Принцип двойственности

На следующий день Джейс проспал до вечера. Солнце уже клонилось к закату, окрасив комнату мягким оранжевым светом, когда он, наконец, открыл глаза. Все тело будто налилось свинцом, каждая мысль тонула в тягучей апатии. Он мог бы продолжать лежать, уткнувшись лицом в подушку, но мягкий, почти извиняющийся стук в дверь вернул его в реальность. — Господин Талис? — голос дворецкого был вежлив, но настойчив. — Вы должны поесть. Ему не оставили выбора. С трудом поднявшись, он быстро умылся в ванной комнате, отделенной от спальни небольшой дверью. Впервые за всё пребывание в этом мире он смог как следует себя рассмотреть: черты лица почти не отличались, только были сглажены вкусной едой и правильным режимом, а волосы были чуть длиннее и после сна распушились и неудобно закрывали обзор. Руна на запястье слегка пульсировала в такт сердцебиению, но, в целом, с этим можно было работать. Его шаги, гулко отзывающиеся в пустом доме, звучали как набат, и в тишине это казалось почти невыносимым. Виктор пропал в Академии, вынужденный разгребать бардак, образовавшийся из-за неожиданного «отпуска» одного из профессоров. Впрочем, Джейсу это было даже на руку — он остался наедине с дневниками, которые откопал в собственном кабинете в одном из ящиков стола. Самый нижний ящик был подозрительно заперт на ключ. Если верить дневникам, человеком, что познакомил Местного Джейса с мерцанием, был именно Виктор, хронологически как раз в промежуток, когда (не) случилась стабилизация хекс-кристаллов. Откуда он взял состав, впрочем, не уточнялось, но было очевидно, что он изобрёл его не сам, а принёс откуда-то с нижних уровней Зауна. Листая дальше, Джейс натыкался на сумбурные, почти безумные строки: слова наслаивались друг на друга, чернила растекались в кляксы, а почерк стал совершенно неразборчивым. Читая эти страницы, он чувствовал себя запертым в чужом хаотичном разуме. Теряя терпение, он пролистывал страницу за страницей, пока почерк не стал ровнее, мысли — чётче, а повествование, наконец, не дошло до изобретения протезов. Создание самих протезов не вызывало особых вопросов, чертежи они создавали вдвоём, а практической реализацией занимался Джейс в своей кузне. Единственная проблема, на которую Местный Джейс ставил особый акцент, состояла в том, что тела пациентов спустя некоторое время начали отвергать металлические улучшения. Занимательный вопрос, но страницы, на которых, предположительно, и был описан способ решить эту проблему, были предусмотрительно вырезаны и спрятаны (или уничтожены?), будто на случай, если дневники попадут не в те руки. Виктор вернулся только в два часа ночи. Он выглядел разбитым, молча рухнул на кровать и моментально уснул, даже не сняв пиджак. Одежда висела на нём мешком, а ботинки были измазаны грязью. Спящего Виктора, почти утонувшего в одеяле, казалось, можно было сломать одним неловким движением. Джейс нашёл его уже спустя час, такой же помятый после целого дня беспрерывного чтения. Он осторожно снял с него обувь и привалился рядом, накрыв их обоих одеялом. На утро Виктора он опять не застал. Так прошла неделя, в течение которой Джейс продолжил изучать дневники и бесцельно шатался по дому, обшаривая каждый угол в надежде найти заготовки своих старых исследований. Много лет ушло на то, чтобы собрать первый прототип установки для стабилизации кристаллов, и пусть сейчас у него были нужные знания, перспектива начинать с нуля бросала его в холодный пот. У него нет десяти лет, чтобы вернуться в свой мир. У него нет и месяца. Эта мысль подгоняла не хуже гонящихся за ним металлических кукол, но все его попытки отыскать что-нибудь полезное в этом доме оканчивались неудачей. В какой-то момент от отчаяния Джейс написал письмо по старому адресу дома Медардов, прося о встрече, в