Принцип двойственности

— Так ты говоришь, эта руна защищает меня? Джейс сидел на их кровати, чистый после ванной в одних штанах, и медленно обводил большим пальцем руну по периметру, как делал всегда, когда нервничал. Поразительно. Камень каким-то образом встроился в его тело и позволил ему, обычному человеку, управлять магией. В каких масштабах? С какими ограничениями? Поэтому Местный Джейс так просто забыл об изучении хекс-кристаллов? Как вообще это, чёрт возьми, случилось? Они завалились домой, когда на небе уже возвышалась Луна, все перепачканные в грязи и крови, но оставшиеся немногочисленные ещё бодрствующие слуги даже бровью не повели — молча забрали одежду стираться и набрали ванную. Если бы такое произошло в родительском доме, шептались бы еще неделю. — Да, — поправив съехавший с плеча халат, Виктор даже не обернулся. — Я не знаком с деталями, но, кажется, когда твоя бывшая лаборатория взлетела на воздух, ударная волна должна была погрести и тебя. Руна же смогла защитить и каким-то образом встроилась в твоё тело. — Но... Как? Виктор обернулся на него с зеркально озадаченным видом и закрыл фигурой льющийся из окна белый свет. — Чтоб я знал, Джейс, я никогда не изучал вопрос Аркейна. Ты рассказал только, что эта руна — защитная. Вот оно! Конечно. В своём мире они использовали руны перемещения и усиления, но редко обращались к защитным рунам, поэтому символ на ней не вспомнился Джейсу так просто. Что ж, в таком случае, вряд ли можно рассчитывать на способности больше, чем защитный купол. Джейс всмотрелся в переливающиеся грани камня и попробовал вызвать щит. Ничего не произошло. Потом ещё раз. И снова ничего. Он напрягся всем телом, взывая к силе, спрятанной в руне, но безуспешно. — Ты сейчас лопнешь, — осторожно раздалось сверху. Зло выдохнув, Джейс расслабился и уткнулся головой в какую-то часть Виктора, оказавшуюся перед лицом. Кажется, это был живот. — У меня не получается вызвать щит. Виктор аккуратно опустил руку ему на макушку, взлохмачивая тёмные волосы и слегка массируя череп в знак поддержки. — Это ничего. Раньше тоже не всегда получалось, не дави на себя. В ответ Джейс только разочарованно фыркнул. Разочарован он был, разумеется, своими способностями, поскольку не мог воспользоваться магией, как того всегда и хотел, по собственной воле. Отметив его раздосадованность, Виктор мягко улыбнулся и обхватил ладонями чужие щёки, заставляя посмотреть на себя вверх. Мгновение назад Джейс действительно готов был загрызть себя за неудачу, но стоило взгляду упасть на чуть насмешливые сейчас черты чужого лица, все тревоги отступили на второй план. Он всё никак не мог привыкнуть к тому, какой Виктор красивый даже в своей вселенной, когда украдкой ухватывал чужой профиль посреди рабочего дня, пока тот работал над чертежами или вечером, когда Виктор пил тёплое молоко, незаметно улыбаясь чувству сытости, или когда тот стоял с утра над исследованиями, спросонья пытаясь вспомнить, что они успели достигнуть за вчерашний день, или— В общем, хоть и случалось это довольно часто, привыкнуть он так и не смог, и теперь, когда получил возможность любоваться в открытую, каждый раз забывал дышать. Вот и сейчас, Виктор смотрел на него сверху вниз, неосознанно поглаживая чужие скулы прохладными пальцами, и выглядел при этом самым счастливым человеком на свете. Полы его халата слегка распахнулись, обнажая бледную грудь, и Джейс бы, может, не придал этому такого значения, если бы не чёртова родинка, чуть выглядывающая из-за самого края, вызвавшее такое яркое желание прижаться к ней губами, что Джейс чуть не потерял сознание. Секунда — и в голове возникли яркие картины произошедшего накануне, такие чёткие, будто были запечатлены на холсте талантливым художником. Как Виктор одним взмахом трости остановил