Changing Winds

Как Мулан шла домой, ей казалось, что что-то важное произошло, пока она была у свахи. Обычно оживленная улица была пустынной, ни одной живой души. Когда она вошла в дом, то увидела, как ее мать и отец спорят. Она надеялась, что это не связано с ее провалом и тем, что им теперь делать, раз через нее нельзя вернуть честь. Тихо войдя, она убрала за собой и приготовилась встретиться с ними. Сквозь стены доносились их голоса, но слишком приглушенные, чтобы понять, о чем они говорят. Она подошла к столовой и осторожно открыла дверь, что сразу прекратило все разговоры. Она подошла к столу, но ее посуда не была выставлена. Мулан не села за стол, а присела в стороне, ожидая их решения о том, что ей теперь предстоит делать. Они не торопились завершить трапезу, а она, не шевелясь, смотрела на свои руки. Наконец, заговорил Фа Чжоу — Теперь, когда подходящих пар для тебя больше нет, есть несколько вариантов. Лучше всего отправить тебя в монастырь — хотя бы так ты принесешь нам честь. Мулан шокировано подняла взгляд, потом посмотрела на мать в поисках поддержки. Она не могла представить себе жизнь в буддийском монастыре — она с трудом справлялась даже с подготовкой к сватовству. Но ее мать не смотрела на нее, она смотрела на Фа Чжоу. Если она тоже была шокирована, то умело это скрывала. —Но, судя по тому, что я вижу ежедневно, я беспокоюсь, что ты еще сильнее опозоришь нас, не следуя их правилам. У тебя два варианта, и только два. Ты можешь работать на шелковой ферме в нескольких деревнях отсюда — они ищут женщин для ухода за шелкопрядами. Или же отправляйся в горы помогать с рисовыми полями — там тоже требуется помощь. Мужчин сейчас мало из-за войны с гуннами, так что это твой шанс принести нам честь. Мулан обдумывала эти варианты. Она знала, что с таким каменным лицом отца переубедить его невозможно. Ее мать продолжала не смотреть на нее, словно Мулан стала для нее чем-то, что она больше не хочет признавать. Она обратилась к бабушке в надежде, что хотя бы та проявит к ней заботу, но и та лишь заметила: —Я слышала, что на рисовых полях в горах меньше несчастных случаев среди мужчин, чем на шелковых фермах. Мулан встала и пошла к своей комнате, чтобы собрать несколько вещей, которые могла бы взять с собой. Но, перебирая свои вещи, она поняла, что почти ничего из них ей не пригодится на рисовых полях. Она направилась в комнату родителей, чтобы сообщить отцу о своем выборе, надеясь, что, возможно, он даст ей какой-нибудь совет. Подойдя ближе, она услышала, как мать плачет, а отец успокаивает ее. Сначала она подумала, что они обсуждают ее, но это была слишком наивная надежда. Нет, это было что-то более серьезное. —Я обещаю, что вернусь. Я должен защищать Китай. Это мой долг и честь, ведь у нас нет сына — Фа Чжоу гладил Фа Ли по спине, шепча ей утешительные слова. Мулан ахнула, услышав, что сказал ее отец. Она ворвалась в комнату, позабыв о манерах. —Отец, ты не можешь идти, ты не в состоянии… — начала она, пытаясь его убедить, но, как только заговорила, увидела, насколько разгневан был ее отец. Она пересекла грань, которую никогда не должна была пересекать, — поставила под сомнение его решение и нанесла урон его чести. —Ты сделала свой выбор? Потому что завтра утром, когда я уйду, уйдешь и ты — твердо сказал он. Мулан замолчала, боясь посмотреть ему в глаза из-за совершенной ошибки. По ее лицу текли безмолвные слезы. —Я пойду помогать рисоводам, но не знаю, что взять с собой — дрожащим голосом ответила она, замечая, как слезы капают на пол. Отец вздохнул: —Тебе ничего не понадобится, кроме одежды для работы. Все остальное оставь. Она не знала, как, но это поразило ее еще сильнее. Если она не сможет ничего взять, у нее не будет ничего, чтобы продать или предложить в случае нужды. Ничего. Она кивнула и сдержала язык, дрожащими руками покинула их комнату. Вернувшись в свою, она