глупой надежде, что у Мел могла сохраниться информация о местоположении кристаллов. За несколько дней слепого ожидания ему так никто и не ответил. Казалось, весь этот мир намеренно прячет от него возможность вернуться. В дневниках тоже больше ничего нужного не нашлось, в основном он пестрил красочными описаниям развития отношений Местного Джейса с Местным Виктором, что было по-своему интересно, но делу не помогало — Джейс только смутился от того, как нелепо-влюблённо выглядел со стороны. Иногда по ночам Виктор бессознательно давился знакомым кровавым кашлем, и весь мир Джейса сжимался до одной комнаты, когда он дрожал от бессилия, хотел прикоснуться, провести тёплой рукой по выступающим лопаткам, успокоить и согреть. Но — никогда не осмеливался. *** — Хекс-кристаллы? Нет, прости, я не слышала о них со времён взрыва в твоей лаборатории, — Кейтлин проследила за пикирующим мимо фиолетовым лепестком и извиняющеся пожала плечами. — С чего вдруг такой интерес? Я думала, у вас с химтеком всё схвачено. Слова, которые она произнесла так буднично, словно они ничего не значили, ударили по Джейсу сильнее, чем он ожидал. Воспоминания о том дне — запах горелого металла, треск разлетающихся стекол, отчаянные крики — мгновенно вспыхнули перед глазами, но он тут же заставил себя отвести взгляд и выдавить кривую усмешку. Решение обратиться к ней появилось случайно: перед сном Виктор долго рассказывал по мелочи о том, что Джейс успел «забыть», и дошёл в своём рассказе до Кейтлин, в частности, о том, как она получила должность шерифа, и какой ужасный скандал устроили её родители. Тогда-то у Джейса и появилась идея. Кто, как не лучшая подруга, знает все его секреты? — Вроде того, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. — Но всегда есть, куда расти, правда? — Дурная голова рукам покоя не даёт, да? — улыбнулась она понимающе. — Кажется, я слышала, что их утилизировали вместе со всеми наработками, которые тогда нашли. Может, ты мне это и говорил?.. В любом случае, доступ к камере хранения был только у тогдашнего декана, профессора Хеймердингера. Джейс кивнул, но внутри всё оборвалось. «Утилизировали». Это слово звучало так, будто с хекс-кристаллами попросту покончили, как с ненужным мусором, без малейшего учёта их потенциала. — Если он был у Хеймердингера, то и у его ассистента тоже, — задумчиво протянул Джейс, вглядываясь в спускающийся на город туман. — Виктора, ты имеешь ввиду? Возможно. Почему не спросишь у него? Тебе он точно не откажет. — Да, точно, спрошу у него, — ещё более кисло улыбнулся Джейс. Снова тупик. И снова чувство, будто время уходит сквозь пальцы. Он хотел было попрощаться, но Кейтлин вдруг резко вдохнула, словно только что вспомнила что-то важное. Она развернулась к нему всем корпусом, её глаза загорелись искорками неподдельного восторга. — Кстати, раз уж мы встретились впервые за... Два месяца? Мне нужно с тобой поделиться, — заговорщически прошептала она, склоняясь ниже, будто боясь, что в безлюдном парке их кто-то может подслушать. — Должна кому-нибудь рассказать, иначе меня разорвёт, но кроме тебя... Ты знаешь. Знал ли он? На работе вокруг неё всегда были только чопорные зануды, для которых Кейтлин была скорее статусным символом, чем человеком. Джейс вспомнил, как её круг общения в детстве был ограничен им одним, потому что её родители считали остальных «недостойными». Раньше, по крайней мере, было так. Кто знает, какие отношения у них выстроились здесь, и помнит ли про него Настоящая Кейт — теперь он не был ни в чём уверен. Он осторожно кивнул и тоже склонился ниже в знак солидарности. — В общем, я… вижусь кое с кем, — начала она, тщательно подбирая слова. — Пока без деталей, но, Джейс, она такая!.. Когда я с ней, мне кажется, что любые проблемы мне по плечу. Не хочу