Часть 6
18 марта 2025 г., 19:45
— Вот тебе и тридцать серебряников, — усмехнулся Тони, пяля глаза в потолок и лежа в кровати, отлично осознавая, что бывшие соплеменники уже наверняка пускают слюни на его голову.
Парню было очевидно: за убийством тех бандитов стоит Гилвер. Тони работал с ним и видел, как тот умело обращается с катаной, одним ударом срубая по несколько голов с плеч. Лезвие его клинка было настолько острым, что рассекало тело на две части, словно талое масло.
Также Тони был уверен, что и исчезновение наемников — дело рук Гилвера. И дело было не в том, что они поддерживали с ним хорошие отношения, а в том, что все они не разделяли идеологию Гилвера.
Каждый из них в прошлом занимался воровством, а не убийствами, либо по каким-то причинам ушел из полиции или охранных структур. Да, им приходилось пускать в ход оружие, но не ради удовольствия, а когда на кону стояла их собственная жизнь.
Прокручивая в голове прошлые события, Тони невольно обратил внимание на то, что раньше ускользало от его внимания.
Он вспомнил своего напарника Грю. Когда его тело обнаружили в подземке, оно было рассечено мечом от плеча до бедра, а на лице застыло выражение дикого ужаса. Грю, хоть ему было уже далеко за сорок, оставался крепким парнем, который многое повидал на своем веку. Тони знал, что напугать его могло только одно — ожившие трупы, которые стали появляться незадолго до того, как был убит Грю и в забегаловке появился этот забинтованный проповедник апокалипсиса.
Работая в паре с Гилвером, они неоднократно сталкивались с ожившими трупами. Но в отличие от Грю, который всегда испытывал панический ужас и впадал в паралич, реакция Гилвера была совершенно иной. Тони не задумывался над этим раньше, просто был рад тому, что рядом есть тот, кто способен дать внушительный отпор противоестественным тварям. Кто-то похожий на него.
И ведь было же вполне очевидно, что уверенность, с которой действовал забинтованный, говорила о том, что он видит такое не в первый раз. Именно с момента его появления в городе твари стали слишком оживляться и теперь не просто бесчинствовали, а обратили свои взоры именно на него — Тони.
И кто такой, мать его, этот Данте, к которому они взывали каждый раз, когда их пути пересекались?
Но даже загнанный в угол, Тони не был на грани отчаяния. Отчаиваться было не в его духе, ведь в его жизни не было ситуаций, из которых он не нашел бы выход, даже будучи погребенным заживо.
Беспокоило другое — жаждущие его крови ублюдки, в попытке лишить его равновесия, могли причинить вред девчонке.
Тони было крайне неприятно думать о том, что она может оказаться его слабым местом, но, так или иначе, он привык решать проблемы по мере их поступления.
Повернувшись на бок, парень обнял спящую рядом Эл. Крепко прижав ее к себе, он привычно обхватил ладонью упругую девичью грудь. Стало тут же спокойно, тепло и уютно.
Тони уже начал засыпать, когда в дверь его квартиры настойчиво постучали. Он был настроен игнорировать непрошеного гостя, но тот не собирался отступать.
— Тони, сделай что-нибудь, — пробормотала сквозь сон Эл, толкнув его ногой.
С неохотой поднявшись с кровати, Редгрейв надел штаны и пошел открывать дверь. На пороге стоял коренастый мужчина с круглым лицом.
— Чего тебе? — недовольно спросил Тони.
— Есть дело, — ответил Энцо, протискиваясь внутрь.
Закрыв дверь, Тони последовал за ним в гостиную. Он знал, что рано или поздно это произойдет, но сегодня ему совсем не хотелось выходить в ночь, если только дело не было очень важным.
Энцо уже не раз бывал в доме Редгрейва и, оказавшись в гостиной, зажег светильник на кофейном столике. Усевшись в кресло, он положил на колени свой кейс, в котором обычно носил папки с заказами.
— У меня есть кое-что лично для тебя, — начал он. — Но это потребует подтверждения твоих способностей.
