fusion

             Ёнджун не уходит. Он рядом лежит и не смеет подниматься. Ждёт, когда Бомгю глаза откроет, когда очнется и вынесет им приговор. Но тот лишь беспечно губами во сне причмокивает и щекой к груди Ëнджуна притирается. В самом деле маленький птенчик. Совсем малютка. Крошечка хлебная. И как только ещё не назвать. Всё самое сладко-милое, маленькостью отличающееся — всё это Бомгю.       Ладонь сама к макушке чужой тянется, гладит, волосы лениво сквозь пальцы пускает и беспорядок на голове усмиряет. Ночью сам же его навёл, он за эти волосы хватался, пытался сдерживаться, но получалось плохо. В итоге чужая шея сегодня должна была болеть и снаружи, и изнутри. От воспоминаний голову кружит, но Чхве их от себя гонит. Им для начала нужно поговорить.       — Ëнджун?       Сипло, но главное, что вообще проговаривает.       — М?       Отвечает и кожу головы начинает массировать. Пробуждение у его звезды явно не в самом лучшем виде.       — Я сейчас развалюсь.       Что и требовалось ожидать.       — Но мне нравится, хочу ещё.       А вот это уже необычная реакция.       — Сможешь на меня заползти?       Тот кивает и ногу через Ëнджуна перекидывает, шипит, но на грудь опирается, выпрямляясь. Руки сами находят чужую поясницу, что за вчера пострадала мощно. Глаза облюбовывают шею — та вся в кровяных подтеках. Наверняка больно будет даже легонько коснуться.       — Где болит?       Не издевается. Хочет знать насколько перестарался.       — В сердце. Твой взгляд меня убивает. Ты любуешься или жалеешь?       — Я хочу сделать тебе больно.       — Физически?       — Только физически.       — Я весь твой.       Ëнджун мягко ключицы касается, ведёт пальцами выше, проходится по потемневшим багровым пятнам и понимает, что каждый чужой вздох его возбуждает всё сильнее. Бомгю жмурится, но не двигается, позволяет себя касаться, причинять боль.       — Мне жаль, но я не жалею, совершенно.       Бомгю уронил чуть болезненный смех на чужую грудь.       — Даже замазать не смогу, кожа горит. Ты жесток, Ëнджун.       Но тот уже представляет как Бомгю по универу идёт в таком виде, как ловит взгляды, но ждёт всего один. А Ëнджун, кажется, с ним в кабинете запрется и забьёт на всë, если только они всё сегодня решат.       — Не вижу смысла ходить вокруг да около. Я тебя хочу, не только физически, но и душевно. Хочу понимать, хочу слушать, хочу ухаживать. Хочу видеть как ты улыбаешься и слышать как скулишь подо мной. Если тебя что-то из сказанного не устраивает — говори, мы скорректируем границы. Но учти, что мы уже пара, я не собираюсь отдавать тебя кому-то.       — Меня всё устраивает, хëн, главное не сдерживай свои желания со мной. Я тоже хочу, не меньше тебя.       А дальше они просто друг друга касались. Странное возможно поведение со стороны, но не в данную минуту. Их чувства перетекли из слов в ощущения. Кто бы знал как называется этот процесс?       Образование звёздной туманности — небулы. Гармония и зависимость. Система, обретшая идеальный баланс, воссоздала равновесие с нуля. Воистину грандиозное событие.       — И что ты думаешь о той работе? Точно сможете сработаться теперь?       Их изучение друг друга продолжалось лениво, словно два художника степенно воссоздавали портреты своих муз. Пальцы обводили кожу, где-то гладили, вслушивались в биение сердца под рёбрами или на шее, невесомо разукрашивали дорожками, что были видны лишь собственному глазу.       — Если нет, то я просто откажусь. Тем более я теперь с большим интересом буду подходить к космоцентризму, знаешь? Так что, придётся мне штурмовать твой кабинет чаще, чем нужно.       — Я не против.       — Ещё бы.       И опять, неведомо откуда, навалилось на их плечи смущение. Но такое иное. Словно оба в эту секунду осознали своё безграничное влечение. Влечение к чему-то родному, до вчерашнего дня неизведанному и далёкому. Ладонь Ёнджуна по велению неизвестной силы поднялась, чтобы перехватить чужую. Они мягко сплелись в замок и так же мягко обожгли новой волной чувств. Бомгю улыбнулся, чувствуя себя самым счастливым во всей Вселенной. Ёнджун улыбнулся в ответ так, словно вся его жизнь теперь имела смысл, ведь он встретил его.       — Ты любишь кофе?       — Да, без сахара.       — Пойдём на кухню?              