Принцип двойственности

Джейс ожидал услышать тихий гул предохранителя, но вместо этого в лицо вдруг ударил прохладный ветер, его предплечье оказалось в объятии чужой уверенной руки, а её обладатель тянул Джейса куда-то вперёд. В глаза ударил яркий солнечный луч, окончательно дезориентировав. Джейс заморгал, пытаясь привыкнуть к яркому свету, когда со стороны загадочного спутника сквозь оглушительную тишину донеслось: — ... И таким образом, его удивительное открытие повлияло на историю всей Рунтерры! Я вчера как раз давал об этом лекцию. Здорово, правда? Сколько ещё неизведанных тайн хранит земля, по которой мы ходим каждый день... — мечтательно произнес он, а потом, видимо, заметил потерянное выражение лица Талиса. — Джейс? Джейс, ты меня слушаешь? Его голос. Его голос. Джейс не слышал его последние, сколько? Месяц, два? Пусть десять лет, воспоминания были свежи, будто они расстались минуту назад. Виктор. Но если он вернулся домой, отчего тот так беспечен? Делает вид, что ничего не произошло? Пытается усыпить бдительность? — Джейс? Всё в порядке? — ни грамма металла в голосе, только искреннее беспокойство. Сердце болезненно защемило. Нет, нельзя забывать, зачем он здесь. Перехватить молот покрепче, быть готовым распрощаться с Виктором навсегда. Молот — где же молот? Глаза почти привыкли к свету, и Джейс с ужасом разлепил покрасневшие веки, ожидая увидеть знакомые острые черты и укрепиться в своём намерений, но вместо этого утонул в очертаниях знакомого, любимого, уничтоженного города. Каменные улочки заливали солнечные лучи, по краям возвышались величественные здания, украшенные золотыми узорами, на первых этажах располагались магазины и мастерские. То тут, то там в разные стороны спешили прохожие. Где-то заливался пением уличный музыкант, вокруг царила жизнь. Всё, как дома. Вот только — не так. Джейс скользнул взглядом по крышам, игнорируя мерзкое ощущение в груди, и остановился на том месте, где в его городе возвышалась башня хекс-врат. Там было пусто, только пышный зеленый парк напоминал о том, что на том месте могло быть что-то ещё. Живот скрутило от ужаса, ноги подкосились, и Джейс вывалил на мостовую остатки своего — своего? — завтрака. Хотелось плакать. Лечь рядом с мерзко пахнущей лужей, обхватив колени руками, и остаться здесь навсегда. Всё было зря. И бесконечная борьба за жизнь, и сломанная нога, и бесконечные часы самокопания и вопросов а—можно—ли—было—иначе. Мог ли Старый Виктор ошибиться? Он обещал вернуть его домой, мог ли перепутать руны перемещения? — Боги, Джейс! Ты как? Рядом послышался тихий деревянный стук трости, упавшей на мостовую, и на плечи легли знакомые тёплые руки. Знакомые, но одновременно — другие. Отдающие настоящее человеческое тепло, по венам их текла горячая кровь. Виктор бы никогда так его не коснулся. Джейс, наконец, нашёл в себе силы посмотреть в чужое обеспокоенное лицо, и сердце его вновь упало в желудок. Напротив, судорожно моргая, оказалась (не) знакомая пара золотых глаз. Длинные волосы спадали до плеч и были убраны изящной заколкой на затылке, несколько прядей выбилось и упало на высокие скулы. Им нельзя было любоваться, им нельзя было не любоваться. Одежда была невыдающаяся, но сидела ровно по фигуре, явно подогнанная в первую очередь для удобства, а не красоты. Ткань была в цветах знакомого дома — его, Талиса, дома. На плечах приталенного пиджака гордо отливали золотым нашивки, по молоту с каждой стороны. Виктор заглянул ему в глаза, и протянул руку, аккуратно касаясь щеки, вытирая уголок рта большим пальцем от остатков желчи и, будто бы, совсем не брезгуя. В его глазах теплились такие нежность и принятие, что Джейса будто ударило под дых. Это — не его. Не для него. Он яростно отпихнул руку, уворачиваясь от прикосновения, в ужасе оттолкнул Виктора от себя, краем глаза замечая отсутствие на чужой ноге ортеза, и, что