Проклятие Египта

Ида стояла, скрестив руки на груди, её взгляд буравил спины Хантера и Уиллоу, удаляющихся от лагеря. Горькая усмешка искривила её губы, а в голосе, пробормотанном себе под нос, звенел сарказм: — Я так и им поверила. — Она покачала головой, ощущая, как внутри кипит смесь раздражения и тревоги. — Пташка и его подельница… Слишком уж покорно ушли. Она сунула руку в карман куртки, ожидая нащупать смятые края пропусков, которые всегда держала при себе. Но пальцы скользнули по пустой подкладке. Глаза Иды расширились, сердце пропустило удар. Она лихорадочно проверила другой карман, затем рюкзак у ног — ничего. Пропуски исчезли. — Маленькие… — Ида стиснула зубы, её голос перешёл в низкое рычание. — Хантер, ты чертов воришка! Она резко развернулась, отбросив пустой стакан из-под кофе, который с глухим стуком упал в песок. Ярость полыхала в её глазах, но под ней пульсировала паника. Она знала, куда направились Хантер и Уиллоу. Пирамида. Место, забравшее Луз, и теперь, возможно, готовое поглотить их. Ида не могла допустить повторения истории с Лилит. Не снова. Не с ними. Она сорвалась с места, шаги гулко отдавались в песке. Рыжие волосы, тронутые сединой, развевались, как знамя, а сердце сжималось от страха и решимости. Она не будет кричать в пустоту перед закрытым проходом. Не сегодня. У входа в пирамиду стояли охранники — те же двое, что пропустили Хантера и Уиллоу. Их лица оставались непроницаемыми, но в глазах мелькнула тень удивления, когда Ида ворвалась в их поле зрения, не сбавляя шага. Её яростный взгляд был пропуском сам по себе. — Где они? — рявкнула она, её голос резанул тишину, как клинок. Один из охранников, проверявший пропуски Хантера, слегка отшатнулся. — Они… прошли внутрь, — пробормотал он, указывая на тёмный зев пирамиды. — Минут десять назад. Показали пропуска. — Показали пропуска? — Ида чуть не взвыла, кулаки сжались, костяшки побелели. — Они спёрли мои пропуска, вы, идиоты! Не дожидаясь ответа, она оттолкнула охранника плечом и шагнула в прохладный мрак пирамиды. Факелы вдоль стен отбрасывали дрожащие тени, их свет был слишком слаб, чтобы пробить густую тьму коридоров. Песок хрустел под тяжёлыми ботинками, а воздух, пропитанный пылью веков, давил на лёгкие. Ида знала этот путь — каждый поворот, каждый барельеф. Она помнила, как вела сюда Лилит, как её восторг сталкивался с её тревогой. И как всё закончилось. — Хантер! Уиллоу! — крикнула она, голос эхом отразился от стен, но ответа не было. Только липкая, густая тишина, словно пирамида поглощала звуки. Ида ускорила шаг, дыхание стало тяжёлым, сердце колотилось, как барабан. Она не могла их потерять. Не их. Не после Луз. Не после Лилит. Коридор привёл к боковому туннелю, куда ушла Луз перед тем, как всё началось. Следы на песке — свежие, от ботинок Хантера и кед Уиллоу — вели к залу с саркофагом. Ида ворвалась туда и замерла. Хантер и Уиллоу сидели на коленях перед саркофагом, их ладони были сцеплены, головы склонены, глаза закрыты, будто они молились или были в трансе. Их лица были спокойны, но бледны, как у спящих, погружённых в неведомое. Очки Уиллоу чуть сползли на нос, отражая слабый свет факелов, и этот маленький жест делал её ещё более уязвимой. Свет саркофага дрожал золотистым сиянием, будто магия, впитанная веками, пробудилась от их присутствия. — О, нет… — прошептала Ида, бросаясь вперёд. — Не сейчас, не вы! Она рухнула на колени рядом, тряхнула Уиллоу за плечо, затем Хантера. Ни один не шелохнулся. Воздух вокруг дрожал — настойчиво, словно