Часть 5
18 марта 2025 г., 19:45
— Эй, принцесса, взгляни, что у меня есть! — воскликнул Тони, с довольным видом усевшись на барный стул и выложив на стойку свое новое оружие, хвастаясь перед девчонкой.
В этот момент он был похож на ребенка, получившего новую игрушку. Барменша взяла пистолет в руки и внимательно осмотрела его со всех сторон.
— Si vis pacem, para bellum, — произнесла Эл. — Ты что, смеешься, Тони? — усмехнулась она, положив пистолет обратно на стойку. — Даже полуавтоматический люгер недостаточно хорош для такого придурка, как ты. Он перегреется, и его заклинит раньше, чем ты успеешь наиграться.
— Бабуля хорошо поработала над ним, — отмахнулся Тони, пряча свою новую игрушку.
«Бабулей» Тони называл легендарную Нелл Голдштейн, которую считал своим личным оружейником. И хотя женщина пыталась убедить его в обратном, она не могла не признать, что Редгрейв был самым частым ее клиентом.
Она тратила много времени и сил на усовершенствование очередного его оружия, но этот мерзавец тут же сводил на нет все ее усилия, превращая буквально в ничто ее очередное творение, попавшее в его руки.
— На ее месте я бы давно оторвала тебе руки и пришила их к твоей заднице, — заметила Эл.
— Лучше дай поесть, — отмахнулся Тони.
Не прошло и пяти минут, как перед парнем возникла тарелка с едой и кружка холодного пива.
— А десерт? — нахмурился Тони, не обнаружив еще одной позиции в своем заказе.
Приготовление клубничного мороженого заняло у девчонки всего несколько минут, но, когда она вернулась, Редгрейв уже сидел перед пустой тарелкой, с нетерпением ожидая десерта. Эл покачала головой, в очередной раз удивляясь прожорливости парня, и поставила перед ним его детское питание.
— Как поживает наш забинтованный друг? — неожиданно поинтересовался Тони как бы между делом. — Что-то я не вижу его здесь.
Вопрос явно удивил девчонку.
— Скорее, он твой приятель, нежели мой, — усмехнулась она.
— Так-то оно так, — с подозрительностью посмотрев на подругу, отозвался Редгрейв. — Но меня не было в городе больше недели. — Он продолжил с явным намеком.
— И ты только сейчас спохватился, что не повесил на мои трусы бирку «Занято»? — съязвила девчонка. — Какая лярва тебя укусила?
— Я всего лишь хотел поинтересоваться твоими успехами, — отозвался Тони, погрузив в рот ложку мороженого.
— Ну конечно, — изобразив сомнение на лице, кинула в ответ Эл. — У меня хорошая новость для тебя. Никаких занятий больше не будет, — объявила девчонка.
— С чего вдруг? — удивился Редгрейв. — Что, учитель больно поколотил ученика? — усмехнулся парень.
— А что, если я скажу, что он что-то замышляет?
— Несложно догадаться. И потом, мне трудно представить дурака, который, находясь рядом с тобой, ничего не замышлял бы, — продолжал ухмыляться Тони.
— Ты можешь быть серьезным? — нахмурилась Эл. — Говорю тебе, он не тот, за кого себя выдает, и, чтобы он ни задумал, это будет направлено против тебя, — прозвучало из уст девчонки как предупреждение.
— Он что, приставал к тебе? — в одночасье став серьезным, спросил Тони.
— При чем здесь это? — недовольство вопросом сорвалось с уст девчонки.
— Ты не сказала «нет», — заметил Тони, ощущая, как кровь приливает к вискам от негодования при одной только мысли, что…
Тони не любил, когда кто-то покушался на то, что принадлежало ему.
За спиной Редгрейва послышался знакомый голос.
— Здравствуй, Эл, — произнес Гилвер ровным тоном, отвлекая внимание парочки друг от друга. — Тони, — добавил он, обозначив присутствие Редгрейва.
