Часть 4: Путешествия локвы
27 марта 2026 г., 12:29
Восемнадцатый год правления Сюань Чжэна, пятнадцатый год шестидесяти летнего цикла. Гусу, подножья Цайи.
***
Было пасмурно. Дорога в Гусу казалась бесконечной лентой, свитой из пыли, пота и ноющей боли в пояснице. Вэй Линь чувствовала себя натянутой струной: икры сводило судорогой от долгого напряжения в стременах, а солнце, хоть и скрытое за плотными облаками, давило своей душной неподвижностью. Рядом ехала Яньли — бледная, но неизменно спокойная. Справа и слева, как два полюса одной бури, гарцевали братья. Вэй Ин, казалось, вообще не знал усталости; он ухитрялся вертеться в седле, заглядывая в лица прохожим в Цайи, в то время как Цзян Чэн с каждым ли становился всё мрачнее, его пальцы на поводьях побелели от напряжения. — Смотрите, какая красота! — Вэй Ин указал на очередную лавку с яркими веерами. — Линь-эр, ты только глянь, если мы тут задержимся, я куплю тебе самый большой веер, чтобы ты могла прятать за ним свою кислую мину! — Заткнись, Усянь, — беззлобно, но устало огрызнулась Вэй Линь. В Цайи она позволила себе минутную слабость — купила целую корзину локв у улыбчивой торговки. Сладкий, чуть терпкий сок фруктов немного притупил раздражение. Но когда впереди показались белоснежные стены Облачных Глубин, Вэй Линь осознала: последний огрызок всё еще зажат в её ладони. Выбросить его здесь, под пристальным взглядом стражей у ворот, означало бы опозорить орден еще до входа. Она быстро глянула по сторонам. Яньли мягко улыбнулась, заметив её замешательство, а Цзян Чэн лишь выразительно приподнял бровь. «Прости, братец, тебе нужнее», — подумала Вэй Линь и, извернувшись, легким движением фокусника отправила липкий огрызок в глубокий карман Вэй Ина. Тот даже не шелохнулся, продолжая с восторгом разглядывать резьбу на воротах. Подъехав к воротам, их встретила главенствующая семья Лань. Белоснежные стены древнего здания скрывались в облаках, будто отгораживая себя от остального мира, а воздух здесь был необыкновенно чистым, почти священным. В Юньмэне тишина всегда была наполнена плеском воды, стрекотом цикад или далеким смехом. Здесь же тишина была мертвой, искусственной, вычищенной до блеска, как и белые одежды встречавших их адептов. По ступеням к ним спустился юноша в ослепительно белых одеяниях, от которых глаза буквально резало. Его движения были полны грации и сдержанной уверенности. Он поприветствовал гостей спокойным, но глубоким голосом, и в его манере не было ни тени высокомерия. Вэй Линь почувствовала, как по ней прошелся цепкий взгляд юноши. Однако этот взгляд был лишён того напряжения, которое она привыкла замечать у других. — Мы очень рады видеть вас! — произнёс он глубоким, мягким тембром и доброжелательно улыбнулся. — Просим молодых господ пройти в резиденцию, где вас распределят по постоянным жилищам. … Они спешились, адепты увели лошадей, и, поднявшись по ступеням, прошли через ворота, следуя за юношей. Когда их ввели в учебную обитель, старший ученик Лань Цисы придирчиво осматривал каждого из прибывших, отмечая их имена и распределяя по комнатам. Его строгий взгляд, похожий на лезвие, казалось, видел всё — и даже больше, чем хотелось бы. — Мужская половина — в ту сторону, — коротко бросил он, указывая рукой, — женская — в эту. — Эй, сестрица! — Вэй Ин обернулся, его глаза сияли азартом. — Будешь по мне скучать? Год — это долго! — Не трогай меня, — пробурчала она, сбрасывая его руку со своего плеча. — Я буду наслаждаться тишиной без твоих глупых шуток. Но эти слова нисколько не обидели его, а только раззадорили смех в его глазах. — Ой, ну что ты такая бука, — наигранно надул он губы и обратился к Цзян Чэну. — Скажи же? — Ну чудесно. А мне ещё и ночевать с этим идиотом, — пробурчал он, уже сожалея о жизни. — Да что вы все такие черствые, а? Я себя прям изгоем в этой семье ощущаю, — он состроил