пирамида ждала. — Проснитесь, — процедила Ида, почти умоляя, и тряхнула их сильнее. — Ради Мерлина, не смейте… Уиллоу глубоко вдохнула. Её веки дрогнули, очки чуть сдвинулись, и она медленно открыла глаза. В них плескалось смятение, потерянность, но и… свет. Нечто новое. — Ида? — её голос был хриплым, как из сна, но живым. Хантер вздрогнул, резко распахнул глаза, задыхаясь, будто вынырнул из глубины. Его рука всё ещё сжимала руку Уиллоу, пальцы побелели от напряжения. Он посмотрел на неё, затем на Иду, и в его глазах вспыхнуло осознание. — Мы были там… — прошептал он, глядя на саркофаг. — Мы видели Имити. Уиллоу кивнула, слёзы блестели в её глазах, отражаясь в стёклах очков. — Она показала нам… всё. Как проклятие коснулось Луз. Как она… пожертвовала собой. Ида побледнела. Слова Хантера ударили, как камни. — Она… исчезла? Хантер закрыл глаза, голос дрожал: — Она отдала всё, чтобы спасти Луз. Чтобы проклятие ушло с ней. Мы… были в её памяти. Она хотела, чтобы мы знали. Чтобы кто-то запомнил её настоящую. — Она больше не тень, — добавила Уиллоу, её голос был мягким, но твёрдым, несмотря на слёзы. Она поправила очки, чуть сдвинувшиеся на переносице, и её пальцы слегка дрожали. — Она ушла с миром. И с любовью. Ида села на пол, устало выдохнув, плечи опустились. Несколько мгновений она молчала, затем сухо хмыкнула. — Ну конечно. Луз снова всех заставила верить в невозможное. Даже мёртвого фараона. Тишина повисла в зале, мягкая, не гнетущая. Свет саркофага тускнел, его контуры рассыпались золотой пылью, словно Имити, забрав проклятие, растворилась окончательно. — Мы должны рассказать Луз, — прошептала Уиллоу, её очки поймали отблеск угасающего света. — Она должна знать, что Имити ушла, любя её. Что её свет победил. — И что она оставила надежду, — добавил Хантер, его голос был тихим, но твёрдым. Ида встала, её глаза были сухи, но в них мелькнуло что-то тёплое, спрятанное за сарказмом. — Тогда пошли. Эта пирамида мне уже всю печень выжгла. И если я ещё раз услышу про пророчество, я кого-нибудь прокляну сама. Она протянула руку Уиллоу, помогая ей встать, затем Хантеру. Их пальцы всё ещё были сцеплены, и Уиллоу, поднимаясь, чуть сжала его ладонь, словно не хотела отпускать. Хантер посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула мягкая, почти застенчивая теплота. Он не отнял руку, а лишь слегка улыбнулся, и Уиллоу ответила ему таким же тихим, но искренним взглядом, поправив очки кончиками пальцев. Этот момент был хрупким, как свет факела, но он согревал их обоих. Ида заметила это, прищурилась, но вместо колкости лишь фыркнула. — Ну, вы двое, держитесь за ручки покрепче, а то ещё потеряетесь в этой гробнице. Хантер покраснел, но не отпустил руку Уиллоу, лишь пробормотал: — Это… для поддержки. — Его голос был чуть хриплым, но в нём чувствовалась лёгкая улыбка. Уиллоу тихо рассмеялась, её очки чуть блеснули в полумраке. — Ага, для поддержки, — подыграла она, но её пальцы мягко сжали его ладонь, и в этом жесте было больше, чем просто дружеская помощь. — Ладно, романтики, — Ида закатила глаза, но уголки её губ дрогнули в тени улыбки. — Пора выбираться, пока эта пирамида не решила нас всех оставить себе. Они двинулись к выходу, шаги гулко отдавались в коридоре. Уиллоу и Хантер шли чуть ближе, чем нужно, их руки всё ещё были сцеплены, а очки Уиллоу ловили слабые отблески факелов, словно отражая их общую надежду. Песок за их спинами дрогнул, будто ветер — или вздох древней магии — провожал их в мир, где солнце всё ещё могло светить.