— Здравствуй, — холодно ответила Эл и поспешила заняться хозяйственными делами.
Тони сразу заметил, с каким презрением она взглянула на Гилвера. Было очевидно, что она не хотела видеть его перебинтованную рожу, и это лишь усилило его подозрения. За время его отсутствия между этими двумя явно что-то произошло. Эл не ответила «нет» на его вопрос, но и «да» тоже не произнесла.
— Вчера ты пропустила уже второе занятие, — с леденящим спокойствием произнес Гилвер, обращаясь к Эл. — Я хочу знать почему. Если я сделал тебе больно, то мне не за что извиняться. Я предупреждал, что это будет нелегко.
— Дело не в этом, Гилвер, — нехотя ответила Эл.
— Тогда почему ты не пришла? — настаивал он, требуя ответа.
— Отвали от нее, Гилвер, — вмешался Тони, считая, что это уже слишком, — ведь даже он не позволял себе требовать у нее отчета. Так почему этот возомнил, что ему это дозволено? Внутри парня буквально все закипело, словно ему только что плюнули в лицо.
— Я задал вопрос не тебе, Тони. Так почему ты вмешиваешься? — искоса и свысока посмотрел Гилвер на Редгрейва.
— Интересное дело, — возмутился Тони. — Это моя девушка, между прочим.
— И поэтому ты решил, что можешь говорить за нее? — поинтересовался Гилвер.
— Я смотрю, ты на неприятности напрашиваешься, парень, — вконец озлобился Редгрейв.
— Я всего лишь задал вопрос и хочу услышать на него ответ. Если у тебя есть какие-то претензии ко мне, то я с большим интересом готов выслушать их, но не сейчас, — отмахнулся Гилвер.
— А я так думаю, что сейчас как раз самое время, — уже завелся Редгрейв и не собирался отступать. — Ты что, думаешь, раз ты весь такой умный из себя, то можешь крутиться возле моей девчонки, полагая, что ничего за это не будет?
— Так значит, вот в чем все дело, — выдал холодную усмешку Гилвер, поняв суть претензии. — Вижу, что между нами возник когнитивный диссонанс, предвещающий бурную полемику. — Он усмехнулся. — Другими словами, твое задетое самолюбие альфа-самца жаждет вызвать меня на дуэль, требуя тем самым сатисфакции.
— Нет, блять, — выругался Тони и, занеся кулак, добавил: — Я просто хочу разбить твой забинтованный ебальник.
Гилвер ловко уклонился от летящего в лицо кулака.
— Это единственное оскорбление, на которое ты способен? — усмехнулся Гилвер. — Тебе следует поработать над своим скудным словарным запасом, — с насмешкой добавил он.
— Прекратите немедленно, — нахмурившись, вмешалась Эл, но на нее даже не обратили внимания.
— Что ж, вижу, это неизбежно, — заключил забинтованный, наблюдая, как Редгрейв встает с места. — Ты достаточно хорош в рукопашной, — заметил Гилвер. — Но мне будет интересно сразиться с тобой на мечах, — предложил он.
— Ладушки, — с охотой согласился Тони.
Среди посетителей пронесся изумленный шелест голосов, когда Тони извлек свой устрашающего вида клинок. Собратья-наемники, понимая, что дело предстоит серьезное, повскакивали с мест и принялись растаскивать столы, освобождая пространство для поединка. В то же время они начали делать ставки.
Тони занял выжидательную позицию, держа свой клинок наготове. Гилвер, взявшись обеими руками за рукоять катаны, плавно и грациозно сделал несколько шагов в сторону. Редгрейв не сводил глаз с соперника.
Расстояние между парнями составляло всего несколько шагов, что давало Гилверу явное преимущество в бою с катаной. Редгрейву же требовалось гораздо больше пространства для атаки, учитывая размеры его меча. Гилвер с невероятной молниеносностью сделал выпад в сторону противника, вмиг сократив расстояние между ними.
