на Снейпа.              — Единственное, что вас подводит, — это ваши письменные работы, они показывают, что вы знаете, что происходит, но не понимаете, почему это происходит. Ваши эссе короткие и точные, но в них нет понимания и глубины, которые я ищу, — сказал он Гарри: — Учитывая это, я не ожидаю увидеть вас на моих занятиях уровня ТРИТОН поскольку я принимаю только тех, кто получил «П» на СОВ, эти занятия требуют глубокого понимания всего, что связано с процессом зельеварения, которого вам, похоже, не хватает, — Гарри проигнорировал это оскорбление, поскольку все еще пытался понять, как ему удалось получить более высокий балл, чем «Т», в общем, во всем.              Когда Гарри замолчал и не задал ни одного вопроса, Снейп перешел к следующему делу:              — Как вы, я уверен, хорошо знаете, Поттер, до экзаменов осталось три дня, и вскоре после них ученики покинут школу на лето. Если бы это зависело от меня, я бы оставил вашу мантию у себя, пока вы не покинете школу, но это не так, и было бы неразумно заставлять вас отправляться без нее, поскольку Блэк всё ещё на свободе, Типси! — позвал он, и вскоре раздается хлопок — в кабинете появляется домовой эльф.              — Что Типси может сделать для вас? — сказала эльфийка, оглядывая комнату в поисках чего-нибудь очевидного, пока Снейп не протянул ей мантию.              — Ты должна положить это в сундук Гарри Поттера в ночь перед отправлением поезда, а также рассказать об этом приказе директору и никому другому, всё понятно? — сказал Снейп эльфийке на удивление вежливым тоном, та кивнула и взяла мантию, после чего поклонилась и удалилась.              — А теперь, Поттер, последнее, — сказал он, откинувшись в кресле, — я закончил каталогизацию всего, что мы получили от василиска, а это больше, чем я мог бы использовать в экспериментах за три жизни, и, согласно нашему соглашению, я оставлю себе только самые ценные части, — обратился он к Гарри.              Гарри заморгал, и немного смутился:              — Вам потребовалось столько времени, чтобы сделать это? — спросил он, прежде чем успел остановить себя.              Снейп нахмурился:              — Возможно, для вас это будет шоком, но я очень занятой человек, особенно во время учебного года, когда пытаюсь удержать вас, маленьких тупиц, от самоубийства, так что да. Я только закончил, — его хмурый взгляд не ослабел по мере того, как он говорил, заставляя Гарри ерзать на своем стуле.              — Хорошо? — спросил Гарри: — Зачем вы мне это говорите?              Снейп закатил глаза и снова посмотрел на Гарри:              — Почему ты… Ох, я хотел спросить, что вы хотите делать с остальными частями, — сказал он, было видно, что его терпение иссякло.              — Почему вы не оставите остальное себе, не продаете его или что-то в этом роде? — спросил Гарри.              — Потому что для меня слишком много, и это может шокировать, Поттер, но мне не нужно излишества. Мне не нужно больше золота, чем у меня есть сейчас, так что вы хотите с ними сделать? — спросил он у Гарри.              — А что я могу с ними сделать? — спросил Гарри.              — У вас есть только два варианта: либо продать остальные части на частном аукционе тому, кто предложит наибольшую цену, что принесет изрядное количество золота, либо выставить их на публичный рынок и продать так, но в этом случае вы получите меньше золота, — сообщил Снейп Гарри.              — Мне не нужно золото, сэр, к тому же я не умею делать ничего подобного, — сказал он мастеру зелий, а тот лишь вопросительно поднял бровь: — У меня много золота, сэр, мне не нужно ещё больше, — ответил Гарри, пожал плечами.              Снейп зауважал этот ответ: не многие предпочтут практичность богатству. Северусу не нравится чувство, которое он испытал к мальчику, но со вздохом продолжил:              — Все зависит от того, как быстро вы хотите от них избавиться. Продажа с аукциона займет больше времени, чем просто выставление на продажу. Я могу помочь и с тем, и с другим, но в любом случае возьму небольшую долю золота за свое время, — Гарри кивнул, ему кажется, что это вполне справедливо.              — Тогда публичный рынок, — говорит Гарри, — мне не сильно нужен василиск, да и некуда оставить чёртову гигантскую змею.              Снейп проигнорировал его слова, но всё же бросил на мальчика взгляд, приказывающий ему больше так не делать, прежде чем ответить:              — Тогда тебе повезло, Поттер, у моего старого соседа по комнате и отца девочки с твоего курса один из крупнейших бизнесов по импорту и экспорту как в маггловском, так и в магическом мире, я напишу ему и узнаю, заинтересован ли он в этом, что, несомненно, так и будет, хотите ли вы оставить ценообразование на меня? — спросил Снейп, и Гарри пожал плечами.              — То есть, конечно? Вы знаете, сколько это стоит, больше, чем я, сэр, — сказал Гарри, и Снейп кивнул.              — И что вы хотите делать с золотом, если не хотите его брать? — спросил Снейп, и был искренне заинтересован в ответе.              Гарри опустил глаза: что ему с ним делать? Ему не нужно было столько, оно было ему безразлично. Уизли не взяли бы ни галлеона, Гермиону поддерживали родители.              Когда он думал о Гермионе, его осенила одна мысль, он снова обратился к Снейпу и спросил:              — Сэр, существует ли программа, которая помогает малоимущим магглорожденным студентам получить всё необходимое для школы? — губы Гарри дрогнули, и он заставил себя сдержать ухмылку.              Снейп не смог сдержать смех, вырвавшийся из его горла.              Гарри Поттер, Башня прорицаний, 6 июня              Последние несколько недель семестра были для Гарри долгими, напряженными и странными: они выиграли кубок по квиддичу и были уверены, что в этом году выиграют кубок факультетов, если только Рейвенкло не наберет шестьдесят очков в ближайшие несколько дней. После того как Блэк ворвался в их гостиную, следующие несколько недель Рон и Гермиона «прощали» его за то, как он себя вёл, и пытались отвлечь его от охоты на Блэка с помощью помощи Клювокрылу, что, к сожалению, не удалось, троица пообещала быть рядом с Хагридом, когда палач явятся для исполнения приговора. Но Блэк и Охота на него постоянно занимали его мысли, он часами смотрел в окно гриффиндорской гостиной, выходившее на территорию и лес, представляя, как загоняет его и вонзает копье. Так прошло много поздних ночей, когда Гарри боялся заснуть, потому что старые кошмары о чулане снова подкрадывались к нему.              Гермиона пыталась уговорить его снова обратиться к взрослым, но Гарри на этот раз категорически отказался, вместо того чтобы просто проигнорировать её. Это не поможет, это никогда не помогало, он делал это уже дважды, и никто ничего не сделал, а всё, что он получил, — это разгневанного Вернона. Он успокоил её, сказав, что его… что Артемида посетила их и решила проблему, Гермиона не была убеждена, но это успокоило её, и она решила пока оставить все как есть. Она не считала, что возвращение туда будет полезно, но Гарри мог только пожать плечами — ему больше некуда было идти. Он был тронут её заботой, теперь он знал, что это за странные взгляды, она беспокоилась о нем, но не знал, что с этим делать, это было трогательно и странно, когда он думал об этом, поэтому он старался не думать об этом, эмоции были тяжелыми.              Ещё одна вещь, к которой он не знал, как относиться, — это Аталанта и тот факт, что после этой недели он не увидит её еще неизвестно сколько времени. Он не хотел, чтобы она уходила, он хотел поехать с ней, просто хотел… в общем, неважно, чего он хотел, — после этой недели она уедет, и он её больше не увидит; приказ Артемиды был на один учебный год, и она его выполнила. Ей было пора возвращаться.              