Инопланетный рыцарь

      Джина видит темноту, но не чувствует от неё никакого привычного страха. Когда-то она очень сильно боялась мрака, пока не поняла, что боится не саму тьму, а то, что в ней может находиться. Сейчас очень тихо, и в этой тишине она не слышит биение своего сердца, но каким-то жалкими отголосками разума понимает, что не мертва. Вряд ли мёртвые о чём-то думают после смерти. Если она рассуждает — значит тело ещё функционирует. Как минимум, в эту теорию ей очень хотелось верить.       В тьме Хоукинс кое-как замечает свои ладони, затем осматривается по сторонам и думает о том, куда ей уйти и стоит ли вообще двигаться с места. Где-то вдалеке слышен слабый звук ударяющихся капель воды. Кап. Кап. Ей пришлось сделать глубокий, полный храбрости вдох и сделать несколько шагов вперёд, пока не начала слышать дождь. Капли падали в черноту, вода перемешивалась с ней. Сон медленно тает перед глазами. — Не нравится мне это все, —сглотнула девушка, продолжая идти вперед и посматривать по сторонам. Она так и не ощутила, как вода плещется у ее лодыжек. Не почувствовала, как что-то щекочет пальцы ног.       Чем дольше девушка шла непойми куда, тем сильнее ощущала, что впереди скрывается нечто важное. Это необъяснимое чувство трудно было ей истолковать, но оно кипело в её груди и требовало следовать этому. Стоило ей на секунду остановиться, как позади неё раздалось бульканье. Джина разворачивается и, заносит локоть для предстоящей атаки, чувствует на своей кожи непривычную мягкость грубых рук.       Девчонка застыла в моменте, не веря тому, что её сознание воспроизвело образ отца. Те же пшеничные локоны, неряшливо взлохмачены по разные стороны. Тот же строгий взгляд, когда он был чем-то недоволен, но напрямую вспыхнуть яростью не мог себе позволить. Он смотрел на неё сейчас и не двигался, пытаясь не напугать свою малышку ни единым движением. Это неловкое молчание затягивает похуже чёрной дыры, потому что никто из них не думает начать первым говорить. Они оба понимают, что кому-то придётся, но пока их устраивает это глупое затишье.       Пальцы отца медленно стали поглаживать сухой локоть дочери, который усыпан мелкими шрамами от постоянных падений именно на них, намереваясь хоть как-то смягчить измученную, бледную кожу ребёнка. С каждой секундой пребывания с ней, его взгляд смягчался и превращался в, до боли в груди, родной отцовский взгляд. Смотрит на дочурку, как на последний шанс вдохнуть как можно больше кислорода, когда тело погружается глубоко в пучину бездны. Мужчина наклоняется к девушке, намереваясь коснуться лба девчонки. — Тебя на самом деле здесь нет. Тебя выдумал мой мозг и всё, что ты дальше скажешь — это то, что я хотела бы от тебя услышать, —Джина говорит это так моментально, что даже не сразу узнала собственный, низковатый голос. Сначала это её испугало, пока не прочистила горло и не добавила: — Ты ненастоящий.       Папа замер статуей, пропитываясь этими заветными словами, которые заставили его нервно сглотнуть и опустить свои виноватые глаза. Он, кажется, о чём-то так искренне сожалеет, но не может сказать, как бы ни старался. Как бы ни пытался произнести хоть слово, выходил лишь немой звук. Джина нервно сглатывает, но делает шаг к нему и касается его ледяной щеки. На ощупь такая же мягкая, как она и помнит. Чуть опустив ладонь вниз, как кожа приняла в себя колкую щетину, что росла быстрее, чем отец менял носки. Девочка помнит, как ей приходилось скупать наборами одноразовые станки для того, чтобы отец тайком не брал её новые. — Я очень скучаю, папа, —прошептала так тихо, будто пыталась это скрыть от всех, кто мог здесь находиться. Как будто пыталась скрыть это от самой тьмы, думая о том, что она услышит, разгневается и обретёт иллюзию отца в ничто, — Но мне нужно просыпаться. Как бы мне ни хотелось побыть с тобой рядом, я понимаю, что это не ты. Ты — собирательный образ моих воспоминаний, а не живой человек. Я найду тебя скоро, обещаю. Ну а пока прости и…прощай.       Как только девчонка попыталась сорваться с места и побежать, сильная рука обхватила предплечье, оттаскивая назад. — То, что ты сейчас чувствуешь — не навсегда. Помни об этом. Свет идёт. Твоя боль пришла не для того, чтобы разрушить, а чтобы пробудить.       Она сглотнула, пока отец потащил её в сторону бликающего света в конце темноты. Сказанное им было таким же шокирующим, как и то, насколько у него обжигающая ладонь. Оставляла невидимые ожоги и пробиралась до самых костей, вызывая рой мурашек по спине.       Хоукинс распахивает глаза, непрерывные капли вырывают из сна, который преследует по сей момент. С каждой секундой ей удаётся понять, что она далеко не в Подземном городе. И даже не дома. А где-то, где холодно, темно и неприятно. В висках пульсирует тупая боль, и она попыталась дотронуться кончиками пальцев до источника дискомфорта. И тут понимает, что запястья скованы над ней, соединены и связаны, как у животного. — Чокнутая? Эй…—знакомый голос был хриплым от напряжения и отчаяния. Если бы не это дурацкое прозвище, то даже не поняла, кто с ней пытается разговаривать. Кажется, этот полудурок пытается дернуться, чтобы дотянуться до нее, но лишь усилил боль в своих руках, — Чок-ну-тая. Ч-О-К-Н-У-Т-А-Я. Придурошная. Больная на голову. Идиотка. Выскочка. Зануда-а, проснись. Ну хватит меня игнорировать, давай, очнись.       