Все произошло настолько стремительно, что наблюдавшие за поединком даже не успели заметить это движение. Однако Тони уловил его и отбил острие приближающегося меча. Он рубанул снизу по мечу Гилвера и выбил его из рук одним ударом.
— Что, уже готов бежать плакаться к мамочке? — с издевкой произнес Тони, водя острием клинка по бинтам противника.
В прыжке, прогнувшись назад, Гилвер сильно ударил противника по руке, и меч Тони с лязгом упал на пол. Не теряя ни секунды, Гилвер нанес серию быстрых и точных ударов. Редгрейв отразил их все. Наконец, после нескольких обманных приемов, Гилвер нанес решающий удар, зарядив ботинком Тони в пах. Редгрейв попытался закрыться руками, но опоздал.
— Твою мать! — стиснув зубы от нестерпимой боли, проревел Тони, схватившись за причинное место.
Гилвер занял выжидательную позицию. Все еще испытывая ноющую боль, Тони, тряхнув головой, с нечеловеческой озлобленностью уставился на Гилвера. Тот издевательски поманил его к себе.
Словно разъяренный бык, Редгрейв бросился на него. Гилвер попытался встретить его ударом, но Тони увернулся и ответил мощным апперкотом в челюсть. Он схватил его за грудки и нанес серию ударов прямо в лицо. Гилвер стойко принял каждый удар и, поймав подходящий момент, ответил коротким хуком по печени Тони. Отпустив его, Редгрейв, пошатнувшись от сильной боли, отступил. К горлу подступил приступ внезапной тошноты. Глубоко вдохнув воздух, он поборол приступ. Глаза парней встретились на какую-то секунду, и оба внезапно кинулись за своими мечами, валявшимися на полу.
— Слишком медленно! — съязвил Гилвер, в один миг оказавшись рядом с Тони и нанося удар катаной.
— Посмотрим! — отозвался Тони.
Он ловко подхватил свой меч и с легкостью отразил удар. От соприкосновения стали посыпались искры.
Вместо привычного шума в забегаловке раздался яростный звон и лязг клинков. Тони попытался выполнить подсечку, но Гилвер легко отпрыгнул назад. Сражение длилось недолго, но отняло много сил у обоих. Они были равны в силе, и Тони знал, что, если не удастся решить проблему кулаками или на мечах, на сцену выйдут пушки.
Он заметил, как дрогнула рука Гилвера, и понял, что ему пришла та же мысль. В руке Тони появился люгер, а Гилвер направил на оппонента свой дробовик. Вдруг раздался выстрел, и в полу у ног парней образовалась дыра.
— Пошли вон отсюда! — в голосе девчонки слышалась такая ярость и гнев, что, казалось, она источает их физически в виде прозрачной кровавой дымки.
Оба парня уставились на нее.
— Не будите во мне зверя, суки бодливые! Пошли вон! Оба! — гневно процедила еще раз девчонка, продолжая держать палец на спусковом крючке обреза, направленного на них.
— Если наши занятия надоели тебе, ты могла бы просто сказать об этом, а не вынуждать этого клоуна устраивать весь этот цирк, — укоризненно произнес Гилвер, обращаясь к барменше, после чего удалился.
Тони, довольно ухмыляясь, спрятал свое оружие и, закинув клинок на плечо, деловито направился к бару. Спрятав меч обратно в кофр, он уже собирался вновь занять свое место.
— Тебя это тоже касалось, Редгрейв, — заметила Эл, выставляя парня.
— Я могу хотя бы доесть свое мороженое? — все же усаживаясь за стойку, вопросил Тони.
Девчонка демонстративно выхватила из его рук креманку и перевернула вверх дном.
— Ты его уже доел, так что проваливай, — Эл была непреклонна.
— Ну как скажешь, принцесса, — отозвался парень, кинув в растекшуюся лужицу деньги за еду, и удалился прочь.
