Немного болезненно ("Натуральные парни" - книга 3)

Месяц спустя Тристан был первым, кто признал бы, что он без колебаний немного искажал правду, чтобы получить желаемое. Большинство людей назвали бы то, что он делал, непорядочным; Тристан называл это умным. Кроме того, у него было одно важное преимущество: поскольку он умел притворяться тем, кем не являлся, он мог легко распознавать, когда другие люди пытались сделать то же самое. Тристан прислонился к шкафчику, наблюдая, как Габриэль снимает с себя мокрую от пота футболку. Он продолжал игнорировать Тристана, хотя той искусственной улыбки, которую он демонстрировал ранее во время тренировки, не было видно. Наклонив голову, Тристан изучал его. — Как ребёнок? Джулс, не так ли? Красивое имя. Я всегда был неравнодушен к именам, начинающимся на букву Д. Руки Габриэля на мгновение замерли, прежде чем он повернулся к нему спиной и переоделся в чистую футболку. Тристан поджал губы. Раньше Габриэль был более весёлым. В эти дни казалось, что ему просто наплевать на всё. Это раздражало Тристана, и его раздражало то, что это раздражало его. Обычно было забавно, когда у его так называемого брата был дерьмовый день, но постоянное отсутствие интереса ко всему у Габриэля было откровенно скучным. Это лишило всё веселья. — Так ты собираешься сделать из Клэр честную женщину? — сказал Тристан. Габриэль не клюнул на приманку. — Просто скажи, для чего ты здесь, и отвали. — Просто хотел сказать тебе, что вчера видел интересную статью в Daily Mail, — сказал Тристан, глядя на Габриэля, как ястреб. — Это было об американском футболисте Оскаре Моне. Никакой реакции. Тристан улыбнулся. Хм, Гейб действительно не знал. Это сделало всё ещё лучше. — Я никогда не слышал о нём раньше, — продолжил он. — Но опять же, кого волнуют американские игроки? Но так или иначе, парень разоблачился, когда его сфотографировали с известным спортивным врачом. Угадай, с кем? Плечи Габриэля напряглись. Наконец. Реакция. Но это была очень предсказуемая реакция, учитывая странное поведение Габриэля с Джаредом Шелдоном. Тристан скривился при этой мысли. До паралича Габриэль был больше похож на него, но после возвращения из реабилитационного центра он стал практически другим человеком. Тристан не мог поверить, насколько навязчивым стал Габриэль рядом с Джаредом. Габриэль был безумно собственническим по отношению к парню и не хотел ни с кем делиться вниманием Шелдона. Если бы Тристан не знал правду, он бы подумал, что у Габриэля есть страсть к Джареду или что-то в этом роде, но он знал, как всё обстоит на самом деле. В отличие от него, Габриэль был настолько натуралом, насколько это возможно, поэтому его привязанность к парню была более чем странной. — Моне не отлипал от Джареда, — сказал Тристан. — Кажется, они очень счастливы вместе. Габриэль стоял неподвижно, спиной к нему. Тристан не мог видеть лица Габриэля, но ему это и не нужно было. — Я так рад за него, — небрежно сказал Тристан. — Джаред заслуживает перерыва после того, как присматривал за тобой в течение многих лет и не имел личной жизни, о которой можно было бы говорить. Обернувшись, Габриэль надел куртку. — Почему бы тебе просто не отвалить и не оставить меня в покое? — сказал он, застёгивая пуговицу. Его лицо было пустое, но пальцы дрожали. — Извини, я задел за живое? — сказал Тристан с милой улыбкой. Габриэль злобно посмотрел на него. — Потеряйся. — Эй, просто говорю. — Тристан умиротворяюще поднял руки. — Я не хотел... расстроить тебя. — Я не расстроен. — Тебе не нужно делать храброе лицо, — сказал Тристан, надев своё самое искреннее выражение лица. — В конце концов, мы семья. Взгляд, который он получил, был определённо убийственным. Тристан сбросил маску и встретился глазами с Габриэлем. — Серьёзно, возьми себя в руки. Ты мне наскучил. Не очень весело пинать того, кто уже упал. С тобой теперь легко справиться. — Понятия не имею, что ты имеешь в виду. Тристан рассмеялся. — Ты уже несколько месяцев ведёшь себя как щенок. Щенок без хозяина. Это просто грустно и жалко. — На щеке Габриэля пульсировала мышца. Тристан усмехнулся. — Твоё странное навязчивое чувство к Джареду само по себе было довольно жалким, но это — бесполезная хандра — новое дно для тебя. Если ты действительно так сильно хочешь его вернуть, в чём проблема? Верни его. — Он не хочет возвращаться, — проворчал Габриэль. Тристан поднял брови. — Ну и что? Если я чего-то хочу, я обойду любого, чтобы получить это, вместо того, чтобы хандрить и ничего не делать. Раньше ты был таким же... — Был, — отрезал Габриэль. — Больше нет. Тристан наклонил голову. — Правда? Ты можешь обмануть всех остальных, но ты и я? Мы знаем правду. Мы скроены из одной и той же ткани. В глубине души ты всё такое же жадное, эгоцентричное дерьмо, каким был в детстве. Не говори мне, что тебе никогда не приходило в голову: делать неправильные, эгоистичные вещи и нахуй всех остальных. Кадык Габриэля зашевелился. — Это так, — мягко сказал Тристан. — Ты можешь притворяться хорошим парнем сколько угодно. Но ты не хороший парень. Ты ничем не лучше меня. — Он усмехнулся. — Но знаешь разницу между нами? Иногда я могу немного солгать, чтобы получить то, что хочу, но, по крайней мере, я честен с собой. Я знаю, кто я, и мне это нравится. Я мудак, и я потрясающий. Он не сводил с Габриэля взгляда. — И мне определённо не нужен белый забор, чтобы чувствовать себя лучше. Лицо Габриэля побледнело. Он открыл рот, но ничего не сказал. Улыбаясь, Тристан ушёл, довольный тем, что последнее слово осталось за ним.