Осколки близнецов

      Полдник уже закончился, и ученики неспешно выходили из общего трапезного зала — одного из немногих мест в Облачных Глубинах, где юноши и девушки могли находиться вместе. Обычно занятия, прогулки и даже отдых были чётко разделены по павильонам, но во время трапез допускалось некоторое смешение, пусть и под наблюдением старших.       Теперь, как и всегда, после приёма пищи каждый направлялся по своим делам — кто-то к занятиям, кто-то на отдых, а кто-то просто искал повод пройтись по саду в единственное, свободное от занятий, время.       Четверо человек неспешно обходили трапезное здание. Недавний бессмысленный разговор постепенно затих и каждый думал о своем. Вэй Ин что-то тихо напевал себе под нос, Вэй Линь лениво крутила в руках пустую обёртку от сладкого.       И тут, не меняя темпа шага, Цзян Чэн вдруг спросил:       — А ты… как ты думаешь, почему он так сказал?       Он не посмотрел ни на кого — говорил, будто в пустоту. Но в голосе слышалось напряжение. Не гнев, не обида — скорее то самое сомнение, которое крутилось в голове уже долгое время и никак не отпускало.       Вэй Ин вздохнул, будто ожидал вопроса, но не знал, будет ли он рад, если все таки услышит его.       — Я думаю, он просто идиот, — отозвался он не сразу. — Но даже идиоты умеют попадать точно в цель. Случайно или нет — какая разница?       — Разница есть, — отрезал Цзян Чэн.       — О чем вы? — тихо сказала Вэй Линь, хмуря брови.       Цзян Чэн скосил на неё взгляд, но ничего не ответил.       Вэй Ин открыл рот, чтобы влезть с каким-нибудь своим типичным “а вот я думаю…” и сменить тему, но тут Цзян Яньли неожиданно подалась вперёд, как будто только что поймала нужную мысль:       — Подожди, подожди… — сказала она с прищуром. — Так всё-таки, что тогда между вами произошло?       Цзян Чэн напрягся.       — Между кем?       — Не придуривайся, — Вэй Линь усмехнулась. — Между тобой и Цзысюнем.       — И Цзысюанем, — добавил Вэй Ин, хмыкнув. — А павлин этот, своего еще недополучил, — пробубнил он себе под нос, гневно пыхтя.       — Вы что, собрались допрос устраивать? — буркнул Цзян Чэн, чуть ускоряя шаг. — Ничего не было.       — Ну конечно, — протянула Вэй Линь, догоняя его. — С чего бы тогда ты вырубил его с одного удара?       — Это потому что он хамил! — вспыхнул тот.       — Ммм, — Яньли кивнула, как будто соглашалась. — А ты так закипел, как будто не только хамил, но ещё и правду задел.       — Вы все — невыносимые!       Цзян Чэн буркнул что-то под нос и демонстративно ускорил шаг, будто надеялся, что от него отстанут. Никто не отставал.       — Ну, допустим, — сказал Вэй Ин с видом старшего аналитика жизни. — Допустим, кто-то вышел из себя не просто так. Допустим, кое-кто немножко переосмысливает свои чувства…       Он лукаво взглянул на сестру.       Цзян Чэн, идущий чуть впереди, споткнулся на ровном месте и резко обернулся:       — Что?!       — Какие чувства? — переспросила Вэй Линь, кривясь.       — Ну ты же спрашивала, что у них тогда произошло, — объяснил Вэй Ин, будто бы делал ей одолжение. — А Цзысюнь там намекнул на… эмоции. Глубокие. Очень глубокие.       — Ты ненормальный, — процедил Цзян Чэн, глядя на него так, будто сейчас бросится с кулаками.       — Ммм… но ты не сказал нет, — протянул Вэй Ин с дьявольски спокойным видом.       — Я тебе сейчас как скажу «нет», — злобно выдохнул Цзян Чэн и резко отвернулся, ускоряя шаг.       — Эээй, подожди! — протянула Вэй Линь, догоняя его. — Кто-то мне объяснит, что это за странная игра в загадки?       