***
Ежась от прохладного ветра, Тони неторопливо шагал по направлению к своему дому. Он пинал пустую жестяную банку, пытаясь отвлечься от мыслей, но, как бы он ни старался, они неизменно возвращались к девчонке, с которой у него были отношения уже год со дня первого свидания. Эти отношения казались Тони идеальными. Она ни разу не потребовала от него того, на что он был не готов. Не закатывала истерик, когда он пропадал на несколько дней или даже недель, а потом появлялся как ни в чем не бывало. Не устраивала сцен ревности, не пыталась ограничить его свободу или задушить чрезмерной заботой. Она не вела его на поводке, а позволяла свободно идти рядом, не лишая права на выбор. Именно поэтому, когда он уходил, ему каждый раз хотелось вернуться обратно. Эл была мудрой девушкой, которая знала себе цену. Любой, кто посмеет ее обидеть, рисковал оказаться в личном черном списке Тони. А если она захочет уйти, он не будет препятствовать ее выбору. Но это будет болезненно для него. И дело не в том, что он потеряет ее как отличную любовницу и жену в будущем. Он потеряет в ее лице близкого и родного человека, который понимал его по одному лишь взгляду. От этой мысли становилось невыносимо тоскливо. Тони не злился на то, что был изгнан. Возможно, любая другая на ее месте пришла бы в восторг, сочтя его героем, который решил вступиться за свою даму сердца. Но Эл дала верную оценку произошедшему инциденту. Не благородными порывами был движим он, а своим уязвленным честолюбием. В тот момент он думал не о ней, а только о себе, поддавшись на банальную провокацию со стороны Гилвера, который с самого начала мечтал потягаться с ним силами. И хоть они оказались на равных, кто знает, чем бы все закончилось. Гилвер был не из тех, кто способен отступить, но и он, Тони, тоже был уперт до конца, когда дело касалось личного. А что могло быть более личным, чем оскорбление, нанесенное его собственному самолюбию? С досадой пнув в очередной раз бесполезную жестянку, Редгрейв резко остановился. Мороз пробежал по его позвоночнику, словно светивший ему в спину луч полной луны, став осязаемым, вонзился прямо между лопаток ледяным колом. Где-то вдалеке протяжно и с надрывом завыла бродячая шавка. Ветер усилился и принес с собой зловещее зловоние мертвечины. — Прямо как в дешевом ужастике, — ухмыльнулся Тони. — Да-а-нте-е! — протяжно засипела возникшая за спиной парня из ниоткуда тварь и со всего размаха вознамерилась нанести сокрушительный удар. Почуяв выпад в свою сторону, Тони успел уклониться прежде, чем смертоносная и уродливая горбуша просвистела слева. С разворота нанеся удар кулаком прямо в обтянутый лохмотьями кожи череп, Тони сбил голову нечисти с хрупких позвонков. Окутанная лохмотьями тьмы обезглавленная тварь рухнула на асфальт и, забившись в конвульсиях, рассыпалась на мириады частиц. — Да-а-нте-е! — завывающее, будто из подземелья, зловещее многоголосье резануло по ушам. Со стен зданий, словно вязкая жижа, сползало что-то бесформенное, и с каждой секундой тьма становилась все тяжелее. Глаза Тони различали в ней зловещие лики. Еще тенями, балансируя на грани реальности и чудовищного вымысла, нечто, не принадлежащее этому миру, обступало Редгрейва по кругу, лишая возможности для отступления. Наконец, окончательно материализовавшись, одна из зловонных паскуд ринулась в его сторону, размахивая своим серпом, атакуя с неистовой яростью. Но парень вновь увернулся, врезав в истлевшую до кости рожу правым хуком. По всей видимости, голова этой твари более крепко сидела на плечах. Существо, напоминающее высохшую донельзя мумию в истлевших лохмотьях, шагнуло назад по инерции, но тут же было схвачено крепкой рукой за загривок. От удара коленом в живот и наотмашь лик твари скривился в гримасе боли. На физиономиях остальных читалось явное потрясение успешным нападением парня. — И это все, на что вы способны? — окинув взглядом