Secret Santa

Они спускались по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, и Юнхо казалось, что каждый шаг приближает его к эшафоту. Внизу, у тяжёлых стеклянных дверей вестибюля, стояли три девушки, укутанные в зимние пальто, а напротив них, скрестив руки на груди, возвышалась госпожа Пак — комендантша, чей авторитет в этом здании стоял где-то между Богом и налоговой инспекцией. — Я вам простым языком говорю, — донёсся зычный голос комендантши, — посещения после семи вечера только по веской причине! Кино в мужском блоке — это не причина! — Но мы принесли учебники и будем учиться! — отчаянно воскликнула Хэён, размахивая пухлым пакетом, из которого, судя по весу, торчали явно не только тетради, но и пара пачек чипсов. Сонын, которая стояла рядом, тяжело вздохнула и поправила ремешок сумки, всем своим видом показывая, что готова развернуться и уйти обратно в свою комнату. Юнхо остановился на последней ступеньке, сразу же выцепляя взглядом Джиюн, которая стояла позади подруг. На ней была та же серая куртка, светлый шарф закрывал половину лица, а белые наушники просто висели на шее. Она прятала руки в карманы и смотрела в пол: ей явно было некомфортно стоять здесь и выслушивать недовольство комендантши. Юнхо вдруг почувствовал укол вины — она бы точно предпочла остаться у себя. — Спокойно, я беру её на себя, — прошептал Уён, после чего одёрнул куртку, нацепил на лицо свою самую обаятельную улыбку и шагнул вперёд. — Госпожа Пак! Неужели вы снова на посту? Я-то думал, вы сегодня отдыхаете. — Опять ты, — проворчала женщина, но Юнхо заметил, как уголки её губ слегка дрогнули. — Уводи своих девиц, пока я не записала их в журнал! — Какие девицы, вы что! — Уён наигранно вздохнул и прижал руку к груди. — Это наша научно-исследовательская фокус-группа. Мы с Юнхо… — он резко развернулся и указал на друга, — проводим исследование по коммуникациям. Профессор Нам лично разрешил. Госпожа Пак перевела строгий взгляд на Юнхо. В вестибюле повисла тишина. — Тот самый Юнхо, который сегодня на открытой паре двух слов связать не мог? — сухо уточнила она. Юнхо захотелось закрыть лицо рукам с желанием провалиться сквозь пол прямо в подвал к крысам. Даже комендантша знала! Весть о его чудесном провале разнеслась по кампусу быстрее, чем запах бесплатной пиццы. Почувствовав, как горят уши, Юнхо не нашёл, что ответить, потому просто опустил голову вниз, чтобы никто не видел, как он сейчас позорно краснеет от стыда. — Он не заикался, а анализировал барьеры восприятия! — ни на секунду не растерявшись, выпалил Уён. — Посмотрите на него! Ему нужна помощь этой группы, иначе он просто не допишет курсовую и завалит сессию… Вы же не хотите погубить такой выдающийся талант? Десять секунд тишины тянулись бесконечно долго. В этот момент Джиюн медленно подняла глаза и её взгляд, преодолев расстояние вестибюля, столкнулся со взглядом Юнхо. В её глазах не было ни смеха, ни презрения, ни злорадства по поводу слов комендантши. Там плескалась лишь усталость и пустота, от которой у Юнхо внутри всё завязалось тугим, болезненным узлом. Юнхо не выдержал и первым отвёл взгляд, уставившись на свои кроссовки, чувствуя себя самым жалким человеком на свете. — Проходите, — наконец сдалась госпожа Пак и нажала кнопку турникета, после чего раздался долгожданный писк. — Но ровно в одиннадцать чтобы никого лишнего в блоке не было! И мусор свой потом заберите. Путь до комнаты на четвёртом этаже прошёл в гнетущем молчании, прерываемом лишь неестественно бодрым щебетанием Хэён и редкими, сухими комментариями Уёна. Юнхо шёл самым последним, буквально физически ощущая, как напряжена спина идущей