Немного болезненно ("Натуральные парни" - книга 3)

Было два часа ночи, а Джаред всё ещё лежал без сна, глядя в комнату, наполненную тенями. После нескольких месяцев жизни в шумном большом городе покой английской сельской местности казался странным. В доме воцарилась полная тишина. Даже ребёнок давно перестал плакать. Младенец. Сын Габриэля и Клэр. Джаред всё ещё не понимал, как ему удалось улыбнуться и сказать все правильные вещи, когда Клэр спустилась с ребёнком. Он думал, что готов к этому, но ничто не могло подготовить его к реальности увидеть ребёнка Габриэля — его ребёнка с его женщиной. После ужина Джаред извинился, сказав, что устал после перелёта, и вышел из комнаты, не обращая внимания на обеспокоенное выражение лица Габриэля. Это было шесть часов назад. Шесть часов размышлений по кругу и размышлений, что он вообще здесь делает. У ребёнка были глаза Габриэля. И его нос. И его упрямый подбородок. — Хватит, — прошептал Джаред. В этом и заключалось безумие. Дверь со скрипом распахнулась. Его глаза метнулись к ней, но он мало что мог разглядеть. Ночь была безлунной, и в комнате было слишком темно. Послышались шаги, приближающиеся к кровати. — Гейб? — Как ты догадался? — Я не думаю, что Клэр пришла бы ко мне в комнату посреди ночи. Джаред попытался звучать весело, но не был уверен, что ему это удалось. Он услышал, как Габриэль на мгновение остановился у кровати. Затем он скользнул под одеяло. Джаред напрягся. — Что ты делаешь? — Не могу уснуть, — сказал Габриэль, как будто это всё объясняло. Он перевернулся, положил руку на обнажённую грудь Джареда, прижался щекой к его плечу и удовлетворённо вздохнул. — Ммм, намного лучше. Чёрт, я так устал. — Гейб... — Обними меня. Ты знаешь, я сплю как младенец, когда ты обнимаешь меня. Джаред улыбнулся. — Ты ужасно избалованный. — Если я избалован, то это твоя вина, — сказал Габриэль, зевая. — Ты единственный, кто когда-либо баловал меня. Джаред выдохнул и положил руку на спину Габриэля, заставляя себя не гладить шелковисто-мягкую кожу под кончиками пальцев. Они долго лежали в тишине — тишине, которую могут разделить только люди, знающие друг друга вдоль и поперёк: мучительно уютной и умиротворяющей. — Ты ненавидишь Джулса? — внезапно прошептал Габриэль, проводя пальцем по груди Джареда. — Ничего страшного, если так. Я имею в виду, что это не нормально, но я бы понял. — Он двухмесячный ребёнок, — сказал Джаред. — Я не ненавижу детей, пока им не исполнится три месяца. Габриэль хихикнул, его дыхание щекотало кожу самым дразнящим образом. Джареду пришлось сделать несколько вдохов, прежде чем он смог контролировать свой голос. — Он очень похож на тебя. — Наверное, — пробормотал Габриэль, уткнувшись носом в плечо Джареда и обхватив его лодыжкой. Ощущение прикосновения голой ноги Габриэля к его ноге было почти невыносимым по своей интенсивности. Джаред стиснул зубы. Он привык к тому, что Габриэль ведёт себя как изголодавшийся по прикосновениям котёнок, но это было смешно даже для него. — Габриэль. — Ммм? — Я полуголый, — бесстрастно сказал Джаред. — Ты тоже полуголый. Перестань меня щупать и встань с моей постели. На мгновение воцарилось молчание. — Раньше это никогда тебя не беспокоило. Джаред рассмеялся. — Это определённо беспокоило меня. Я просто не мог ничего сказать. — Но... — Встань с моей кровати. Сейчас. Габриэль не двигался. — Я не хочу. Что в этом такого, если мы немного обнимемся? Это... — Что в этом такого? — Джаред медленно и размеренно вздохнул. — Представь себе, что ты делишь кровать с полуобнажённой девушкой, в которую ты влюблён. Её голые сиськи прижимаются к тебе, и ты возбуждаешься, а она говорит, что хочет просто обниматься. — О, — выдохнул Габриэль болезненно неловким тоном. — Это было бы отстойно. — Это было бы. Это так. — Джаред провёл рукой по лицу. — Неважно. Просто возвращайся в свою комнату. Габриэль не двигался. Джареду не нравилось его молчание. Он практически слышал, как тот думает. Это заставило его нервничать. — Что бы ты ни замышлял, прекрати это. И иди. Наконец Габриэль пошевелился. Но так и не встал с постели. Он приподнялся на локте и нашёл в темноте уголок рта Джареда. Джаред вздрогнул. — Гейб... — Давай, — сказал Габриэль. — Мы говорили об этом. Всё в порядке. Мы уже делали это дважды. Мне понравилось. Джаред сжимал простыни в руке. — Тебе не нужно этого делать. — Я хочу, — пробормотал Габриэль, касаясь его губ. — Давай, Джей. Возьми это. Мягкие губы. Прикосновение. Его тело содрогается от сдерживаемой потребности. Ещё одно прикосновение. Запах Габриэля. Кровь приливает по венам, к члену. И голос Габриэля. «Возьми это». Возьми это, возьми его, возьми это. И Джаред сорвался, перекатываясь на него сверху и прижимаясь губами. Габриэль издал тихий испуганный звук, но раздвинул губы, чертовски приглашая его войти, и Джаред полностью потерял самообладание. Он грабил рот Габриэля своим языком, запоминал мягкость, его вкус, текстуру, всё, что касалось его губ и рта, вкладывая в поцелуй пять лет сдерживаемого желания, желая войти, желая опустошать, владеть и трахать. Он никогда никого не хотел так сильно, чтобы потерять рассудок, желая проникнуть внутрь Габриэля и никогда не выходить. — Останови меня, — сказал он между голодными, глубокими поцелуями, его член был таким твёрдым, что было больно. Его бёдра начали двигаться, его эрекция тёрлась о бедро Габриэля. — Останови меня. — Всё в порядке, — пробормотал Габриэль, поглаживая его спину, словно пытаясь успокоить дрожь желания, пронзившую его. — Всё в порядке... Нет, не было, чёрт возьми. Джаред скатился с него и лёг на спину, прерывисто дыша. — Уходи, — прохрипел он. — Могу я остаться? — спросил Габриэль, запинаясь. — Будет лучше, если ты уйдёшь. — Джаред... — Прикосновение к его груди. — Не трогай меня, — прорычал Джаред, отшатнувшись. — Если хочешь остаться, оставайся, но держись от меня подальше. Тишина. Матрас заскрипел, когда Габриэль повернулся к нему спиной. Джаред знал, что его резкий тон задел Гейба, но он был слишком поглощён своими эмоциями, чтобы контролировать это. Он сгорал от нужды. Горел из-за этого нелепого мальчишки, у которого не хватило здравого смысла, чтобы оттолкнуть его. Было очевидно, что он не может доверить Габриэлю остановить его, прежде чем он зайдёт слишком далеко. Джареду потребовалось много времени, чтобы взять своё тело под контроль. Когда у него получилось, он прислушался. Габриэль был слишком тих и неподвижен. Он не спал. Вздохнув, Джаред потянулся за футболкой и надел её. Затем он придвинулся ближе к Гейбу и прижал его к своей груди. — Прости, — тихо сказал он, уткнувшись лицом в волосы Габриэля. — Это не твоя вина. — Это не твоя вина, что ты не хочешь меня. Габриэль прижался к его прикосновениям, напряжение медленно спадало с его тела. — Спокойной ночи, Джей. — Спокойной ночи, — сказал Джаред, целуя его в шею. Если его губы задерживались дольше, чем нужно, что ж, он был всего лишь человеком. Вскоре Габриэль уснул. Джаред лежал без сна часами, держа его в руках.