предназначавшийся ему удар, как ловко фехтовал, используя пластичность своего тела в качестве главного преимущества, как ни чуть не переживал за себя, находясь на грани смерти, и только боялся, как бы в этой стычке не пострадал сам Джейс. О, Жанна, он был таким заботливым каждый момент времени, что Джейс не сразу заметил, каким сильным и уверенным он был вне их взаимоотношений, как играючи отбивал все нападки на себя — словесные и физические — и как легко, должно быть, он мог бы просто повалить его на кровать своими чудесными руками и— — Я хочу заняться с тобой сексом, — сказал Джейс быстрее, чем успел подумать. Чужие пальцы замерли на его лице. — Что? — впервые за всё время их знакомства лицо этого Виктора приняло настолько смешное выражение абсолютного непонимания. Он сказал что-то не так? — Я хочу... — Нет, я услышал с первого раза, — отрезал тот, опуская руки и пальцами одной массируя переносицу с лёгким раздражением. Кажется, так делает сам Джейс. Кажется, они проводят слишком много времени вместе. — Но ты знаком со мной чуть больше недели. — А кажется, будто всю жизнь, — может, клишированно, но Джейс действительно чувствовал себя так. Ещё в самый первый день знакомства ему показалось, будто их сознания соединены единой нерушимой нитью, и за десять лет знакомства это чувство не только не теряло в своей значимости, но, наоборот, приобретало силу. Так что — да. Всю жизнь. Скользнув по его лицу нечитаемым взглядом, Виктор свёл брови к переносице, будто прося пощады. — Джейс... — Пожалуйста. Я хочу этого. Для верности он с самым невинным видом заглянул в чужие глаза и осторожно опустил руки на его бёдра, будто Виктор пытался сбежать. Но Джейс правда хотел. Стоило только начать думать, как сознание тут же услужливо предоставило все похороненные давным-давно фантазии — о грязных от мела пальцах, смыкающихся на его шее, или плоской твёрдой груди, прижимающейся к горячей и мягкой его, или тонких губах смыкающихся на его— А потом Джейса осенило. — Неужели... Ты не хочешь? Виктор мгновенно вскинулся и взглянул на него с невероятно оскорблённым видом. — О, нет-нет-нет, не скидывай на меня ответственность, мы сейчас говорим о тебе. — Это «да»? — Это «конечно, Джейс, я мечтаю о тебе до звёзд перед глазами с первого дня, как мы познакомились — ладно, может, не с первого — но ответственность за твоё благосостояние, в том числе и психологическое, не даёт мне просто наброситься на тебя», — для верности он сложил руки на груди и обезоруживающе поднял бровь, наблюдая с высоты своего роста с таким видом, будто отчитывал нашкодившего мальчишку, а не взрослого, чуть более открытого в своих желаниях, чем того требует ситуация, мужчину. Хоть эта проклятая бровь всё ещё производила на Джейса некоторое впечатление, за время совместной работы он всё же научился справляться с её влиянием, поэтому сейчас, слегка притянув Виктора к себе, со всей ответственностью заявил: — Так сделай это. Тот, кажется, тоже приобрёл иммунитет к чужому молящему взгляду, но, будто бы смирившись с неизбежным, одним мягким, но уверенным движением толкнул Джейса рукой в плечо и опрокинул на спину, теперь ещё больше возвышаясь над ним. — Последний шанс отказаться, — милостиво предложил он, уже делая шаг вперёд, чтобы оказаться между чужих бёдер. Вместо ответа Джейс, усмехнувшись, протянул руку вперёд и, когда Виктор неосознанно дотронулся до него своей, потянул того на себя, неизбежно роняя себе на грудь опешившего мужчину. Тот, впрочем, быстро собрался и, подмяв под себя Джейса, с удовольствием вытянулся на нём, чтобы между их лицами осталась пара жалких миллиметров. — Ты дурак, — уверенно заявил Виктор, опаляя кожу горячим дыханием и улыбаясь, и Джейсу вдруг отчаянно захотелось — нет, нужно было — стереть эту улыбку с его лица. Подавшись вперёд, он