Семь чудес на двоих

      — Это же обычный ресторан, — буркнула я, потянув Жана за рукав.       — Не торопи события.       Мы дожидались администратора в просторном фойе ресторана с глянцевыми полами и картинами в золотистых рамах на светлых стенах. Верхнюю одежду мы сдали в гардероб, я осталась в сдержанном вечернем платье с привлекательным декольте и аккуратным вырезом на юбке, а Жан — в джинсах и накинутом поверх водолазки пиджаке. Я думала, он предпочтёт что-то менее повседневное и более подходящее для романтического ужина, но не силой же мне напяливать на него смокинг… Да и кто сказал, что это будет романтично?       Я не знала, чего ждать от этого вечера.       Задание пятого дня адвент-календаря оказалось, пожалуй, очевидным и в то же время внезапным. Сказано было так: «Выберите необычное заведение для свидания», а подарком был скидочный купон к некоторым уникальным ресторанам нашего города. Жан, вновь посмотрев задание первым, не показал мне список ресторанов и сам занялся организацией нашего свидания. Оставалось надеяться, что он не заставит меня есть живых осьминогов или жареных насекомых в каком-нибудь экзотическом заведении.       Администратор выпорхнула из общего зала, который почему-то был закрыт, и поторопилась к нам с доброжелательным приветствием. Её глаза с боевыми чёрными стрелками окинули Жана оценивающим (наверное) взглядом, и я инстинктивно прижалась к нему плотнее. Это был всего лишь взгляд вскользь… Мне явно требовалась спасительная доза секса с любимым, чтобы я не ревновала его к каждому столбу, как школьница в пубертатном периоде. Его дурацкий обет воздержания давался мне не без трудностей.       — Выберите для себя меню на этот вечер, а после наши официанты проводят вас к столику, — вкрадчиво объяснила администратор и вручила нам с Жаном скромное меню, состоящее из трёх вариаций ужина: красная — мясо, синяя — морепродукты, зелёная — веганское меню. Никаких подробностей не было, и это показалось мне странным.       Выбрав «синие» блюда, я вернула меню администратору, а следом за мной и Жан — он выбрал «красные». Нам предложили два чёрных фартука — я уже подумала, что Жан привёл нас на какой-то мастер-класс, но дальше произошло самое необычное… Нас попросили оставить мобильные телефоны в личной ячейке с замком и отвели в зал, где было темным-темно. Абсолютный мрак!       Я шла медленно, хватаясь за руку Жана, чтобы не упасть. Нас сопровождал незрячий официант, встретивший у входа в зал почтительной улыбкой. В зале играла ненавязчивая музыка и слышались негромкие разговоры посетителей. Как-то всё было чересчур необычно…       — Пожалуйста, усаживайтесь, — учтиво обратился к нам официант и, придержав меня за руку, помог опуститься на кожаный диван.       Рядом с собой я ощутила Жана — теперь мне приходилось ориентироваться только на слух, осязание и запах. Аромат его духов я бы не спутала ни с чем, как и тепло, которое Жан источал. Где бы мы ни находились, благодаря Жану я всегда чувствовала себя в безопасности, почти как дома.       Жан и был моим домом.       Всё было так непривычно, что я без конца шарила руками по столу, ощупывая пустые тарелки и столовые приборы. Я случайно опрокинула что-то маленькое и стеклянное — это была перечница, судя по тому, как у меня зачесался нос из-за рассыпанных пылинок. Жан щёлкнул языком и ущипнул меня за бок.       — Всё в порядке, вам не стоит об этом переживать, — услужливо отозвался официант, принёсший нам напитки. — Я уберу это, а вы, пожалуйста, не беспокойтесь ни о чём, постарайтесь расслабиться и прислушайтесь к своим ощущениям. Мы лишили вас способности видеть, но у вас осталось ещё четыре органа чувств — используйте их и наслаждайтесь вечером.       От мелодичного баритона официанта по моей коже ползли мурашки. С нами словно говорила сама кромешная тьма! Было настолько темно, что глаза никак не могли привыкнуть — нас взаправду лишили зрения. Волнуясь, я прислушивалась ко всем окружающим меня звукам.       — Достаточно необычно? — прошептал Жан на ухо, приобняв меня за плечи. Во мраке его касания чувствовались иначе.       — Очень! — воодушевлённо воскликнула я. — А почему ты шепчешь?       — Не знаю, — засмеялся он, — мне хочется говорить здесь только шёпотом…       И я была бы совсем не против, если бы мне не становилось так тяжело дышать от низкого бархатистого шёпота Жана и его горячего дыхания.       Блюда нам выносили поочерёдно, как, впрочем, и в обычном ресторане: салат, закуски, основное блюдо и десерт. Разница в том, что в процессе ожидания не на что было отвлечься, поскольку телефоны у нас забрали. Темнота угнетала меня, но пустоту, кажущуюся всеобъемлющей, разбавляли тихая музыка и ласковые прикосновения Жана.       