Танго втроём

      Оскорбленная до глубины души Нереа не ожидала подобного от него. Конечно, существует множество разных мнений на этот счёт, но… Почему-то ей хотелось верить что Ойкава лучше, чем он есть на самом деле. Сама дура, навоображала себе, пока смотрела доведенные до идеала картинки.       А ведь и правда.       Каждая фотография, которую девушка пролистала, выглядела так, будто японец – модель знаменитого модного дома, его лицо, а не волейболист. Везде идеальная укладка, идеальная кожа, выигрышная поза и фотогеничное выражение лица.       Нереа вспоминает, какие фотографии с турниров сохранились у нее с Луисом. В лучшем случае, они на них улыбаются во все тридцать два. В худшем – все остальное: закрытый глаз, искривленный рот, кривая поза. Гарсия проще по пальцам одной руки перечислить свои удачные снимки. А ведь в волейболе ещё сложнее выглядеть всегда хорошо, в танцах – это не меньше тридцати процентов успеха. Но черту Ойкаве это каким-то чудом удаётся.       Нарцисс. Ну, конечно, он нарцисс, каких поискать, все звоночки для этого есть.       Нереа вспоминает, чем заканчивались её попытки общения с такими людьми, и на душе стало легче. Хорошо, что все это выяснилось сейчас, а не позже, когда могло стать и слишком поздно.       Как хорошо, что она не успела влюбиться в Ойкаву. Иначе это было стало большой проблемой.

***

      – Ребята вернулись в Сан-Хуан, – ответила Николь, когда Нереа спросила её о том, придется ли ей ещё столкнуться со “своей” командой, – недели на две так точно. Я тебе отправлю их расписание на ближайшие полгода, а дальше ты и сама будешь в курсе всех их дел.       Про себя Гарсия выдохнула. Как минимум две недели спокойствия. Продолжит работать, контактировать с волейболистами онлайн и ходить на милонги. Жизнь не успела покинуть свое привычное русло, так что ей не о чем переживать, её сердце и рассудок останутся в целости и сохранности.       – Отлично. Спасибо, Николь.       – Обращайся!       Проблема, с которой Нереа так и не смогла разобраться с подросткового возраста – это её влюбчивость. По крайней мере, она знает об этой своей особенности и старается что-то с этим делать. Держать себя в ежовых рукавицах и не думать о каждом представителе мужского пола, который придержал для нее дверь, пропустил вперед или предложил помочь с тяжёлыми сумками, как о потенциальной любви на всю жизнь. Это все – элементарная вежливость и воспитанность, головой Гарсия это понимает. Но сердцем – нет. Сердце хочет, сердце жаждет, сердце нуждается в любви. Большой, красивой, навсегда.       Пока не находится.       Нереа изо всех сил старалась сдерживать свои эмоции, пока просто просматривала информацию об одном из членов команды, с которой ей придется работать, но когда буквально через двенадцать часов он материализовался на пороге её кабинета просто потому что – стало еще сложнее.       Да и поначалу ведь все так хорошо шло…       Девушка вздыхает, ударяет себя по щекам и возвращается к работе, выбрасывая все посторонние мысли из головы. Слава богу, это она научилась делать профессионально.