***

Малыш разбудил её на рассвете. Другая сторона кровати снова была пуста, и леденящее чувство разлилось в глубине её живота. Закончив кормить Джулса, Клэр положила его в кроватку и вышла из спальни. Ей не пришлось долго искать Габриэля. Открыв дверь в комнату Джареда, Клэр уставилась на два спутанных тела на кровати. Габриэль крепко спал в объятиях Джареда, прижавшись макушкой к горлу Джареда. Рука Джареда была на пояснице Габриэля, а лодыжка Габриэля обхватила лодыжку Джареда. Они не были голыми. Всё это было очень невинно. И всё же, её горло саднило, а на глаза наворачивались слёзы. Она так ошибалась. Секс значил очень мало. Глядя на них сейчас, она предпочла бы, чтобы Габриэль трахал женщин на стороне, чем видеть это. Как она могла думать, что сможет с этим соперничать? Она закрыла дверь и прижалась к ней лбом. Это было несправедливо. Это было чертовски нечестно. Она не была шлюхой-золотоискательницей, как некоторые другие подруги футболистов. Ладно — ей нравилось иметь возможность купить всё, что угодно, и отношения с Гейбом помогли ей в модельной карьере, но это было не самым важным для неё. На самом деле это было не так. Это было несправедливо. Как она могла с этим конкурировать? Хотела ли она вообще? Стоило ли оно того? Честно говоря, она не была уверена. Несколько недель назад она была так полна решимости спасти их отношения, но можно ли было их спасти? Могла ли она по-настоящему принять, что Джаред всегда будет значить для Габриэля что-то больше, чем она и их сын? Слезы непреодолимого разочарования навернулись на её глаза, а за ними последовали гнев и ненависть. Впервые она не чувствовала ничего, кроме чистой ненависти к Джареду. Это было несправедливо.