Обыкновенное Счастье.

      Всего за пару дней их городок завалило снегом. Белые пушистые холмы образовались на детских площадках, толстые шапки украсили верхушки деревьев и подоконники, плотное покрывало укрыло пешеходные зоны. Начиная с пяти часов вечера и заканчивая десятью утра в городе было включено освещение. Остальное время небо было серым, а к закату становилось розовым. Чимин любил этот розовый за его нежность и чистоту. Каждое зимнее утро он ждал теплой весны и жаркого лета, но быстро отгонял эти мысли, осознавая, что зимний розовый — он другой. Он теплый, мягкий и окутывающий. Сладкий, словно глазурь на пончиках, и волшебно искрящийся, подобно хвосту единорога.       — Учитель, учитель, — голос маленькой девочки вырвал Чимина из мыслей.       — Что такое, Сохи?       — Верните мне игрушку. Меня мама ждет.       — Ах, конечно, прости… Хорошего дня, малыш. Ты сегодня молодец.       Чимин обратил внимание на красивого единорога, что стоял на парте у одной из его учениц, и попросил рассмотреть поближе. Кто же знал, что эта волшебная лошадка унесет его так далеко в свои мысли?       Чимин жил в самом обычном районе самого обычного города в самом обычном доме. На пятом. Юнги жил на втором. Они изредка виделись и молча кивали друг другу, сталкиваясь в подъезде. Чимина было легко запомнить, потому что его волосы были нежно-розовыми. Юнги было легко запомнить за кеды и рваные джинсы круглый год. Сколько Чимин себя помнит, Юнги всегда жил на втором и всегда один. Чимин переехал всего два года назад, и сколько раз он ни сталкивался с соседом, тот всегда был погружен в свои мысли и смотрел под ноги.       Эта зима обещала быть снежной. Все прогнозы погоды говорили одно и то же: обильные снегопады, сильный ветер, метель. Это вполне нормально для декабря, если не считать того факта, что последние годы было всегда выше нуля.       Чимин работал преподавателем математики в средней школе. Он очень любил своих учеников и свою работу. Ему нравилось готовить детей ко взрослой жизни и объяснять такую важную дисциплину. Кто-то из них обязательно свяжет свою жизнь с формулами, а работу — со сложными вычислениями. Поэтому Чимину было важно привить детям любовь к подсчетам, чем он и занимался на своих уроках.       Малышка Сохи вышла из класса и помахала ему ручкой, Чимин тоже поднял ладонь и улыбнулся. Ох уж эти маленькие принцессы! Они слишком много дарили ему внимания, иногда даже излишнего. Но ничего не поделаешь, ведь Чимин был очень милым и добрым, а его волосы были цвета хвоста единорога.       Он медленно шел домой из продуктового магазина. Пушистый снег задерживался мехом на капюшоне куртки, а белый настил хрустел под подошвой ботинок. Чимин улыбнулся и свернул к дому. Прошел мимо заборчика, на котором оставили следы маленькие птички, и остановился у подъездной двери. Там стояла приятной внешности женщина с тяжелым пакетом из местного супермаркета.       — Я открою, — сказал Чимин, доставая ключи и прикладывая к домофону.       — Ах, спасибо, — улыбнулась та и сделала шаг в подъезд.       В полумраке раздался грохот, и Чимин обнаружил, что ручки пакета не выдержали и все содержимое просыпалось на пол.       — Господи… — только и смогла выдохнуть женщина.       — Я помогу, — наклонился Чимин.       — Мне даже не во что положить…       — В мой положим, а кое-что я в руки возьму.       Когда все продукты были собраны, женщина улыбнулась.       — Мне на второй. Хорошо хоть, не на пятый.       — Да уж, до нас пока дойдешь…       — А вы на пятом?       — Да.       — Как вы живете здесь без лифта?       — Не знаю. Как-то, — пожал плечами Чимин.       Они дошли до квартиры, и Чимин сразу понял, к кому направляется дама. Она позвонила в дверь. Около двух минут они стояли в тишине, дверь никто не открывал. И только когда она позвонила третий раз, за дверью послышались шаги.       — Мам? — удивленно сказал парень. — Мам, я…       — Юнги, когда ты уже включишь домофон или хотя бы телефон?! Я, черт возьми, задолбалась тебе звонить! Сказала же, что сегодня вечером заеду. Даже время точное назвала! Ты спал? — женщина втолкнула парня в квартиру, упершись в него руками с продуктами.       Тот поднял глаза.       — Здрасте, — сказал Чимин, пытаясь удержать два французских батона, большой кусок мяса в упаковке и пару банок консервированного горошка в придачу к своему пакету.       — Проходи, и дай нам пройти! Возьми хоть что-нибудь!       — Мам, что это? — недоуменно спросил парень. — Кто это?       — Это продукты! А это… — женщина повернулась.       — Чимин, — улыбнулся парень. — Я по счастливой случайности оказался рядом, когда у вашей мамы порвался пакет. Я с пятого…       Юнги кивнул.       — Мин Юнги.       Он отнес сначала продукты, которые взял у мамы на кухню, а затем вернулся и забрал все у Чимина.       — Спасибо тебе, Чимин, — сказала женщина, — другой прошел бы мимо.       — Да что вы, не стоит. Я уверен, никто не прошел бы мимо.       — Вот бы всем так думать, как ты, — улыбнулась женщина.       — Всего хорошего, — сказал Чимин и вышел из квартиры.

