Вы что тут все геи что-ли? А я не гей

Вечером сильно похолодало. Мэй Няньцин успел продрогнуть, но холод уже давно поселился внутри него, так что перемена погоды не изменила ровным счётом ничего. Всё внимание было повёрнуто на внутренние переживания, он не замечал ничего: ни ледяного ветра с вкраплениями начинающегося дождя, ни сигналящих ему машин, ни ругани водителей, когда он проходил на красный свет. Только когда он подошел к двери в собственную квартиру, все его мысли слились воедино, выбив его из транса. "Пора заканчивать эти отношения". В квартире было темно, только на кухне горел желтоватый свет, выдающий присутствие ещё одного человека. Мэй Няньцин застыл в прихожей, цепляясь за последние секунды перед неизбежным. Каждое движение было медленным, совершённым через силу. Предстоящий разговор заранее выпивал остатки энергии из измученной души преподавателя. Но так продолжаться больше не могло. –Ты сегодня как-то поздно, – заметил Цзюнь У, когда Мэй Няньцин зашёл на кухню. Тот лишь бегло на него взглянул, пока шёл к плите ставить чайник. –Это ты пришёл слишком рано, – безжизненно ответил Мэй Няньцин. Конфорка загорелась не сразу. Чайник жалобно зашипел от пролитой на горячий металл воды. Повисла тяжёлая тишина. Душу Мэй Няньцина тянуло вниз с такой силой, что она могла в любой момент окончательно покинуть это бесполезное тело и больше в него не возвращаться. Он не отходил от плиты и гипнотизировал взглядом чайник, как вдруг почувствовал, что Цзюнь У остановился прямо у него за спиной. Твёрдые пальцы прошлись по его талии, не вызывая ни капли трепета, но болезненно обжигая. Это горела обида и тлело давно разбитое сердце. –Ты всё ещё злишься? – тихо спросил Цзюнь У, склонившись над ухом возлюбленного и крепче обхватывая его талию. – Это ведь глупости, они не стоят твоего внимания. –Глупости?.. – с трудом отозвался Мэй Няньцин. В плечах, как и во всём теле, сил попросту не осталось. Он так устал... – О каких глупостях ты говоришь? О том, как издеваешься над студентами? Об изменах? О том, насколько часто подрывал моё доверие и испытывал мои чувства? Ты обещал прекратить, и я поверил, но это снова началось. –Ты из-за того парня, что недавно отчислился? Он сделал это не из-за меня, – кажется, эта тема утомляла не только Няньцина. Цзюнь У закатил глаза и развернул мужчину лицом к себе. – Я люблю тебя, и нужен мне только ты. Эти слова повторялись часто. Мэй Няньцин слышал их практически каждый день, но цена им была не выше медной монеты. Он избегал встречи взглядами, опустил голову и оттолкнул от себя этого паршивца. –Говори что хочешь, слушать тебя я больше не буду. Ты больной, Цзюнь У. Обратись к психиатру, вылечи свою голову и больше не калечь других. Я больше не люблю тебя. Тебя невыносимо любить. Чайник закипел. Горячий пар ошпарил руку Мэй Няньцина, но на эмоциях, вернее истощенный ими, он даже не заметил этого. Цзюнь У сам оттащил его от плиты и прижал за плечи к стене. Его глаза налились кровью и, кажется, слезами. –"Безумец", – безучастно подумал Мэй Няньцин. –Ты врёшь. Ты любишь меня. Ты не можешь меня бросить, – Цзюнь У краснел от гнева, но его голос дрожал. Он испугался. Так испугался, что хватался за преподавателя и наотрез отказывался его отпускать. Это пугало. Страх крутился в животе Мэй Няньцина, вытесняя остатки тепла к этому человеку. Он правда хотел от него сбежать. –Мне нужен только ты. Я же просто... Ты тоже не святой! Все студенты