впереди Джиюн. Он смотрел на её затылок, на выбившуюся из-под шарфа прядь тёмных волос, и всё, о чём он мог думать — это то, как сильно он хочет всё исправить, но при этом не знает с чего начать. Комната в шесть квадратных метров, в которой и троим крупным парням было не развернуться, теперь, когда в неё вошли ещё три девушки, напоминала тесную коробку. Но, к удивлению прибывших, она не выглядела как типичная мужская берлога. — Боже, у вас тут пахнет… — Хэён принюхалась, заходя первой и оглядываясь по сторонам с откровенным подозрением. — …чистотой? Лимонным средством для полов? Вы что, реально убирались или просто распылили освежитель в надежде скрыть последствия своей жизнедеятельности? — Юнхо в припадке совести вылизал даже пыль за плинтусами и протёр абажур, до которого мы не дотрагивались с первого курса, — гордо отозвался Сан, усаживаясь на свою идеально застеленную кровать и похлопывая рукой по матрасу, приглашая Сонын присесть. — Мы всерьёз боялись, что он начнёт полировать наши кроссовки, поэтому вовремя отобрали у него тряпку и заперли его в шкафу. Сонын, не проронив ни слова, грациозно опустилась на предложенный край кровати, тут же выудила из кармана телефон и втупилась в экран, словно давая понять, что её физическое присутствие здесь — это максимум, на который они могут рассчитывать. Хэён же, напротив, сразу начала бурную деятельность: вывалила на очищенный до блеска стол гору принесённых снеков, пакетов с мармеладками и каких-то странных напитков, ловко распутала принесённую в кармане куртки гирлянду и повесила её на карниз, вмиг превратив унылую студенческую келью в подобие праздничного шатра. Джиюн зашла в комнату самой последней. Она стянула с шеи шарф, медленно расстегнула куртку, но снимать её не стала. Просто остановилась у самого порога, с интересом оглядывая комнату. — Можешь сесть на мой стул, — голос Юнхо прозвучал слишком громко и хрипло в наступившей относительной тишине, отчего он сам внутренне поморщился. Он быстро подскочил к своему рабочему месту, отодвигая кресло на колёсиках. — Он удобный. И чистый. Я его протирал влажными салфетками. Уён, что стоял у окна, издал странный звук, подозрительно похожий на кашель, переходящий в сдавленный истерический смешок, и быстро отвернулся. Джиюн перевела взгляд со стула на Юнхо, задержалась на его нервно дёргающемся кадыке, а затем тихо произнесла: — Спасибо. Она прошла мимо него, оставив в воздухе едва уловимый шлейф корицы и морозной свежести, и села на край стула, неловко сложив руки на коленях. Юнхо остался стоять посреди комнаты, не зная куда себя деть. Он засунул руки в карманы худи, потом вытащил их, скрестил на груди, а затем снова опустил вниз. — Итак! — громко объявил Уён, беря в руки пульт от проектора. — Программа вечера такая: смотрим «Вечное сияние чистого разума», как договаривались, или включим триллер, чтобы Сонын хотя бы раз оторвалась от телефона? — Давайте «Вечное сияние», — сказала Хэён, открывая пачку чипсов. — Атмосфера такая же, как сейчас. — Там Джим Керри ходит с унылым лицом два часа, — недовольно буркнул Сан. — Это буквально биография нашего Юнхо за последние сутки. Зачем нам это на экране, если оригинал сидит прямо тут? Юнхо бросил на Сана хмурый взгляд, но промолчал. — Хороший фильм, — тут же возмутилась Джиюн. — Один из немногих, где расставание показано таким, какое оно есть! В комнате повисла пауза. Юнхо почувствовал, как по спине пробежал холодок. Уён быстро щёлкнул пультом, проектор тихо зажужжал, и верхний свет погас. Осталось только тёплое свечение гирлянды под потолком и синеватый свет от экрана. За неимением других мест, Юнхо опустился