— Похоже, ты меня недооцениваешь, — усмехнулся Тони. — Что за работа?
— Клиент — Донни Мареско, — ответил Энцо, доставая из кейса папку и протягивая ее Редгрейву.
Тони взял папку и, поднеся ближе к свету, раскрыл ее. На фотографии он увидел мужчину лет тридцати с туповатым выражением лица. Он был ему знаком.
— Донни Мареско, — усмехнулся Редгрейв, вспомнив, как год назад не убил этого ублюдка только потому, что тот расплакался, как ребенок, когда он приставил пистолет к его голове. Правда, это было уже после того, как Мареско выпустил в него всю обойму из своего.
— Помнится, год назад я неплохо отделал его и его ребят. Неужели все настолько плохо, что он решил обратиться именно ко мне? — спросил Редгрейв, усаживаясь на диван.
— Его положение крайне катастрофично, — заверил Энцо. — Нужно как можно быстрее помочь ему выехать из страны, пока еще есть такая возможность. Этот ублюдок хорошо нажился на левой торговле наркотой, но, когда кто-то его сдал и его большой папа узнал о его проделках, то был возмущен настолько, что теперь за ним охотятся все кому не лень, и ты — его единственная надежда.
Тони всегда снисходительно относился к проституции, азартным играм и алкоголю, считая это естественными человеческими пороками. Люди, которые этим занимались, не вызывали у него тех непримиримо отвратительных чувств, как те, кто торговал смертью.
Хоть похоть, алчность и чревоугодие и входят в список смертных грехов, парень был уверен, что тот, кто его составлял, явно ничего не знал о психотропных веществах. Нет более страшного и могущественного зверя, чем наркота, которая берет власть над разумом человека с первой же дозы, превращая даже самые великие умы в абсолютное ничто.
Перед Тони встала дилемма. Подобная работа всегда была сопряжена с определенными трудностями, которых он старался избегать, но хорошо оплачивалась. Им с Эл были нужны деньги, чтобы уехать из города.
Отказаться — значит лишиться этой возможности еще на какое-то время. И если те, кто нацелился на его голову, еще не начали действовать активно сегодня, нет никаких гарантий, что это не произойдет завтра.
Согласиться — значит отступить от принципа и позволить этой падали пожить в кредит еще какое-то время.
— Задача не из легких, — проговорил Тони вслух.
— А ты чего ожидал? — усмехнулся Энцо, полагая, что парень имеет в виду предстоящую работу.
Небрежно отбросив папку на столик, Тони поднялся и направился к мини-бару. Завладев початой бутылкой виски и двумя стаканами, он вернулся на свое место. При виде бутылки и стаканов Энцо несколько напрягся.
— И сколько я получу с этого? — поинтересовался Редгрейв, разливая по стаканам жидкость цвета гречишного меда.
— Ты даже представить себе не можешь, — ответил Энцо, и его мясистое лицо засветилось ярче настольной лампы.
— Я много могу себе представить, — ухмыльнулся Тони, протягивая посреднику стакан со спиртным.
— Пять сотен кусков! — выпалил Энцо. — И он уже внес предоплату в двести пятьдесят тысяч! — Толстяк раскрыл свой кейс и показал его содержимое.
Да, такую сумму Тони себе представить действительно не мог, но ни сумма, ни вид солидного количества наличности в кейсе не произвели на него того впечатления, которое вызывали в душе посредника.
— Это значит, что я должен не только вывезти его из города, но и сопроводить до границы, заботясь о том, чтобы по пути его не растерзали голодные гиены. — Тони залпом осушил свой стакан. — И это при том, что с недавнего времени у моей головы тоже появился солидный ценник.
— Да ладно, всякому известно, что прежде чем покуситься на твою голову, ему стоит трижды подумать, чего не сказать о Мареско, — с усмешкой отмахнулся Энцо, но тут же нахмурился, видя, как парень наливает себе еще виски, почти до самых краев стакана.