тебя ненавидят, ты издеваешься над ними как над щенками! Но я закрывал глаза на все жалобы, чтобы сохранить твоё место в университете, почему же ты так жесток со мной?! Почему виноватым ты выставляешь только меня?! Я не монстр! –" Не монстр?.." Мэй Няньцин отвернул от него взгляд, вспоминая, как испугался сегодня Му Цин, когда Цзюнь У просто прошел мимо. Му Цин.. он не показатель, его и сам Мэй Няньцин недолюбливал. Но если с ним студент был способен препираться, а рядом с Цзюн У впадал в иррациональную панику... Разве могут они быть одинаковыми монстрами?... –Ты пытаешься утопить меня на свою глубину, Цзюнь У. Но я не такой безумец, как ты. Даже во мне есть что-то человеческое, и, в отличие от тебя, я умею любить. Прислушайся к моему совету и сходи к психиатру. Может быть твою биполярку вылечат до того, как пострадает кто-нибудь ещё. **** Му Цин всегда заранее писал Се Ляню, если опаздывал или не мог прийти в университет, но сегодня от него не пришло ни одного сообщения ни ему, ни Фэн Синю. Сперва это легко оправдывалось обыденным "проспал", но почему-то такой вариант ни капли не утешал после того, в каком состоянии вчера его провожали домой. Первую пару Фэн Синь ещё кое как отсидел, постоянно поглядывая на телефон в ожидании уведомления, но больше терпеть уже не мог. Легко распрощавшись с Се Лянем, он схватил рюкзак и отправился по знакомому маршруту прямиком к дому Му Цина. У них не было никакой ментальной связи, Фэн Синь даже не был эмпатом, но сейчас его съедала такая тревога, что неволей разболелась и голова. Он остро чувствовал, что происходит что-то неправильное, и нужно торопиться. На уровне животных инстинков. Ступеньки он пробежал через одну и без промедлений постучал в дверь. Затем ещё. И ещё. Костяшки в кровь. Ответа нет. Звонок, кажется, не работал вовсе. Му Цин не мог так крепко спать, его либо не было вовсе, либо он не хотел слышать. В ход пошли звонки. Не берёт. Се Лянь тоже ему звонил утром, но до сих пор тот так и не перезвонил. Тревога поднялась выше и застыла в горле, голоса не хватало, чтобы позвать его по имени. Может его правда нет дома? Не верилось. Снова стучит, плевав на боль в разодранных костяшках. Вышли соседи, дали запасной ключ. Как мило, что у них он был. Видимо, остался ещё со времён живой матери. Фэн Синь медленно вошел в квартиру, стараясь не издавать лишних звуков. Прислушиваясь к тишине, сперва он услышал вибрацию телефона в спальне: опять кто-то звонил. Из крана в ванной текла небольшая струя воды – не похоже, что Му Цин мылся, никаких других звуков он не издавал. Фэн Синь прошел к ванной и открыл не запертую дверь. Му Цин голый сидел в ванне, обнимая колени, по которым с рук стекали тонкие струйки крови. Ванна была почти пустой и очень медленно набиралась холодной водой, но он явно этого не замечал, в прострации пялясь перед собой. Его и без того бледная тонкая кожа приобрела мертвенные оттенки и превратилась в гусиную, под глазами залегли сине-фиолетовые синяки с виднеющимися прожилками венок, но они были не ярче посиневших от холода губ. Он выглядел так, будто вот-вот покинет этот мир. У Фэн Синя подкосились ноги, он хотел броситься к нему и укрыть своей рубашкой, но в его ногах не хватало сил сделать даже шаг. Что же это такое... Кровь стыла в жилах от страха и тревоги; тошнило. –Я не смог это сделать, – тихо произнёс Му Цин, заметив чужое присутствие. Он приподнял руки и показал яркие кровавые порезы