думать, что это из-за влюблённости, просто она... Обращается со мной, как с человеком, а не денежным мешком или принцессой, или что там ещё люди думают. Я просто... Счастлива, наверное? И хотела этим поделиться. Джейс не смог сдержать улыбку. Он был почти уверен, о ком она говорит, — да что там, на девяносто девять процентов уверен, но это не сделало признание менее значимым. В их вселенной в последнее время у них не было шанса сесть и поговорить по душам, как в детстве. Усесться на полу, болтать до хрипоты, распивать чай из дорогого сервиза, который Кейтлин тайком таскала из родительской гостиной, и проливать его, смеясь, прямо на ковёр, пока никто не видит. Оказалось, он скучал по этим временам сильнее, чем думал. Чувствуя, как по щеке скользнула первая горячая слеза, Джейс порывисто обнял девушку, чтобы она не успела заметить его реакцию. — Поздравляю, — глухо, но искренне сказал он ей в плечо, чувствуя как дрожат губы. — Я очень рад за тебя. И благодарен, что ты поделилась. Кейтлин на мгновение застыла от неожиданности, а затем обняла его в ответ, похлопывая по спине. — О, Джейс, — её голос был чуть тише обычного, а жесты — чуть мягче. — Спасибо, что всегда поддерживаешь. Мне было бы тяжелее, если бы я не знала, что могу обратиться к тебе. Над ними шуршали опадающие листья. Джейс вдруг осознал, что давно не чувствовал себя так спокойно. Последние недели — после подрыва совета, после смерти Виктора — он почти не спал, ел через силу, едва существовал, чувствуя, как внутри всё сжимается в холодный ком. Теперь же, сидя здесь, он ощутил странное облегчение, как будто мир дал ему передышку. Губы сами собой дрожали, а слёзы, неизбежные и горячие, впитывались в безупречно выглаженную форму. Кейтлин ничего не говорила, просто покачивала его в руках, словно за секунду поняла, как сильно ему это нужно, поэтому он не говорил тоже, только тихо всхлипывал. Неизвестно, сколько прошло времени, минута или час, но этого хватило, чтобы дыхание выровнялось, а сердце перестало биться дикой птицей. Джейс медленно отодвинулся и убрал руки, неаккуратно стирая высохшую на щеках соль. Кейтлин ничего не произносила, только с нежностью улыбалась, глядя на него. — Прости, — выдавил он хриплым голосом и прокашлялся. — Тяжёлая неделя. Наверное. Она выдохнула, как если бы хотела засмеяться, и потрепала его по руке. — Ничего. Друзья ведь для этого и нужны, правда? Где-то я плачу на твоём плече из-за ужасных коллег, где-то — ты на моём из-за тяжёлой недели. Кейтлин на мгновение задумалась, разглядывая его лицо, а затем слегка поджала губы, совсем как в детстве, и это сравнение заставило Джейса невольно улыбнулся. — Жаль, что пока я не могу тебя с ней познакомить, — сказала она с лёгкой досадой. — Я хотела пригласить её на осенний бал, но мать так взъелась, что я в итоге отказалась идти. — Бал? — Джейс постарался сделать вид, что эта информация его не удивила, но в голосе всё же проскользнул интерес. — Да, я знаю, это глупо, но... — протянула она, задумчиво глядя в сторону. — Я просто хотела показать ей часть своего мира, понимаешь? Мы проводим время в основном внизу, и мне показалось нечестным, что я знаю почти всё про её жизнь, в то время как она про мою — почти ничего. Я знаю, что вы с Виктором туда редко ходите, но мне показалось, что было бы здорово посетить бал компанией, напугать всех этих снобов, — она рассмеялась, прикрывая лицо рукой. — Напомни, как давно он проводится? — спросил Джейс незаинтересованно, будто просто поддерживая беседу. — Да вот уже лет пять как, я думаю, — прикинула она, поднимая глаза к небу. — Помнишь, организовали самый первый бал, чтобы подчеркнуть единство городов, и пригласили самых влиятельных лиц с обоих концов моста? Тогда ещё такая драка была, что всё чуть не вернулось к