Devil may cry - Alternative Universe. Том первый - Тони Редгрейв.

      Эл с решимостью вошла в знакомое заведение. Свет единственной лампочки под потолком над барной стойкой не рассеивал, а лишь усиливал царящую вокруг тьму. Вместо привычного запаха табака и алкоголя в нос ударил густой металлический запах крови и зловоние потрохов.       Оказавшись в центре хаоса, Эл огляделась по сторонам, остро ощущая присутствие причины, которая могла привести к таким последствиям, или, скорее, источника этих событий. — Не стоит прятаться, — решительно произнесла она, глядя в темноту правого дальнего угла. — Я знаю, что ты здесь.       Там, в самом центре тьмы, виднелись очертания человеческой фигуры. Глаза, взиравшие на девчонку из темноты, слегка расширились, выдавая удивление под бинтами. Ни один человек не обладал настолько острым зрением, чтобы увидеть его, если он сам того не желал.       Смущало и то, что она вообще находилась здесь и, казалось, не ощущала на себе губительного воздействия потусторонней темной энергии, которой он напитал это место, призвав демонических сущностей и позволив им завладеть телами своих недавних жертв.       Появление девчонки не входило в его планы, но оно служило доказательством того, что тот, кто забыл о своем истинном происхождении и так правдоподобно замаскировался под человека, попался в расставленные им сети и вот-вот явит себя перед ним.       Занять место прежнего напарника интересующей его персоны оказалось совсем не сложно. Старый наемник, остро нуждавшийся в деньгах, стал его первой жертвой. Его привязанность к семье стала его слабым местом. Обнаруженная у его старшей дочери серьезная болезнь — проблема, которую он держал в секрете даже от Тони, — требовала дорогостоящего лечения, и он уже давно искал работу на стороне, чтобы заплатить за лечение девочки, которое спасло бы ее жизнь.       Заказное убийство было не тем, чем когда-либо промышлял тот, кто до того, как податься в наемники, был профессиональным вором. Но нужда заставила Грю согласиться на предложение левого посредника, и это стало его погибелью, что позволило Гилверу занять его место.       Сблизившись с Редгрейвом, он внимательно изучал парня, прощупывал его со всех сторон и все больше и больше приходил в разочарование от того, что союзника в нем ему не сыскать. Человечность, доставшаяся ему от матери, преобладала в нем куда больше, чем кровь отца.       Гилвера это разочаровывало, но не удивляло, ведь тот всегда был маменькиным сыночком. Он же, хоть и любил когда-то строгую к нему мать, но никогда не испытывал особой привязанности к ней. Отец всегда был ему ближе.       Окончательное понимание того, что им с Тони не по пути, даже если тот наконец вспомнит о том, кто он есть на самом деле, пришло после того, как Редгрейв поставил человеческую жизнь превыше собственных стремлений. Хоть Тони и был транжирой, из-за чего частенько бывал в долгах, но, как оказалось, у парня все же были солидные сбережения на счету.       Редгрейв мечтал открыть собственное детективное агентство, но после того, как ему стало известно, что сподвигло Грю на отчаянный поступок, он, не раздумывая, распрощался со всеми своими сбережениями на осуществление своей мечты, оплатив лечение дочери человека, которого считал почти что своим вторым отцом.       Тот, кто ведом чувством сострадания к низшим, не способен стать союзником, но Редгрейв был для Гилвера единственным достойным противником — в этом он легко убедился, когда тот возомнил, что он претендует на его девчонку.       С первого же дня эта особа привлекла его внимание, но не как потенциальный объект для романтических чувств. Она напомнила ему о другой женщине, не человеческой природы, которая стала для него идеалом красоты и тайных желаний. Эта женщина казалась ему тогда сильной и властной, она разговаривала с его отцом, легендарным и могущественным демоном, как с равным, чего никогда не могла себе позволить даже его собственная жена.       Божественная Лиль — Ignis Aeternum, Инсулэнсэм Лилит. Она являлась к нему во снах, озаряя тьму багровым туманом. То представала перед ним в нагой первозданности, лаская его и обжигая огнем самое сердце, то величественной царицей, искушавшей речами о грядущем величии. Нарекая его своим герестроном, она сулила могущество, которое даже его отцу не удалось познать.       