Немного болезненно ("Натуральные парни" - книга 3)

Габриэль снял куртку и оглядел переполненную комнату, его сердце билось так быстро, что на мгновение у него закружилась голова. Его не должно быть здесь. Что он здесь делает? Из всех возможных людей, почему он послушал именно Тристана? Потому что это то, чего ты хотел всё это время, — прошептал голос в глубине его сознания. Потому что Тристан был всего лишь последним толчком, в котором он нуждался. Потому что Джаред был неправ. Время не помогло. Во всяком случае, с каждым днём он чувствовал себя всё более дерьмово, теряя интерес ко всему. Даже к футболу. Даже к своему сыну. Даже к Клэр. Он больше не мог отрицать, что с ним что-то не так. Он помнил свою любовь к футболу, своё влечение и любовь к Клэр, свои мечты о семье, но он больше не мог чувствовать ничего из этого. Как будто что-то сломалось внутри, перестало работать должным образом. Иногда он задавался вопросом, всегда ли с ним было что-то не так, и Джаред был той причиной, по которой он вообще мог чувствовать любовь. Раньше он был счастлив с Клэр, но в то же время получал много любви от Джареда. Возможно, он недооценил, насколько его отношения с Джаредом повлияли на его душевное состояние и отношения с другими людьми. Теперь, когда Джареда не стало, он больше не мог ничего чувствовать — ничего, кроме чувства незавершённости и оторванности от мира. Чёрт, это было нечто запредельное. И хуже всего было то, что, по-видимому, Джаред не чувствовал того же. Судя по всему, с Джаредом всё было в порядке. Более чем нормально. Очевидно, Джаред был слишком занят обниманием американцев, чтобы вообще скучать по нему. — Привет! Ищешь кого-то? Габриэль вздрогнул и повернул голову. Блондин с любопытством смотрел на него, но в его глазах не было даже проблеска узнавания. Здесь, за океаном, его мало кто узнавал. — Да, на самом деле, — сказал Габриэль. — Джаред? — Я думаю, он на кухне. — Парень сделал знак налево. — Я Шон. Пробормотав слова благодарности, Габриэль направился туда, его ноги немного подкашивались. Он резко остановился в дверях кухни. Джаред был не один. Какой-то парень — Оскар Моне — буквально облепил его. Они целовались. Руки Джареда лежали на Моне, а Моне стонал и практически тёрся о Джареда, запустив пальцы ему в волосы. На долгий, болезненный момент показалось, что сердце Габриэля перестало биться. У него были проблемы с дыханием. Так это было правдой. Всё это было правдой. Должно быть, он издал какой-то шум, потому что Джаред закончил поцелуй, повернул голову и замер. Их взгляды встретились, и шум вечеринки, казалось, затих. Сердце Габриэля стучало в ушах. — Эй, ты Габриэль Дюваль. Габриэль заставил себя оторвать взгляд от Джареда, чтобы посмотреть на Моне. Он почти рассмеялся, хотя веселье не было той эмоцией, которую он испытывал, глядя на парня. Естественно, единственным человеком, который узнал бы его в Штатах, был Моне. — Да, а ты? Гейб знал, что ведёт себя неприятно, и ему было всё равно. Он никогда не утверждал, что он хороший человек, и он не собирался начинать ради этого осла. — Это Оскар Моне, мой парень, — сказал Джаред, обнимая Моне. Сглотнув, Габриэль посмотрел на его руку на бедре Моне, прежде чем поднять глаза на лицо Джареда. Оно мало что выдало. Он совсем не мог читать Джареда, и это было больно. Так никогда не должно было быть. Когда он представлял себе — мечтал — снова увидеть Джареда, он никогда не думал, что это будет так. Джаред не должен был смотреть на него равнодушно и прижимать к себе какую-то сраную блондинку. Габриэль улыбнулся. — Приятно познакомиться. Могу ли я украсть Джареда на минутку? Моне с любопытством посмотрел на него, но кивнул и вышел из кухни. Когда Моне прошёл мимо него, Габриэль затаил дыхание: от него пахло одеколоном Джареда. Он закрыл дверь вслед за Моне и обернулся. Лицо Джареда оставалось бесстрастным. — Что ты здесь делаешь? Габриэль не знал, что сказать. Он не должен был быть здесь. Клэр думала, что он находится в тренировочном центре с командой. У «Челси» была игра в Boxing Day, и он, чёрт возьми, не должен был быть в Штатах накануне. Тренер убил бы его, если бы узнал об этом. И Джаред не выглядел счастливым, увидев его. Все, что он планировал сказать, теперь казалось глупым. Джаред пошёл дальше. Джареду было уже насрать. У Джареда появился новый парень. — Рад тебя видеть, Джей. Джаред отвёл взгляд. — Габриэль... — Приятно знать, что ты до сих пор помнишь моё имя. — Его тон становился неприятным, но Габриэль не мог остановиться. Это чертовски больно. Все эти месяцы он был в в полном раздрае, плыл по течению без всякого интереса, но, судя по всему, Джаред был чертовски счастлив. — Вау, ты быстрый. Я думал, что пройдёт по крайней мере год, прежде чем ты