истокам. Кажется, будто это было очень давно... Кстати! Я тут расследую одно дело, тебе может быть интересно... *** После долгого разговора с Кейтлин, и ещё пары литров выплаканных слёз, Джейс почувствовал необычайную лёгкость и, одновременно с тем, необходимость побыть в одиночестве. Длинная дорога к поместью казалась идеальным способом выветрить из головы хаос мыслей и оценить различия между двумя мирами. На мосту у бывшей границы всё выглядело незнакомо: вместо вооружённых солдат, охраняющих основной проход между двумя городами, здесь раскинулись пестрые вывески закусочных, парикмахерских и мелких лавочек, шумный поток людей, чьи шаги отдавались эхом по каменным плитам, сновал туда-сюда, будто рой, а смех детей, гоняющихся друг за другом, звучал чище и свободнее. Здесь царило ощущение, что жизни не угрожает ничто – ни магическая нестабильность, ни политические интриги. Он замедлил шаг, когда взгляд зацепился за небольшой ларёк, заставленный всякими мелочами. Стойка была завалена блестящими побрякушками: от браслетов и серёжек до колец и манжет – всё, что могло соблазнить любого покупателя. Среди всего этого хаоса его внимание вдруг привлекла одна вещь – заколка из тонких серебряных проволок, переплетённых между собой без особой концепции, но при взгляде на неё ему вдруг живо придумалось, как бы он смог улучшить незатейливую вещицу, чтобы подарить её... Виктору? Джейс остановился, пытаясь представить, как она будет смотреться в чужих волосах. Это было странное чувство – не практичность, не необходимость, а почти детское желание сделать что-то приятное. Высокая женщина за прилавком, поправлявшая висевшие на стене платки, заметила его интерес, и тут же взяла в оборот: – О, у вас намётанный глаз, молодой человек! – её глаза блеснули при виде потенциального покупателя. – Очень тонкая работа, настоящее серебро! Привезли из самой Демасии. Хотите удивить невесту? Джейс чуть заметно усмехнулся. Женщина была из тех, кого он часто встречал в детстве – бойкие торговцы, умевшие заговорить зубы любому, кому не посчастливилось задержать взгляд на их товаре. Он невольно вспомнил, как когда-то бродил по рынкам с матерью, героически помогая ей таскать тяжёлые сумки и с восхищением наблюдая за её умением сбивать цену. – Вообще-то, мужу, – наигранно невпечатлённо поправил он. Слово странно играло на языке, но не сказать, что ему не понравилось описывать Виктора в таком ключе. Торговка моргнула, застигнутая врасплох, а потом закивала пуще прежнего: – О-о-о, ну конечно, понимаю, понимаю! Важно радовать своих любимых, – с важным видом она упёрла руки в бока, продолжая кивать. – 100 монет, и впечатления на сегодняшний вечер вам обеспечены! Джейс вскинул бровь. 100 монет за такую очевидную подделку? Неужели она думала, что он настолько не разбирается? – 40, и по рукам, – произнёс он твёрдо, сложив руки на груди. Хорошо, что он взял с собой (предположительно) свой кошелёк, иначе давать заднюю сейчас было бы нелепо. Торговка только всплеснула руками, отчего многочисленные браслеты на её руках звонко зазвенели, словно маленькие колокольчики. – Молодой человек, это грабёж средь бела дня! – воскликнула она. – 80 от сердца отрываю! Но Джейс уже вошёл в кураж. – 50 и беру прямо сейчас, – парировал он, не отводя взгляда. – 75 – это максимум, который я могу предложить! – 60, – его голос звучал непреклонно, – и вон те запонки в виде гвоздики в придачу. Торговка снова всплеснула руками, театрально запрокинула голову и, наконец, сдалась: – Боги, дай мне сил! Ладно, забирайте, и прочь с глаз моих. Джейс победоносно улыбнулся, оставил деньги на прилавке и аккуратно уложил покупку в карман пиджака. – С вами приятно иметь дело, – шутливо поклонился он, на что женщина только закатила глаза и махнула на него рукой. Выйдя на середину моста, он