Ни одно из предложенных блюд я не отгадала: я чувствовала каждый вкус отдельно и никак не могла собрать их воедино. Самые яркие ощущения я испытывала, когда пробовала десерт, что-то воздушное, но тягучее; шоколадное, но с ягодным послевкусием. Мы с Жаном пытались делиться едой, то и дело просыпая или проливая что-нибудь друг на друга. Хорошо, что нам выдали фартуки… Мы хихикали, шептались о впечатлениях и старались поддерживать тактильный контакт — он тоже был в разы приятнее, чем обычно. Мы понимали, что важны друг для друга, что боимся лишиться возможности видеть. Что не хотим друг друга терять.       Я оценила идею этого заведения не только с точки зрения любопытного эксперимента — оно также было замечательным социальным проектом. Незрячие или слабовидящие люди получили шанс работать в комфортных для них условиях, а мы, посетители, дотронулись до их мира и взглянули на свой совершенно под другим углом.       — От тебя так приятно пахнет, — рокочуще пробормотал Жан, и от его шумных вздохов возле уха у меня по всему телу пронеслась волна жара, — на вкус ты такая же сладкая?       Он поцеловал меня в шею, и я чуть не выронила чашку.       — Жан, — строго сказала я, но, услышав свой слабый голосок, и сама себе не поверила, — прекрати, мы здесь не одни.       Смешок Жана отскочил от моей кожи и, казалось, ударил прямиком по сердцу. Оно ухнуло, и теперь между моих ног отчётливо отстукивал ускоренный пульс.       — Нас никто не видит, — ворковал Жан. Я таяла, как льдинка в бокале с лимонадом.       Раздался шелест — это соскользнул мой фартук. Звук повторился — Жан, видимо, снял фартук и с себя тоже.       — Жан… — повторила я предостерегающе. Вышло ещё неувереннее, чем прежде…       — Иди ко мне, трусишка. — Он потянул меня к себе. Я едва успела поставить чашку на блюдце.       Мы нашли губы друг друга и мгновенно утонули в поцелуе. Мы будто изучали всё заново: вкус, мягкость губ, нежность кожи. Жан прижал мою руку к своей груди — я почувствовала, как оголтело бьётся его сердце, — и неторопливо повёл вниз. Я наслаждалась, щупая его напряжённые мышцы, и не сдержала томного вздоха, когда сдавила член Жана сквозь джинсы.       — П… полегче, — удивлённо пробухтел он.       — Или что? — Я принялась осторожно расстёгивать его ремень. — Расскажешь всем, какая я плохая? Давай, как можно громче…       — Может, это ты расскажешь? — Жан воровато проскользнул ладонью к моей ноге через вырез юбки, а я легонько стукнула его, чтобы он не наглел и не распускал руки.       — Я так не думаю…       Он не успел ничего сказать — лишь приглушённо охнул, когда я вытащила из его трусов возбуждённый член. Как давно я к нему не притрагивалась? Должно быть, целую вечность, пусть и в действительности всего несколько недель.       — Не делай так… — пыхтел он, ёрзая на диване и, вероятно, протирая в нём задницей дырку.       — Как так?       Жан промолчал, поверженный моим неоспоримым превосходством, и, стоило мне сжать его член, грубо взял меня за затылок и зверски впился в мои губы. Я запереживала, как бы он меня не искусал… Вот что творит воздержание — превращает людей в неконтролируемых монстров. Однако я хорошо знала, как обуздать и подчинить себе своего монстра.       — Говорю же, — почти рычал он, цепляясь за мою талию, — помедленнее…       — Что, Жан, — приговаривала я, размазывая естественную смазку от набухшей головки до основания члена, — неужели боишься, что нас услышат?..       — Я? Нет…       — Не ври мне, милый… Ты сам это начал. — Я сомкнула член в кольцо из пальцев и начала быстро по нему водить, в глубине души опасаясь, как бы Жан и впрямь не застонал на весь ресторан… Какой это был бы позор! Так что боялся не он один.       Жан снова утянул меня в отчаянный поцелуй. Пока я старательно дрочила ему, он взбудораженно, озлобленно мычал, терзал засосами мою шею и стискивал скрытую под платьем грудь. Я чувствовала — всем нутром чувствовала, — как сильно он меня хотел. От животного желания у него скрипели зубы.       — Разложил бы тебя на этом столе и трахнул… — проскрежетал он. — Ты бы у меня запела… Громче, чем в тот раз. Помнишь тот раз, да?.. Когда я заставил тебя читать…       — Как жаль, что сегодня трахаю я…       Я разыгралась не на шутку и втайне от Жана гладила себя между сдвинутых ног. Поданный рестораном десерт мне, безусловно, понравился… Но мне было недостаточно, и я жаждала распробовать кое-что ещё.       — От тебя тоже приятно пахнет, Жан… Интересно, на вкус ты такой же?       