еще важнее, отсутствие его на себе. От неожиданности Виктор не удержал равновесие и упал назад, зажмурившись от удара. Пользуясь заминкой, Джейс вскочил на ноги и попятился назад, будто скрываясь от готовящегося к удару питона. Последнее, что он увидел прежде, чем сбежать, был печальный взгляд, такой же яркий, как и солнце над Пилтовером. *** Его трясло. Ноги принесли к квартире, находящейся недалеко от Академии, которую он снимал в своей вселенной, чтобы дорога до работы занимала меньше времени. В этой вселенной за дверью его квартиры раздавались веселые студенческие голоса. Джейс опёрся на стену спиной и тяжело вздохнул, провел ладонью по лицу, стирая выступивший пот, и съехал по стене на пол. Сердце колотилось как бешеное. Надо разобраться. Думать логически. Он так устал. Мысли в голове тянулись, цепляясь друг за друга, словно застрявший механизм. Во-первых, если в этой вселенной хекстека никогда не существовало, вернуться домой будет крайне проблематично, если не невозможно. Уповать на помощь Старого Виктора? Не стоит, он и до этого не спешил помочь выбраться из расщелины, не будет спешить и теперь. Потому в первую очередь стоит выяснить, покупал ли Джейс—из—этой—вселенной хекс-кристаллы и если да, то где они сейчас. Во-вторых, Местный Виктор. Их с Местным Джейсом явно связывают отношения куда ближе, чем привык Талис, и мысль об этом вызывала одновременно иррациональное предвкушение и хтонический ужас. Каждая крамольная фантазия, что он хоронил в чертогах своего сознания, запертый с причиной их появления в маленькой лаборатории, здесь, вполне вероятно, была реальностью. Это пугало меньше, чем должно. Когда-то он обещал себе, что не будет пачкать Виктора, своего умнейшего Виктора, лишними чувствами разного толка, которые имели свойство рождаться и умирать от каждого взаимодействия с учёным. Это было глупо, гадко и совсем неуместно. Но здесь — здесь кто-то из них рискнул. И выиграл такой куш, на какой Джейс не смел бы рассчитывать, даже стань он единоличным правителем всего Валорана. Взгляд невольно опустился вниз, где под прямыми лучами отбрасывало блики серебряное кольцо, надетое на безымянный палец. Джейс прилагал сознательное усилие, чтобы игнорировать его, но все равно нет-нет, да возвращался к нему и прокручивал в пальцах ювелирное изделие. Вместо браслета руна Местного Джейса была вживлена прямо в тело, как у самого Джейса, но с внешней стороны руки. Как это могло произойти без вмешательства Старого Виктора? Во всём этом стоило разобраться. Значит, решено. Выяснить, что пошло не так, по возможности, не выдав себя. Найти хекс-кристаллы и собрать врата. Вернуться домой и закончить начатое. *** Казалось, будто все смотрят. Он избегал главных улиц, но всё равно то и дело натыкался на любопытные взгляды, провожающие его долгими перешёптываниями. У большинства прохожих, одаривающих его особым вниманием, те или иные части тела были заменены на практичные и изящные в своём исполнении протезы. Что, во имя всего святого, он успел натворить в этой вселенной? Из-за крыш показалось здание Академии — он бы ни с чем его не перепутал. Такое же аккуратное и идеальное в своих чертах, оно подчеркивало высокий статус всех, кто там учился. Джейс с интересом рассматривал знакомые окна, пытаясь разглядеть в них свою лабораторию, когда на него вдруг налетело нечто и больно врезало по ребрам локтями — аж искры из глаз полетели. — Ой, профессор Талис! А мы вас везде ищем, — воскликнула девушка извиняющимся тоном и поспешила отпрыгнуть от него. — Профессор, эм, Талис, который другой Талис, Виктор Талис — ну, вы знаете — очень просил сообщить, если увидим вас. Джейс выдохнул, прогоняя боль, и поднял на неё глаза. Обычная студентка Академии, одетая в форму, блистала неловкой улыбкой и переступала с ноги на ногу в ответ на неожиданное внимание. На голове у неё были два пучка, симметрично