***

      Наверное, одна из лучших вещей, которые смогли вложить в Нереа родители, за что она им благодарна и что упрощает ей жизнь – так это за порядочность. Танго в основном занимаются семейные пары, решившие добавить огонька в отношения (начитались сайтов, рекламирующих это направление), либо танцоры до мозга костей, но уже обзаведшиеся семьей – и у тех, и у других на безымянных пальцах левых рук поблескивают золотые, серебряные, платиновые обручальные кольца. Гарсия все это примечает и с легкостью воспринимает таких партнеров только как партнеров, в редких случаях приятелей, и то всегда бесполых. Уводить из семьи она никого не собирается, быть просто любовницей она бы не смогла, ну и ей не очень нравятся возрастные мужчины. Удивительно, но никакими Daddy Issues она не страдает. Повезло.       Именно поэтому она предполагает найти любовь почти где угодно, только не на паркете.       Очередная суббота, очередной вечер, очередная милонга.       Девушка надеялась очистить здесь голову, но наоборот лишь больше себя загрузила.       – Складывается ощущение, что танго не идет тебе на пользу, – Нереа снова в паре с Педро и снова задумчива.       Она трясет головой, возвращаясь в реальность и в танец.       – Никак нет! Без танго я бы ничего этого не вывезла… – нехотя признается она, отводя глаза, пусть партнер этого ее действия и не увидит.       – Что же теперь тебя гложет?       Гарсия задумалась. Стоит ли выкладывать такие глупости бедному человеку, которому просто не повезло так часто с ней танцевать? Она вполне сможет разобраться с этим всем и сама…       – Я понимаю, о чем ты думаешь, Нере, – выдернул ее из себя мужчина, – у меня у самого есть дочь и, пусть вы, разумеется, все разные и друг на друга непохожие, тем не менее, с проблемами сталкиваетесь похожими. Не подумай, я не буду лезть тебе в душу, если ты того не хочешь, но все равно хочу помочь. Если бы моя дочь оказалась одна на другом конце земли в столь юном возрасте, я бы пожелал ей человека, который бы смог хотя бы ее выслушать. Телефонные разговоры и все эти ваши переписки не сравнятся с живым человеком рядом.       Тангера загрузилась еще больше. Осмысливала только что услышанные слова.       Хотела бы ее мать, чтобы кто-то мог ее хотя бы выслушать на другом конце света? При том, что даже живя в одном доме Марилус никогда не давала дочери проявить хоть малейшую слабость? “Если бы моя дочь оказалась одна на другом конце земли в столь юном возрасте, я бы пожелал ей человека, который бы смог хотя бы ее выслушать.”       Добило.       Нереа изо всех сил старается заставить слезы по чертовому закону притяжения бегущие вниз, вернуться обратно – она не хочет портить макияж, намочить пиджак Педро и прослыть плаксой. Хотя, это вариант – песня играет очень трогательная, под нее не стыдно и пустить скупую слезу. Жаль только, что скупой слезы у Гарсия не получается – целые реки готовы потечь по щекам, если она сейчас же не соберется и не вернет себе маску Снежной Королевы.       Тихий всхлип прозвучал прямо на ухо мужчины и, конечно же, не мог остаться незамеченным, так же, как и подрагивающая тонкая спина под его рукой. Он поглаживает и утешительно похлопывает, по-отечески.       – Ну-ну. Если хочешь поплакать, плачь, но не много, а то так вся жизнь пройдет.       – Хорошо, – выдавливает из себя Гарсия, собирая себя по кусочкам, – я немного.       – Как скажешь, девочка.       Столик в самом далеке от танцпола, куда почти не доходил свет ламп, показался оптимальным местом для небольшой исповеди.       Нереа всегда подолгу все держит в себе. Заслужила внимательного слушателя.       Она не стала рассказывать все. Ни в коем случае. Но вкратце – да. Про танцы, про учебу, работу, переезд и немного, совсем капельку – про семью, но даже по этому можно представить себе полную картину.       Она борец, который хочет найти уже тихую гавань и прекратить борьбу. Ну или хотя бы иметь это место, в котором можно будет перевести дух.       – Среди твоих новых знакомых действительно могут найтись хорошие ребята, Нереа, – размышляет Педро, – но не бросайся в чувства с головой. Тебе стоит сначала узнать человека поближе, а потом уже решать, стоит ли видеть в нем что-то большее, чем друга.       – Мне кажется, они все… не воспринимают женщин всерьез. Я так не могу. Это тяжело.       – С чего ты это взяла?       Девушка поднимает опущенные глаза на собеседника. Выдыхает. И все же рассказывает про то событие, которое окончательно выбило ее из колеи.       Педро слушает внимательно, как и все остальное, что она ему рассказала за этот вечер. Бальнице кажется, она никогда и ни с кем не была так откровенна, как сейчас со своим периодическим партнером по танго. Правильно ли то, что она так доверяет? Не придется ли ей потом столкнуться с неприятными последствиями? Нереа уже не думает об этом. Вместо этих неприятных мыслей она наслаждается ощущением легкости на душе. Проблемы не исчезли, как по мановению волшебной палочки, совсем нет, но все равно теперь начинает казаться, что со всем этим справиться ей по силам.       – Конечно, то что сказал… Тоору, – Педро смотрит вопросительно, как бы спрашивая, правильно ли произнес имя виновника торжества. Когда Гарсия утвердительно кивает, продолжает, – очень нехорошо. И, к сожалению, люди, которые действительно так считают, есть. Но мне кажется, что он не из таких вот, почему: во-первых, он молод. Это объясняет его… необдуманные поступки и то, что он мог просто так пошутить. А во-вторых, Нере, он из достаточно прогрессивной страны, чтобы знать, что женщины сейчас и сами могут достигнуть карьерных успехов. Их развитие не заканчивается на нахождении хорошей партии. Попробуй дать ему шанс, если он извинится – а я уверен, что он попытается это сделать. А если нет… значит, я был не прав, и он действительно мыслит такими стереотипами. В таком случае, он не стоит твоего внимания, девочка.       Нереа ежится, как от холода. Прощать Ойкаву? За полторы недели он не предпринял никакой попытки как-то выйти на связь с ней и объясниться. Не значит ли это, что Педро действительно не прав?       – Мы, мужчины, довольно трусливые существа, пусть и заявляем во всеуслышание обратное, – виновато качает головой Педро. – Особенно молодежь. Ты же сказала, что он уехал вместе с командой? Вполне возможно, что он ждет возможности поговорить с тобой лично. А это мы с тобой уже обсуждали ранее, – улыбается он.       Девушка все же задумывается. Сколько раз она сама говорила что-то, за что ей потом было стыдно и приходилось извиняться? Конечно, не такое обидное, но все же бывало. Пусть она и умеет держать себя в руках, иногда может что-то вырваться, когда накипит.       Стоит ли дать и Тоору шанс реабилитироваться в ее глазах? Сможет ли она смотреть на него другими глазами после сказанного им?       – Они должны приехать в Буэнос-Айрес на следующей неделе, – наконец-то вернув себе самообладание и уняв дрожь в голосе говорит Нереа, – если он не предпримет ничего в течение недели – он не достоин моего внимания. – Решает она.       – Вот и умница, – поглаживает ее Педро по плечу. – Еще потанцуем?       Начинается заводная милонга.       – Конечно. Зачем иначе мы сюда пришли?