на них. Они были не слишком глубокими, он точно не был при смерти, пусть они и тряслись от холода и слабости. – Хотел, но не смог.. Фэн Синь отвёл мокрый взгляд от его рук, и всё же нашел в себе силы подойти к нему. Сняв с себя рубашку, он попытался накинуть ее на чужие плечи, но Му Цин увернулся, припав боком к холодному кафелю. –Не нужно меня жалеть. Уходи, Фэн Синь. Фэн Синь не хотел ни слушать его, ни понимать. Он и не понимал. Это ведь не из-за него?.. –Ты хотел.. убить себя? Му Цин слабо усмехнулся и приобнял себя, отворачиваясь. Он был обнажён, но некомфортно было от того, что обнажена была и его душа. Душа, которая давно мечтала лишь о покое. Она устала сражаться. –Уходи, Фэн Синь. –И как я уйду, если ты точно что-нибудь натворишь? – Фэн Синь всё же завернул его в рубашку и поднял на руки, чтобы отнести в спальню. Му Цин был тяжелым, ещё и сопротивлялся, он едва его не выронил, и всё же дотащил до кровати и там завернул в одеяло. Его трясло. Он не знал, что делать, что говорить, как.. как бороться с тем, что находилось в голове у Му Цина. Ему редко кто-то открывал душу, сейчас он вовсе стал случайным свидетелем, просто.. Не смог закрыть глаза и пройти мимо. Он отыскал в квартире аптечку и неумело обработал руки парня, которые тряслись не меньше, чем его собственные. Вдруг ладони Му Цина накрыли его дрожащие пальцы и слегка их сжали. –Чего ты боишься? –Я.. Просто испугался. Ты придурок, Му Цин. Как тебе вообще это в голову пришло?! – глаза Фэн Синя снова намокли, и он спрятал лицо в перебинтованных руках парня. – Конечно мне страшно потерять тебя. В мертвом сердце Му Цина что-то зашевелилось. Печальными глазами он смотрел на сгорбленную фигуру стоящего перед ним на коленях Фэн Синя, и его пальцы потянулись погладить его по голове. –Да, прости.. Мне просто.. тяжело. Очень тяжело. Не из-за тебя, нет. Я.. очень устал. –Давай я помогу. Мы с Се Лянем поможем. Я вообще хотел сегодня напроситься к тебе в гости. Теперь точно не уйду, как от тебя уйти, если ты такой придурок? Тебе теплее? – мысли Фэн Синя путались, пока из глаз текли слёзы. Об этом точно нельзя рассказывать Се Ляню, но и сам он, менее травмированный, перепугался до чёртиков. –Теплее, – тихо ответил Му Цин. Душа подлетала и билась о землю раз за разом, не находя себе места и желая разбиться насмерть. Он любил этого человека. Ужасно любил, и всё больше понимал, что совершенно ему не подходит. Фэн Синь ушёл делать чай, а он лёг головой на подушку, плотнее завернувшись в одеяло, и закрыл глаза. Почему он не смог себя убить? Из-за Фэн Синя? Из-за держащей его здесь любви к нему? Если Фэн Синь стал бы встречаться с ним хотя бы из жалости, Му Цин жадно впился бы в предоставленный ему шанс и наслаждался бы этим обманом до тех пор, пока ему было это позволено. Дружба? Ему катастрофически мало дружбы. Он хотел заполучить Фэн Синя. Ревновать его, целовать, быть единственным, кто чувствует на своей коже его тепло. Фэн Синь натурал? Если он откажет в сексе – ничего, это и не нужно, но его душа.. Му Цин смертельно в ней нуждался. Но все эти чувства должны были быть заперты в его слабой истерзанной душе. Из глаз потекли слёзы. Разве есть у него силы на это? –" Ты же возненавидишь меня..." Фэн Синь принёс кружку с горячим сладким чаем и помог Му Цину обратно сесть. Рассмотрев его усталое лицо, Фэн Синь вытер пальцем его слёзы и невольно подумал: –"Такой красивый, что мне сделать, чтобы ты улыбался?"