Любой уважающий себя наемник никогда не будет смешивать работу с алкоголем. Энцо знал это так же хорошо, как и то, что Редгрейв уважал себя больше, чем кого-либо другого.
— Эй! Что это значит? — возмущенно воскликнул Энцо, видя, как парень собирается выпить содержимое своего стакана. — Ты что, не заинтересован?
— Да не ори ты, — тут же осадил его Тони, отставив стакан в сторону.
— Тони, ты только представь. Это не мелочь какая-то. Это же полмиллиона!
— Ну да, — равнодушно хмыкнул парень. — Но, спасибо, нет, — отрезал он.
Лицо Энцо вмиг побагровело от гнева, и он вскочил с места, заметавшись по комнате туда-сюда.
— Полмиллиона, полмиллиона, — бормотал он сквозь зубы, пытаясь сдержать свой гнев и в то же время отчаяние от того, что не мог повлиять на решение Редгрейва.
Если Тони говорил «нет», то это означало именно «нет», если, конечно, сам Тони не был заинтересован в том, чтобы его переубедили.
— Это не может тебя не заинтересовать, — вновь обратился толстяк к парню. — Не забывай, что с появлением Гилвера ты больше не первый пес в упряжке. Знаешь, парень хоть и новичок, но репутация его растет неуклонно. Репутация безжалостного убийцы. Это может плохо сказаться на тебе, Тони, и в первую очередь на твоем бизнесе. Ты произвел коренной перелом в жизни подонков общества, проповедуя сострадание. Твой успех стыдил тех, кто упивался насилием и смертью. Но теперь все меняется. Многие начинают считать тебя трусом. Гилвер бьет не только по твоему карману, но и становится одним из тех, кого ты ненавидишь. Так что с твоей стороны более чем глупо отказываться от того куска, что я предлагаю тебе.
— Это не мой профиль, — безразлично отозвался Тони.
— Ты издеваешься? — вновь сорвался Энцо, прикрикнув на Редгрейва, как на непослушного упрямого мальчишку. — Какой же ты к херам профи, если говоришь такое дерьмо?
Видя, что посредника начало не на шутку нервно потряхивать, Тони откинулся на спинку дивана, запрокинул голову назад и театрально вздохнул.
— Ну, если этот ублюдок и правда в таком отчаянии, что готов забыть свое унижение, — начал Тони, — и ты готов отдать мне свое сердце, то с моей стороны было бы жестоко разочаровывать вас обоих. Верно?
— Да хоть саму душу, — расплылось вмиг осчастливленное лицо Энцо.
Получив всю необходимую информацию по делу, Тони выпроводил посредника и, прихватив оставленный им кейс, вернулся в спальню.
***
— Я же тебе говорил, — с довольным видом произнес Тони, входя в комнату. — Это был Энцо? — спросила Эл, садясь в постели. — Я ничего не сделал, а работа сама пришла ко мне. Вот так настоящий мужик решает проблемы, — парень включил ночник и протянул девчонке кейс. Эл взглянула на содержимое кейса и отложила его в сторону. Наличие и количество банкнот произвели на нее такое же впечатление, как и на Тони. Ни он, ни она никогда не были сторонниками культа денег. Хотя Эл любила красиво и со вкусом одеваться, она не была зациклена на дорогостоящих украшениях или тряпках, что было только на руку Тони. Сам же Тони никогда не считал, что деньги достаются ему с трудом, и всегда легко расставался с ними, часто не задумываясь о целесообразности своих трат. По нему было сложно сказать, но одевался он тоже недешево. Одни только красные плащи, кожаные штаны и ботинки стоили немалых денег, так как шились исключительно на заказ. — Ты действительно хочешь взяться за это дело? — спросила Эл без особой радости от возможности покинуть это место. — Если этим не займусь я, то кто-то другой, — пожал плечами Тони, хотя его внутреннее чутье подсказывало ему, что здесь что-то не так. — Послушай, — обратилась Эл к Тони, наблюдая, как он суетливо собирается. — Если мое мнение имеет какое-то значение, то пятьсот тысяч за