окруживших его тварей, вопрошал Тони. — В чем дело, сучье? Зассали? Ну же! — с издевкой в голосе поманил он их к себе. Все еще ошеломленные существа топтались на месте, будто пытаясь принять решение или дожидаясь условного знака. — Ладно, — Редгрейв отточенными движениями извлек свой клинок. Крепко сжав рукоять, он решительно ринулся вперед, нанося ослепительно быстрые удары, прорываясь через толпу. Одна за другой твари падали, отброшенные обратно в потусторонний мир. С неземными воплями они возвращались в небытие. — Отлично кричите! — ликовал Тони, в безудержной ярости сокрушая тварей. — Кричите еще! Кричите громче! Плачьте, твари! Он двигался так стремительно, что существа не успевали ни убежать, ни ответить. Когда пала последняя сущность, рассыпавшись пеплом, Тони, тяжело дыша, замер на месте, все еще продолжая сжимать в руке рукоять меча, который почему-то стал ощутимо тяжелее, чем прежде, и это не могло не удивить парня.***
Прошло уже больше месяца с тех пор, как между Тони и Гилвером произошла стычка, положившая конец их дружбе. В то время как значимость Гилвера стремительно росла, звезда Тони начала угасать. Вся основная работа теперь доставалась «мистеру невидимке», как успели его прозвать. И это прозвище было дано ему не только из-за его необычного внешнего вида, похожего на главного героя повести Уэллса, но и благодаря его удивительной способности оставаться незамеченным в толпе, несмотря на свою экстравагантность. Посредники больше не рекламировали имевшуюся у них работу. Они сразу же направлялись к новой суперзвезде, принося ему порой по пятнадцать предложений за раз. Забинтованный бегло просматривал папки, выбирал наиболее интересные для себя, а остальное, словно объедки со стола хозяина, бросал притихшим наемникам, послушно ожидающим своей очереди. Поначалу многих из них это раздражало, но никто не хотел переходить дорогу этому парню. Иногда достаточно было одного лишь взгляда этого психопата, чтобы кровь стыла в жилах. — И это называется справедливой дележкой? — возмущенно пробурчала Эл, наблюдая за происходящим. — Заканчивай ныть, — мягко одернул ее Тони, доедая свое любимое лакомство. — Разве тебя это не беспокоит? — продолжала возмущаться девчонка. — Настоящий мужик не трясется над пустяками, — отозвался Редгрейв, симулируя безразличие. Он уже вторую неделю сидел без работы, и его финансы были в плачевном состоянии. Но он был слишком горд, чтобы участвовать в дележе объедков. — Но, сказать честно, твоя идея уехать из этого города начинает мне нравиться все больше и больше, — вспомнил Тони давнюю мечту девчонки. — Как ты на это смотришь? Вопрос прозвучал как предложение составить ему компанию. — С пустыми карманами? — иронично усмехнулась Эл. — Очевидное не комильфо. — Об этом можешь даже не переживать, — отмахнулся Тони. — Рано или поздно этот жирный тип сам притащит ко мне свою задницу, и тогда ему придется продать мне свою душу, чтобы уговорить меня взяться за дело, — выдал свое пророчество Редгрейв. Деньги стали не единственной проблемой, которая беспокоила Редгрейва, хотя он и не показывал вида. Один за другим начали бесследно пропадать его собратья, которые хоть как-то поддерживали с ним приятельские отношения. Это не осталось незамеченным и для остальных, что не могло не породить всевозможные толки о том, что каждый, кто свяжется с Тони, обречен и плохо кончит. Наемники по своей природе склонны забывать, как никто другой. Их мало интересует мир вокруг них, если, конечно, им не заплатить за интерес. Но на этот раз они вспомнили даже то, что бывшая девушка Редгрейва, красотка-администратор из спортзала, куда иногда наведывался Тони, наложила на себя руки после того, как он ее бросил. Девушка, не сложившая себе цены, не привыкла к такому отношению. Она была уверена, что именно она решает, нужен ли ей тот или иной парень. Однако, к ее большому разочарованию, Тони