Но тренировки не прекращались: Аталанта натаскивала его как никогда раньше, и после того, как Блэк пробрался в башню, они перешли к полноконтактным спаррингам. Они двигались так быстро, как только могли: наносили удары, били ногами, блокировали, делали броски и все остальное. Гермиона и Рон приходили несколько раз, чтобы Гермиона потом «играла» в медсестру, и, судя по всему, у них захватывало дух от скорости, с которой они двигались. Рон описывал это так, будто они танцевали как размытые пятна, время от времени Гарри или Аталанта замедлялись настолько, что Рон мог их видеть, но это длилось всего секунду, после чего они снова возвращались в бой.              Гарри всё ещё не побеждал Аталанту, но знал, что дело не в том, чтобы победить ее, а в том, чтобы стать лучше, чем он был. Гарри не думал, что сможет победить кого-то со скоростью или опытом Аталанты, но тот день, когда он сможет это сделать, мягко говоря, ждал с нетерпением.              Несколько дней назад он получил записку от Снейпа, в которой тот сообщил, что по его контракту остатки василиска были куплены оптом и будут проданы разным аптекарям после того, как всё будет обработано. Покупатель был очень доволен и по просьбе Гарри согласился не упоминать его имя. Золото было передано в фонд магглорожденных Хогвартса, пожертвование было сделано от имени Лили Эванс, его матери. Ирония в том, что останки мертвого василиска Салазара Слизерина, который появился, чтобы избавить школу от магглорожденных, теперь помогают им приобрести инвентарь для этой школы, была настолько невероятной, что Гарри не смог не ухмыльнуться, он был рад, что Снейп понял эту шутку и злобно её одобрил.              Но последние несколько дней были для Гарри самыми напряжёнными: выпускные экзамены третьего курса, на каждый из которых он шёл с уверенностью, что ему их придётся пересдавать. Но он не настолько запаниковал, чтобы забыть все разглагольствования Гермионы о занятиях во время репетиторства или её советов пропускать вопросы, на которые он не знал ответа, и переходить к тем, которые знал. На удивление, он запомнил больше, чем думал, вероятно, «профессора подправили мои вопросы, чтобы облегчить задачу», подумал Гарри. Практические занятия почему-то оказались легче, он безупречно произносил все заклинания, которые от него требовали, и даже впечатлил МакГонагалл, её выражение лица, когда она попросила его попытаться наколдовать что-нибудь, и у него получилась стрела — было бесценным. Она отпустила его с улыбкой на обычно строгом лице.              Это был последний экзамен Гарри на этот день, и, возможно, самый худший — Прорицания. В неуютной душной комнате он и его однокурсники по очереди смотрели в хрустальный шар и пытались что-то предсказать, а профессор Трелони наблюдала за ними и оценивала их предсказания. Гермиона давно ушла с урока, поэтому у Гарри не было возможности «обсуждать» это, поэтому, глядя в шар, он просто рассказал ей о том, что, по его мнению, увидел. Бушующие штормы и бушующие моря, огонь и корона, волк и гончая, преследующие что-то, и глаза, смотрящие на него, когда падает небо.              Профессор Трелони не выглядела впечатленной, затем похлопала его по плечу, сказала, что это была хорошая попытка и, возможно, в следующем году его внутреннее око откроется, но Гарри надеялся, что это не так.              Когда Гарри отпустили и велели позвать следующего человека, он как раз собирался это сделать, когда услышал, как профессор Трелони резко вдохнула, села прямо и стала смотреть в никуда, но затем её глаза распахнулись и были молочно-белыми. Гарри остановился и посмотрел на неё, в животе у него образовалась яма.              — Профессор? — спросил Гарри: — Вы в порядке? — затем замахал рукой перед её лицом и удивился, когда её рука дернулась и сжала его запястье в удивительно сильной хватке. Гарри вздрогнул и замер, а его прошлое показало демонов, с которыми он не хотел иметь дело. Профессор Трелони открыла рот, и из него вырывался белый дым, который начал скручиваться и превращается в змею, после чего она заговорила мертвым монотонным голосом.              — Это случится сегодня ночью… Темный Лорд один и брошен, покинут последователями. Его слуга провёл в заточении двенадцать лет. Сегодня вечером, до наступления полуночи, слуга обретёт свободу и выйдет в путь, чтобы воссоединиться с господином. С поддержкой верного слуги Тёмный Лорд воспрянет вновь, ещё более великим и ужасным, чем когда-либо доселе. И Богиня должна сделать выбор, её дитя должно возвысится или пасть, если она выберет Наследника, тогда стены падут, переплетение будет разорвано, и Очаг зажжется во тьме, и Наследник восстанет, чтобы встретить Темного Лорда, или его душа падет под властью Ужаса, это произойдет сегодня до полуночи… Под луной Охотницы, Наследник возвысится, чтобы встретить Тёмного Лорда…              Гарри наконец вырвал свою руку из её хватки, чувствовал, как кровь отхлынула от лица, пока смотрел на профессора Трелони, не зная, что и думать. Слуга Темного Лорда? Она имела в виду Блэка? Какая Богиня? Какой наследник? Он ничего не понял и сделал шаг назад, когда профессор Трелони, кажется, вышла из своего транса и смотрит на него.              — Хм, что случилось, мистер Поттер? — озадачено спросила она.              — Н-ничего, вы в порядке? — спросил Гарри, более чем напуганный этим.              — Я в порядке, дорогой, почему ты спрашиваешь? Ты видел что-то, чего не видела я? — глаза профессора Трелони были невероятно широкими за толстыми стеклами очков.              Гарри сделал шаг назад, сглотнул комок в горле, а затем покачал головой.              — Ну что ж, тогда вы извинитесь, дорогой, просто отправьте следующего человека, хорошо? — Гарри только кивнул, и быстро пошёл к люку, распахнул его, спрыгнул вниз и сорвался с места, потому что не хочет разбираться с тем, что только что произошло. Рон окликнул его, когда он пробегал мимо, но Гарри просто хотел поскорее убраться оттуда.              Он бежал в гостиную, в рекордные сроки пронесся мимо троллей, охраняющих её, и, слегка запыхался, после чего рухнул в любимое кресло с мыслью «Что это было?»              Хогвартс, хижина Хагрида, 6 июня.              Гарри, Рон, Гермиона и Хагрид сидели за столом в хижине лесника, каждый из троицы держал в руке кружку сливочного пива, а Хагрид — большую полубочку с медовухой. Они сидели в хижине и разговаривали о своих экзаменах, пытаясь отвлечься от мыслей о приближающейся смерти их пернатого друга. Они поклонились и попрощались с Клювокрылом, понимая, что несправедливо, что благородный зверь должен быть предан смерти за то, что следует своей природе, и это печалило, но он не мог ничего поделать, кроме как пожелать, чтобы в следующей жизни существо возродилось таким же, и сказал ему об этом.              Они рассказали Хагриду, как им понравился его выпускной экзамен, на что тот грустно улыбнулся, а затем посмотрел на Гарри.              — Кстати, Гарри, Аталанта заходила раньше, чтобы поговорить о твоей оценке, — сказал Хагрид, и Гарри растерянно посмотрел на него, и вспомнил, что его тренировки с Аталантой технически были уроками. Когда он открыл рот, чтобы спросить, что она сказала, все в хижине вскочили, когда раздался звук треска и на пол упала ваза и разбилась.              — Чёрт возьми! — сказал Хагрид, — Что это было?! — он собирался встать, но Гермиона его опередила.              — Позволь мне, Хагрид, — она взмахнула палочкой и пробормотала заклинание, после чего ваза восстановилась, она подошла к ней и подняла, а затем поставила обратно на полку, с которой она упала. Она развернулась и пошла обратно к столу, а затем дважды взглянула в маленькое открытое окно:              — Куда это собрался профессор Люпин? — спросила она, когда Гарри и Рон посмотрели, чтобы посмотреть в окно, и, конечно же, Люпин шёл в лес, и что-то запихивал в карман.              