прямо на пол, прислонившись спиной к своей деревянной тумбочке. Так получилось, что он оказался сидеть буквально в паре сантиметров от стула, на котором сидела Джиюн. Расстояние между ними было настолько ничтожным, что он физически ощущал тепло, исходящее от неё, слышал её ровное дыхание, и это его, чёрт возьми, сводило с ума! Прошло полчаса фильма. На экране Джоэл и Клементина отчаянно бежали по лабиринтам своих рушащихся воспоминаний, пытаясь спасти хоть крупицу того, что когда-то их связывало. Слышался лишь синхронный хруст чипсов, тихие вздохи Хэён и музыка из динамиков ноутбука. Но Юнхо не смотрел на стену, а на неё. Он искоса, боясь спугнуть этот момент, наблюдал за Джиюн. В полумраке комнаты, освещаемой лишь всполохами синего экрана, её профиль казался настолько потрясающим, что у Юнхо щемяще сжалось сердце. Отражение кадров плясало в её глазах, делая их невероятно глубокими и бездонными. Так и не притронувшись к еде, она сидела неподвижно, лишь слегка закусив нижнюю губу. И иногда, в моменты, когда герои на экране говорили друг другу что-то особенно жестокое, она едва заметно вздыхала. Именно в эти долгие минуты, сидя на полу в метре от неё, Юнхо вдруг отчётливо понял то, о чём пытался сказать ему Уён. Джиюн никогда не была холодной. Она не была снежной королевой, какой её привыкли считать на потоке. Она скорее была похожа на фарфоровую чашку, в которую до самых краёв налили слишком горячий, обжигающий чай, и теперь она боится пошевелиться, боится сделать лишний шаг или сказать лишнее слово, чтобы не расплескать всё это наружу, чтобы не обжечься самой и не обжечь других. Вся её отстранённость, её резкость, её нежелание сближаться — всё это было не от высокомерия, а от страха. И его грубые слова вчера в кафе, его обвинения в «унылости», его идиотские ошибки на сегодняшней паре — всё это были меткие удары кувалдой по этому тонкому фарфору. Юнхо в миг стало так невыносимо стыдно, что на глаза навернулись слёзы бессилия. Захотелось просто встать, выйти на балкон, подставить лицо под ледяной ветер и стоять там до тех пор, пока чувство вины не замёрзнет внутри. На экране Джоэл, глядя в глаза Клементине в стремительно разрушающемся доме их памяти, произнёс: «Я не вижу ничего, что бы мне в тебе не нравилось». Юнхо уловил периферийным зрением, как Джиюн вздрогнула. Её рука, безвольно лежащая на пластиковом подлокотнике стула, дрогнула, и тонкие пальцы непроизвольно сжались в кулак. И в этот момент инстинкт сработал быстрее разума. Юнхо сделал то, чего сам от себя никогда бы не ожидал. Он медленно, стараясь не делать резких движений, вытянул свою руку вверх и положил широкую ладонь на край этого же подлокотника. Буквально в миллиметре от её сжатого кулака. Он не коснулся её, не перешёл черту — просто положил руку рядом, словно говоря: «Я больше никогда не буду говорить жестоких слов в твою сторону». — Эй, — нарочито бодрый шёпот Уёна с другого конца комнаты заставил Юнхо вздрогнуть и быстро убрать руку. — Кто-нибудь хочет ещё колы? У нас там в холодильнике целый стратегический запас. — Я хочу, — отозвалась Хэён, поднимаясь с дивана и отряхивая крошки с джинсов. — Юнхо, пошли, поможешь мне на кухне, а то там эта идиотская крышка на бутылке, я её вечно открутить не могу… Юнхо понял манёвр друга. Уён давал ему возможность выйти, пока он не сделал что-нибудь не так, или просто давал шанс перевести дух. Юнхо поднялся с пола и пошёл вслед за Хэён в коридор. Однако, на кухне блока Хэён даже не притронулась к бутылке с колой. Она плотно прикрыла дверь, обернулась к нему и посмотрела на него совершенно серьёзно. — Слушай, Юнхо, — негромко начала