поднял голову и остановился. Небо алело, а закатные лучи рассекали облачную гладь – день клонился к вечеру. В этот момент на него вдруг вновь нахлынули тревожные мысли. Что он делает? Зачем покупает подарок для человека, с которым, вероятно, скоро расстанется? В ответ перед глазами встал элегантный образ Виктора – его сосредоточенное лицо, лёгкая улыбка, взгляд, полный тепла и искренней заботы, Виктор не видел в нём чужака, не задавал лишних вопросов, просто искренне заботился о важном для него человеке. И пусть он принимал его за другого, менее приятным его беспокойство не становилось. Джейс вздохнул, ощутив тяжесть благодарности и странную щемящую тоску. Если это всё, что он может дать в ответ, значит так тому и быть. Он ускорил шаг. Пора было посетить кузницу и возвращаться домой, Виктор ждал его. А ещё – заколка, оттягивающая внутренний карман, которую так хотелось подарить. *** Кузня располагалась на том же участке, что и дом. Небольшое, но продуманное здание привлекало внимание своей гармоничностью и простотой, будто само собой являлось частью окружающего пейзажа. Оно стояло чуть в стороне, скрытое в тени раскидистых деревьев, и, казалось, даже ветер здесь был тише. Джейс нашёл ключ ещё в первый день, и теперь быстрым, почти крадущимся шагом проскользнул внутрь, оглянувшись, чтобы убедиться, что его никто не видел. Дверь, тяжёлая и скрипучая, на мгновение отозвалась тихим протестом, прежде чем закрыться за его спиной, изолируя мир снаружи. Внутри кузня была почти зеркальным отражением его рабочего места в Пилтовере. Те же аккуратно развешанные инструменты, будто дожидающиеся своего часа, массивный горн, возвышающийся в центре комнаты, и несколько крепких деревянных столов, заваленных заготовками и мелкими деталями. На стенах виднелись следы давних прожогов и пятна сажи, придававшие помещению особую аутентичность. Воздух наполнял запах металла, древесного угля и масла, густой и тёплый, как старое одеяло. Джейс бросил взгляд на окна. Узкие стеклянные панели пропускали тусклый свет, в котором танцевали пылинки. Казалось, что время здесь остановилось, позволяя ему погрузиться в работу без отвлечений. Он стащил с себя одежду выше пояса, оставшись в одних брюках. Его мышцы привычно напряглись от холода, но уже через несколько мгновений жар от разожжённой печи начал прогонять прохладу. Работа началась, как всегда, с точного, почти ритуального движения. Он осторожно разжёг огонь, медленно нагнетая жар в горне. Свет от пламени плясал на стенах, оживляя их призрачными тенями, и металл в его руках начал оживать, становясь мягким и послушным. Джейс полностью погрузился в процесс, каждый удар молота отдавался резким эхом, сливаясь с ритмом его дыхания. Он ощущал, как под пальцами металл обретает новую форму, поддаваясь его воле. Через час в его руках оказалась готовая заколка, и Джейс с гордостью оглядел своё творение. Он переплёл серебряные проволоки между собой, создавая причудливый узор, а в качестве украшения добавил бусины из селенита, найденные среди заготовок. Завершением стали растительные элементы из остатков серебра — тонкие, почти воздушные. Получилось просто, но утончённо, очень похоже на самого Виктора. Пламя в горне начинало угасать, исполнив свою задачу. Джейс торопливо надел рубашку, его лицо всё ещё пылало от жара, но улыбка не сходила с губ. Он аккуратно завернул заколку в мягкую тряпицу, чтобы не повредить её по пути, и с удовлетворением бросил последний взгляд на кузню. Всё вокруг вернулось к привычному покою, как будто здесь никогда ничего не происходило. Выйдя наружу, Джейс вдохнул прохладный вечерний воздух, чувствуя, как лёгкий ветер остужает разгорячённую кожу. Он закрыл дверь кузни и, не оборачиваясь, направился обратно к дому. Серебряная заколка в кармане была