горькую мордашку, бедного несправедливо обиженного ребёнка, и обратился к последнему, кто мог его поддержать. — Шицзе, а ты что скажешь? — Нет нет, не смей втягивать меня в это, — помахала руками перед собой Яньли, словно отгораживал себя от этой вечной бестолковой перебранки, занимая роль наблюдателя. Но грызня быстро стихла, потому что уходящие спины остальных адептов, прибывших на обучение, явно давали понять, что если сейчас они не направятся за ними, то определенно останутся ночевать на улице. Разойдясь по разным сторонам, Вэй Ин с Цзян Чэном — направо, Вэй И с Яньли — налево, они договорились встретиться в Цайи в выходные.***
— Вай-баяй, ну красота! — иронично протянул он, осматривая белоснежное пространство. — Цзян Чэн, ты посмотри! Тут даже пыль, наверное, ложится строго по уставу. Комната была образцом аскетизма. Белые стены, белые занавеси, три кровати, стоящие на равном расстоянии друг от друга. На одной из них уже лежал чей-то тюк вещей, вскрытый столь небрежно что из него торчал край пестрого ханьфу. — Гробница, а не комната, — проворчал Цзян Чэн, ставя свой меч на подставку. — Зато посмотри, какое окно! — Вэй Ин подскочил к подоконнику. — Чур я сплю справа, у окна! Буду смотреть на луну и сочинять стихи о том, как несправедлив старик Лань! — Ага, обязательно, — резко выдал Цзян Чэн. Не успел Вэй Ин моргнуть, как брат уже скинул свой мешочек на ту самую кровать, занимая стратегическую позицию. — Эй! Цзян Чэн, это нечестно! — Вэй Ин кинулся следом, пытаясь столкнуть вещи брата. — Я первый забил это место! — Кто первый положил вещи, того и место, — вернул Цзян Чэн, удерживая кровать плечом. — Спи посередине, будешь как начинка в пирожке. Их возня, шумная и привычная, за мгновение разрушила ледяную атмосферу комнаты. Но стоило им затихнуть, как тишина Гусу Лань снова сомкнулась над ними, напоминая, что здесь за любой лишний звук полагается наказание.***
Оказавшись на женской половине ордена, в своем корпусе, Вэй Линь отметила отличное расположение их комнаты. Она была наиболее отдалённой, с окна открывался неплохой вид на сад, расположенный на заднем дворе. Внутри комнаты стены были окрашены в приятный светлый оттенок, а сама она обустроена в нежных светло-голубых тонах с редкими вкраплениями благородного темно-синего цвета. В углах, в высоких вазах, стояли высушенные цветы: с левой стороны — сухие розовые пионы, с правой — чёрные анемоны, от которых веяло лёгким, едва уловимым запахом сухой земли и лесной сырости. Спальное место и место для купания разделяла изящно расписанная ширма. Воздух наполнял слабый аромат рисовой бумаги и травяных благовоний. В общем, здесь было чисто и красиво. В комнате было три кровати, все еще находящиеся с порядке, означавшем что единственная соседка еще не заехала. — Ну ничего се! — кратко выразила своё потрясение Вэй Линь. — Чур я сплю с право! — Как скажешь, — легко согласилась Цзянь Яньли, и без того собираясь направиться в противоположную сторону. Кровать посередине осталась не занятой. В рекордные сроки они более менее обстроились и направились на улицу, чтобы в свободное время немного осмотреть облачную резиденцию.***
Дни проходили однотипно. Не успеешь уснуть как из окон трезвонит ставший ненавистным утренний колокол. Завтрак — ранее наилюбимейший этап утра — в ордене Гусу Лань приобрел серые краски. В прямом смысле. Неизвестно, было ли выписано подобное правило на Стене Послушания, но приемы пищи в Облачных Глубинах были способны ввести в глубокую депру любое, хоть капельку сознательное, существо. Бесцветная, как на вид, так и на вкус, рисовая каша, горькая, как на вкус, так и на запах, настойка. Пресные овощи, которым, приезжие адепты, временами искренне сочувствовали — быть так идеально, и в равной мере бездушно, пошинкованным в подобное блюдо, было верхом бесчеловечности. Вечер в Облачных Глубинах наступал