аккуратно коснулся своими губами чужих, слегка сухих и обветренных, проверяя границы дозволенного. Этот поцелуй был похож на один из тех, что они разделили во время бала — такой же осторожный, мягкий и изучающий, он больше давал им привыкнуть друг к другу, чем показать настоящую страсть. Как и тогда, однажды начав, они целовались снова и снова, прижимаясь и отрываясь, внимательно касаясь друг друга руками, соприкасаясь везде, до куда могли достать. Виктор слегка наклонил голову в сторону, осознанно позволяя перехватить инициативу и углубить поцелуй, и Джейс поддался на провокацию, мягко толкаясь языком в чужой приоткрытый рот и вздрагивая от ощущения всем телом. Кажется, из него вырвался тихий молящий звук, когда Виктор коснулся горячим языком навстречу, позволяя как изучать себя, так и наслаждаясь другим. Он опустил руки на широкие плечи, и вдавил Джейса в матрас, то ли ища опоры, то ли пытаясь лишить того самообладания. В любом случае, от ощущения давления на уставшие мышцы тот замычал в чужой рот, пуская вибрацию по всему телу Виктора. Тот только сильнее подался внутрь, проходясь языком по чужим зубам и вжимаясь бёдрами в Джейса, будто пытаясь слить их тела воедино, и последнему оставалось только беспорядочно шарить по услужливо поставленной спине, иногда натыкаясь на торчащие то тут, то там болты, и исследовать металлические пластины на рёбрах, цепляясь за них так, что при желании, будто бы, мог и вырвать их из мягкой плоти. Лицо Джейса полыхало от прилившей к щекам крови, и он оставил всякую попытку навязать свой ритм, только чувствуя, как мягкий язык Виктора проходится по нёбу, и как сильно от этого движения дрожат колени. Тот последний раз прошёлся по чужим губам, слизывая остатки слюны с каким-то хищным обожанием, и, положив руки Джейсу на грудь, уложил на них подбородок с самым невинным выражением лица. — Всё ещё хочешь? — насмешливо уточнил он, наблюдая за тем, как тяжело вздымается грудь под его руками. — Ты не можешь просто дать мне кусочек и надеяться, что я не захочу всё блюдо целиком, — тяжело выдохнул Джейс, с вызовом глядя ему в глаза и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Мило, — только и ответил Виктор, прежде чем подтянуться выше, намеренно скользя всем телом по телу Джейса и задевая самые чувствительные места, и, склонившись к его уху, выдохнуть дразняще, чуть прикусывая мочку, чтобы затем поцеловать её в знак утешения. Чувствуя ухом тёплый смех и мерзкое ощущение давящих на член штанов, при каждом движении натягивающихся только сильнее, Джейс тихо заскулил, и уже обхватил Виктора за плечи, чтобы оттянуть от себя и получить небольшую передышку, как тот вдруг скользнул языком по хрящу и выдохнул прямо в мозг довольное: — Хороший мальчик. Вздрогнув всем телом в его руках, Джейс не сдержал жалкий всхлип, окончательно теряясь в ощущениях, толкаясь бёдрами вперёд, ища прикосновений и тепла. О, вдруг понял он, Виктор точно знал, что делает — у него были годы на изучение своего Джейса, каждой его мелкой реакции, каждого скрытого под одеждой мускула — и сейчас он беззастенчиво этим знанием пользовался, планомерно вытаскивая из Джейса душу. Тот готов был отдаться на его милость прямо сейчас. Тем временем Виктор лизнул покрасневшее ухо на пробу ещё несколько раз, ввинчиваясь кончиком языка глубже, и, когда наконец почувствовал усиливающуюся на своих плечах хватку, ненадолго отступил, возвращаясь на чужую грудь и демонстративно незаинтересованно вычерчивая на ней пальцем только ему одному известные узоры, явно наслаждаясь произведённым эффектом. Нет уж, так не пойдёт. Джейс чуть приподнялся и одним движением поменял их местами, заставая Виктора врасплох и подминая его уже не такое уверенно двигающееся тело под себя. Пока тот не успел сообразить, что происходит, Джейс