стягивающих синие волосы, и всё бы ничего, но её лицо казалось смутно знако— — Джинкс?! — воскликнул он неверяще, отчего на него недовольно покосилась пожилая пара, проходившая мимо. Этого не может быть. Почему здесь? Почему сейчас? Разве она не должна быть в нижнем городе? И эта форма, эта причёска... Какой-то хитрый камуфляж? Девушка посмотрела на него с плохо скрываемым удивлением, её глаза расширились, а брови взлетели вверх. — Кто, я? Меня зовут Паудер, вы забыли, профессор? Я учусь на втором курсе, — она осмотрелась, вертя головой, будто пытаясь физически найти в его словах подвох. — Понимаю, что у вас много студентов, но я писала у вас работу, помните? По химии клеточной регенерации. Мы тогда ещё спорили о выборе литературы, и вы оказались правы. Потом ещё долго мне это припоминали, — рассмеялась она. Джейс мысленно застонал, пытаясь уложить информацию в голове. Значит, в этой вселенной он профессор. Преподаёт у студентов. Дисциплину, о которой первый раз в жизни слышит — его собственная специальность была связана с физикой, а не биологией. Здорово. — Да, прости, из головы вылетело, — ослепительно улыбнулся он, собирая себя в кучу и вытаскивая из недр мозга все свои актерские способности. — Что-то забегался, много работы. Отведешь меня к Вик... Профессору Талису? Паудер активно закивала, и с уверенным "Конечно!" направилась в сторону главного входа, даже не проверяя, следует ли Джейс за ней. От каждого шага пучки на её голове забавно подпрыгивали. — Вы же придёте на конкурс изобретателей? – между делом уточнила она, проводя его через массивные двери мимо охраны. – Мы с Экко доделали прошлогодний проект, и было бы здорово, если бы вы присутствовали на выставке. Иначе, боюсь, профессор Талис опять его забракует. Он иногда такой… Придирчивый. Джейс явно услышал «заноза в заднице» между строк и усмехнулся. В студенческие годы его тоже страшно бесило, когда проекты не оправдывали возложенных на них надежд. — Конечно, — легко согласился он. — Постараюсь отвоевать вашу честь у профессора Талиса. Минув лестницу и длинный коридор, они оказались около кабинета, ничем не примечательного, идентичного сотням тех, мимо которых они прошли. Внутри за преподавательским столом, активно орудуя пером, склонилась фигура, настолько увлечённая записями, что не замечавшая ничего вокруг. — Ну, вот и пришли, — улыбнулась Паудер и кивнула в знак прощания. — Ответственно передаю вас в руки профессора, а у меня ещё занятия. Увидимся! — Хорошей учёбы, Паудер, — кивнул в ответ Джейс и меланхоличным взглядом проследил, как девушка исчезает за поворотом. Что нужно было сделать, чтобы в их вселенной всё закончилось так же? Вопросы-вопросы-вопросы, бесконечные вопросы в голове, а человек, способный дать на них ответ, сидит прямо перед ним и не замечает мира вокруг. И тоже пишет по, дайте боги сил, медицинской тематике. Джейс тактично кашлянул, и Виктор тут же вскинулся, поднимая на него испуганный взгляд. И правда не слышал. — Джейс! О боги, Джейс, ты в порядке! — он вскочил стремительно, как настоящий Виктор никогда бы не смог, и эта мысль больно кольнула Джейса куда-то под ребра. — Что случилось? Почему ты убежал? Что-то болит? Он опустил руки на чужую грудь таким естественным жестом, что Джейсу не хватило сил отстраниться. — Прости, — выдохнул он. — Я что-то... Плохо себя чувствую. Весь день голова болит. Брови Виктора опустились к переносице, и он осторожно, боясь причинить боль, вновь коснулся рукой чужой щеки. — Опять кошмары? Их так давно не было... У меня осталась одна таблетка, остальные дома лежат. — Да, то есть нет, нет, всё хорошо, просто не выспался, — закачал головой Джейс. Даже не ложь, на каменном полу спалось действительно плохо. — Я хочу попросить отгул у Хеймердингера, он сейчас у себя? Виктор посмотрел на него долгим нечитаемым взглядом. Опять не угадал? — Джейс, что