28. про чай, поцелуи и сигареты. [мукка feat. три дня дождя].
27 февраля 2026 г., 12:00
Глеб хрустит последним пакетиком дрянного чая, роняет на пол и только после в чашку — когда-то белую, ныне — в осенне-грязных разводах от чая и кофе, что оставались на дне и уже перестали отмываться.
Свист чайника режет по ушам привычно, Глеб, обжигаясь, заливает кипятком кружку, стол и оставляет лужу на полу, в которую тут же встает носком, абсолютно не реагируя на намокающую ткань и ногу.
Серафим заходит на кухню, отыскав в ящике в спальне пачки — печенья и сигарет. Глеб не понимает, откуда у них тонкий парламент, но вопросов не задаёт. Шуршит печеньем, крошки въедаются в стенки глотки, но смываются кипяточным, несладким чаем.
Щелчок, Серафим зажигает огонь и ставит подогреваться кастрюльку с гуляшом. Но перед этим поджигает сигарету, наклонившись над синеватым по краям пламенем с плиты.
Стоит ему разогнуться и опереться об стену, как Глеб прислоняется телом к нему, роняя голову на плечо. Серафим понятливо сует сигарету и ему в рот, а затем поворачивает голову — тлеющий кончик касается ещё незаженного, и тихое шипение оповещает закрывшего глаза Глеба о том, что лёгкие уже можно заполнять едким дымом.
А губы занять горьковатыми поцелуями под треск кастрюльки с плиты. И под удары бьющегося — скорее вопреки, чем ради — собственного сердца.