***

      Нереа увлечена рабочим процессом. С ней вышла на связь представитель бренда, который хочет посотрудничать с волейболистами для рекламы своей продукции. В голове Гарсия складывается отличная картинка, как это будет выглядеть, так что она даже ерзает в своем кресле от нетерпения начать работу по этому проекту. Даже если в итоге они с Ойкавой не помирятся, объективно, он тот, кто сто процентов должен поучаствовать в этом.       От рабочего процесса ее отвлекает аккуратный стук в дверь. Она уже знает, что это один из курьеров агентства, поэтому не отрываясь от экрана компьютера с открытой почтой и скоростной печати по клавиатуре, разрешила ему войти.       – Сеньорита Гарсия, – тихо, даже почему-то приглушенно позвал ее Хавьер, – распишитесь, пожалуйста, и, может, посмотрите, что вам прислали?       – Секунду, – хмурится Нереа. Пока не допишет и не отправит письмо – придумала хорошую формулировку, – с места не встанет.       Она заканчивает за минуту, кликает мышкой по кнопке “отправить” и, наконец, смотрит на курьера.       Невольно приоткрывается рот.       Мужчину не видно за большим плюшевым медведем, виновато смотрящим на девушку. Хавьер обнимает его обеими руками, в одной из которых держит планшет для росписи.       – О, боже, – девушка подскакивает с места, забирает игрушку из рук курьера, оставляет ее на столе, расписывается на экране пальцем и отпускает коллегу. Немного потрясывает. – И от кого это может быть? – спрашивает она пустоту.       Подходит медленно. Почти сразу заметила, что к одной из плюшевых лап прикреплена открытка. Возможно, там даже что-то написано. Открытка красивая, бирюзово-голубая, с белыми цветами, Нереа не особо разбирается, как они называются, но выглядят красиво. Будто бы специально оттягивает момент истины, когда она, возможно, узнает, от кого же ей такой щедрый презент.       Уже даже держит открытку за уголок двумя пальцами, но не переворачивает. Запоминает эти эмоции, это ощущение легкого мандража, неизвестности и предвкушения.       С одной стороны, хочется его продлить, с другой – поскорее узнать, что же прячется на обратной стороне. Про себя считает до трех: раз, два, три.       Переворачивает.       Пробегается глазами по паре строчек текста, расплывшихся по всей поверхности синими чернилами. Почерк аккуратный, но явно иностранца.       Самое важное находит в конце.       В правом нижнем углу значится имя отправителя.       Тоору.       Задержав дыхание, Нереа читает, что же он ей пишет.

̶Д̶о̶р̶о̶г̶а̶я̶ Нереа!

У этого парня, как и у меня, вместо мозгов опилки, но он очень милый и совсем не злой. А еще он смелее меня, потому что отважно пошел к тебе замолвить за меня словечко.

Я сказал глупость, которой не хотел тебя обидеть. Извини.

Может, пообедаем в четверг? Я считаю, что будет правильно извиниться лично. Ну и мне нужно немного времени, чтобы набраться такой же смелости, как у этого косолапого.

Искренне извиняющийся,

Тоору

      Нереа прыскает в кулак. Смеется чуть громче. И разражается громким хохотом. Эмоции переполняют еще больше.       Может, она и правда слишком категорична?       В любом случае, даже у нее может быть второй шанс. Ведь в четверг она обедает со связующим УПСН.