Осколки близнецов

      Было тепло. Тонкий туман стелился по каменным дорожкам, придавая Облачным Покоям ещё более мистический и отстранённый вид. Белые павильоны, окружённые стройными деревьями, казались будто вырезанными из облаков. Всё здесь дышало покоем и размеренностью. Каждый шаг был продуман, каждое слово — взвешено. В воздухе витала полная тишина, глубокая и подавляющая, скрывающая за своим молчанием невыразимые раздумья и сомнения, затаившиеся в самых укромных уголках ордена.       Но вот, в отличие от некоторых, для Вэй Ина обучение в Гусу не было тяжким бременем. Не прошло и дня с его прибытия в Облачные Глубины, как уже все адепты были поставлены на уши. Строгие правила, дисциплина и тишина — всё это для него казалось лишь очередным вызовом, который он с азартом принимал. Будто каждый свод правил был лишь барьером, который он собирался преодолеть с широкой ухмылкой на лице.       Единственный человек, разрушающий всю эту гармонию.       — Ха-ха, Лань Чжань, ну ты даешь! Так разгневался от обычных порнографических картинок! — раздался задорный смех Вэй Усяня, из окна библиотеки.       — Вэй Ин!! — вспыхнул, полыхая румяными ушами, ранее упомянутый Лань Ванцзи потеряв остатки терпения и самоконтроля. — Бесстыдник!       — Ха-ха-ха, — чуть ли не задыхаясь от смеха катался по полу «бесстыдник». — Ну, ха-ха, ну Лань Чжань ха-ха-ха, у меня слов нет. Видел бы ты свое лицо, ха-ха-ха…       — Прочь! — не выдержал Лань Ванцзи, сорвавшись на крик, — Проваливай прочь, Вэй Ин!       — Ая-яй Лань Чжань, не подобает благородному мужу…       — ПРОЧЬ!!       — Ой, ой, Лань Чжань, ну ты чего? Положи Бичэнь, Лань Чжань! — Вэй Ин моментально успокоился и подскачив, начал пятиться в сторону двери. — Ну прости, прости Лань Чжань. Я не хотел тебя обижать, правда, просто пошутить.       — Проваливай! — повторил Лань Ванцзи, делая шаг в сторону Вэй Ина, стреляя в его сторону полыхающими глазами.       — Всё, всё, Лань Чжань! Я ухожу! — подняв руку в капитулирующей манере, произнес Вэй Ин, и развернувшись вылетел за порог библиотеки, заливисто хохоча.       — Он когда-нибудь успокоится? — с раздражением прошептал один из старших учеников, которого только что чуть не сбил с ног вылетевший из библиотеке Вэй Ин, недовольно хмурясь.       — Сомневаюсь, — усмехнулся его собеседник, качая головой. — Такое чувство, что он сюда не учиться приехал, а разносить всё, что только можно.       — Я бы не удивился, если бы Лань Цижень сам выгнал его из ордена. Почему учитель Лань терпит это?       Они перешёптывались, провожая строгим взглядом стремительно удаляющуюся фигуру. Но едва заметив Лань Ванцзи, мгновенно замолчали, поспешно скрывшись в тени, дабы избежать холодного взгляда Второго нефрита, и, что куда более страшно, не навлечь на себя наказание за нарушение правила, строгого запрещающего обсуждать людей за их спинами. Но Ванцзи было всё равно, что они говорят. Все их недовольные взгляды и шёпот были лишь шумом на периферии его сознания. Единственное, что действительно его сейчас занимало, — недавно вылетевшая за двери библиотеки стройная фигура.       Каждый раз, когда Вэй Усянь вторгался в его размеренный мир, он приносил с собой хаос — стремительный и разрушительный, как буря. Но в этой буре было нечто притягательное. Что-то, что заставляло Лань Ванцзи выходить из своей оболочки, следовать за этим вихрем, даже когда разум требовал остаться на месте.       Тишина Облачных Глубин, выстраиваемая многими веками, была нарушена одним единственным человеком.