она. — Ты правда извинился перед ней сегодня? Нормально извинился? — Пытался, — мрачно ответил он, подходя к окну. — Но ты сама всё видела. Хэён тихо хмыкнула. — Она не злится. Джиюн просто ненавидит, когда кто-то видит, что ей грустно или одиноко. Она привыкла справляться со всем сама, а ты вчера взял и выставил это напоказ при всех. — Я знаю, — Юнхо потёр лоб. — Я просто хотел, чтобы она хоть как-то отреагировала на меня. Её вечное молчание и игнорирование выводили меня из себя. Любая её реакция казалась мне лучше, чем ничего! — Она просто очень хрупкая внутри, — Хэён покачала головой. — Если надавить на неё слишком сильно, она закроется навсегда. Она помолчала, глядя в окно, а затем спросила: — Уён говорил тебе про коробку? — Да, и про старые письма тоже. Сказал, что она любит вещи с историей. — Там есть ещё одна вещь, — Хэён понизила голос. — На самом дне лежит выцветший билет в кино. На этот самый фильм, который мы сейчас смотрим. Она ходила на него с Минги ещё в школе, когда у них дома были проблемы. Минги тогда сказал ей, что хорошие воспоминания — это единственное, что никто не сможет отобрать. Она хранит этот билет до сих пор. Хотя на нём уже дажа чернила стёрлись… Юнхо внимательно слушал. Всё начало складываться в чёткую картинку. — Хэён… — он посмотрел на неё. — А что, если я сделаю для неё что-то такое на Тайного Санту? Не куплю обычную вещь в магазине, а сделаю сам? Что-то, что останется? — Сделай, — тепло улыбнулась девушка. Она взяла бутылку с газировкой и легко открутила крышку. — Только помни: она не терпит фальши. Делай это искренне. Будь тем Юнхо, который сегодня протирал стул салфетками, прежде чем предложить его ей. Это намного лучше, чем парень, который сыплет не очень умными терминами на паре. Когда они с полными стаканами вернулись в комнату, фильм уже подходил к концу, а герои на экране стояли в пустом, постепенно исчезающем коридоре. Юнхо снова осел на своё место на полу и сквозь темноту заметил, как Джиюн чуть пошевелилась на стуле. — Тебе не холодно? — шёпотом спросил он. Она покачала головой, не отрывая взгляда от стены. На экране пошли белые титры на чёрном фоне и заиграла спокойная мелодия. Джиюн вдруг произнесла очень тихо: — В мультике бурундуки всегда находили свои орехи. Даже под глубоким снегом. Юнхо замер. — Да? — выдохнул он. — Да, — её голос немного дрогнул, и в нём послышалась лёгкая, едва заметная насмешка. — У него была нелогичная стратегия, но она работала. Юнхо тоже улыбнулся. Напряжение последних суток начало отпускать. — Я тоже буду придерживаться стратегии, — ответил он, глядя на её профиль. — Постараюсь больше думать. — Попробуй, — так же тихо ответила она. Вдруг зажёгся яркий верхний свет. Сан потянулся на кровати и громко зевнул. Сонын встала на ноги и спрятала телефон в карман. — Так, народ, — скомандовала Хэён. — На часах без десяти одиннадцать. Если госпожа Пак увидит нас на лестнице позже установленного срока, у нас будут проблемы. Джиюн, Сонын — на выход! Быстро собравшись, они попрощались в коридоре, и, пока Уён с Саном оставались в комнате, сославшись на уборку мусора, Юнхо отправился проводить девушек до лестницы. — Пока, Юнхо! Спасибо за вечер! — Хэён помахала ему рукой и начала спускаться по ступенькам вместе с Сонын. Джиюн же задержалась на верхней площадке. Она поправила съехавший ремешок рюкзака, обернулась и посмотрела прямо на него. — Завтра новый практический кейс, — сказала она мягко. — Профессор написал, что мы работаем в тех же парах. — Я подготовлюсь, — твёрдо кивнул он. — Обещаю. Она коротко кивнула, отвернулась и пошла вниз за подругами. Юнхо смотрел ей вслед до тех пор, пока