склонился к его лицу, упираясь ладонями по обе стороны от головы, и оставил несколько поцелуев на острых скулах, так удобно оказавшихся под губами. Затем — в нос, и ниже, в уголок губ, чтобы сразу прикусить чужую нижнюю губу, мстительно подмечая, как приятно прогибается под руками податливое тело. Виктору, впрочем, не понадобилось много времени, чтобы прийти в себя, и он, сначала убивая бдительность, призывно обхватил чужие плечи руками, скользя по открытой коже спины, а затем быстро согнул металлическую ногу в колене, надавливая на чужой член. Оторвавшись от его губ, Джейс мгновенно среагировал, утыкаясь в чужое плечо, чтобы заглушить заполошный стон. Наслаждаясь реакцией, Виктор сдвинул ногу ниже, затем выше, ни на секунду не прекращая фрикций, и от каждого движения Джейс дрожал всё сильнее, до крови прикусывая губу, чтобы не издать ни звука. — Такой отзывчивый, — промурчал Виктор в недавно закусанное ухо, хищно наблюдая за тем, как медленно по чужому виску стекает пот и как тяжело вздымается грудь. Позволив ещё несколько движений ногой, Джейс, наконец, опустил руку ему на колено, притормаживая, и прорычал в губы отчаянное: — Хватит. Только понимающе хмыкнув, Виктор вдруг выбрался из-под него выше на кровать и, проскользнув по простыням, устроился спиной на изголовье, положив ногу на ногу, и жестом поманил Джейса за собой. На нём всё ещё был чёртов халат, но теперь тот едва ли скрывал взаимную заинтересованность. — Позволь мне позаботиться о тебе, — мягко произнёс тот, смотря прямо в глаза, и для верности постучал по матрасу рядом с собой. Возможно, то, как Джейс чуть не преодолел скорость света, подлетая на указанное место, было немножко унизительно, но, к счастью, никто, кроме них двоих, этого не видел. Он пристроился у Виктора под боком, легко обхватывая узкую талию, и вновь поцеловал его. На этот раз Виктор не давал пощады, зарывался в короткие волосы рукой, оттягивая пряди, скользил по открытой груди и кусался-целовался с таким упоением, будто от этого зависела его жизнь. Проходясь по мягким мышцам, он — явно специально — задел рукой сосок, и Джейс скорее почувствовал, чем увидел, как тот улыбнулся, сцеловывая стон, вызванный этим прикосновением. Продолжая толкаться языком в чужой рот, он провёл рукой ниже по торсу, оглаживая пальцами живот и без сопротивления скользя под резинку штанов. Джейс не понимал, что с собой делать — ощущений было так много, что он просто висел на Викторе, цепляясь за его плечи, всхлипывая ему в рот, разводил ноги и тяжело дышал, позволяя делать всё, что тот захочет. Когда мозолистые от работы пальцы скользнули по головке, размазывая обильно выделявшийся предэякулят, он окончательно забылся и несдержанно застонал, толкаясь навстречу. — Тш-ш, вот так, я держу тебя, — мурчал Виктор своим вкрадчивым голосом на ухо, потому что Джейс потерял физически возможность целоваться, стоило ему осознать кто именно и где именно его трогает. Всё, что от него осталось в этот момент, было тихое "Да-пожалуйста-Виктор-вот-здесь", и тот с радостью давал всё, о чем его просили, проводя по члену вверх-вниз, выкручивал ладонь под каким-то невообразимым углом, проходился большим пальцем по головке и всё продолжал повторять, какой Джейс для него хороший. В какой-то момент он для удобства стянул чужие штаны ниже до бёдер, и Джейс чуть не умер со стыда. Рациональной частью мозга он понимал, что этот Виктор наверняка не раз видел его обнажённым, но рациональная часть уже давно отказалась работать этим вечером, а потому первым его инстинктом было прикрыть тело рукой. По этой же руке ему сразу прилетел недовольный хлопок, заставляя прижать ладони к груди и оставить их там до лучших времён. Свою свободную руку Виктор также перекинул ему через плечо, и, опустив ладонь на глаза, закрыл обзор, лишая