***

      Прогулка по саду казалась почти умиротворяющей. Мягкий свет пробивался сквозь крону деревьев, прохладный ветерок раскачивал листья, а дорожки, выложенные светлым камнем, вели всё дальше, скрываясь среди кустарников.       — Всё-таки странное место, — протянул Не Хуайсан, лениво покручивая в руках сложенный веер. — Столько правил, столько ограничений… Ванцзы-сюн и Сичэнь-гэ что, в детстве вообще не веселились? С такими-то запретами…       — Очевидно, что нет, — фыркнул Вэй Ин, закинув руки за голову. — Лань Чжань даже разговаривает так, будто боится, что его голос потревожит равновесие этого мира. Это если разговаривает, а обычно то он немой как рыба.       — Ты тоже мог бы иногда помолчать, — пробормотал Цзян Чэн без особого раздражения, скорее для виду.       Дорожка вывела их на более открытую часть сада, где неподалёку стояла группа людей. Вэй Ин сразу заметил знакомые силуэты — Цзинь Цзысюань с братом в окружении нескольких их приверженцев.       Поравнявшись с ними, Вэй Ин приветливо поклонился. Всё же он не наследник, и непочтительное поведение в сторону старшего сына главы другого ордена могло бы привести к ненужному конфликту. Но, как только он выпрямился, его улыбка стала шире, а взгляд — насмешливее.       — Здравствуй, Цзысюань! Давно не виделись! — с энтузиазмом произнёс он.       Цзинь Цзысюань даже не посмотрел в его сторону, словно слова прошли мимо, не стоя даже взгляда.       Вэй Ин вскинул брови.       — Тебя что, Лань Чжань заразил своей холодностью? — пошутил он, но, не дожидаясь реакции, продолжил уже с лёгким нажимом: — Или ты теперь решил меня игнорировать?       — Я просто не хочу тратить время на бесполезные разговоры, — спокойно ответил Цзинь Цзысюань.       — Вот как? — прищурился Вэй Ин. — Что ж, а на какие разговоры ты хочешь тратить время?       — На любые, не касающиеся вашей семьи.       Слова прозвучали жёстче, чем, возможно, сам Цзинь Цзысюань планировал. Вокруг повисла напряжённая пауза.       — Не понимаю, к чему ты клонишь, — Усянь всё ещё улыбался, но в голосе появилось напряжение.       Цзысюань скептически посмотрел на него.       — А я думаю, что понимаешь.       Цзян Чэн нахмурился.       — Ты, кажется, забываешься, моя цзе-цзе — твоя невеста.       — Да, именно её я и имею в виду, — бесстрастно подтвердил Цзысюань.       Братья ордена Юньмэн Цзян застыли с одинаковым выражением лиц и в идентичной позе, глядя на наследника Цзинь так, словно он их только что публично глубоко оскорбил. Их брови зеркально изогнулись, а на дне таких разных, но в то же время похожих глаз плескалась ледяная ненависть.       В этот момент Цзян Чэн и Вэй Усянь были похожи на братьев как никогда.       Вэй Ину хватило секунды, чтобы осознать смысл сказанного. Его улыбка сползла с лица, словно маска.       — Чем же именно ты недоволен в моей шицзе? — голос его по-прежнему звучал ровно, но в нём уже прятался стальной оттенок.       Цзысюань небрежно пожал плечами.       — А чем я могу быть в ней доволен?       На какой-то миг повисла тишина.       Вэй Ин не двинулся ни на фэнь. Глаза, обычно такие живые и озорные, сейчас казались почти чёрными.       — А ты, должно быть, полагаешь, что тобой может быть довольна любая? — он в язвительной задумчивости надул губы и ехидно выгнул бровь. — Ну да, конечно, кто бы сомневался. Удовлетворять твои ожидания может только тот, кто будет поддакивать тебе и во всём потакать!       Из-за нежеланной помолвки Цзинь Цзысюань недолюбливал орден Юньмэн Цзян и уже давно неодобрительно поглядывал на проделки Вэй Усяня. К тому же, он кичился своей непревзойдённостью среди младших. К нему всегда относились с уважением и почтением. Никто и никогда не смел смотреть на него вот так: сверху вниз!       Кровь прилила к голове, и он взвился:       — Если она так недовольна мной, то пусть разорвёт помолвку! Плевать я хотел на твою драгоценную шицзе! А раз ты о ней так печёшься, то поговори с её отцом! Разве он не относится к тебе лучше, чем к собственному сыну?!       