начнешь «любить» кого-то другого. Джаред по-прежнему не смотрел на него. — Как дела у Клэр? — С ней всё в порядке. У нас есть сын, Джулс. — Поздравляю, — быстро сказал Джаред, направляясь к двери. — Мне нужно идти. Оскар ждёт меня... Габриэль схватил его за руку. Мышцы Джареда напряглись под его рукой. — Отпусти, — сказал Джаред очень ровным голосом. — Ты любишь его? Джаред посмотрел на закрытую дверь. — Да. — Ты лжёшь. — Он схватил Джареда за плечо и развернул его. — Ты, чёрт возьми, лжёшь! Лицо Джареда было нечитаемым, мышцы напряглись под прикосновением. — У нас прекрасные отношения. Не вмешивайся. Габриэль крепче сжал руку. — Посмотри мне в глаза и скажи, что любишь его. И я уйду и никогда не вернусь. Джаред сжал челюсти. — В нем есть всё, что я когда-либо хотел видеть в парне. — Это не то, о чём я просил. Джаред посмотрел ему в глаза и сказал: — Я люблю его. Я покончил с тобой. Я тебя больше не люблю. Гейб глубоко вдохнул. Он почувствовал тошноту. — Докажи это, — прошептал он, немного ненавидя себя за то, что был таким жалким. — Как я должен это доказать? — Обними меня. И я буду знать. Я всегда знал. На лице Джареда мелькнула какая-то эмоция. — Это глупо. — Тогда докажи это, — повторил Габриэль, на этот раз твёрже. — Если ты говоришь правду, тебе нечего скрывать, верно? Джаред не двигался. — Или нет? — сказал Габриэль, подняв брови. Сжав губы, Джаред поднял руки и обхватил его, прежде чем быстро отпустить, но Гейб схватил его за рубашку. — Настоящие объятия. Или ты боишься? Выругавшись сквозь зубы, Джаред притянул его к себе и обнял так крепко, что он едва мог дышать. Габриэлю было всё равно: он прижался к Джареду, растворился в нём, желая спрятаться, залезть ему под кожу и никогда не отпускать. Снова выругавшись, Джаред сжал его сильнее, и Боже, запах Джареда, его руки, его сила — всё это казалось таким хорошим, правильным и совершенным на стольких уровнях, что он чувствовал себя под кайфом. Он так долго мёрз. Теперь ему было тепло. Он был любим. — Детка, — прохрипел Джаред, целуя Гейба в лоб, а затем в щёку, его дыхание было прерывистым и неровным. Габриэль улыбнулся. Джаред уже много лет не называл его так. — Скучал по тебе, — прошептал он, закрыв глаза и жадно наклоняясь к прикосновению, когда Джаред целовал его в лицо. — Так сильно. — Я знаю, — сказал Джаред, проведя губами по щеке Габриэля и глубоко вдыхая. Казалось, он чувствовал себя не лучше, чем Гейб: так же жаждал прикосновений. И, Боже, он был голоден до этого. Настолько голоден, что временами казалось, будто потребность прогрызает дыру в его душе. Габриэль вздохнул, когда Джаред поцеловал его в уголок рта, затем в другой. Его губы приоткрылись. — Скажи, что любишь меня. — Эгоистичное маленькое дерьмо, — сказал Джаред, но его голос был наполнен такой любовью, что тепло разлилось по телу Габриэля до самых кончиков пальцев. — Скажи это, — потребовал он, запустив руку в волосы Джареда. Они были длиннее, чем Джаред обычно носил. — Я люблю тебя, — хрипло сказал Джаред, уткнувшись носом в его щёку. — Люблю тебя. Габриэль улыбнулся, чувствуя лёгкое головокружение. — Видишь, ты мой, — прошептал он. — Не его. Джаред застыл на месте. Тогда он выругался себе под нос, отошёл и уставился на него. — Что это такое, Гейб? Ты как чёртова собака с костью! Я не твоя собственность. Теперь у меня есть Оскар... — Ты сказал, что любишь меня. Ты только что это сказал! Челюсть Джареда сжалась. Он покачал головой. — Это ничего не меняет... — Почему? — прорычал Габриэль. — Он тебе не нужен! Ты любишь меня, а я люблю тебя... — Перестань так говорить, — огрызнулся Джаред. — Ты меня не любишь. Габриэль рассмеялся. — Спасибо, что сообщил мне. Может быть, ты сможешь объяснить мне, почему я чувствую себя так дерьмово без тебя. Вздохнув, Джаред провёл рукой по волосам и отвернулся. — Я не знаю, что ты здесь делаешь. В этом нет никакого смысла. У тебя есть своя жизнь, семья, сын. Мне нет места в твоей жизни — на самом деле никогда не было... — Есть. — Не то, которое я хочу, — тихо сказал Джаред. Его голос звучал усталым. — Ты не можешь дать мне то, что я хочу. — А Моне может? — Да, он может. — Джаред посмотрел на него. — Я не люблю тебя как брата или друга. Я хочу других вещей. Щёки Габриэля стали тёплыми. — Я знаю, — сказал он немного неловко. —Я не идиот. Я понимаю. — Нет, ты, кажется, не понимаешь, — выдавил из себя Джаред. — Я хочу поцеловать тебя. Я хочу целовать тебя везде. Я хочу оставить засосы на тебе. Я хочу смять тебя под себя, раздвинуть ноги и вставить в тебя свой член... — Прекрати это! — сказал Габриэль, краснея. Джаред рассмеялся горьким, резким звуком, пронзившим его насквозь. — Да, именно это я и имел в виду. И прежде чем Габриэль успел что-то сказать, он ушёл.