Цзян Яньли, идущая чуть позади, покосилась на братьев, потом на сестру, и, наконец, аккуратно спросила: — Вэй Ин… Ты про… влюблённость?       — А я ничего не говорил, — тот вскинул руки. — Просто повторил то, что сказал Цзысюнь. А Цзян Чэн вот так остро среагировал… Кто знает, почему?       — Потому что Цзысюнь — идиот! — взорвался Цзян Чэн, даже не оборачиваясь. — Его слушать — себя не уважать!       — Но тебя это всё-таки задело, — пробормотала Яньли.       — Потому что он хамил! — огрызнулся он, теперь уже почти срываясь на крик.       — Так, стоп. — Вэй Линь нахмурилась. — Кто, блин, и кому что сказал? Вы так всё вокруг да около, будто я пропустила середину драмы.       — Ну, кое-что ты действительно пропустила, — тихо усмехнулся Вэй Ин. — Но честно, А-Линь, тебе, наверное, лучше пока не знать.       — Прекрати, — рявкнул Цзян Чэн. — Не делай из этого спектакль.       — Ты сам всё драматизируешь, — пожал плечами Вэй Ин. — Я всего лишь… наблюдатель. Заботливый брат-советник-по-чувствам.       — Кто? — переспросила Вэй Линь с ужасом.       — Неважно, — вздохнул он. — Просто задумайся: кто тебе ближе всех на свете? А теперь представь, что ты этого не понимаешь, пока кто-то не ткнёт носом. Вот и всё. — Ты совершенно не умеешь формулировать мысль, — закатила глаза Вэй И.       Цзян Яньли бросила на него укоряющий взгляд. Она уже поняла, что именно он пытается сказать, и совершенно точно не одобряла ни форму, ни момент.       Цзян Чэн запнулся. Не физически — но внутри как будто оступился. Лицо его перекосилось, губы прижались друг к другу еще сильнее, а шаг стал почти военным маршем. Не оборачиваясь, Цзян Чэн резко свернул с тропинки и зашагал вперёд, оставляя остальных позади — как будто всерьёз надеялся уйти не только ногами, но и мыслями.       Вэй Линь продолжала смотреть ему в спину, явно теряясь, но пока не догадываясь, насколько глубоко всё уходит.       — С ума сойти, — пробормотала она наконец. — Пять минут назад мы просто обсуждали драку.       Тропинка, по которой они шли, незаметно вывела к знакомому повороту — дальше начинался путь к главному залу, где совсем скоро должно было начаться исполнение приговора.       И только теперь Вэй Ин, наконец, вспомнил, зачем они вообще вышли из трапезной.       — Вы же не пойдете туда? — с кислым выражением лица спросил он.       Цзян Яньли на секунду замялась и перевела взгляд на Вэй Линь.       Та всё ещё выглядела слегка ошарашенной — похоже, до конца не отошла от предыдущего разговора. Только через пару секунд её плечи чуть дёрнулись, как будто она наконец поняла, что её что-то спросили.       — А? Что? — моргнула она. — Извини А-Ли, я задумалась.       — Я спрашивал, идём ли мы в зал, — повторил Вэй Ин, с деланным трагизмом: — Смотреть, как нас незаслуженно будут наказывать.       — А, ну если ты спрашивал, то можешь и не извинять… погоди, повтори?       — В зал А-Линь. Пойдем ли мы в дисциплинарный зал клана Лань, наблюдать за тем как будут наказывать наших оболтусов, — терпеливо повторила Яньли. — Вообще, я думаю, наше присутствие там необязательно…       — Наверное, пойдём. Было бы странно не поддержать вас на финальной части выступления, — Вэй Линь прищурилась, будто взвешивая аргументы.       — О, благодарю, зрительница с переднего ряда, — с пафосом поклонился Вэй Ин. Этот язвительный комментарий был нагло проигнорирован.       — Тем более, если не увидим сами, Усянь потом всё равно расскажет. Только хуже сделает, — произнесла она спокойно. — Лучше уж один раз посмотреть.       — Вот и зря, — буркнул Вэй Ин, — там ничего интересного. Всего-то нас избивать собираются.       — Ой да не бухти ты. Как будто нам впервой видеть как тебя бьют, — отмахнулась Вэй Линь.       Вэй Ин состроил страдальческую мину.       — Ну вот, я же говорил — ни капли сочувствия.       — Хочешь сочувствия? Тогда попроси его у Лань Сичэня, — невинно предложила Яньли. — Он, кажется, всегда рад помочь страждущим.       Вэй Линь споткнулась буквально на ровном месте и резко отвела взгляд. Нос у неё вдруг стал подозрительно красным — словно застеснялся отдельно от лица.       — Тебе плохо? — насторожилась Яньли, но губы её уже дёрнулись в едва сдерживаемой улыбке.       — Всё нормально, — буркнула Линь, вжав подбородок в ворот халата. — Просто… солнце в глаза светит.       — Конечно, — с невинной серьёзностью кивнула Яньли. — Солнце и Сичэнь. Два великих раздражителя.       Вэй Ин перевёл взгляд с одной на другую и прищурился.       — Подождите… а что, у нас тут ещё одна интрига? — заговорчески прошептал он.       — Молчи, пока не поздно, — быстро бросила Яньли и пнула его в голень.       — Ай! — Вэй Ин обернулся, хватаясь за ногу. — Шицзе! Ты в курсе, что у меня тонкая душевная организация?       — Это не душа, а театр, — отрезала она с непоколебимой мягкостью. — Пошевеливайся, великий мученик. Тебе, как обычно, надо быть в первых рядах.       — Я хочу быть в последних, — заскулил Вэй Ин. — Где-нибудь за стеной послушания.       Вэй Линь фыркнула, обходя его и целенаправленно устремляясь к залу.       — Пойдемте уже побыстрее, а? Цижэнь за опоздание тебя по головке точно не погладит, Вэй Ин, так и знай.       — Ага, как будто в ином случае погладит, — Вэй Ин закатил глаза но шаг ускорил.       Они подошли к зданию дисциплинарного зала. Каменные ступени, как всегда, были до обидного чистыми. Воздух казался гуще, чем на тропинке — словно сама атмосфера знала: здесь должен воцариться порядок, или хотя бы его жалкое подобие.       Цзян Чэн уже стоял у входа, делая вид, что всё это время был здесь. Он выпрямился, при виде остальных сделал серьёзное лицо и сказал с важностью:       — Я уже думал что скорее в гроб лягу, чем вас дождусь.       Дисциплинарный зал встретил их сухой, выверенной тишиной. Каменные стены будто впитывали звуки, а утренний свет, пробивающийся сквозь узкие оконные решётки, нарезал пол светлыми полосами — холодными и слишком правильными. Даже воздух здесь казался гуще: пахло древесиной, бумагой и… чем-то неизбежным.              Неожиданно в зале воцарилась полная тишина.       Лань Цижэнь вошёл неспешно, но его шаги разносились по помещению, словно гулкие удары в гонг. Вэй Ин невольно поёжился, поймав на себе его тяжёлый, пронизывающий взгляд. Тот окинул зал оценивающим взглядом. Тишина стала значительно холоднее.       За ним следом, сохраняя неизменно безмятежную маску, вошёл Лань Сичэнь. В отличие от дяди, он не стал оглядывать зал, но Вэй Ин уловил, как его взгляд ненадолго задержался на их компании.       В зале повисла тишина — вязкая, как вода перед штормом. Даже шаги звучали глухо, будто само помещение не хотело быть свидетелем происходящего.       — Приглашённые ученики и адепты ордена Юньмэн Цзян — Вэй Усянь, Цзян Ваньинь, — раздался голос Лань Цижэня.       Никаких интонаций. Просто факт. Приговор. И сразу же — ожидание.       Вэй Ин ощутил, как все взгляды сверлят им спины. Хотел что-то сказать, но передумал. Цзян Яньли метнула в него такой взгляд, что язык сам приклеился к нёбу.       — Может если тихо свалить, никто и не заметит? — прошептал он в сторону Цзян Чэна.       — Исчезнешь — тебя найдут и накажут вдвойне, — буркнул тот, делая шаг вперёд.       И он пошёл. Прямо. Упрямо. С поднятой головой, будто не на наказание, а на парад.       Вэй Ин потянулся за ним, улыбаясь нервно, словно кланялся каждому встречному духу. Рядом шли адепты Лань, уже с ферулами в руках — торжественные, как жрецы с пиками.       Цижэнь стоял как каменная статуя.       — Всё, брат, — пробормотал он Цзян Чэну. — Сейчас будут лепить из нас хороших мальчиков.       Цзян Чен закатил глаза, явно устав от комментариев брата.       Вэй Ин, вздохнув, опустился на колени. Следом, с характерным скрежетом зубов, к нему присоединился Цзян Чэн.       — Вэй Усянь — двести ударов, — ровно произнёс Цижэнь.       — Отлично, — пробормотал тот. — Ровно как мои грехи.       — Цзян Ваньинь — двести, — продолжил старейшина.       Где-то сзади кто-то ахнул. Кто-то — явно из Гусу Лань — сдержанно цокнул языком. Но всё стихло в тот миг, когда первый удар ферулы врезался в спину Вэй Ина.       Было не так больно, как… тяжело. Как будто каждый удар забивал в тело гвоздь. Он вздрогнул, но молчал. Только дыхание сбилось.       — О даа… прям чувствую как просвещаюсь и в меня вселяется Будда…       Второй удар пришёлся по Цзян Чэну. Тот не выдал ни звука, но спина у него напряглась до предела, словно хотела треснуть.       Третий. Четвёртый. Пятый. Вэй Ин считал. Потому что если не считать — останется только чувствовать.       У выхода Вэй Линь незаметно отвела взгляд. Потянув сестру за рукав, мотнула головой в сторону улицы.       Цзян Яньли беспокойно посмотрела на неё, но ничего не сказала и, задержавшись лишь на мгновение, последовала за сестрой.       На улице воздух казался на удивление свежим, но это не спасало.       Как только они отошли на несколько шагов от входа, Вэй И внезапно напряглась и едва слышно выдохнула сквозь зубы. Резкая, колючая боль будто прокатилась по её спине, оставляя за собой жгучий след.       Она слегка вздрогнула, но не вскрикнула — лишь крепче сжала кулак, словно пытаясь удержаться за что-то более реальное, чем это эхо ударов.       — Вэй Линь? — обеспокоенно позвала Яньли, внимательно вглядываясь в её лицо.       — Терпимо, — выдавила та, но голос выдавал напряжение.       Яньли нахмурилась и тихо предложила:       — Может, присядем?       Вэй Линь коротко кивнула.       Они нашли ближайшую беседку. Едва Вэй Линь опустилась на скамью, как напряжённо выдохнула, будто боль чуть ослабла.       Яньли тихонько присела рядом и, не говоря ни слова, достала из рукава крошечную коробочку. Высыпала на ладонь небольшую округлую таблетку и протянула сестре.       — Лучше не разжевывай, она горька, — мягко сказала она.       Вэй Линь взглянула на неё, уголки губ дёрнулись в доброй усмешке.       — Ага, прям как моя жизнь…       Яньли тихонько прыснула в рукав.       Но уже в следующий миг Вэй Линь согнулась пополам от прострелившей боли. Глухая, приглушённая, но всё же сильная — настолько, что к глазам невольно подступила влага.       — Мэй-мэй… — Яньли сочувственно погладила её по спине, не зная, чем ещё помочь.       — Вот же блин, — сквозь зубы прошипела Вэй Линь. — Вэй Усянь — дерьма кусок! Сначала затаскивает в заварушки, потом сидит, как невинная жертва. А в итоге плохо потом всем. В беседке повисла тишина.       — Тебе правда так больно? — спустя какое-то время спросила Яньли.       — Нет, конечно, я просто прикалываюсь, — резко съязвила Вэй Линь, поднимая слезящиеся глаза.       Яньли нахмурилась и снова достала из рукава коробочку, перебирая пальцами её содержимое.       — Таблетки от боли у меня только одни, — задумчиво пробормотала она. — Но есть травяной настой… Правда, он гадкий.       — Гадкий здесь только Усянь, — буркнула Вэй Линь, но, наткнувшись на укоряющий взгляд сестры, обречённо вздохнула. — Ладно уж, гадкий — не гадкий, но если поможет, то давай, — ненавидя себя за то, что забыла пилюли, которые дал лекарь Лань, она протянула руку.       Яньли кивнула, собираясь достать флакон, но вдруг замерла, увидев приближающуюся белую фигуру.       Вэй Линь заметила перемену в её выражении и проследила за взглядом. Знакомый адепт Лань уверенно направлялся в их сторону. Она смутилась и поспешно отвернулась.       — Госпожа Цзян. Госпожа Вэй, — он склонил голову в вежливом поклоне.       Яньли тут же встала, отвечая ему глубоким поклоном и Вэй Линь в точности дублировала её действие.       — Простите за вмешательство. Я увидел, что вы ушли с зала… — Он бросил короткий взгляд на сестёр. — И решил удостовериться, что всё в порядке.       — Просто головная боль, — Вэй Линь пожала плечами. — Бывает. Особенно после Усяня.       Сичэнь слегка улыбнулся. В его глазах мелькнуло что-то едва заметное — то ли сочувствие, то ли интерес.       — Если позволите… — он достал небольшой флакон. — Здесь настой. Обезболивающий. Я часто ношу с собой — пригодилось не раз.       Он протянул флакон, но не настаивал. Вэй Линь перевела взгляд с бутылочки на его лицо и быстро обратно.       — Спасибо, — тихо сказала она. — Только я не очень люблю чужие лекарства.       Повисло неловкое молчание.        — Благодарим за заботу, молодой господин Лань, но моей сестре скоро станет лучше, — мягко сказала Яньли, но слишком поспешно.       — Вы… — он слегка склонил голову, взгляд вновь скользнул к Вэй Линь. — Простите, вы не слишком бледны для «головной боли»?       — Я всегда такая, — фыркнула она и моментально насупилась. — Приношу свои извинения.       Лань Сичэнь хмыкнул. Не насмешливо — сдержанно, почти тепло.       — Тогда вам идёт.       Она замерла. Потом нахмурилась — не от злости, а от того, что не знала, что с этим делать.       — Разве за такой комментарий вас не наградят переписыванием правил пару сотен раз?       — Только если их услышит дядя, — с лёгкой улыбкой ответил он. — Но вы не скажете.       — А если скажу?       — Но вы же не скажете, — парень слегка наклонился вперед, словно угрожая, но при этом искрясь улыбкой.       Яньли криво улыбнулась.       — Молодой господин Лань, а вы кто из… Нефритов?       Парень осознал свою оплошность и сдержанно поклонился.       — Прошу прощения. Лань Сичэнь, Наследник ордена Гусу Лань и Первый из Нефритов.        Вэй Линь нервно кивнула:       — Вэй Линь, — «Первый Нефрит значит, ох делаа…»       — Цзян Яньли, — мягко добавила сестра, тоже слегка поклонившись.       Лань Сичэнь одобрительно кивнул, затем вновь взглянул на Вэй Линь, отмечая её напряжённую позу.       Он сделал вежливый кивок и повернулся к выходу.       — В любом случае — если понадобится помощь, дайте знать.       — А вы прям такой отзывчивый ко всем?       — Нет, — просто сказал он, не оборачиваясь.       — Он тебе нравится, — шепнула Яньли, уже когда фигура Ланя скрылась.       — Отвали, — буркнула Вэй Линь, пряча лицо в рукав. — Да и вообще, какая разница.       Яньли ничего не сказала но привычная улыбка не сходила с лица.