возможности смотреть. — Чтобы не отвлекался, — объяснил он с усмешкой, пустившей по позвоночнику знакомое возбуждённо-испуганное ощущение. Джейс вдруг явственно почувствовал, что он — всего лишь мышь, с которой играет заскучавшая кошка. Все его мысли сократились до одного "о-боги-это-Виктор-Виктор-меня-трогает-прямо-сейчас-как-хорошо-пожалуйста-Виктор-Виктор-Виктор". Из-за отсутствия зрения все остальные ощущения обострились до предела, и он чувствовал себя, словно натянутая струна, вздрагивая и хныкая от каждого движения чужой руки, инстинктивно толкаясь в неё и цепляясь за Виктора пальцами в поисках поддержки. И тот шептал в ответ комплименты, иногда прерываясь на то, чтобы оставить поцелуи на лице, где придётся, и это было так хорошо, и одновременно так много, что— С усилием воли Джейс на ощупь перехватил чужую ладонь, прекращая движение. Объективно оценивая, он мог и не кончить два раза за вечер, так что если планировалось продолжение, стоило притормозить прямо сейчас. Почувствовав, как чужие пальцы съезжают с его глаз ниже, он осторожно поднял взгляд на Виктора — тот не выглядел разочарованно, наоборот, кажется, ждал дальнейших предложений. — Хочешь чего-нибудь ещё? — наигранно спокойно спросил он. Джейсу не нужно было сильно думать, чтобы знать ответ. — Я хочу, чтобы ты меня... Ну... — М-м-м? — Ты знаешь. — Не знаю, — возразил Виктор так, будто прямо сейчас в его глазах не полыхал испепеляющий огонь. — Виктор. — Джейс. Попроси по-человечески. Боже. Ну что за упрямый человек. — Я-хочу-чтобы-ты-меня-трахнул, — на одной ноте выпалил Джейс, смущённо отводя взгляд, и лицо напротив тут же просияло. — Вот видишь, было не так трудно, — улыбнулся тот, и, подхватив Джейса за подбородок, повернул его к себе, чтобы затем глубоко поцеловать в знак благодарности за смелость. Всё напряжение от признания как рукой сняло, когда тот почувствовал, как горячий язык жадно ласкает рот, распаляя и наполняя вены жидкой магмой, пока Виктор ненавязчиво опустил свободную руку на его грудь, чтобы снова сжать напрягшиеся от этого давления мышцы. Похоже, у кого-то тоже были предпочтения. С мокрым звуком Виктор оторвался от него, быстро облизываясь, как от вкусного обеда, и полувопросительно предложил: — Встанешь на четвереньки для меня? Предложи он сейчас хоть на Луну отправиться, Джейс бы без вопросов согласился, так что он активно закивал, поворачиваясь к Виктору спиной и облокачиваясь на руки. В таком положении он вдруг почувствовал себя крайне уязвимо, и только чужие руки, мгновенно опустившиеся на лопатки и успокаивающе поглаживающие, не позволили ему отказаться от своей идеи. Пошуршав позади простынями, Виктор опустил его мягким давлением руки грудью на кровать, и Джейс послушно растекся. Плоским торсом к нему прижались со спины, Виктор гладил, мял, хватал везде, где мог дотянуться, тихо дышал в ухо, прихватывал хрящ губами и мучал-мучал-мучал медленными прикосновениями к открытой коже. Надавил стояком на задницу, и Джейс издал совсем уж задушено-позорный звук, но — вопреки, прильнул в ответ. Он бы и рад был обвинить Виктора, что тому все предохранители сорвало, но в душе понимал: их таких двое. Тот с тихим рыком снова укусил за мочку, вызывая дрожь во всём теле, а затем поцеловал туда, шепча что-то о том, как сильно он скучал. Страшно хотелось целоваться, так что Джейс повернул голову, слепо тыкаясь ртом в чужое лицо, и его поняли без слов. Виктор обхватил его нижнюю губу, залез языком в рот, и Джейс окончательно утонул в белом шуме своей головы, совсем не контролируя происходящее, чувствуя только обильное количество слюны, текущей по подбородку. Где-то в другой жизни он бы назвал это грязным, но сейчас был в таком восторге, что готов был разрыдаться. Виктор оторвался от него с тихим вздохом и, боги, провёл языком