Дочь толстяка, хотя и напоминала ему Лиль чертами лица, цветом волос и фигурой, была лишь нелепым, бесцветным подобием, не способным вызвать в нем какие-либо чувства. И все же временами он чувствовал что-то неуловимо знакомое в этой карикатуре. В ее человеческой природе было что-то неправильное, но что именно — он так и не смог понять.       Когда Гилвер начал занятия с Эл, он был уверен, что ей хватит и пары уроков, чтобы понять, что это ей не нужно, ведь он не собирался делать ей поблажек. Однако он недооценил ее упрямство, настойчивость и выносливость. Она оказалась либо невероятно талантливой ученицей, либо большой лгуньей, утверждавшей, что никогда прежде не владела подобными навыками.       Поняв, что все это время она просто обманывала его, Гилвер решил наказать ее за потраченное время. Устроив испытательный поединок, он лишь в очередной раз убедился, что она лгала. Упорная и выносливая, она несгибаемо противостояла его нарастающей с каждой новой атакой мощи, отвечая не менее сильными контратаками и не сдаваясь до последнего.       Та кипучая страсть, с которой она отдавалась происходящему, доставляла удовольствие им обоим. Это был редкий случай, когда Гилвер был впечатлен. Девчонка уже не казалась ему ничтожеством, умело воспользовавшимся случаем с его катаной. Поединок был завершен поломкой инвентаря, но забинтованный парень был уверен, что, если бы все было по-настоящему, она не сдалась бы до самого конца. Конечно, он даже мысли не допускал о том, что мог проиграть в этом сражении, но ее гибель была бы достойной.       Словно прерванная на самом пике сексуального экстаза, девчонка разочарованно выдохнула, отшвырнув в сторону обломок муляжа, и поплелась в тень раскидистого дерева. — Заинтригован? — вопросила Эл, обращаясь к забинтованному, расслабленно припав спиной к стволу дерева. — Более чем, — отозвался Гилвер, приближаясь к ней. — Значит, урок усвоил, — улыбнулась она. — Урок? — удивился парень, встав перед девчонкой так близко, что ей пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы установить зрительный контакт. — И в чем же его посыл? — Не стоит считать противника слабее себя, если тебе известны его слабости, — отозвалась Эл, глядя прямо в глаза, — но не ведомы его преимущества, — с очевидным легким налетом флирта завершила она. — Интересная мысль, — усмехнулся Гилвер под бинтами.       Его взгляд сорвался, опустившись на вздымающуюся грудь девчонки. Если отбросить аспект ее происхождения, то ему определенно нравилось то, что он видел. Медленно возвращаясь глазами, он оценивающе осмотрел изгиб ее шеи и замер на влажных, чуть приоткрытых губах.       В затянувшейся молчаливой паузе притихшая девчонка замерла в ожидании развязки. Какими бы ни были ее преимущества перед ним, Гилвер точно знал одно: ее слабость — ее похотливость. Ведь она то и дело пыталась флиртовать с ним, ведомая именно этой своей слабостью, так почему бы и нет?       С самого первого дня было очевидно, что эта потаскушка дорога Редгрейву, так почему бы не использовать ее в своей игре против него. Если она примет его сторону, то это можно будет считать за удар прямо в сердце противника. Гилверу внезапно стало интересно, какой будет реакция этой похотливой сучки, когда в пылу своей страсти, воспламенившейся от мыслей о другой, он явит ей свое истинное обличие.       Волна легкого возбуждения разлилась по телу забинтованного от предвкушения созерцания дикого ужаса в ее глазах, и он приблизился своими губами к губам девчонки. Болезненный поцелуй, исполненный леденящей страсти любовника-садиста, мгновенно был встречен тем же вожделением крови, воспламеняя в девушке огонь желаний. Безошибочно считав в ее глазах неприкрытую похоть вавилонской блудницы, Гилвер слизнул каплю крови со своей прокушенной губы и был готов повторить, но… Резкая боль, прервавшая дыхание, пронзила его в области солнечного сплетения. Короткий удар кулаком под дых подкосил парня, вынудив почувствовать себя рыбой, выброшенной на берег. «Тоже мне, искуситель-самодур. Прям как папаша», — мысленно усмехнулась Эл и, подхватив свою спортивную сумку, направилась прочь.       Это было их последнее занятие. У нее больше не было сомнений, она точно знала, кто такой этот парень. Кровь никогда не лжет.       Хотя первоначальный план с участием девчонки быстро потерял свою актуальность, Гилверу все же удалось достичь желаемого результата — столкновения с Тони здесь, в забегаловке. Эта стычка дала ему желанную возможность испытать силы противника, навсегда разделив их по разные стороны баррикад.       