было все равно. Хотя сначала она ему понравилась, вскоре он понял, что ее высокомерный, истеричный и ревнивый характер не сможет разжечь в нем настоящего чувства. Себя он любил больше и просто ушел, закрыв за собой дверь. Но девушка не собиралась сдаваться. Она начала угрожать Тони и распускать о нем неприятные слухи в надежде привлечь его внимание. Когда же он не отреагировал, она решила устроить за ним слежку. И вот однажды вечером, когда она последовала за ним в темный переулок, ее глаза увидели больше, чем мог воспринять разум. В ту ночь, доставив ее домой без сознания, Тони видел ее в последний раз. На следующий день ее нашли в ванной в собственной квартире со вскрытыми венами, а на белом кафеле стены было написано кровью: «Гори в аду, Тони». Это событие произвело на Тони определенное впечатление, но не вызвало у него чувства вины. Это был ее собственный выбор. Обитатели забегаловки толстяка Бобби начали косо поглядывать на Редгрейва, избегая даже встречаться с ним взглядом. Он больше не был для них примером, а становился тем, кого они ненавидели и опасались. Они не понимали, как ему удалось навязать им эту, совершенно не свойственную их природе, моду на сострадание и милосердие. Тони не осуждал их, не испытывал к ним взаимных чувств, и в душе ему было искренне жаль их. — Тебе пора взять прозвище «Инри», — с иронией и грустью однажды заметила Эл, и ее слова не были лишены смысла. — И каждый из этих ублюдков, подобно Иуде, продаст тебя за тридцать серебряников при первой же возможности, потому что этот забинтованный «Искуситель» ходит с козырей, умело манипулируя их слабостями. Изрядно поредевший строй завсегдатаев забегаловки плевался в сторону парня, который осмелился устыдить их за то, что они наслаждались насилием и смертью, превращая в своих апостолов. Он проповедовал о свободе, призывая бросить своих прежних хозяев и начать собственный бизнес с правом на личный выбор. Но в итоге они лишались своих прав в еще большей степени, натыкаясь на табу, запрещающие делать то, что получалось у них лучше всего, — насилие и бессмысленные разрушения. Гилвер же стал для них своего рода светочем. Зловещий и таинственный, без малейшего сомнения идущий поперек всех табу, его успех вдохновлял профессиональных убийц, для которых работа была не только способом заработать, но и в большей степени увлечением. Новый вожак стаи заявлялся в забегаловку важный и изящный, с чувством безоговорочного превосходства, и наемники с радостью принимали его, с раскрытыми ртами внимая каждому его слову. Плюс ко всему, он был и щедр, как никто другой, угощая их выпивкой за свой счет. По-настоящему загнанным в угол Тони почувствовал себя, когда кто-то завалил правую руку одного из боссов самого сильного мафиозного клана в городе вместе с шестью его бригадирами, державшими под своим контролем восточную часть города. Все семь бандитов были умерщвлены при помощи острого клинка. Кто-то был рассечен надвое, кто-то обезглавлен. Тут же пошел слух о том, что это дело рук Редгрейва, и хоть никто не видел его в тот вечер поблизости от места кровавой расправы, а в городе хватало мечников и без него, но далеко не все, а скорее никто не обладал такой дерзостью, как Тони. Никто, кроме… Впрочем, Гилвер каким-то чудом выскользнул из сознания как бандитов, так и наемников, ведь все отлично знали, что у этих ребят уже случались стычки именно с Тони и он обладал необходимыми навыками по ликвидации подобных организаций. Вняв слухам, глава ущемленного клана призвал двух других объединиться, поскольку этот ублюдок был их общей головной болью, но действовать они решили не своими руками. Бандиты распространили по городу информацию о том, что за голову Редгрейва назначена цена, — точная сумма не указывалась, но и без того было вполне очевидно, что тому, кто первым принесет заказчикам желанный ими трофей, денег хватит до конца жизни.