Рон только пожал плечами:              — В лесу была его полоса препятствий, может, он собирается её разобрать? — сказал Рон, а Гарри лишь пожал плечами и снова обратился к Хагриду.              — Так что сказала Аталанта? — спросил он, прежде чем Хагрид с улыбкой повернулся к нему.              — «П», видимо, она была и у Люпина с Снейпом, но я добавлю это к твоим оценкам за этот год, — сказал Хагрид, и наступил его очередь улыбаться, и, когда все они возвращаются к столу и разговору, никто из них не увидел Северуса Снейпа, который спешил в лес с дымящимся кубком, плывущим за ним.              Спустя некоторое время после того, как все собравшиеся обсудили планы на лето, а Гарри во время этого разговора ничего не говорил, а смотрел в пол и хмурился, в дверь хижины постучали. Хагрид со вздохом поднял глаза от своего бочонка:              — Похоже, сейчас вам троим лучше уйти, — сказал Хагрид, и всё трое взглянули на него и покачали головами.              — Мы не уйдем, Хагрид, они могут снять баллы, если захотят, но мы останемся здесь ради тебя, — мягким голосом сказал Гермиона, и Рон кивнул в знак согласия.              — Вам всем не нужно это видеть, — попытался сказать Хагрид.              — А мы и не будем, мы останемся внутри, но мы не оставим тебя одного, Хагрид, — твердо сказал Гарри, а Хагрид посмотрел между ними и улыбнулся, прежде чем кивнуть и встать, чтобы открыть дверь.              — Хагрид, мой добрый друг. Можно нам войти? — когда Хагрид отошёл в сторону и кивнул головой, внутрь вошёл в директор: — Мистер Поттер, мистер Уизли и мисс Грейнджер, какой неожиданный сюрприз, — сказал он так, будто для него это не совсем сюрприз, но всё равно улыбнулся им. За спиной директора появляется министр магии и один из самых нелюбимых людей Гарри — Люциус Малфой.              Люциус взглянул на Гарри, как только увидел его, и Гарри ухмыльнулся в ответ. Министр поприветствовал их, и они объяснили, зачем пришли, Хагрид сказал, что проводит их в замок до комендантского часа, а Люциус наконец заговорил, заявив, что зверь уже заждался и он хотел бы покончить с этим прямо сейчас, после чего группа взрослых вышла наружу.              Тройка ждала, прислушиваясь сквозь тонкие стены, они у приглушенные звуки разговора взрослых, затем стук топора и крики Хагрида, а затем кружка в руке Гарри разбилась от того, как сильно он её сжал.              — Чёрт! — прошипел Гарри, и вскочил на ноги, а затем выхватил палочку и убрал беспорядок, а также восстановил кружку. Гарри был зол, как и весь этот год, на несправедливость системы, которую только что услышал, все эти свидетельства очевидцев, все их исследования, всё это — впустую. — Кучка тварей, — пробормотал Гарри, и не успела Гермиона отругать его за слова, как дверь в хижину распахнулась, и Люциус Малфой ворвался обратно с яростью в глазах.              — Ты! — если бы это было год назад, Гарри, возможно, отступил бы от него, но это был прошлый Гарри, а не сын Охоты, который стоял сейчас в комнате. Поэтому Гарри встретил взгляд Люциуса со стальной непоколебимостью: — Что ты наделал, мальчик? Где зверь?! — закричал он, сжимая трость в обеих руках, с угрозой достать свою палочку.              Гарри уже вытащил палочку и держал её наготове:              — О чём вы говорите? Я ничего не сделал, — прошипел Гарри, слыша, как Гермиона за его спиной сдвигается вправо, и краем глаза увидел, как Рон медленно перемещается за спину Люциуса, чтобы занять более выгодную позицию, и уже держал свою палочку наготове, но Люциус не заметил этого, так как внимательно смотрел на Гарри.              Когда Люциус открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, с порога хижины раздаётся более громкий голос:              — Люциус Малфой, я напомню тебе, что это ученики школы, и если ты сделаешь что-то плохое по отношению к кому-то из них, я буду вынужден защищать их, — сказал старый голос директора, и он был наполнен такой силой, что в воздухе чувствовался её вкус, было слышно, как дерево вокруг него трескается от этой силы, и Гарри мог поклясться, что слышал невысказанное «Так что, пожалуйста, сделай что-нибудь» в воздухе.              