происходит? Ты же знаешь, что его давно здесь нет. Это какой-то, как там молодёжь говорит... — он смешно сморщил нос, пытаясь вспомнить слово. — Пранк? — Точно, прости, я сегодня всё путаю. А где он, конкретно? — Джейс, ты меня пугаешь, — он мягко оттолкнулся, чтобы отойти назад и упереться поясницей в стол. — Он в путешествии по миру. Так, по крайней мере, сказал мне пять лет назад, когда оставлял свой пост. У тебя точно ничего не болит? Нет, это невозможно. Нужно придумать отговорку, чтобы Виктор перестал его подозревать. Он умный, может и додуматься до правильного ответа. — Кажется... - Джейс возвёл глаза к потолку, придумывая самую убедительную отговорку в своей жизни. — Кажется, у меня амнезия. Ладно, может, не самую. Но ведь должно сработать? — Что? — Виктор сощурился и взглянул на него с подозрением, сложив руки на груди. — Опять шутишь? Если это как с тем подарком на день рождения, клянусь всеми богами, я... — Нет, — оборвал его Джейс, поднимая ладони в жесте капитуляции. — Правда, это... Последнее, что я помню — как стоял на краю квартиры, и собирался... Ты знаешь. А потом пришёл ты. — И всё? — Всё. — Вообще ничего? — Зачем мне врать об этом? — совершенно искренне сокрушился он. — Я в ужасе, и не понимаю, что происходит, все говорят слова, значения которых я не знаю, и упоминают события, которых я не помню. До того, как я оказался здесь, у меня была понятная цель, а теперь мне нужно разбираться, что делать с этой жизнью! Джейс выдохнул, пытаясь нащупать в груди спокойствие, и поднял на Виктора опасливый взгляд — перегнул? Но он правда устал от загадок! Виктор стоял, покачиваясь и обхватив себя руками, и смотрел в сторону, в окно, за мирно живущим свою жизнь городом, взгляд его лихорадочно скользил во всевозможных направлениях, как если бы он очень усиленно обдумывал ошибку в вычислениях. Джейсу был знаком этот взгляд — он всегда был предвестником больших открытий. Или большой порчи казённого имущества, если им везло меньше. — Чёрт, Джейс, — Виктор отмер и инстинктивно потянулся к нему вновь, но в последний момент понимание отразилось в его глазах, и он резко одёрнул руки. — Если это действительно так, мне жаль. Но мы придумаем что-нибудь вместе, хорошо? Как всегда. Он оттолкнулся от стола и зашагал по комнате широкими шагами. Каждый шаг — секунда. Топ-топ. Топ-топ. — Но это... Блять! — воскликнул он и вцепился рукой в волосы. — Это плохо, завтрашняя операция... Я не смогу оперировать в одиночку. Блять. Как же это всё не вовремя, Джейс, почему сейчас! Виктор вдруг замер посреди комнаты, прикусив кончик большого пальца. Талис беспомощно уставился на него. — Я могу чем-то помочь? У меня сохранились знания за первые курсы, — и за последние тоже, не произнёс он вслух. Необходимость врать Виктору откровенно его нервировала. — Только если ты помнишь, как проводить сложное медицинское вмешательство, — вздохнул Виктор и покачал головой. — Нет. Я перенесу все твои дела на месяц вперёд. Будем надеяться, что этого хватит. — И лекции тоже? Я могу отпроситься сам. Виктор хитро улыбнулся и поднял на него хищный взгляд. Ему шло быть таким — нескованным болезнью, встречающим опасность с вызовом в глазах и широко расправленными плечами, он наверняка вселял ужас в соперников и благоговение в союзников одним своим видом. Джейс готов был положить собственную жизнь, чтобы помочь своему Виктору достичь этого, как он всегда и хотел. Конечно, болезнь никогда не мешала ему ставить окружающих на место, но без неё у него появилось бы настолько больше возможностей. — Ну, отпрашивайся, — сверкнул клыками он. — Что? — совсем перестав отслеживать нить разговора, Джейс замотал головой, как потерянная собака. Виктор подошёл ближе, вторгаясь в личное пространство и явно наслаждаясь преимуществом, но руки оставил при себе. — Ты такой забавный, когда сталкиваешься с нерешаемой