Это был удар под дых. Цзян Чэн на секунду побелел, а затем стремительно залился алым от злости.       — Ой-ой, какие слова, — неожиданно встрял Цзинь Цзысюнь, про которого уже все успели забыть, ухмыляясь. — Ты так яростно защищаешь свою шицзе… Прямо как человек, которому есть что скрывать.       — Что ты несёшь? — рявкнул Цзян Чэн.       — А разве не очевидно? — с притворным удивлением протянул Цзысюнь. — Вэй Ин всегда так горячо защищает свою семью. Может, потому что боится, что кто-то вспомнит о его собственной сестре? О той, чья слава куда темнее, чем у Цзян Яньли?       Лицо Цзян Чэна изменилось в один миг — словно кто-то вылил на него ведро ледяной воды. Плечи напряглись, кулаки сжались до хруста, а челюсть застыла.       А вот Цзысюнь совершенно не ожидал такой реакции — он хотел задеть Вэй Усяня, а случайно попал в болезненную точку Цзян Чэна. Ухмылка на его лице слегка померкла.       — Что ты сказал?.. — тихо, почти беззвучно произнёс Цзян Чэн.       Цзысюнь, чуя, что зашёл слишком далеко, замешкался, но попытался сохранить насмешливый тон:       — Всего лишь правду.       — Эй, хватит! — рявкнул Вэй Усянь, резко шагая вперёд, становясь между братом и обидчиком. — Ты перешёл черту, Цзысюнь.       Цзысюнь фыркнул, пытаясь вернуть уверенность, но голос его стал чуть выше, чем ранее:       — Задел, значит?..       — Цзе-цзе не имеет к этому никакого отношения, — продолжил Вэй Ин уже более сдержанно, с прищуром. — Если ты в чём-то недоволен — то говори со мной. Не нужно сквернословить про всю нашу семью.       И без того натянутая атмосфера среди подростков стала ещё более холодной и давящей, словно густая тьма опустилась на сад. Теперь это была не просто враждебность — в воздухе повисло что-то более глубокое, тревожное.       Не Хуайсан, который до этого лишь неловко переминался с ноги на ногу, теперь втянул голову в плечи, чувствуя, как напряжение стало почти осязаемым.       Цзысюнь помолчал, будто что-то обдумывая, а потом вдруг повернулся — не к Вэй Ину, а прямо к Цзян Чэну.       — А вот мне другое интересно, Цзян Ваньинь, — начал он с мнимой задумчивостью, как бы не замечая, как у того задергались мышцы на скуле. — Почему ты, а не Вэй Ин, так остро реагируешь на её имя?       Цзян Чэн молчал. Его взгляд стал жёстким, губы сжались в тонкую линию.       Цзысюнь продолжил, чуть склонив голову и поддавшись вперёд, голос стал ниже, словно он делился величайший тайной:       — Неужели… тебе не кажется странным, что ты всегда был так зациклен именно на ней? Не на Яньли. Не на Вэй Усяне. На ней.       Он на миг замолчал, выжидая.       — Или дело в том, что ты чувствовуешь к ней чуть больше, чем должен?       Пауза.       Гробовая. Даже ветер замер.       Все, кто ещё секунду назад напряжённо наблюдал за диалогом, теперь просто остолбенели.       Не Хуайсан судорожно сглотнул, Вэй Усянь замер, сжав кулаки. Даже Цзысюань нахмурился, осознавая, что его брат только что перешёл границу.       Но было уже поздно.       Цзинь Цзысюнь не успел и моргнуть, как кулак с размаху врезался ему в лицо. Его мгновенно отбросило назад на несколько чжан и он рухнул на землю. Щека стремительно налилась отёком, а из носа тонкой струйкой побежала кровь.       — Заткнись, гнида! — впервые за всё время его голос прозвучал настолько звериным, что даже Вэй Ин, привыкший ко вспышкам ярости брата, замер от неожиданности.       — Цзян Чэн! — выкрикнул он, но было уже поздно.       Цзысюнь попытался вскочить, но второй удар пришёлся в живот. Он согнулся пополам, издав сдавленный стон.       — Сволочь! — взревел Цзинь Цзысюань, перехватывая его.       Драка вспыхнула мгновенно. Цзян Чэн схватил Цзысюня за ворот, намереваясь врезать ещё раз, но в следующий миг его самого сорвали с места. Кто-то кого-то толкнул, Не Хуайсан в панике спрятался за ближайшее дерево, подпевалы Цзинов вмешались, и в одно мгновение всё превратилось в хаос — хаос, разрушивший привычную тишину Облачных Глубин.