голову Мареско не даст даже сам Мареско. Ты же пересекался с этим ублюдком. — Говори, — прервав сборы, Тони воззрился на подругу. — Чтобы отважиться на подобное под носом у хозяина, нужно быть, как минимум, матерым волчарой со стальными яйцами и мозгом, а не шакалом с тремя извилинами в черепной коробке. Но, как правило, умный волк в это дело не сунется, а шакал побоится. И если учесть, что клан Россетти, в котором состоит Мареско, — один из тех, кто заинтересован в твоем истреблении… — Хочешь сказать, что Энцо решил меня подставить? — Редгрейв уловил ход мыслей девчонки. — Энцо — алчный ублюдок, но я не думаю, что его кто-либо стал бы посвящать в свои истинные намерения. Судя по тому, как он вопил, ему просто очень хорошо заплатили за то, что ты обязательно возьмешься за это дело. Так что я не думаю, что он хотел тебя подставить. Но я больше чем уверена, что, если ты позволишь себя втянуть в это дело, все может очень плохо обернуться. — Встав с кровати, Эл подошла к Тони и прильнула к его груди. — Мне не плевать на твою жизнь. В этот момент девчонка впервые позволила себе выразить свое беспокойство за него, и Тони ни на секунду не усомнился в ее искренности и глубоком понимании всей серьезности ситуации. Перед ним вновь возникла очередная дилемма. Да, он вполне мог бы взять девчонку и кейс с деньгами и свалить из города прямо сейчас. Но он не мог позволить себе подставить Энцо, одного из немногих, кого он еще мог назвать другом. Быть мерзавцем — это одно, но быть подлецом — никогда. — Эй, ты чего? — внезапно оживившись, начал Тони. — Ничего страшного со мной не случится, я же бессмертный, — пытался шутить Редгрейв, чтобы хоть как-то разрядить возникшую атмосферу тревоги. — Тони, если тебя лишат головы, то будет уже неважно, как быстро затягиваются твои ранения, — новая голова не вырастет, — отстранившись от парня и посмотрев ему в лицо, отозвалась девчонка. Лицо ее выражало очевидную скорбь, но слез не было, только едва уловимый влажный блеск в глазах. Тони вообще не помнил, чтобы за все время их близкого знакомства она хоть раз заплакала или хотя бы была близка к этому, как сейчас. Тони не знал, то ли гордиться собой за то, что ни разу не дал ей повода для слез, то ли у нее просто были стальные нервы. Зато он вспомнил, как девчонка впервые стала свидетельницей его пробуждений от кошмаров и слез. Вид пускающего нюни великовозрастного детины не вызвал в ней ни презрения, ни усмешки, в отличие от прежних. Она просто прижала его голову к своей груди и позволила оставаться в своих объятиях, пока не пришло успокоение. И он был чертовски благодарен за это молчаливое понимание без всех этих расспросов с настойчивым проявлением участия. — Все будет хорошо, — крепко сжав ладонями плечи девчонки, как можно убедительней произнес Тони. — В конечном итоге мы оба знаем, что эти недоумки всего лишь жалкие младенцы по сравнению с теми, с кем мне приходится иметь дело, — напомнил он ей о тварях из другого мира. — Ладно, — словно соглашаясь с ним, произнесла Эл. — Раз уж ты все равно уходишь, я приму душ и пойду домой, — уже совершенно спокойно добавила она и, развернувшись, направилась из спальни. — Постой, — Тони окликнул ее и тут же подошел. Сняв с шеи свой амулет, он надел его на шею Эл. Она с вопросом посмотрела на него. — Это не подарок, — тут же пояснил парень. — Но я хочу, чтобы ты сохранила его до моего возвращения. — Хорошо, — согласилась она. — Надеюсь, ты все поняла? Верно? — расплываясь в загадочной улыбке, подмигнул Тони. — Тони, ты невозможен, — покачала головой Эл и, поцеловав парня, вышла из спальни. — Это значит «да»?! — вопросил он вдогонку. — Ты все верно понял! — отозвалась девчонка из глубины квартиры.