В понедельник пар у Ёнджуна не было, так что Бомгю мог рассчитывать лишь на перерывы. Без старшего Чхве было скучно, грустно, совсем не так как раньше. Сейчас к нему хотелось примагнититься и больше никогда не отлипать.       Звёздочка мерзла без своего любимого под боком.       С Тэхёном и Хенджином они не виделись. Оба не спускались к нему, видимо не знали как подступиться. Хотя, Кан то наверняка знал, а вот Хван скорее всего всё еще был не в себе.       — Если вы в итоге решитесь не делать проект вместе, то ты можешь просто добавиться ко мне. Не то чтобы мне нужен ещё кто-то, но в философии я не так хорош, как в астрономии и астрофизике. Так что твоя рука будет очень кстати.       Бомгю сбежал к Ёнджуну на большом перерыве, и они заперлись в его кабинете. Медленно поедая купленные старшим круассаны, они обсуждали всякие глупости, пока тема вновь не зашла за проект.       — Вообще, мы с ними так и не увиделись после того момента, так что... Думаю они и без меня всё порешали.       Ёнджун коснулся губами кожи за ушком, из-за чего Бомгю хихикнул и съёжился, чтобы не дать повторить подобную махинацию.       — И почему ты не говорил, что тоже участвуешь?       — Потому что ты уже участвовал со своими друзьями, а предлагать тебе подобное, пока ты ещё с ними, было бы очень некрасиво с моей стороны. Ты ведь стоял бы меж двух огней.       — Неправда. Я бы не задумываясь выбрал тебя. И сейчас тоже. Я найду их сам и скажу, что выхожу из группы.       — Хорошо, звёздочка.       Пока Бомгю дожёвывал остатки теста и блаженно улыбался, ощущая на языке сладость, Ёнджун не мог перестать им любоваться. Прекрасный.       Стук в дверь прервал их обоих. Попытка открыть провалилась, так что постучали настойчивее.       — Кто там?       — Мы знаем, что Бомгю у вас, откройте!       Это был Кан. А под "мы" подразумевалось и наличие Хенджина в этой ситуации. Ёнджун цокнул и закатил глаза. Бомгю хохотнул с его реакции, его ни капли не напрягало происходящее.       — Сейчас я открою, не ломайте эту бедную дверь. Она постарше нас с вами вместе взятыми.       Стоило второкурсникам ввалиться в кабинет, как Бомгю почти полетел на пол вместе с кофе, о которое грел ледяные пальцы.       — Ты мог хотя бы написать, что ты в порядке, я же волнуюсь. Этот мне вообще весь мозг выжрал со своим "давай пойдём позже". Вы друг друга стоите! Ещё и надо было тебе меня так напугать, я, когда ты позвонил почти спал. Какая нахуй малахитовая папка, радуйся, что я правда помнил где она!       Негодование Тэхёна было прервано громким смехом Бомгю. С каждым его словом Хенджин белел и почти пытался стать невидимым, а Ёнджун улыбался переводя поочередно взгляды то на Хвана, то на слепившихся Кана и Чхве.       — Парень, давай отойдём на пару минут?       Хенджин с недоверием зыркнул на магистранта, но шагнул к выходу из кабинета. Только когда обе высокие фигуры скрылись за дверью, Кан с серьезным выражением лица спросил:       — Что это значит? И что между вами произошло?       Бомгю замялся. Значит Хенджин ничего не рассказал?       — Мы с Хваном немного... Разошлись во взглядах и поссорились, скажем так, а с Ёнджуном мы встречаемся.       Долгую минуту Тэхён ждал, что Бомгю скажет, что все его слова это один большой рофл. Но нет, он молчал и ждал, когда Кан выдаст хоть какую-то реакцию.       — Пиздец.       — И я хочу перейти в группу к Ёнджуну, чтобы писать работу с ним. Магистрантам правда можно и по-одному, но он пригласил меня, так что...       — Нет. Мы всё порешаем и будем работать вместе, если хочешь, можем выгнать Хенджина. Бомгю, не отдаляйся от меня из-за него.       — Ты не понял, я не хочу отдаляться от вас, я хочу быть ближе к нему.       Ёнджун вернулся один. Тэхён испепелил его взглядом, а после поднялся с места.       — Я тебе верю, но всё же, Бомгю, будь осторожнее. Я всегда на связи, можешь звонить даже ночью.       Синяки, которые были видны из-под ворота водолазки, искусанные, явно не самим Бомгю, губы — выглядело так, будто его постепенно разрушали, кромсали в клочья, а он этому радовался.       — Хён, не волнуйся обо мне.       — И на счёт группы, я буду ждать тебя до конца месяца, так что подумай ещё.       Бомгю кивнул, но по глазам было видно, что он всё решил. Любовь ли это или ужасная, затмевающая всё, зависимость?              — О чем вы с ним говорили?       — Я сказал, что ты мой, и всё.       Этого было достаточно.