***

      — Мама, зачем ты купила все это? Зачем ты тратилась? У меня есть деньги!       — Затем, Юнги, что я знаю, что ты не ешь! Может твоя мать хотя бы раз в месяц приехать и накормить тебя нормальной домашней едой? Где сковородка? Сейчас я пожарю тебе мясо.       — Мам, — вздохнул Юнги, — я справляюсь, правда.       Женщина открыла холодильник.       — Тут одно пиво! А тут сигареты! У тебя даже хлеба нет, Юнги! А если девушку приведешь домой? Вам даже чай не с чем попить утром будет!       — Мам… — Юнги подошел и обнял хрупкую женщину со спины, — я так люблю тебя, мам. Ты же знаешь, что я не приведу девушку…       — Знаю, прости… само вырвалось. Парня… Если приведешь парня, вам не с чем будет попить чай утром.       — Он будет хозяйственным и испечет мне блинчиков.       — Благодари мать, что она хоть муку купила.       Юнги хмыкнул и начал смеяться.       — Спасибо.       Через полчаса они уже ужинали за обеденным столом в маленькой кухне.       — Мам, это очень вкусно.       — Вот. Ешь. А то совсем исхудал! У тебя хоть выходные есть?       — Да, но график плавающий. А еще я отправил резюме в школу, и я им подошел. Буду вести факультатив по классу фортепиано.       — Совсем себя не жалеешь…       — Раз в недельку, мам.       — Ну раз в недельку…       — Знаешь, как я счастлив, когда играю?       — Конечно. Ты все детство играл. А теперь будешь делиться своим талантом с детишками. Это прекрасно.       — Интересно, я понравлюсь детям? — вздохнул Юнги.       — Конечно! Только, Юнги, у тебя есть одежда? Преподаватель должен…       — Я знаю, мам. Я купил коричневый костюм.       — Что? Я не ослышалась? Костюм?       — Да. И розоватую рубашку. Она туда подошла. Все выглядит неплохо.       — Покажешь?       Юнги встал со стула и отправился в комнату. Через минуту он уже стоял на кухне с вешалкой в руках.       — Как красиво, — улыбнулась женщина. — Тебе очень пойдет.       — Спасибо, — Юнги вытянул губы в улыбке.       — Знаешь, — вздохнула мама Юнги, когда тот вернулся за стол, — человеку так важно найти счастье. Свое обыкновенное счастье… Оно ведь может проявляться в незначительных мелочах, которые ты даже не замечаешь, а может свалиться снегом на голову, когда его совершенно не ждешь.       В этот самый момент раздался звонок в дверь.       — Я открою, — сказал Юнги. — Интересно, кто там?       Он повесил вешалку с костюмом на ручку дверцы шкафа и прошел в прихожую. На пороге стоял Чимин и неловко улыбался.       — Мандаринки, — он протянул связку цитрусов Юнги. — Это ваша мама купила, а я только сейчас разобрал пакет. Совершенно забыл об этом.       — Спасибо, — сказал Юнги, протягивая руку.       — Вы не хотите с нами поужинать? — подойдя, улыбнулась женщина.       — Ой, нет, что вы? — смутился Чимин. — Мне как-то неудобно.       — Чимин, пожалуйста. Я совершенно забыла про эти мандарины! Юнги их так любит. Я приготовила мясо, а еще у нас есть пирожные.       — Пирожные, — улыбнулся Чимин, смотря на хозяина квартиры. — Пирожные я люблю.       Юнги распахнул дверь шире.       — Тогда заходи! Мама любит пообщаться с молоденькими красивыми мальчиками. Ты явно пришелся ей по душе. У меня уже язык устал с ней болтать.       — Юнги, ты ворчишь как старый дед! — сказала женщина, накладывая мясо на тарелку.       — Я и есть старый дед!       — Тебе только двадцать пять!       — Не такой уж и старый, — улыбнулся Чимин. — Мне двадцать шесть. Я старше.       — Чем ты занимаешься, Чимин? — спросила женщина.       — Я преподаю математику в средней школе.       — Ох, так ты учитель?       — Да, — улыбнулся парень.       — Юнги только что сообщил мне, что будет вести факультатив по классу фортепиано! Представляешь?       — Мам…       — Вау, — сказал Чимин, — это здорово. К детям важно найти подход, заинтересовать их. Они такие смешные, особенно когда начинают взрослеть.       — Любишь детишек? — спросила женщина.       — Очень.       Она перевела взгляд на сына и улыбнулась.       — Юнги тоже любит.       — Да, люблю, и что? — проворчал парень.       Чимин рассмеялся.       — Что смешного? — спросил Юнги.       — Прости. Мне просто очень нравится, как ты ворчишь. Ты забавный, — он сказал это так звонко, что у Юнги на момент заложило уши.       Чимин быстро съел все мясо и овощной салат, который был у него на тарелке.       — Спасибо, очень вкусно, — сказал парень.       — Теперь чай с пирожными? — улыбнулась женщина.       — Да, — довольно кивнул Чимин.       — Мам, может быть, ты усыновишь его? — снова проворчал Юнги.       Чимин рассмеялся.       — Посмотрим, — улыбнулась мама Юнги, — это только ему решать.       — Кстати, — сказал Чимин, — я не знаю вашего имени.       — Я Мин Суен, — ответила женщина.       — У вас очень красивое имя.       — Ты флиртуешь с моей мамой? — Юнги сказал это так серьезно, что сам не выдержал и рассмеялся. — Расслабься. Я пошутил.       Когда на стол поставили пирожные в форме елочек, политые розовой глазурью, Чимин распахнул глаза и достал телефон.       — Это похоже на снег, когда солнце еще не село, а освещение уже включили. Он светится розовым. Вы замечали такое?       — Да, — сказала Мин Суен, — это действительно очень красиво. Кажется, что весь город залит розовым.       — А разве там не серый? — спросил Юнги.       — Нет, там розовый, — улыбнулся Чимин.       — Кстати, все хотел спросить, почему у тебя такие розовые волосы? Ты что, единорог или сказочный пони?       — У единорогов и пони очень часто хвосты имеют разноцветную окраску, но бывают и такими розовыми. Поэтому да, можешь считать, что я сказочный пони.       Юнги хмыкнул.       — У меня встречный вопрос, — сказал Чимин. — Почему ты постоянно ходишь в кедах и рваных джинсах? Тебя не смущает, что в этом может быть жарко, или, наоборот, холодно?       — Что? — округлила глаза женщина. — Мин Юнги, ты что, ходишь в кедах?!       — Да, мам.       — У тебя же есть зимняя обувь!       — Мне лень ее доставать, мам.       — Господи, ты невыносим! Отморозишь себе все! Поди, еще и куртка короткая!       — До середины бедра, — сказал Чимин и тут же поджал губы.       — Эй, парень, ты следишь за мной? — спросил Юнги.       — Нет. Просто у меня точно такая же куртка, но белого цвета. А учитывая, что мы с тобой почти одного роста, то она тебе где-то до середины бедра.       — А цвет моих трусов тебе тоже интересен?       — Нет, но подозреваю, что ты носишь мини-шорты или боксеры.       — Ты пялился на мою задницу?       — Нет. Просто ты ходишь в узких джинсах. Под них логичнее надевать такое.       Женщина улыбалась, смотря в свою чашечку чая, и слушала милую перепалку новых знакомых. Ведь за такими беседами в зимние вечера во многих маленьких кухоньках всех городов можно найти самое настоящее обыкновенное счастье.       — Спасибо, было очень вкусно, — сказал Чимин. — Я, пожалуй, пойду.       — Мне тоже пора, — быстро засобиралась женщина. — Нужно вызвать такси.       — Я могу вас отвезти, — предложил Чимин.       — Нет-нет, ты что! — замотала головой Мин Суен. — Не хочу напрягать тебя.       — Юнги может поехать с нами, — улыбнулся Чимин. — Просто покатаемся по вечернему городу. Там же так красиво!       — Отличная идея. Я заодно докажу, что снег серый, — проворчал парень.       — Ну что, едем? Мне только нужно одеться. Это две минуты.       — Ах, Чимин, ты чудо, — мама Юнги.       — Вы преувеличиваете. Я просто человек.       Чимин скрылся за входной дверью. Женщина посмотрела на Юнги, который опустил взгляд в пол и поджал губы. Она хорошо знала своего сына, и ей не нужны были никакие объяснения.       — Подружись с ним, — сказала мама.       — Мам, я…       — Мин, чертов, Юнги, упустишь такого парня, я тебе не прощу!       — Что?! — Юнги поднял голову и округлил глаза.       — Что слышал! И он точно умеет печь блинчики!       — Мама! — прикрикнул парень.       Женщина молча ухмыльнулась и стала одеваться. Она вела себя так, словно ничего не произошло, и это совсем не она толкает Юнги к этому парню.       Госпожа Мин сидела на заднем сиденье автомобиля, тогда как Юнги — на переднем пассажирском. Женщина толкнула его к нему, когда Чимин обходил машину. Ночной город светился яркими вывесками и рождественскими фонариками, шел тихий пушистый снег. Они ехали, слушая подборку новогодних музыкальных композиций, ставших уже классикой зимних вечеров. Чимин улыбался и тихо подпевал, а Юнги выстукивал ритм пальцем, едва касаясь коленки. Мама Юнги, сидя на заднем сиденье, расплывалась в улыбке, хотя пыталась отогнать то, что она уже себе надумала, куда подальше, но в праздничной романтической атмосфере это было очень сложно.       — Приехали, — сказал Чимин.       Он вышел из машины и открыл дверь госпоже Мин. Юнги закатил глаза.       — Тепло одевайся, Юнги! — пригрозила пальцем женщина, когда тот столкнулся с ней взглядом.       — Хорошо, мам.       — И ты, Чимин.       Чимин улыбнулся и сел в машину.       — Хорошего вечера, был рад знакомству.       Женщина кивнула и улыбнулась на прощание.       — Ну что, домой? — спросил Чимин.       — А есть еще какие-то варианты?       — Видел снежный городок?       — Домики изо льда, что ли?       — Да.       — Нет и не хочу.       — Ладно.       Чимин тронулся с места. Они молча ехали, продолжая слушать музыкальную подборку. Юнги смотрел в окно и совершенно не заметил, как они свернули в другую сторону.       — Куда мы едем? — спросил парень.       — Не бойся, я не маньяк.       — Да я даже не думал, что ты можешь быть маньяком.       — В этом и козырь маньяков.       Юнги вздохнул.       — Нет, серьезно, куда мы?       — Хочу кое-что посмотреть, — смотря на дорогу, улыбнулся Чимин.       Машина подъехала к светящемуся зимнему парку. Они вышли и направились на свет огоньков, словно два мотылька в ночи. Ледяная деревня расположилась в заснеженном лесу, отчего парк выглядел лучше, чем на рождественских открытках.       — Вау, — не сдержав эмоций, сказал Юнги.       — Какая красота, — улыбнулся Чимин.       Они бродили по освещенным дорожкам от домика к домику среди множества, не смотря на поздний час, людей. Влюбленные парочки фотографировались на фоне этой зимней сказочной красоты, маленькие дети пытались залезть на фигуры, а взрослые поддерживали их за ручки.       — Так сказочно, — улыбнулся Чимин, прикрыв глаза.       Юнги на долю секунды задержал на нем свой взгляд, но этого было достаточно. Чимин так гармонично смотрелся в этой окутывающей нежности, что казался частью ее. Частью этой самой сказки, куда он привез Юнги.       — Хочешь прокатиться с горки? — спросил Юнги, сам от себя не ожидая.       — Я отобью себе всю задницу, — ухмыльнулся парень. — Там потом синяки будут!       — Но ты же не собрался ей светить перед кем-то?!       — Ну, — загадочно улыбнулся Чимин, — может, и собрался.       Юнги мысленно собрал все почему-то скопившиеся во рту слюни и сглотнул.       — Я хожу в бассейн! — сказал Чимин. — Не хочу, чтобы кто-то подумал, что у меня был жесткий секс…       — А… бассейн, — кивнул Юнги.       — Да черт с ним, с этой задницей! Пойдем!       — Куда?!       — С горки съедем вместе.       — Эй! Я не хотел. Я тебе предложил!       — Вот и поедем вместе, — Чимин взял Юнги за руку и потянул к ледяной скульптуре.       — Черта с два! Это произведение искусства, а ты хочешь на нем кататься? Ты уважаешь искусство вообще?       Чимин подошел к табличке.       — Вот, смотри, написано крупным текстом. «Дети до восьми лет должны спускаться с горки в сопровождении взрослых!» А это значит, что на ней можно кататься, идем!       — Но ты же не ребенок!       — А ты не взрослый!       Юнги понял, что сопротивляться бесполезно, и поддался на уговоры. Взобравшись по снежной лестнице, Чимин пропихнул вперед Юнги, а сам сел сзади, обняв того за талию.       — Эй, ты чего творишь? — проворчал Юнги.       — Едем, — воскликнул Чимин и оттолкнулся со всей силы.       Они благополучно скатились с горки и завалились на бок. Чимин заливисто хохотал. У него слетела шапка, а розовые пряди разбросались по снегу. Это было красиво.       — Тебе кто-нибудь говорил, что ты сумасшедший? — рассмеялся Юнги.       — Вау, ты умеешь улыбаться? — подловил его Чимин, чем смутил ворчуна.       — Допустим, умею.       — Твоя мама, Юнги, очень хорошая женщина. Береги ее, — поднимаясь, сказал парень.       — А причем тут моя мама? — отряхивая куртку непонимающе глянул Юнги.       — При том, что не у всех такие мамы.       Юнги на это ничего не ответил, а Чимин немного погрустнел, но продолжал с восхищением смотреть на ледяные скульптуры.       — Не замерз? — спросил парень, когда они дошли до конца инсталляции.       — Немного. Ноги если только.       — Черт! — крикнул Чимин. — Я забыл, что ты в кедах! Срочно в машину!       — Не кипятись ты так…       Чимин схватил Юнги за руку и ворча, протащил обратно через всю деревню.       — Что ты за человек такой! Кто ходит в кедах по снегу!       — Ты видел, что я в кедах, и зачем-то потащил меня в эту деревню!       — Я забыл! Но ты мог напомнить!       — Зачем?       — Господи, как с тобой трудно!       — Трудно — не общайся!       — И не буду! Садись в машину и снимай свои кеды!       — Зачем?       — Они ледяные, Мин, чертов, Юнги! Я включу печку, так ноги быстрее согреются!       — Ты можешь не орать?!       — Нет! — крикнул Чимин. — Нет, не могу! Потому что ты не маленький ребенок, а не знаешь таких элементарных вещей! Ты что, хочешь себе все отморозить? Если мерзнут ноги — могут начаться проблемы с почками и всей мочеполовой!       — Кто тебе такое сказал?       — Я сказал! Этого достаточно!       — А мне кажется, ты придумал.       Чимин надул губы и включил печку, а заодно еще и сиденье под задницей Юнги.       — Эй, а жопу ты мне зачем греешь?       — Все, выключил. Потому что.       — Сосед, ты такой зануда.       — От зануды слышу, — проворчал Чимин и тронулся с места.       Домой они доехали в тишине. У Юнги согрелись ноги. Только вот он не понял, произошло это от теплого воздуха, направленного под сиденье, или же от того, что рядом с этим парнем у него сильнее билось сердце.       — Спасибо, что отвез мою маму. И… спасибо за прогулку.       — И тебе спасибо, — сказал Чимин и свернул на лестницу, что вела на этаж выше.       — Может быть, повторим как-нибудь? — кинул в след Юнги.       — Предлагаешь снова заморозить тебе ноги?       — Прекрати ворчать. У меня есть зимняя обувь.       — Вот обуешься, потом поговорим. Спокойной ночи.       — Пока.