Устраняя одних и натравливая на своего противника других, Гилвер постепенно изолировал его, окружая кольцом предателей, которые когда-то были друзьями. Натравив на Редгрейва мафиози, Гилвер стремился заставить его почувствовать себя загнанным в угол, ощутить отчаяние одиночества и беспомощности. Теперь оставалось лишь выманить его сюда.       Гилвер хорошо изучил своего противника, и даже если бы эта уловка с отчаявшимся мафиозо, жаждущим спасти свою шкуру, вызвала у него подозрения, он ни за что не позволил бы себе подставить своего друга-посредника, взявшись за дело, которое тот предлагал. Подосланный к посреднику человек, якобы являющийся доверенным лицом Мареско, хорошо заплатил ему за то, чтобы Редгрейв взялся за принесенную работу. Это было предусмотрено на случай, если Редгрейв откажется, несмотря на предложенный гонорар.       Когда Редгрейв решит наведаться к своей оружейнице перед делом, как это всегда и происходило, у него уже не будет других вариантов. Он придет сюда.       Появление девчонки стало для Гилвера неожиданностью, но это никак не влияло на его план.       За стойкой бара послышалось движение, и на свет появилось существо, некогда носившее имя Бобби. Его мертвенно-бледное лицо было частично покрыто сочащимися трупными пятнами. Вырванные из глазниц глазные яблоки болтались на тонких нитях, раскачиваясь из стороны в сторону при малейшем движении.       Мертвец бросил на девчонку невидящий взгляд, и его пустые глазницы сверкнули двумя угольками. Несмотря на массу своего тела, он с невероятной ловкостью перепрыгнул через стойку бара и оказался прямо перед Эл. В его брюхе зияла огромная дыра, и разлагающиеся потроха, вывалившись, свисали наружу, заливая белый фартук пузырящейся зловонной кишечной массой. — Да-а-нте-е! — проревело существо, брызгая черной жижей.       Эл отшатнулась, узнавая в этих искаженных вселенской мукой чертах того, кто всего пару часов назад считал себя ее отцом. Еще мгновение — и заложный мертвец набросился бы на нее, стремясь разорвать в клочья, но в тусклом свете единственной лампочки мелькнул серебряный отблеск, и живой мертвец распался на две равные половины.       Перед Эл стояла высокая и величественная фигура с забинтованным лицом. Одной рукой он придерживал саю, а другой плавно и неспешно вкладывал в нее катану. — Что здесь происходит? — спросила девчонка, и по ровному тону ее голоса было более чем очевидно, что оживший мертвец не произвел на нее ровно никакого впечатления, как и то, что это был ее отец. — Тьма, танцующая в заданном мной ритме, — пафосно отозвался забинтованный. — Так значит, это ты наводнил город демоническими сущностями, призвав их из Темного мира, — сделала вывод Эл. — Ты очень догадлива, — послышалась ледяная усмешка в голосе Гилвера. — Ну и каков же замысел у этой необдуманной выходки? — царивший полумрак, казалось, изменил девчонку, сделав ее гораздо старше.       По крайней мере, именно такое впечатление создавала та несколько высокомерная интонация в ее голосе, будто перед ней стоял не матерый убийца, а нашкодивший мальчишка. — Слишком долго человечество пребывало в иллюзорном экстазе, полагая, что все в этом мире подчинено их собственной воле. Жалкие, неблагодарные создания, погрязшие в своих грехах и забывшие о том, кто даровал им свободу и право на выбор, — в голосе забинтованного ощущалось глубокое презрение к каждому человеку в отдельности. — Пришло время напомнить им, что их единственное предназначение — быть рабами тех, кто был изгнан, но не побежден. — Не слишком ли самоуверенное стремление для юнца, чье могущество настолько ничтожно, что сил хватило только на то, чтобы заполучить власть над кучкой самых никчемных существ? — усмехнулась Эл. — Как ты смеешь? — острие клинка коснулось горла той, кто позволила себе говорить с ним как с равным. — И что дальше? — на лице девчонки не дрогнул ни единый мускул. — Убьешь меня? — Твоя смерть не входила в мои планы, — признался Гилвер, — но еще одно слово — и это перестанет иметь значение, — предупредил он, отступив. Клинок вновь исчез, спрятавшись в сае. — Не обманывай себя, — словно нарочно испытывая его терпение, в очередной раз усмехнулась девчонка, и это было последней каплей. — Глупая, — метнувшись к ней, сквозь зубы процедил забинтованный, сжимая в своих пальцах ее горло. — Не все, что обрело обличие человека, является таковым.       Он уже хотел было продемонстрировать ей свое естество, но в этот момент дверь в забегаловку с оглушительным грохотом слетела с петель.