задачей, Джейс. Новый декан Академии — это я. *** Матрас приятно прогнулся под весом, а кожу согревала мягкая ткань пижамы, навевая ощущение дома. Джейс упал на спину и счастливо потянулся, чувствуя, как расслабляются напряжённые мышцы. После работы Виктор отвёл его в особняк. Двухэтажное здание встретило их чистотой и тем особым уютом, какой Джейс когда-то мечтал устроить в собственной усадьбе. Внутренний интерьер был отделан в знакомых бело-красных тонах, а в главном зале висел высокий семейный портрет. На нём был изображён Виктор, сидящий на дорого отделанном кресле и с гордостью смотревший вперёд, а слева от него, положив руку на чужое плечо, возвышался Другой Джейс, его рот растянулся в счастливой (и немного глупой, по мнению Джейса) улыбке. Он засмотрелся на полотно, и Виктор заметил заминку, стушевавшись. — Да, прости, тебе, наверное, странно это видеть, — подошёл он ближе, поднимая взгляд на картину. — К сожалению, всё в этом доме будет напоминать о... нас. Чем мы были, и, надеюсь, скоро снова будем. То есть... Может быть. Если ты захочешь. Он грустно улыбнулся, и потянул Джейса вглубь дома, подальше от портрета, будто смущаясь собственной откровенности. Исследуя комнату за комнатой, он провёл небольшую экскурсию. Масштаб жилища поражал. Родительский дом Джейса отличался скромностью, несмотря на статус его владельцев, и маленького Джейса всегда восхищало умение разместить максимум полезных вещей на минимуме квадратов, здесь же Другой Талис будто пытался эту часть биографии компенсировать. Под любое дело, какое обладало собственным названием, была предназначена комната. Гостиная, гардероб, столовая, два кабинета, несколько ванных и спален — Джейс чувствовал себя принцем во дворце. Снаружи дом казался куда меньше. Настоящим принцем, конечно, был Виктор. Он уверенно и твёрдо обходил каждую комнату, указывал направление взгляда тростью и спокойно указывал немногочисленным слугам их текущие задачи. Под глазами всё так же залегали тёмные синяки, но, тем не менее, его взгляд казался куда живее и насыщеннее. Статный профиль красиво обрамляли лучи заходящего солнца, и Джейс не мог перестать задаваться вопросом: как его Виктор мог превратиться в этого человека? После экскурсии был легкий ужин и долгий разговор с семейным врачом, но тот только развёл руками и посоветовал Джейсу побольше отдыхать и свести к минимуму стресс. Затем Виктор снарядил Джейса (не) его пижамой изысканных чёрных оттенков и отправил готовится ко сну. Всё это было до нелепого хорошо. После моральных и физических испытаний, длящихся, казалось, последнее столетие, оказаться в этом мире ощущалось словно вознесение прямиком в рай, и потому Джейс не мог избавиться от противного сосущего ощущения подвоха под ложечкой. Но пока — он накрылся одеялом, вдыхая аромат свежего белья, и окончательно расслабился. Вдруг за дверью послышались шаги, и после тихого стука в спальню медленно ступил Виктор. Его повседневный наряд сменился на синий шёлковый халат, доходящий до пола, струящийся вниз по телу и выгодно подчеркивающий нужные изгибы, а на плечах лежало полотенце, с влажных волос на которое стекали редкие капли воды. Джейс почувствовал, как предательски нагрелось собственное лицо. Виктор опустился на другой край кровати, ссутулив спину, и хрипло выдохнул. — Хорошо, что ты ещё не спишь, — улыбнулся он устало, обернувшись и заметив на себе пристальный взгляд. — Хотел уточнить, нормально ли тебе спать со мной в одной кровати? Я могу уйти в гостиную, если что, но наша кровать была бы предпочтительнее — на ней единственной постелен матрас, подходящий для моей спины. Джейс активно замотал головой. — Конечно, мне нормально! Я иногда спал с В... Он прикусил язык прежде, чем успел сказать: «спал с Виктором на диване в лаборатории»‎. Местный Виктор поднял брови в удивлении, но ничего не сказал. — Всё хотел спросить, — поспешил