***

      В родовом имении клана Лань царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь редкими, сдержанными вдохами немногочисленных присутствующих. Среди них были те, кто стал невольным свидетелем недавнего конфликта, и те, кого долг или родственные узы вынудили присутствовать на разборе происшествия. Лань Цижень стоял в центре, словно неприступная скала, возвышаясь над сидящими на помосте провинившимися. Его взгляд был холоден, но полностью лишён эмоций.       — Цзинь Цзысюань — участие в драке без разрешения, провокация конфликта, оскорбление адепта другого ордена. Наказание — сто пятьдесят ударов ферулой, — его голос звучал монотонно, но безапелляционно, словно он озвучивал очередной бесконечный трактат о жизни лидера ордена Гусу Лань.       — Цзян Ваньинь — участие в драке без разрешения, нарушение тишины, пренебрежение установленными порядками, нанесение особо тяжких увечий адепту другого ордена. Наказание — двести ударов ферулой.       Цзян Чэн сжал зубы, не сводя глаз с пола. Цзинь Цзысюань же вскинул голову.       — Учитель Лань, но…!       Лань Цижень даже не посмотрел в его сторону.       — Цзинь Цзысюнь — драка без разрешения, грубые оскорбления в адрес адепта другого ордена, преднамеренная провокация конфликта, обсуждение человека за его спиной, нарушение тишины. Наказание — двести ударов ферулой, — его голос оставался таким же спокойным и бесстрастным.       — Вэй Усянь — драка без разрешения, нарушение тишины, неуважение к установленным порядкам, нанесение особо тяжких увечий адепту другого ордена. Наказание — двести ударов ферулой.       Казалось, напряжение разлилось по залу.       Цзысюань напрягся, но промолчал. Цзян Чэн громко выдохнул через нос. Вэй Ин же шепотом пробурчал:       — Как жестоко.       Лань Цижень грозно на него посмотрел но видимо уже потерял все надежды приструнить мелкого наглеца.       — Наказание будет приведено в исполнение сегодня в час обезьяны, — его голос разрезал тишину, возвращая всех к реальности. — Все свободны.       Тишина ещё мгновение повисела в воздухе, а затем люди начали неспешно расходиться, оставляя за собой едва ощутимый след чужих взглядов и несказанных слов.       — Пойдем А-Ли, — тихо бросила Вэй Линь обращаясь к сестре, и, по примеру остальных, стала направляться к выходу.         Толпа постепенно редела. Вэй Линь и Цзян Яньли остановились неподалеку от входа. Позади всё ещё слышались голоса, негромкий гул обсуждений, приглушённые шаги тех, кто покидал зал следом.       Двери распахнулись, и первыми вышли Вэй Ин и Цзян Чэн. Они выглядели по-разному: Вэй Ин держался всё так же уверенно, но в его походке было заметно что недавний инцидент его сильно так помял. А Цзян Чэн шагал молча, хмурый и сосредоточенный, подперев подбородок рукой, будто был поглощён мыслями, мешающими сосредоточиться даже на дороге.       Оба несли на себе следы сражения — ссадины, синяки, разбитые губы. И раздражение, прячущееся в глазах.       Они подошли почти вплотную, и прежде чем кто-либо из них успел сказать хоть слово, Вэй Линь отвесила каждому по лёгкому, но вполне выразительному подзатыльнику. Ни драматично, ни со злостью — скорее по-старшински. По-семейному.       — Ай! — Вэй Ин резко дёрнулся и схватился за голову. — За что?!       Цзян Чэн, хоть и не издал ни звука, тоже дёрнул плечом, бросив в неё короткий, обиженный взгляд, словно хотел, но передумал возражать.       — За то, что вы двое умудрились наворотить столько глупостей за полчаса, сколько нормальные люди совершают за год, — спокойно произнесла она глядя на них глазами, в которых слишком явно плясали смешинки.       Вэй Ин прищурился:       — Ты же не видела! Это было благородное вмешательство! Герои, заступающиеся за честь!       