Люциус медленно опустил трость, и продолжил смотреть на Гарри:              — Тебя ждёт плохой конец, мальчик, — то же самое он сказал в конце прошлого года, но Гарри лишь ухмыльнулся.              — У кого конец хуже, у моих мамы и папы или у Волдеморта? — без страха сказал Гарри, когда Люциус вздрогнул: — Так я и думал, — затем Гарри повернулся и посмотрел на директора.              — Полагаю, Клювокрыл каким-то образом сбежал, сэр? — спросил Гарри, и Дамблдор кивнул, не сводя глаз с затылка Люциуса.              — Да, мистер Поттер, похоже, так оно и есть, — сказал Директор: — Пожалуй, вам троим пора уходить, раз вам не нужно будет утешать Хагрида, как вы планировали, — Гарри не сводил глаз с Люциуса, пока тот обошёл его и вышел за дверь.              Когда троица вернулась в замок, Гарри лишь посмеивался над всем этим: забавно, как всё иногда складывается, когда Министерство идет наперекор несправедливости, а потом оказывается побежденным благодаря уму животного.              — Как ты думаешь, как Клювокрылу удалось сбежать? — спросила Гермиона, глядя на Гарри, который только пожал плечами. Он не знал, но тут заговорил Рон.              — Я ставлю на Аталанту, — сказал Рон, Гарри и Гермиона остановились и посмотрели на Рона, прежде чем тот объяснил: — Это же очевидно, правда? Она часто бывает у Хагрида, а кто ещё, как не мы знаем, достаточно быстра, достаточно опытна и достаточно хитра, чтобы провернуть нечто подобное, кроме близнецов? — спросил он.              — Она бы не стала, — ответила Гермиона, а Гарри начал смеяться.              — Нет, нет, это на сто процентов то, что она… — Гарри начал говорить, но тут же оборвал себя: на него подул ветер из леса, и он замер.              В последний раз такое с ним случалось в ту ночь, когда он встретил Аталанту на Косом Переулке с вампирами. Он уловил их запах, и Гарри замер в нерешительности и замешательстве: ему хотелось убежать от них, но в то же время он хотел выследить их, чтобы испытать острые ощущения от погони и Охоты. Тогда он ничего не понимал, был растерян и напуган своими желаниями и страхами, но сейчас он был уже не тот мальчик, что тогда. Теперь он знал, что чувствует, знал, чего хочет.              — Гарри… — позвала его Гермиона, но её голос звучал вдалеке.              — Дружище… — как и голос Рона, ведь Гарри, раздув ноздри, и посмотрел на Запретный лес.              Он знал этот запах, ведь уловил его много недель назад, он смешивался с другими запахами, запахами, которые ему были безразличны, запахами, которые не имели для него значения, потому что в ветре был запах добычи.              Гарри вздрогнул, и его голова вернулась к Гермионе, которая положила руку ему на плечо; она дрогнула под взглядом Гарри, глаза которого заслезились от силы Охоты, проникающей в него. Но продолжила смотреть в глаза Гарри, потом перевела взгляд на лес и снова на Гарри.              — Гарри, не надо, — мягко и тихо сказала она: — Пожалуйста. Это того не стоит, Дамблдор как раз вернулся к Хагриду, пойдем за ним, и он разберется с Блэком, — попыталась образумить его, но отступила, когда из горла Гарри вырвался рык при мысли о том, что кто-то ещё может украсть у него добычу.              — Гарри, пожалуйста, — Гермиона попыталась ещё раз, а Рон достал из кармана палочку: он не хотел этого делать, но, если придётся — сделает.              Но когда подул новый ветер, все разумные мысли покинули Гарри, и он, развернувшись на пятках, устремился в лес. Заклинание Рона безвредно отскочило от его кожаной куртки, а крики Гермионы остались неуслышанными.              Гарри уловил запах своей добычи, он уловил запах Сириуса Блэка, и охота началась, и прежде, чем эта ночь закончится, Гарри собирается вонзить свое копье прямо в грудь предателя.