Бесповоротно потеряв стыд и совесть, я согнулась пополам и взяла окрепший член в рот — Жан ахнул, вздрогнул, а я — хмыкнула, но и распереживалась, если честно, тоже: вдруг нас поймают за этими непристойностями с поличным? В конце-то концов, подобный опыт у нас был впервые… Раньше я никогда на такое не решалась, да и Жан не предлагал, разве что в шутку, а не всерьёз, как сейчас: мы с ним оба не хотели нервничать и считали секс в публичном месте — настолько публичном! — непозволительным перебором. Быть может, официанты что-то подсыпали нам, чтобы наши границы допустимого напрочь стёрлись?.. Я всё ещё не могла поверить в то, что мы вытворяем. Вернее, не мы, а я…       — Ну что ж ты со мной такое делаешь?.. — прокряхтел он, откинувшись на спинку дивана. — Ты играешь не по правилам, детка… Так нечестно.       — Каким таким правилам? Твоим? — усмехнулась я. — Сегодня мы играем по моим, Жан… Не тебе же одному их придумывать? Нет, если ты так настаиваешь, я могу перестать…       — Л… ладно. Только быстро!       А по-другому и не получилось бы: я чувствовала, что, если поднажму, Жан долго не протянет. Слишком давно у нас не было полноценного секса, слишком давно он не разрешал мне брать над ним контроль. Я ласкала член Жана, стараясь не издавать характерных звуков, но, конечно же, на сто процентов это не представлялось возможным: я то мычала, когда заглатывала его, то выпускала изо рта с причмокиванием, то постанывала, когда Жан сжимал мои ягодицы. Он молчал, но изнурённо дышал, а время от времени гудел о чём-то невнятном, придерживая меня за скрученные в жгут распущенные волосы. Он думал, что управлял мной, но на самом деле им управляла я. Я не поддавалась на его провокации, не следовала его указаниям, и это злило его, но вместе с тем всё сильнее заводило… Также его заводило и то, что он не мог, как смог бы дома, заставить меня давиться его членом, а после трахнуть им, смазанным моей же слюной, в какой-нибудь развратной позе. Откровенно говоря, я этого тоже хотела и меня это тоже раздражало, но я не была в состоянии ничего с этим поделать.       — Ещё… ещё чуть-чуть… — шептал Жан, вплетаясь пальцами в мои волосы. — Да, вот так, ещё…       — Что, настолько быстро? — прервалась я, чтобы его поддразнить.       — Заткнись, — шикнул он и надавил на мой затылок. И я правда заткнулась!       Чем ближе Жан был к оргазму, тем заметнее дёргались его бёдра. Поняв, что дело осталось за малым, я приподнялась и продолжила руками — Жан собственнически придвинул меня к себе и несмело застонал в разгорячённом поцелуе. Он нечаянно прикусил мою губу и излился мне в ладонь, пробубнив что-то, одному ему известное.       — Это было неожиданно… — сознался Жан, обняв меня. — На что ты ещё способна, чтобы свести меня с ума?       — Уверена, что на многое, — не выходя из роли соблазнительницы, прощебетала я, но вот моя уверенность треснула, и я заговорила смущённо — так, как заговорила бы настоящая я: — Ладно, если честно… Я сама от себя не ожидала. Но мне очень понравилось…       — Хочешь повторить?       — Нет! — как ошпаренная кипятком, выпалила я. — Или да… Не знаю. Точно не тогда, когда вокруг так много людей!       — Ха-ха… Как думаешь, нас кто-нибудь спалил?       — Что? Надеюсь, нет… И думать об этом не хочу!       — И почему мы раньше не покупали адвент-календари?..       Жан и дальше забавлялся, издеваясь надо мной и моей стеснительностью, но я знала — прекрасно знала, — что ему тоже было неловко… Иначе бы он не заострял на этом внимание и так усердно не отшучивался. Это было в его стиле — по-доброму глумиться надо мной, чтобы не тревожиться самому. Я вытерла испачканную ладонь салфеткой, мы посидели с Жаном ещё немного, поболтали, осмысливая случившееся, и вскоре собрались уходить. Мы подозвали официанта, и он сопроводил нас до выхода из зала.       Администратор смотрела на нас с каким-то неприличным любопытством и странным снисхождением и хитро улыбалась. Я не придала этому значения, вспомнив, как ревновала к ней Жана в начале вечера, и подумала, что мне всего-навсего мерещится. Опять. Однако когда Жан помог мне надеть пальто и оделся сам, я, к своему сожалению, догадалась, в чём было дело. И Жан тоже…       Трудно было пропустить красную табличку на входе с крупной надписью «Ведётся видеонаблюдение».       Раскрасневшиеся и пристыженные до ужаса, мы попрощались с администратором и вышли на улицу, в обитель мороза. Слова Жана ошарашили меня, взбесили:       — А ты что, не знала?       Я ударила его по плечу.       — И ты молчал?!       — Да шучу я, шучу… Я тоже не знал!       — Это позор… Позорище! Как мы могли… как мы могли так облажаться?!       — Ну, надеюсь, они не будут делать на порнухе с нами бабки… Или хотя бы поделятся.       Впрочем, волноваться следовало не столько мне, сколько Жану: не мой ведь член засняли на камеру…