её серая куртка не скрылась за поворотом, и, вдохнув оставшийся в воздухе лёгкий запах её духов, вернулся в комнату, где Уён с Саном уже вовсю убирали пустые пачки и стряхивали крошки с постели. — Ну что? — ухмыльнулся Уён, бросая мусор в ведро. — Всё ещё бурундук или уже кто-то покрупнее? — Она сказала, что у бурундука из мультика была рабочая стратегия, — ответил Юнхо, садясь на кровать. — О-о-о, — протянул Сан. — Это на её языке означает «я тебя прощаю, но продолжай стараться». Поздравляю, друг, ты официально перешёл из стадии безнадёжного в стадию перспективного. Юнхо не стал отвечать на их шутки. Он подошёл к своей тумбочке, открыл ящик и достал старый скетчбук с чёрной обложкой, в котором обычно рисовал на лекциях. Он нашёл чистый лист, взял простой карандаш и задумался. Сейчас он точно знал, что подготовит для Тайного Санты. Отказавшись от безликих открыток из магазина, он решил нарисовать её — тот самый момент в библиотеке, где тень от перегородки и свет из окна падают на её волосы, а в руках покоится книга Шарлотты Бронте. К краю листа он прикрепит миниатюрную распечатку сделанной сегодня фотографии, а на обратной стороне напишет ту самую фразу из фильма: «Запомни меня, но не как ошибку». Юнхо не отрывал взгляда от чистого листа, впервые за долгое время чувствуя, что делает абсолютно правильный шаг. — Эй, — позвал его Сан, щёлкая выключателем настольной лампы. — Ты чего затих? Опять когнитивный сдвиг ловишь? — Нет, — тихо отозвался Юнхо, не отрывая взгляда от бумаги. — Просто разрабатываю стратегию по поиску орехов под глубоким снегом. — Господи, он окончательно поехал кукухой, — вздохнул Сан, забираясь под одеяло и отворачиваясь к стене. — Выключи верхний свет, я хочу выспаться перед твоим очередным позором. Щёлкнул выключатель, и комната погрузилась во мрак. В тишине Юнхо слышал только размеренное дыхание засыпающих друзей и тихий, монотонный стук града об оконное стекло. Он лежал с открытыми глазами, глядя в тёмный потолок, сжимая в руке карандаш, и точно знал: это Рождество будет совершенно особенным. Утро началось не с привычного звона будильника, а с бодрого, до ужаса раздражающе весёлого насвистывания, доносившегося со стороны стола. Уён с трудом разлепил один глаз, щурясь от яркого зимнего солнца, которое бесцеремонно било сквозь щель в шторах, и сфокусировал взгляд на источнике звука. Юнхо стоял перед зеркалом дверцы шкафа, одетый в свежую чёрную водолазку и джинсы, и тщательно укладывал волосы. Он выглядел так, будто вчерашнего позора на паре и вечернего эмоционального кризиса вообще не существовало. На его лице играла лёгкая, абсолютно расслабленная полуулыбка, а движения были более, чем уверенными. — Кто ты такой и куда дел нашего депрессивного друга? — хрипло пробормотал Уён, садясь на кровати и потирая лицо руками. — Ещё даже восьми нет! Че ты светишься, как новогодняя ёлка? На соседней кровати раздался протяжный, полный боли стон. Из-под скомканного одеяла показалась взъерошенная макушка Сана, а затем и его лицо, выражавшее крайнюю степень страдания, и под глазами которого виднелись огромные тёмные круги, размерами с два мешка картошки. — Он светится, потому что выпил всю мою кровь за эту ночь, — прохрипел Сан, бросая в Юнхо подушку, от которой тот ловко увернулся, при этом не переставая улыбаться. — Уён, ты спал, как убитый, а я думал, что сойду с ума! — А что я такого сделал? — невинно поинтересовался Юнхо, поворачиваясь к друзьям и закидывая рюкзак на одно плечо. — Что ты сделал? — Сан сел, возмущённо всплеснув руками. — Ты всю ночь шуршал! Вжик-вжик, шур-шур! Я закрываю глаза, а оттуда скрип карандаша на всю