приготовила рабочую одежду и пару обуви, которая выглядела почти новой. Ей не было за чем скучать, но оставить все, что она знала всю свою жизнь, становилось все труднее принять. Она никогда не думала, что любящий отец, который всегда был к ней снисходителен, окажется тем, кто заставит ее уйти. Что заботливая мать, которая всегда была на ее стороне, больше не посмотрит ей в глаза. Когда она заснула, бабушка оставила "счастливого" сверчка на ее дополнительной одежде и осторожно пригладила волосы Мулан, стараясь не разбудить. —Я знаю, что это будет тяжело, но у тебя впереди великая судьба, больше, чем найти жениха в этой маленькой деревне. Я чувствую, что однажды ты станешь одной из самых могущественных женщин в Китае. Но для этого ты должна покинуть этот дом — проговорила бабушка Фа с такой убежденностью, что любому стало бы понятно: это истина. Сверчок посмотрел на бабушку и Мулан, и после ее слов он поклялся помочь Мулан достичь этого будущего. В это время Фа Чжоу готовил свое снаряжение — доспехи и меч. Он размышлял о своей дочери, которой пришлось пожертвовать, и о том аду, в который он собирался отправиться. Ему пришлось ожесточить свое сердце, чтобы его дочь смогла вырасти. Он знал, что в этой деревне у нее не будет шанса на брак после такого провала. Лучше уж пусть она будет вдали от шепотов о своем неудачном сватовстве, ведя мирную жизнь. Он хотел верить, что так для нее будет лучше. Фа Ли сидела на своей кровати, держа в руках гребень, который она когда-то вставила в волосы Мулан. Слёзы падали на гребень, пока она тихо плакала. Она знала, что ее муж поступает правильно ради их дочери, но ей было слишком больно это принять. Она хотела лишь сохранить Мулан рядом с собой, защитить ее от пересудов деревенских жителей и никогда больше не видеть ее грусть. Но она понимала, что, если сейчас посмотрит на свою дочь, то не сможет отпустить ее, поэтому избегала встречаться с ней взглядом. Это было для нее слишком тяжело. На небольшом холме, где покоились предки, раздался звук маленького гонга. Предки, пробудившись от шума, недовольно начали ворчать, ожидая, пока Мушу доложит о том, что произошло у свахи. Мушу, выполнявший задание следить за Мулан с момента первого провала, должен был «убедиться, что она принесет честь семье», а значит, «добиться того, чтобы она вышла замуж». Однако, глядя на него, сразу было понятно, что он чувствует себя виноватым, уже предвкушая, как его будут упрекать. —Итак, Мушу, она нашла себе пару сегодня? — раздался первый вопрос. Мушу вздохнул: —Нет, она... не нашла. И теперь она отправляется работать на рисовые поля... Предки посмотрели на него — нет, они пронзили его взглядом. —У тебя была всего одна задача, Мушу — убедиться, что она выйдет замуж. Ты понимаешь, что твоя неудача означает? Ты освобождаешься от своих обязанностей и больше никогда не вернешься сюда. Мушу ожидал такого исхода и приготовил запасной план. —Да! Но дайте мне последний шанс! Есть кое-что, что я могу сделать, помимо попыток выдать ее замуж! Фа Чжоу отправляется на войну с гуннами! Я могу помочь ему выжить... Его перебили смехом. —Разве ты забыл, что случилось в прошлый раз, когда ты пытался помочь в битве? Фа Дэн лишился головы из-за твоей помощи! Фа Дэн, смотревший на Мушу с яростью, напомнил о том, как давно он ждал этого разговора. Предки кричали и смеялись над Мушу, не оставляя ему шанса. —Ты уже потратил свои возможности, Мушу. Прощай. С этими словами его вытолкнули из маленького здания, отрезав от его обязанностей. Мушу кипел от злости. —Почему это было возложено на меня? Я — грозный дракон, а не сваха! Да и какая из той свахи польза вообще! Но он не собирался сдаваться. — Мне нужно просто найти ей мужа, и меня снова примут, верно? — размышлял он, обдумывая свой следующий шаг. С этой мыслью он начал строить план, чтобы выдать Мулан замуж за первого мужчину, которого она встретит.