по подбородку, слизывая всю натёкшую изо рта влагу и сглатывая с полупьяной улыбкой. Джейс успел только уловить совсем шальной взгляд, когда Виктор исчез из поля зрения за спиной. Потом — осталось только осязание, проклятый язык скользил по шее, Джейса вдруг укусили за холку, и он вскрикнул, краем уха слыша, как Виктор довольно посмеивался. — Я хочу тебя съесть, — улыбнулся тот, с силой продавливая податливые мышцы спины, цепляясь пальцами до розовых полос. — Я чувствую, — побеждённо выдохнул Джейс, вздрагивая от каждого прикосновения, под чужими умелыми руками чувствуя себя куском глины. Кусая и целуя всё, до чего мог дотянуться, Виктор спустился по спине ниже, с любовью огладил выемки на копчике и оставил на них очередной лёгкий поцелуй. Подцепил штаны пальцами, а затем, не без сотрудничества со стороны Джейса, стянул их окончательно и бросил где-то рядом с кроватью. Чувство непривычной открытости заставило Джейса напрячься, и он хотел бы отодвинуться и прикрыться, когда его вдруг укусили за ягодицу. Не больно, но ощутимо, только тёплый язык сразу же прошёлся по наверняка покрасневшему месту укуса, и Джейс не сдержал тихий всхлип от интенсивности этого ощущения. Его зафиксировали на месте уверенные руки, лежащие на бёдрах, а затем всё тот же гибкий язык скользнул меж ягодиц по сжавшимся мышцам внутрь. Джейс чувствовал, как под ногами становится мокро от обильно капающей смазки, и не сдержал скулёж, когда внутри стало теснее от нарастающего давления. Кажется, язык полностью вошёл внутрь, и Виктор не сдержал одобрительного мычания, пуская вибрацию по позвоночнику прямо в расплавленные мозги. Джейсу было стыдно, мокро, горячо, а ещё — так хорошо, как не было никогда до этого, и под влиянием этого чувства он на пробу подался бёдрами навстречу. Одобрительно сжав его бедро, Виктор толкнулся интенсивнее, не жалея слюны, а затем с оглушительным хлюпающим звуком оторвался, только чтобы толкнуться вновь, проходясь по краям с завидным старанием. И снова, и снова, пока чужие бёдра не начали дрожать от напряжения, а язык, кажется, скользнул почти свободно, и Виктор, слыша тихие всхлипы со стороны изголовья, и чувствуя, как начинает болеть челюсть, не оторвался окончательно, наконец, от Джейса, с удовольствием наблюдая за результатом своих стараний. Так — лучше, потому что со свободным ртом он мог Джейса, своего милого, отзывчивого Джейса, неограниченно дразнить. — Разве ты не лучший партнёр, о котором можно мечтать? — прошептал он, подхватывая из кармана халата бутылёк смазки и обильно выдавливая содержимое на пальцы. — Такой внимательный и заботливый, всегда стремишься меня защитить. Это неправда, горько думал Джейс, чувствуя, как от этих слов сжимается сердце, но не имеющий сил что-либо возразить. Всё, на что его сейчас хватало — это уткнуться в локти носом, прогнуться в спине для чужого удобства, промычать что-то нечленораздельное и с готовностью принять всё, что Виктор готов был дать. И готов дать тот был многое — стоило Джейсу немного успокоиться и осознать реальность, как вместо языка в него вдруг толкнулся палец, выбивая из груди неожиданный вздох. — Ты так хорошо меня принимаешь, — наклонившись, выдохнул Виктор куда-то в копчик, и Джейс согласно заскулил. — Потерпи для меня немного, ладно, любовь? Если там и были человеческие слова, то они потонули где-то в изгибе локтя — Джейс мог только хныкать, глубже насаживаться на пальцы и вспыхивать каждый раз, когда вспоминал, кому они принадлежат. Этими руками Виктор творил историю, и ими же он сейчас— Джейс вздрогнул всем телом, почувствовав, как вторая рука обхватила член и начала двигаться в едином ритме с той, что была позади. Под щекой уже натекла лужа из слюны и слёз, но у него не было ни сил, ни желания её вытирать, только шептать тихое "Виктор-Виктор-Виктор" в слепой надежде, что его услышат и поймут. — Тш-ш-ш, вот так, — успокаивал тот в ответ, добавляя второй палец и немного надавливая внутри, отчего Джейс только мелко вздрагивал и тянул бёдрами, то ли пытаясь избежать прикосновения, то ли наоборот надеясь его усилить. Когда ко второму добавился третий, он уже начал забывать своё имя. Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы выдавить слабое: — Я готов. — В этом деле лучше больше, чем меньше, — недоверчиво воззрившись на него, возразил Виктор, но пальцы всё-таки вытащил, неосознанно вытирая оставшуюся смазку о край халата. Тогда Джейс неловко перевернулся на спину и поморщился, чувствуя, как часть обильно наполнившей его жидкости вытекает, медленно стекая вниз по бёдрам и наверняка пачкая простыни. С вызовом взглянув на выжидающе сидящего между его ног Виктора, он подхватил себя под бёдра и приглашающей развёл ноги в стороны, утверждая теперь увереннее: — Я готов, Виктор. Тот только восхищённо усмехнулся, а затем наклонился к чужому лицу, чтобы оставить аккуратный поцелуй на искусанных губах. Одним движением он отпрянул обратно и легко потянул за пояс, ослабляя тонкую ткань. Халат свободной скользнул по телу, оголяя всё, что Джейс так долго жаждал увидеть, и ловко был сброшен окончательно, исчезая где-то в пространстве комнаты вместе с брюками Джейса. Не то, чтобы он не догадывался, но Виктор оказался... Большим. Не драматичной дубиной, конечно, но точно больше самого Джейса, и эта разница в их телосложениях и... Всём остальном заставила рот сразу наполниться слюной. От контраста налившейся кровью головки и бледной кожи остального тела Джейс физически чувствовал, как в голове что-то перемкнуло, и он бы с удовольствием сам набросился на Виктора, если уже бы не был так измучен. — Ты не говорил, что ты такой... — Это не то, что можно упомянуть посреди беседы, — отрезал Виктор, отворачивая лицо так, чтобы нельзя было рассмотреть его выражение лица. Он что, смутился? — Нет, нет! Всё хорошо! — поспешил разуверить его Джейс, для надёжности опуская ноги и обхватывая ими чужую талию, притягивая ближе к себе. — Ты мне нравишься любым. Только многозначительное "мгм" было ему ответом, но Виктор всё-таки сдался под тяжестью его ног и наклонился ниже, позволяя снова зацеловать его — действительно покрасневшие — щёки. Он слегка поёрзал, чтобы дотянуться до смазки и вылить на свой член и промежность Джейса чуть ли не весь флакон, и стекающая жидкость могла бы ощущаться дискомфортно, если бы Джейс обращал внимание на что-то кроме Виктора. Тот проскользнул меж бёдер, не толкаясь внутрь, просто наслаждаясь ощущением, и довольно выдохнул, утыкаясь лбом Джейсу в плечо. — Ты не представляешь, как я скучал, — доверительно обозначил он, и слегка повернул голову, чтобы оставить новые поцелуи на чужом лице. Джейс плавился под незатейливой лаской и заботой, и в равной степени был рад любому вниманию — просто потому, что оно исходило от Виктора. Когда тот замер и опустил взгляд вниз, Джейс не видел, но чувствовал, как в него наконец-то медленно толкнулся чужой член, не на всю длину, конечно, только головкой, позволяя привыкнуть к ощущению, но Джейс всё равно тихо заскулил, притягивая Виктора ближе к себе, не от боли, но от понимания того, кто именно сейчас заполнял его тело. — Всё нормально? — тот склонился к его уху, и от горячего дыхания всколыхнулось несколько влажных прядей на висках. — Да, да, да, — зашептал Джейс в ответ, ногами притягивая Виктора ближе, тем самым вынуждая того скользнуть глубже, вырывая из груди тихие всхлипы. — Вот так, пожалуйста— Почувствовав открытость тела, тот вдруг толкнулся жёстче, и от неожиданности Джейсу пришлось сильнее вцепиться в чужие плечи, одновременно толкаясь навстречу, не сдерживая громкий стон. От ощущения