сменить тему Джейс. — Как ты так спокойно ходишь? Может, это не моё дело, но я заметил, что ты почти не пользуешься тростью. Тот пожал плечами, и поднялся с кровати, повернувшись к Джейсу больной ногой. — Я всё ждал, когда ты спросишь, — заговорщически улыбнулся он и опустил жилистые (не смотри на них, Джейс!) руки на пояс халата. — Проще будет показать. Прежде, чем Талис успел по-настоящему запаниковать, он одним движением развязал пояс и откинул одну половину халата в сторону. Увидев спрятанное под тканью, Джейс уже не мог перестать смотреть. Перед ним, отливая золотом в свете ламп, оказался согнутый в колене изящный ножной протез. Ровный металлический край впивался в человеческую плоть, сливаясь с ней и логически её продолжая. Вниз от стыка текли, переплетаясь, многочисленные узоры, утыкаясь в шарнир на месте колена, и продолжаясь вниз вплоть до ступни. Под узорами виднелось слабое зелёное свечение, и Джейс в восхищении распахнул глаза пошире — это было настоящее произведение искусства. — Это... Как это? — глупо спросил он, жадно скользя взглядом по тонкому орнаменту на бедре. — Хочешь потрогать? — усмехнулся Виктор, и этот мягкий звук заставил всё тело Джейса окаменеть. — На самом деле, это твоя работа — единство химтека и наших собственных разработок. О, он был горд собой и своим мужем, не нужно было быть эмпатом, чтобы понять. Виктор буквально светился изнутри, демонстрируя ногу с разных сторон, и совершенно не стеснялся побелевшего уродливого шрама, связывающего его собственную плоть с механическими наработками. — Но как же... хекстек? — как бы ни была завораживающие притягательна эта работа, Джейсу всё ещё нужен был кристалл, чтобы вернуться, и ни в коем случае нельзя было забывать об этом. Услышав последнее слово, Виктор будто закрылся. Буквально — запахнул полу халата и заметно нахмурился. — С ним... Будет сложно объяснить. Давай я расскажу, когда к тебе вернётся хотя бы часть воспоминаний? — миролюбиво предложил он, но по тону голоса было понятно, что отказ он не примет. Очередная загадка. — А если они не вернутся? — Джейс, — Виктор тяжело вздохнул, незаметно закатывая глаза, но Джейс знал его слишком хорошо, чтобы пропустить это. — Ты сам учил меня надеяться на лучшее, так давай и будем работать в этом направлении, хорошо? Я устал, не хочу сейчас с тобой спорить. Мне ещё нужно сделать укол. — Укол? — Джейс сделал мысленную пометку продолжить этот разговор позже, но сейчас всё его внимание обратилось к этому слову. Опустившись на кровать, Виктор достал из кармана новый шприц и знакомую склянку с фиолетовой жидкостью, слабо переливающейся и блестящей от каждого движения. — Я не хочу ничего от тебя скрывать, просто обещай, что поймёшь, — он провёл пальцем по стеклянной грани и обернулся на Джейса. — Пожалуйста. Обещать? К этому моменту жизни Джейса мало что могло удивить, но смотреть, как его друг — и нечто большее в этом мире — добровольно принимает мерцание? Всё больше деталей этой вселенной начинало его пугать. — Хорошо, — прошептал он неуверенно, а затем поспешно добавил. — Но я надеюсь, у тебя есть хорошее объяснение. — Ты помнишь, что это?.. — Наркотик из Зауна. Виктор вскинулся, будто его ударили под дых. — Нет никакого Зауна и Пилтовера, Джейс, — строго сказал он, совершенно игнорируя первую часть предложения. — Только объединенные земли. Жаль, что ты не помнишь, чего это единство стоило. Он вдруг отвернулся и сник, за мгновение потеряв всякое удовольствие от общества Джейса. Хотелось дотронуться до него, поддержать, но Джейс чувствовал, что не имеет на это право. Значит, Пилтовера и Зауна здесь больше не существует. Всегда казалось, будто эта борьба вечна, народы непримиримы и вдруг — конец. Одинаковые названия в указателях, единая валюта, стертые границы. Это казалось невозможным, даже абсурдным. Мгновенная мысль о том, как бы на это