комнату. Потом ты начал стирать. И так яростно, будто пытался протереть дыру в столе. А потом началось самое страшное — ты начал бубнить! Уён рассмеялся, свесив ноги с кровати. — Что он бубнил? — Сначала что-то вроде «нет, тень падает не так», потом «слишком тёмные волосы, нужно светлее», — передразнил его Сан, смешно морща нос. — Я кинул в него тапком часа в четыре утра и сказал заткнуться. Знаешь, что он ответил? Он сказал: «Бурундуки не сдаются, Сан-а, они ищут орехи». Я думал, что задушу его! Юнхо лишь звонко рассмеялся, поправляя ремешок рюкзака. Внутри, в плотной папке, лежал тот самый рисунок. Он действительно потратил на него почти всю ночь, стирая и перерисовывая линии до тех пор, пока на бумаге не получился (в идеале) тот самый момент из библиотеки. Он добился именно того мягкого света, той сосредоточенности на её лице, и когда под утро приклеил к краю маленькое фото и вывел на обороте фразу из фильма, он впервые почувствовал абсолютное спокойствие. — Прости, Сан, я куплю тебе кофе и булочку, — примирительно сказал Юнхо. — Собирайтесь быстрее, нам ещё нужно успеть к стенду Тайного Санты до начала пар. — О, так вот откуда эта уверенность в себе, — протянул Уён, направляясь к ванной. — Наш мальчик настроился на победу! Смотри только, чтобы твой орех не оказался слишком твёрдым. Юнхо не стал отвечать, только закатил глаза к потолку, хмыкая, а затем просто вышел в коридор, чувствуя, как морозный воздух из приоткрытого окна приятно холодит лицо. Сегодня он не собирался паниковать! Никаких глупых шуток, никаких попыток казаться лучше, чем он есть. Сегодня у Чон Юнхо, на удивление, была стратегия! Когда они втроём добрались до учебного корпуса, в главном холле уже было не протолкнуться. Студенты толпились у большой рождественской ёлки, рядом с которой организаторы поставили специальный стол для жеребьёвки Тайного Санты. За столом стоял Пак Сонхва — старшекурсник с их потока, который всегда относился к любым организационным вопросам так, будто от этого зависела судьба человечества. Он строго следил за тем, чтобы каждый расписывался в списке, прежде чем сунуть руку в красиво украшенную коробку. А рядом с ним, как заведённая юла, крутилась Хэён. На ней был яркий красный свитер, и она с энтузиазмом подбадривала каждого подходящего. — Так, без толкучки! Имена не разглашать, подарки приносим через два дня на вечеринку потока! — громко командовал Сонхва, поправляя идеальную укладку. Юнхо, Сан и Уён подошли к столу. Сан всё ещё сонно зевал, а Уён сразу начал перебрасываться шутками со знакомыми. Юнхо же спокойно встал в очередь, скользя взглядом по холлу. Джиюн он пока не видел. Когда подошла его очередь, Сонхва подвинул к нему список. — Распишись здесь и тяни бумажку. Только честно, одну. Юнхо кивнул, взял ручку и оставил подпись. Он уже занёс руку над прорезью в коробке, когда Хэён вдруг радостно охнула и всплеснула руками. — Ой, подожди! — она ловко перехватила коробку, делая вид, что встряхивает её, чтобы лучше перемешать имена. — А то сверху одни и те же лежат, неинтересно будет. Давай я тебе помогу. Она просунула руку в коробку, покрутила там пальцами, а затем вытащила аккуратно сложенный квадратик бумаги. Но Юнхо, стоявший вплотную, краем глаза заметил, как она даже не разжала пальцы внутри коробки — бумажка всё это время была спрятана у неё в ладони! Хэён с невинной и сияющей улыбкой протянула ему этот свёрток. — Держи! Уверена, тебе попадётся кто-то очень хороший, — её голос звучал совершенно обычно, но в глазах плясали такие хитрые черти, что Юнхо сразу всё понял. Он взял бумажку, чувствуя, как кончики пальцев слегка покалывает от