Он бросил взгляд на Цзян Яньли, словно надеясь, что сестра хотя бы поддержит его, но та лишь слабо поковала головой, прикрыв рот рукавом, как будто пыталась скрыть смущение.       — Герои, — хмыкнула Вэй Линь, — после которых трое почти не стоят на ногах, а четвёртый — выглядит так, будто его катком переехали.       — Это был достойный каток, — пробормотал Усянь, обиженно потирая голову. — За семью, между прочим!       — За семью — спасибо. За дурость — не очень, — ответила она. И уже тише, с лукавым прищуром:       — Если я завтра не смогу встать с кровати из-за твоего геройства, знай: я тебя найду. Даже если тебя выгонят из ордена и ты спрячешься в лесу под псевдонимом.       — Да ты меня уже пугаешь, — пробормотал Вэй Ин, косясь на неё.       — Отлично. Значит, сработало.       Из зала тем временем вышли Лань Цижень и Цзинь Цзысюань, сопровождаемые несколькими адептами.       На секунду повисло молчание. Затем она добавила, будто между делом:       — Кстати, кто-нибудь хочет шоколад? Похоже, нам всем не помешает немного утешения. Особенно тебе, — она кивнула на мрачного Цзян Чэна. — Лицо у тебя, как у человека, который проиграл спор Бичэню.       Тот фыркнул, не особо весело, но хоть как-то расслабился.       — Полдник, к слову, уже скоро, — добавила она, разворачивая плитку и небрежно отламывая кусочек. — И если мы не пойдём, нас накажут повторно. Только уже за опоздание.       При упоминании полдника Вэй Ин и Цзян Чэн практически зеркально помрачнели.       Вэй Ин, не теряя времени, протянул руку за угощением.       — Вэй Линь, — протянул он, пристально глядя на сестру.       — Хм? — Она подняла бровь, с лёгкой улыбкой отправляя в рот кусочек.       — Делись, — Вэй Ин уже шагал ближе, вытягивая руку.       — О, так ты ещё и требовательный? — фыркнула она, но, не дожидаясь ответа, всё же протянула ему небольшой кусочек.       Вэй Ин с подозрением посмотрел на шоколад, а затем на сестру.       — Почему такой маленький?       — Потому что ты только что пытался оправдать драку романтикой, — с деланным равнодушием произнесла Вэй Линь. — Участвуй в битве — голодай достойно. Не то сейчас вообще ничего не получишь.       Он быстро схватил угощение и сунул в рот. Тут же рядом раздалось нарочито громкое покашливание.       — Вам весело? — сухо поинтересовался Цзян Чэн, глядя на обоих с лёгким раздражением.       — Вполне, — одновременно ответили Вэй Линь и Вэй Ин.       Цзян Чэн закатил глаза, но, когда Вэй Линь протянула и ему кусочек шоколада, молча взял — почти с тем же видом, с каким обычно принимал горькое лекарство.       — Нянь-нянь? — с лукавым прищуром протянул Вэй Ин, протягивая Яньли кусочек. — А тебе? Вдруг спасёт от нервного срыва.       — Не зли меня, — спокойно ответила она, но всё же взяла шоколад и даже чуть заметно улыбнулась.       На мгновение воцарилась тишина. Но она была не неловкой, а почти уютной.       — Целых двести ударов, — тоном о великом, но недооценённом страдании проговорил Вэй Ин. — Думаю, надо просить, чтобы поделили на два дня. А то я развалюсь.       — Только попробуй упасть, — буркнул Цзян Чэн. — Никто тебя поднимать не будет.       — Ладно, — Вэй Ин изобразил страдальческое выражение лица. — Умру с достоинством.       Он громко вздохнул и отправил последний кусочек шоколада в рот.       — Не ной, герой, — отозвалась Вэй Линь и, закатав рукава, бодро пошла вперёд. — Нам ещё до столовой добраться надо, пока с голоду не померли.       — Могли бы и поберечь покалеченного, — пробормотал он, но послушно зашагал следом.       В воздухе вновь повисла лёгкая, непринуждённая тишина. Вэй Ин смотрел вперёд, ни о чём не думая, лишь наслаждаясь приятными мгновениями, проведёнными с самыми дорогими ему на свете людьми.