наполненности у него закружилась голова, а когда Виктор отодвинулся, только чтобы снова толкнуться внутрь всем телом, реальность вообще перестала существовать. Кажется, он что-то шептал, говорил даже, может, иногда, вскрикивал, позволяя насаживать себя на этот идеальный член, и иногда насаживался сам. Виктор с завидным упорством продолжал стараться попасть по железе внутри, и каждый раз, когда ему это удавалось, Джейс вцеплялся в него сильнее, вжимал в себя, кусал и целовал, будто пытаясь слить их плоть воедино, и только повторяя, насколько ему хорошо. От оглушительных соприкосновений тел кожа на бёдрах уже покраснела, но им обоим было плевать на это также, как и на весь мир за пределами спальни. Обхватив ладонями его лицо, Виктор ускорил темп, подбрасывая Джейса каждым толчком и безжалостно сминая простыни, и бессознательно зашептал прямо в губы: — Я так сильно тебя люблю— Джейс, ты не представляешь, насколько я люблю тебя, это невыносимо, это— Его лицо приняло такое отчаявшееся выражение, что Джейс почувствовал, как по щекам против воли текут слёзы, не выдержал, прерывая того на полуслове и притягивая к себе, целуя самозабвенно, так, чтобы передать в этом прикосновении все чувства, которые испытывал сам. Виктор всхлипнул в его руках, и толкнулся последний раз, заполняя всё внутри теплом, а затем рухнул на чужую грудь лицом, тяжело хватая ртом воздух. Минуту он лежал неподвижно, и Джейс уже хотел испугаться, что буквально затрахал его до смерти, как вдруг тот поднял голову и просиял, будто очнувшись ото сна, а затем, неловко опираясь на руки, поднялся над Джейсом и одним движением выскользнул из него. По ягодицам тут же вытекло немного спермы, но до того, как Джейс успел по-настоящему запаниковать, Виктор вновь опустился лицом меж его бёдер. — Что ты... — Тихо, я с тобой ещё не закончил. Он снова зарылся лицом в самое мягкое, одной рукой упираясь в кровать для устойчивости, а второй перехватывая член Джейса, чтобы затем сжать и с напряжением провести по нему вверх и вниз, доводя до пика. Ртом же он опустился на раскрытые мышцы и скользнул внутрь острым кончиком языка, вытрахивая им из Джейса сперму и остатки самоуважения. Тому и так было нужно немного, но с видом мелькающей между его дрожащих ног головы Виктора, горячего языка, распирающего его изнутри и сильных пальцев, которые обычно находились где угодно, но не вокруг него, он несколько раз толкнулся навстречу крепко сжимающей руке и кончил на живот с несдержанным вскриком. На пару секунд оргазм оглушил его переизбытком чувств, и он не сразу заметил, как хнычет под рукой всё ещё не выпустившего его Виктора. Кажется, тому доставляло какое-то садистское удовольствие лишать Джейса рассудка. К его чести, когда боль от перестимуляции начала становиться невыносимой, он отпустил, наконец, чужой член, и довольно улыбнулся, рассматривая результаты своих трудов. Из своей позиции Джейс мог только предполагать, но там наверняка было, на что посмотреть: он продолжал мелко вздрагивать всем телом, покрытая поцелуями-укусами грудь тяжело вздымалась, всё лицо было в слезах и слюнях, а на животе и бёдрах и вовсе был полный беспорядок. Виктора, впрочем, всё устраивало, и он осторожно провел пальцем по прессу, собирая подтёки спермы в одному ему известные узоры. Мерзко. Потрясающе. — Как ты? — спросил он, отрываясь, наконец, от Джейса и слезая с кровати. Джейс хотел запаниковать второй раз за вечер, на этот раз по поводу того, что его оставят в такой беззащитный момент в одиночестве, но тот лишь зачесал мокрые волосы назад и протянул ему руку приглашающе. — Пойдём, придётся помыть тебя ещё раз. Легко подтянув к себе, Виктор перехватил его за талию, и аккуратно довёл до уже наполненной кем-то ванны, от гладкой поверхности которой к потолку медленно поднимался пар.