тёплой, будто впитала в себя частичку его собственной энергии. «‎Главное, чтобы ему понравилось», — думал он, ускоряя шаг. Тишина дома казалась оглушительной. Джейс прошёл глубже, вбирая в себя каждый звук: скрип ступеней под ногами, слабое шуршание занавесок под порывом сквозняка. Дворецкий — Роберт, как он успел запомнить, — появился из полумрака коридора. Он снова учтиво, но твёрдо вынудил его поесть и между делом сообщил, что Виктор ещё не появлялся дома. С благодарностью, но без особого аппетита, Джейс принял тарелку с сытным ужином, а затем, словно по привычке, прошёл в гостиную. На краю обеденного стола валялась сегодняшняя газета. Джейс машинально подхватил её, скинул пиджак и устроился на диване в ожидании. Сегодня была суббота, так что Виктор не должен был задерживаться в Академии. Листая газету, Джейс не замечал ни заголовков, ни строк. Мысли текли беспорядочно, возвращаясь к их общим исследованиям, к проектам, что пока оставались лишь мечтами. Наблюдая, как солнечные лучи, пробиваясь сквозь плотные шторы, отбрасывают мягкие тени, он не заметил, как его веки отяжелели, а сознание погрузилось в дремоту. На грани сна ему казалось, что он продолжает бессчётные попытки взобраться по острым камням наверх, к свету, где виднеется проблеск синего-синего неба, но каждый раз снова срывается вниз, со всей силы ударяясь о каменный пол. Снова и снова, пока страх и одиночество не заполнили всё вокруг. Тишина, ледяной и плотный мрак — казались почти осязаемыми. Никогда раньше он не чувствовал себя так одиноко. От очередного падения он резко распахнул глаза. Его сердце билось как бешеное, дыхание сбилось, а комната вокруг плыла перед глазами. В уголке рта стягивала кожу высохшая слюна, но больше всего его поразило странное ощущение чужой руки, мягко перебирающей его волосы. Виктор! Джейс резко сел, и от головокружения его чуть не стошнило второй раз за неделю. Когда комната перестала двоиться, он обернулся на Виктора – тот расслабленно сидел на другом конце дивана, придерживая свободной рукой книгу, лежащую на коленях. Уже переодевшись в домашние штаны и свитер, с волосами, собранными в низкий хвост, и очками на переносице, Виктор выглядел так невероятно уютно, что Талису захотелось сгрести его в охапку и завалиться обратно на диван, обнимаясь до утра. Тёплый уютный Виктор, тёплый уютный дом, и никакого апокалипсиса. Он закачал головой, прогоняя наваждение. В ответ Виктор посмотрел с осторожным беспокойством, захлопнул книгу, отложив её на подлокотник, и мягко сообщил как само собой разумеющееся: — Ты звал меня во сне. — Я... э-э... Да? — Джейс почувствовал жар на лице. Он же не успел сказать ничего странного? — Просто кошмар. Не из прошлого, так, абстрактная жуть, — соврал он. С понимающим «вот как» тот придвинулся ближе и положил ладонь на руку Джейса. Его пальцы скользнули по костяшкам, вызывая странное, почти щемящее чувство тепла и покоя. Настоящий Виктор никогда таким не был – избегал лишнего прикосновения, морщился, когда Джейс неосознанно влезал в его личное пространство. Здесь всё было до смешного наоборот: Джейс боялся лишний раз дотрагиваться до Виктора, чтобы не привязываться к нему, а тот в ответ льнул к рукам, как любимый домашний кот. Будто читая его мысли, Виктор похлопал по своим коленям: — Раньше это помогало, — пояснил он, едва заметно пожав плечами. — Не бойся, никто не смотрит. Джейс застыл. О, он не боялся. У него звёзды перед глазами плясали от осознания, что именно ему предлагают, и именно поэтому он сомневался. Его пугала мысль, что, позволь себе этот жест, он больше никогда не сможет отказаться от этих редких мгновений близости. Спокойно наблюдая за яркой борьбой на чужом лице, Виктор, в конце концов, вздохнул, и его тонкая, но уверенная рука мягко надавила на голову