отреагировал отец — он бы захохотал, вцепившись в столешницу — уступила более странному чувству: тоске. Никогда раньше Джейс не думал, что напряжение между городами было частью его самого. Он поймал себя на том, что боится поверить в это до конца. В памяти всплывали сцены из прошлого: баррикады, драки, ночи, когда внизу виднелись просоленные воздухом химические выбросы. Но теперь? Одна столица, одна нация. Что они хотели построить — и смогут ли? — Извини, — ответил он. — Я правда не помню. — «Не знаю. Но хочу узнать.» — Ничего. Ты сам выяснишь, — Виктор махнул головой, будто прогоняя назойливую муху, отчего длинные волосы растрепались ещё больше, прядями спадая на лицо. Затем откупорил склянку и набрал содержимое в шприц, проверяя на свету, не осталось ли там воздуха. — Это модифицированный нами вариант мерцания, — объяснил он, показывая на жидкость. — Используется для отмены отторжения телом механических модификаций. Если начинать — или заканчивать — приём постепенно, малыми дозами, он не вызывает привыкания и почти не имеет побочных эффектов. — «Почти»‎? — Стандартно. Головокружение, тошнота, головная боль, возбудимость, предобморочное состояние, бессонница, нарушение концентрации внимания, — перечислил он так спокойно, будто делал это каждый день. — В некоторых случаях требуется снижение дозы. — Это как-то многовато для лечебного препарата, нет? Виктор ответил ему усталым взглядом, будто этот разговор происходил не первый раз. — Всё лучше, чем смерть, — утомлённо парировал он. — Конечно, здесь большое поле для работы, но он уже помогает людям, и мы работаем... Работали над его улучшением. Я покажу тебе записи, возможно, мы сможем воспользоваться твоим непредвзятым состоянием и придумать что-то новое. «‎Это вряд ли», — малодушно подумал Джейс в ответ. «‎Я плохо разбираюсь в химии». — А пока, — прервал его вкрадчивый голос и вложил в ладонь злосчастный шприц. — Помоги мне с этим. Сам я стараюсь не делать — это весьма болезненно, рука может соскочить. Он легким движением скинул с одного плеча халат, и ткань послушно соскользнула вниз. Часть спины оголилась, и из-за синевы показались массивные болты, расположенный вдоль всего позвоночника, будто вбитые прямо в него. Места соединения с телом слегка краснели, но Виктор, казалось, не ощущал никакого дискомфорта. Джейс сглотнул, глядя на торжество единства человеческого и механического. Стало совершенно ясно, как Виктор смог позволить себе так легко передвигаться. Внутри, скорее всего, наряду с настоящим позвоночником, был вживлён искуственный, позволяющий безболезненно поддерживать спину в прямом положении без помощи костыля. Наряду с ним, снаружи также виднелись металлические пластины, дублирующие положение рёбер таким образом, чтобы те не сломались от большой нагрузки. Одновременно с восторгом от этого открытия, Джейса пробил холодный пот. Масштаба операции поражал — что угодно могло пойти не так, одно неловкое движение, и Виктора могла ожидать участь хуже смерти, и всё же — всё же! — они справились. Воистину для них двоих в любой из вселенных не было ничего невозможного. Он неверяще скользнул кончиками пальцев рядом с местом соединения, и чужая кожа мгновенно покрылась мурашками. — Джейс, — выдохнул Виктор, сдерживаясь, чтобы не податься навстречу прикосновению. — Не отвлекайся. Свободной рукой он перекинул волосы на другое плечо, открывая вид на не тронутую солнцем кожу. Джейсу захотелось прижаться губами к призывно торчащему седьмому шейному позвонку, но не успел он как следует просмаковать эту мысль, как вдруг ему в нос прилетела упаковка спиртовых салфеток. — Тебе придётся часто это делать, так что давай научимся сразу, — Виктор с удовольствием наблюдал за смущением на чужом лице. — Протри руки и место укола, заднюю поверхность плеча. Оттяни кожу в месте инъекции и введи иглу под прямым углом. Он сидел неподвижно