так же быстро как и предшествующее утро, принося с собой холодный туман, который просачивался сквозь щели в бамбуковых рамах. Когда Вэй Линь и Яньли вернулись в комнату после вечерней прогулки, пропахшие ветром и сладостью локв, они замерли на пороге. Средняя кровать больше не была пустой. На ней, благородно выпрямив спину, сидела девушка в нежно-персиковых одеждах. В одиночестве она была занята обустройством своей половины, но услышав вошедших замерла. — Приветствую молодых дев, — она склонила голову в поклоне. — Мой экипаж сильно задержался из-за обвала в горах, потому я прибыла только час назад. Цинь Су, из Лаолин Цинь, — она повторно поклонилась, но уже менее формально. Речь прозвучала так четко и чисто, словно девушка несколько раз её отрепетировала. — Цзян Яньли, из Юньмэн Цзян, — в ответ склонила голову девушка. — Вэй Линь, из Юньмэн Цзян, — вторила за ней сестра. Яньли, заметив испуг в глазах новой соседки, сделала шаг вперед и мягко улыбнулась. — Не волнуйся, А-Су. Можно тебя так называть? Давай откинем формальности, — получив в ответ кивок, Яньли продолжила. — Мы очень рады твоему прибытию, так как уже начинали подозревать, что останемся в этих стенах одни. Втроем будет куда интереснее, ведь так? Цинь Су робко улыбнулась, от чего на щеках появились очаровательные ямочки. — Вы правы, дева Цзян. В большой компании не найдется места угнетающему одиночеству. Хотя кампанию из трех человек нельзя назвать большой, Вэй Линь подобная попытка подлизаться к Яньли показалась забавной. Она тихо хмыкнула и прошла к своей постели.***
— Предлагаю сегодня замутить пьянку, — вошедший, едва не выбив с ноги дверь, Вэй Усянь взял ответственность за расписание комнаты в свои руки. Полу-сидящий на кровати Цзян Ваньинь и читающий какой-то трактат о лениво взглянул на вошедшего и вернулся к своему занятию. Ищущий что-то в своей тумбочку Не Хуайсан подмочил словно его застали за чем то очень неприличным. — Неа, — решил все-таки ответить Цзян Чэн. — На тебя старик Лань и так уже на глаз положил, пожалей бедные нервы Матушки. — Ой, да че там этот ваш Лань. Я уже все решил. Даже за выпивку отвечаю. Что скажешь, Не-сюн? — Вэй Усянь не стал даже обращать внимание на категоричный отказ брата. — Я всегда за, Вэй-сюн, ты же знаешь, — Не Хуайсан же не стал строить из себя невинную и неприступную девицу, подражая соседу по комнате. — Ну всё, решено, — Вэй Усянь запрыгнул на свою постель посередине (все-таки не отбив место у окна) и прикрыл глаза. — Цижэнь нас сегодня совсем не жалел, серьезно. Что ему так приспичило сделать неожиданную контрольную, так еще и в конце недели? — Что ему приспичило? — Цзян Чэн наконец с грохотом захлопнул сборник в руках и ожёг брата взглядом. — Да то, что ты вчера на лекции трижды затевал спор на тему использование темной ци в своих целях. «Энергия — это просто энергия». Да у старика Ланя чуть глаза не выпали от твоей наглости! Он тебе это припомнил, идиот. И нам заодно, — не удержавшись, Цзян Чэн бросил в сторону зазнавшегося наглеца сборник. Вэй Ин беззаботно отмахнулся, закидывая руки за голову. — Ой, да ладно тебе. Ни я один сегодня накосячил. Хуайсан-сюн, у тебя ведь осталось вино, привезенное из Цинхэ? Я принесу Улыбку Императора из Цайи, а с А-Чэна тогда закуски! — он блаженно заулыбался, предвещая сегодняшнюю попойку. — Я, вообще-то, не соглашался, — упирался рогами Ваньинь. — Думаю, у меня еще около четырех кувшинов осталось, — подал неуверенный голос Не Хуайсан, усаживаясь на постель. — Но, если нас поймают с Улыбкой Императора, наказание не избежать, заставят до искажения ци правила переписывать. — Не поймают, — с полной уверенностью отрезал Вэй Усянь. — Я чувствую, что сегодня — идеальная ночь для того, чтобы нарушить пару-тройку запретов. Цзян Чэн закатил глаза но промолчал, не предпринимая попыток отговорить полного энтузиазмом брата.