волнения. Отошёл чуть в сторону, пока Сан расписывался в списке, и медленно развернул листок. «Сон Джиюн». Буквы были выведены аккуратным почерком Хэён. Юнхо непроизвольно улыбнулся, складывая бумажку обратно и пряча её в карман джинсов. Он поднял взгляд на Хэён. Та была занята тем, что объясняла что-то подошедшей первокурснице, но на секунду повернула голову в его сторону и едва заметно подмигнула, заставляя Юнхо облегчённо выдохнуть. Теперь всё было по-настоящему! И хотя дарить подарки нужно было только через два дня, в самое Рождество, наличие этого имени в его кармане придавало сил. Через десять минут они вошли в аудиторию. Профессор Нам уже сидел за столом, раскладывая свои распечатки. Студенты постепенно заполняли места, и Юнхо сразу заметил её. Джиюн сидела на их вчерашнем месте, разложив перед собой папку и ручки. На ней был мягкий тёмно-синий свитер, а волосы привычно спадали на плечи. Юнхо сделал глубокий вдох, успокаивая бешено колотящееся сердце, и направился к ней. Сан и Уён устроились на ряд выше, тактично не комментируя его действия. — Привет, — спокойно сказал Юнхо, подходя к парте. Он выдвинул стул и сел рядом, доставая свой ноутбук и тетрадь. Джиюн подняла голову. В её взгляде на долю секунды промелькнуло ожидание — возможно, она думала, что он снова начнёт суетиться, мямлить или шутить невпопад, как вчера. Но Юнхо просто открыл крышку ноутбука и положил рядом ручку. — Доброе утро, — ответила она, чуть нахмурив брови, явно удивлённая его спокойствием. — Я просмотрел материалы по кейсу, который мы вчера не закончили, — сказал он, не пытаясь заглянуть ей в глаза или навязать зрительный контакт. — Я убрал из своей части всю ту воду, которую нагородил вчера. И переделал третий слайд, как ты советовала. Посмотришь? Он придвинул ноутбук ближе к ней. Джиюн посмотрела на экран, затем на него. В её тёмных глазах читалось лёгкое замешательство, но она быстро взяла себя в руки и перевела взгляд на текст. Юнхо сидел рядом, откинувшись на спинку стула, и просто ждал. Он не дёргал ногой, не крутил ручку и даже не пытался заполнить тишину бессмысленным трёпом. — Да, — через пару минут произнесла Джиюн, кивнув. — Так намного лучше. Всё чётко и по делу. Ничего… лишнего. — Обещал же, что исправлюсь, — уголки его губ чуть дрогнули в улыбке. Она тоже едва заметно улыбнулась, возвращаясь к своим бумагам. В этот момент в аудитории воцарилась тишина — профессор Нам начал лекцию, объявляя о продолжении вчерашних заданий. Юнхо слушал преподавателя, делал пометки в тетради и чувствовал себя абсолютно на своём месте. Работа пошла на удивление гладко. Они обсуждали детали проекта, перебрасываясь короткими фразами. Когда Джиюн передавала ему листы с записями, их пальцы случайно соприкасались, но Юнхо больше не отдёргивал руку, как ошпаренный, а она не прятала взгляд. Всё было так, как и должно быть: спокойно, сосредоточенно и удивительно комфортно. В какой-то момент, когда они вместе проверяли структуру выступления на экране его ноутбука, Джиюн наклонилась чуть ближе. Знакомый запах корицы коснулся его носа, и Юнхо позволил себе на секунду отвлечься от текста, посмотрев на её профиль. Она была так близко, что он мог разглядеть каждую ресничку. И в этот раз он не запаниковал, потому что теперь Чон Юнхо просто наслаждался моментом. До Рождества оставалось всего два дня. Два дня до того момента, когда он отдаст ей свой рисунок. Но сейчас, сидя рядом с ней в залитой солнцем аудитории и работая над скучным университетским кейсом, Юнхо понимал, что самый главный подарок он уже получил — возможность просто быть рядом и больше не чувствовать себя полным идиотом.