и невозмутимо наблюдал, как Джейс по второму кругу протирает пальцы, растягивая время. — Я боюсь, — честно сказал тот, чувствуя, как дрожат руки, когда он проходился круговыми движениями по чужой коже. Местный Джейс, должно быть, часто это делал — он же, наверняка, и провёл операции. Как же сильна была его любовь к Виктору, если он поставил крест на своей мечте ради чужого благополучия? — Не волнуйся, я с тобой, — улыбнулся Виктор и потянулся к нему, чтобы слегка сжать чужое запястье. — Ты делал это сотню раз, руки помнят. «Его руки помнят», — расстроенно подумал Джейс, выдохнул и, игнорируя страх, ввёл иглу ровно так, как ему и говорили — обучался он всегда быстро и легко. Металл свободно прошёл сквозь кожу, и, когда вся игла исчезла из виду, он до упора нажал на поршень. Виктор сжал зубы и поднял взгляд на потолок, выпуская болезненный вздох, краем глаза Джейс заметил в чужой радужке очередное фиолетовое свечение. Он аккуратно и быстро потянул иглу обратно, и, когда она выскользнула из руки, осторожно протер место укола. — Всё в порядке? — беспокойно уточнил он, заглядывая в чужое лицо. — Ты отлично справился, молодец, — улыбнулся Виктор. Будто забывшись, он наклонился ближе к чужим губам, чтобы оставить благодарный поцелуй, но прежде, чем Джейс успел податься вперёд в ответ, отпрянул и заморгал, неловко натянув край халата на плечо. Делая вид, что ничего не произошло, он забрал из рук замеревшего Джейса шприц, надел на него колпачок и отправил в мусорную корзину, расположенную недалеко от кровати. — Пойдём спать, завтра меня ждёт длинный день, — похлопал он по кровати рядом с собой, забираясь под одеяло. — Ты останешься дома и отдохнёшь, считай это незапланированными каникулами. Только помни: ни при каких обстоятельствах не упоминай свою амнезию. Изворачивайся как хочешь, соври, если надо, но не дай никому понять, что что-то случилось. Джейс залез под одеяло и, уложив голову на подушку, вопросительно посмотрел в ответ. — В текущей политической ситуации наше положение слишком... Шатко, — объяснил Виктор и нахмурился, будто этот факт причинял ему физическую боль. — Некоторые высокопоставленные лица не постесняются воспользоваться твоим состоянием, чтобы подкосить нас. Поверь мне, такое происходило не один раз. — Некоторые? Неужели кто-то из Советников? — Джейс не хотел произносить «Мел»‎ и не хотел слышать положительный ответ — в его сердце всё ещё теплились чувства к девушке, пусть и сугубо платонические. — Боги, надеюсь, нет, — простонал Виктор и закатил глаза. — И без них хватает чиновников, спешащих залезть в наши карманы. Просто... Если кто-то будет спрашивать, сыграй дурачка. — О, это я умею, — беззлобно улыбнулся Джейс, невольно вспоминая все разы, когда из чистых побуждений попадал под влияние чужих манипуляций. — Я понял, буду поменьше говорить, и побольше слушать. Виктор улыбнулся и кивнул, выключая ночник. — Всё правильно, — он опустил руку на чужое плечо и слегка сжал, приободряя. — Спокойной ночи, Джейс. — Спокойной ночи, Виктор. Когда в комнате воцарилась долгожданная тьма, Джейс улегся набок и почти сразу уснул. *** — Джейс? Ты спишь? За окном еще царила ночь, было понятно по отсвету Луны, пробивающегося сквозь плотно закрытые шторы. Джейс распахнул глаза от вкрадчивого голоса, но ничего не сказал. Стресс прошлых дней превратил его мысли в густой кисель, и он не хотел подавать признаков жизни и разговаривать. За спиной послышалось шуршание одеяла, а затем он почувствовал на спине легкое прикосновение, будто ему уткнулись в лопатку головой. Мягкие волосы слегка щекотали сквозь ткань ночной рубашки. Виктор пролежал так некоторое время, и Джейс ничего не говорил, вслушиваясь в спокойное дыхание, и, умиротворённый этим звуком, засыпал снова. На грани нового сна он успел расслышать только тихое: — Вернись ко мне, пожалуйста. Я не справлюсь один.