Проклятие Египта

Когда Ида, Хантер и Уиллоу покинули палату, дав Луз отдохнуть, тишина накрыла комнату, словно тяжёлое одеяло. Девушка попыталась вдохнуть глубже, но вдруг ощутила, как грудь сдавило, а веки стали невыносимо тяжёлыми. Мир вокруг начал рассыпаться. Обычные предметы в палате — капельница, лампа, мягкие очертания мебели — начали таять, словно были нарисованы акварелью, размытой дождём. Всё стало зыбким, колеблющимся. Луз почувствовала, как её тело теряет вес, погружаясь в вязкую тьму. Она попыталась пошевелиться, позвать кого-то, но губы не слушались. Руки, ноги — ничего не подчинялось. Её сердце пропустило удар, в ушах зазвенело, словно кто-то ударил в огромный колокол. А затем всё исчезло. Когда врачи снова вошли в палату, они застали Луз неподвижной. Аппараты тревожно пискнули, фиксируя изменение её состояния. Капельница продолжала мерно капать, но тело девушки оставалось без движения, застывшим между сном и чем-то более глубоким. Луз впала в кому. Тьма окутала Луз, тягучая и всепоглощающая. Ей казалось, что она тонет в бесконечном море пустоты. Звуки слились в далекий гул, а ощущение реальности стало призрачным. Когда она открыла глаза, комната была пуста. Луз медленно приподнялась на кровати. Сердце гулко стучало в груди. Где Ида? Где Хантер и Уиллоу? Её губы дрогнули, когда она позвала их, но в ответ раздалось лишь зловещее эхо. Всё вокруг казалось неправильным. Воздух был тяжёлым, застоявшимся, пахнущим пылью и древностью. Она встала, босые ноги коснулись холодного пола. Комната выглядела знакомой, но... нет. В ней было что-то чуждое. Стены были потрескавшимися, покрытыми тонким слоем песка. Лампа, которая раньше освещала палату мягким светом, теперь излучала тусклое золотистое сияние, словно свет факела. Осторожно двигаясь вперёд, Луз подошла к двери. Она дрожащей рукой дёрнула ручку. Дверь открылась с сухим скрипом, и внезапно в комнату хлынул поток песка. Луз отшатнулась, пытаясь прикрыть лицо. Песок продолжал сыпаться, словно стена снаружи разрушилась. Она сделала шаг вперёд и оказалась на вершине древних руин. Над ней висело зловещее чёрное солнце, отбрасывающее длинные тени. И тут перед ней возникла фигура. Высокая, грациозная, облачённая в одеяния из тёмного золота, украшенные нефритовыми вставками. Но её лицо... Лица не было. Имити была полностью покрыта бинтами — слой за слоем, будто время само старательно укутало её в саван забвения. Ни кусочка кожи, ни намёка на черты — лишь тёмные прорези, где должны были быть глаза, из которых лился мягкий, зловещий свет, напоминающий раскалённый песок. Бинты слегка колыхались, словно дышали, а в некоторых местах из-под них струился чёрный песок, осыпаясь на пол, но тут же поднимаясь обратно, снова вплетаясь в её тело. Казалось, что эти тонкие полоски ткани были не просто оболочкой, а живым существом, которое пульсировало и двигалось в такт дыханию самой Имити. Луз с трудом сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодный озноб. Совсем недавно она видела её мёртвой, покоящейся в саркофаге — холодной, неподвижной, словно застывшей во времени. Но теперь она стояла перед ней — живой. Величественной. Древней. Опасной. Фигура, окутанная бинтами, стояла неподвижно, но её присутствие было давящим, почти осязаемым. Пространство вокруг неё колебалось, словно воздух был пропитан древней магией. Пол под ногами Луз треснул, и по нему побежали тонкие линии, заполненные чёрным песком. — Ты... — голос Имити был мягким, но в нём звучала угроза, таившаяся под обманчивой нежностью. — Ты потревожила покой фараонов. Луз отшатнулась. Сердце гулко стучало в груди. Её руки задрожали, а ноги налились свинцовой тяжестью. — Имити? Это... это шутка, да? Имити склонила голову, изучая её с холодным интересом. В следующую секунду бинты на её лице слегка приподнялись, открывая едва заметный контур рта. — Ни один мужчина не откроет гроб, — произнесла она зловещим тоном, и её бинтованные губы изогнулись в ухмылке. Или это было лишь игрой воображения? Луз похолодела. Она не сразу поняла смысл сказанного, но затем её осенило. Имити... посчитала её мужчиной. Голос древней пророчицы эхом разнесся по пространству, вызывая дрожь в воздухе. Проклятье было наложено на всех, кто потревожит её гробницу, но, судя по всему, Луз каким-то образом попала под его действие. — Подожди, это какая-то ошибка! — попыталась объяснить она, но Имити лишь улыбнулась шире, её бинты затрепетали, словно в предвкушении. — Ошибка? — Её голос стал шелестящим, как песчаная буря. — Нет, это твоя судьба. Земля задрожала. Луз почувствовала, как что-то невидимое, но неумолимое начинает её опутывать. Песок — живой, горячий, будто он горел изнутри, — потёк к её ногам, словно змея, скручиваясь вокруг лодыжек. Он полз вверх, стремительно обвивая её тело, впиваясь в кожу. Она попыталась вырваться, но её движения становились всё медленнее, будто силы покидали её. Песок уже достигал её талии, вплетаясь в ткань её одежды, сжимая её в объятиях древнего проклятья. — Нет... нет, подожди! — закричала Луз, но её голос утонул в грохоте обрушивающихся стен.