Джейса, укладывая того к себе на колени. — Так-то лучше, — улыбнулся он и снова зарылся пальцами в чужие волосы, будто это было их естественное положение. Джейс боялся шелохнуться, чувствуя под щекой приятное тепло. Может, он всё-таки умер в той пещере? Может, это последняя фантазия агонизирующего мозга? Он поудобнее пристроил голову, прикрыв глаза, и обхватил чужие колени ладонью. — Виктор? — позвал он спустя несколько минут, борясь с накатывающей сонливостью. — М-м-м? – кажется, тот и сам потихоньку засыпал, придавленный к дивану чужим весом. — Я недавно писал Советнице Медарде по одному вопросу касательно спонсирования, но мне так никто и не ответил. Не знаешь, почему? В ответ рука Виктора на мгновение остановилась, но затем вновь двинулась, теперь едва заметно массируя лоб Джейса. — Советница общается с нами в основном на официальных мероприятиях, посвященных развитию технологий и их применению, — начал он, аккуратно подбирая слова. – Иногда она присылает мне письма, но сама никогда не отвечает. Проще дождаться следующего Дня Прогресса, если это не что-то срочное. Это что-то очень срочное. — Кейтлин рассказала мне про бал по случаю объединения городов, может, можно будет встретить её там? – не сдавался Джейс. Упрямство – хорошая черта для учёного. — О, — глубокомысленно выдохнул Виктор и шутливо прихватил чужой кончик носа. – А ты быстро учишься, не сомневался в тебе. Хочешь сходить на бал? — В том числе. Хочу посмотреть, что он из себя представляет. — И выцепить там Советницу. Что за срочность, в любом случае? Джейс аккуратно сжал чужое колено, почувствовав острые кости. — У меня есть идея для одного проекта, хочу выяснить, насколько он рентабелен с политической точки зрения. Виктор заметно оживился, движения его рук стали хаотичнее. — Что за проект? — Это сюрприз, — снова соврал Джейс и почувствовал заметный укол вины. – Я перечитывал свои дневники, и мне пришла идея, как можно увеличить КПД при использовании биологического топлива. В теории. — Вот как, — лицо Виктора ничего особенно не выражало, но в глазах заблестели звёзды. — Да, и говоря о сюрпризах, — Джейс встрепенулся и поднялся с чужих колен, с сожалением покидая нагретое место. Он подхватил сиротливо висящий на спинке пиджак и выудил оттуда улучшенную заколку. — Подумал, тебе пойдёт, — он положил аксессуар в готовно подставленные ладони. — Если тебе нравится. Виктор с восхищением подцепил заколку пальцами, ухватившись за серебряные прутья, и с интересом подставил её под лампу, поворачивая на свету и рассматривая со всех сторон с нескрываемым восторгом. Его губы растянулись в искренней улыбке. На мгновение он замер, словно запоминая каждую линию, и Джейс почувствовал, как тёплая волна гордости и облегчения заполняет его грудь. Если для появления такой улыбки нужно было ковать украшения ночами напролёт, он был готов скупить весь чёртов металл в этом городе.  — Она потрясающая, — наконец выдохнул Виктор, обернувшись к Джейсу с таким выражением, будто смотрел на самое дорогое сокровище. — Спасибо. Мне очень нравится. Я обязательно надену её на этот несчастный бал. Джейсу казалось, что он готов запрыгать от радости, но вместо этого лишь виновато потёр затылок, пытаясь скрыть своё смущение. Виктор аккуратно отложил заколку на подлокотник и, после короткого раздумья, приглашающе раскинул руки в стороны. Джейс, поколебавшись лишь мгновение, потянулся вперёд и упал в чужие объятия. На ощупь Виктор казался худее, чем выглядел в пиджаках и свитерах, но это была обманчивая хрупкость – под руками звенели крепкие мышцы. — Так это значит, мы идём на бал? — наконец, осторожно уточнил Джейс, с удовольствием утыкаясь носом в мягкий свитер. Виктор чуть отстранился, чтобы взглянуть на него, и усмехнулся, прижимая крепче. — Да, Джейс, мы идём на бал.