Даже любопытно, что он ещё придумает. Он перебирает ещё пару близкородственных прозвищ, навеивая на Хоукинс то, что у него с каждым разом становится всё тише и тише голос, пока не произнёс растерянно: — Джина, проснись, мать твою, пожалуйста.       Кареглазую аж передернуло от того, как он произнёс её имя, отчего захотелось ногтями выцарапать себе кожу, на которое попала призрачная вуаль голоса юноши. Из всего перечисленного, что мог придумать его мозг, именно Джина звучит из его уст как-то непривычно и не правильно. — Хэй, знаешь, я не хочу… — Да проснулась я проснулась, —отмирает она и задрала голову, чтобы заметить как плотно связаны её руки. Некогда аккуратная одежда была теперь потрепана и испачкана, открывая ссадины и ушибы на бледной коже. Длинные волосы разметались вокруг лица, прилипая назойливо к потному лбу.       Девушка быстро моргает, осматривая помещение, ставшее их тюрьмой. Они находятся на каком-то корабле, а последнее, что помнит Хоукинс — охотник навёл дуло оружия на Теннисона. А дальше лишь какие-то размазанные обрывки, которые вспоминаются с трудом. Кареглазая предполагает, что они в логове злодея. Печальный расклад. Именно поэтому она старается сфокусировать взгляд и замечает на стене целый ряд трофеев. Через боль Джи выворачивает шею и обнаруживает Бена подвешенного вверх ногами, у которого руки связаны за спиной. — Я уж думал ты из-за потери крови откинулась, —то ли от радости, то ли от усталости выдыхает парень. Верёвка впивалась в его запястья, намертво поймав в свою ловушку. Каждый вздох отдавался болью в натянутых плечах, а металлический привкус крови ощущался на языке — должно быть, прикусил его, когда охотник швырнул сюда. — Из меня, во время менструации, и больше вытекало крови. Так что переживу, —прохрипела она, обнажая на окровавленных губах слабую, кривоватую ухмылку на пару секунд, которая скрылась за привычным расслабленным выражением лица. — Можно без таких подробностей? — Забыла, что твоя хрупкая психика не выдерживает суровую правду физиологии человека, —выплёвывает Джина. — Да пошла ты, —сквозь зубы проговаривает Бен, тут же теряя всякую злость на неё, когда его глаза устремляются на её руки, по которым стекала медленно кровь. Он решил проигнорировать колкость напарницы и полностью приковать глаза к левой ладони Хоукинс.       Раньше этот медальон Джина носила на шее и несильно привлекал к себе его внимание. Простое украшение, выполненное под что-то древнее. Но сейчас у блондинки не было никакого медальона. Вместо него, прямо на коже, вплавленный в неё, красовалась блестящая, металлическая пластина. Она плотно облегала почти всю пясть партнёрши, повторяя каждый изгиб её костяшек. Поразительнее было то, что для большого пальца был предусмотрен аккуратный вырез. Края этой не знакомой диковинки были неровными, сквозь тонкие щели виднелась свежая, еще не свернувшаяся кровь, которая пропитывалась до самого края. Вокруг пластины кожа была воспалённой и отёкшей, будто не привыкла к такому чудеродному объекту, что оставила свежие раны и ссадины. — Твоя рука…—неуверенно проговаривает Теннисон, когда начинает вспоминать тот жуткий образ стальной фигуры, которая нависала над его телом, пока не потерял окончательно своё сознание.       Он знал точно, что это был не просто сон и даже не какая-то галлюцинация. Это было то самое воспоминание, что свирепо било по нервам, как разряд тока. Бен определённо это, и готов поспорить на сотню баксов, что в тот момент Хоукинс больше напоминало свирепое существо, облитое хромированным металлом и жаждущее нанести смертоносный удар. Дикое животное, которое слишком долго сидело в клетке и томилось в ожидании. И теперь, когда распахнулась возможность, оно готово было одарить врага на вечные страдания, вцепившись всего лишь стальными пальцами в инопланетную кожу охотника и содрать так легко, будто снимает одеяло с застеленной кровати.       Героя потрясло то, как броня издала усталый выдох и опустила свою тяжёлую голову вниз, чтобы рассмотреть парня под собой. Если бы у этого, чем бы оно ни было, присутствовали глаза, то юноша наверняка заметил там только равнодушие и знакомое от Джины раздражение, которое передаётся, видимо, даже на такие непонятные предметы. Но что-то подсказывало ему, что эта броня двигалось сама по себе, без какой-либо помощи Хоукинс. Не было каких-то её знакомых телодвижений — только чистые, механические и до дрожи жестокие телодвижения, которые оставляли за собой лишь глухой удар об металл. — Что с моей рукой? —всё его образы того существа рассекаются невинным вопросом девчонки, которая пыталась проморгаться и задрать голову, чтобы хоть что-то увидеть. Стоило только ей откинуть голову назад, как капля свежей крови попала на лоб густой каплей и скатилась вальяжно по брови, оставляя после себя влажную, багровую дорожку. — Твоя левая рука, —слова парня застряли в горле, — На ней какая-то штука. Её раньше не было. Это она покрыла тебя броней? — Какая ещё броня? Ты о чем вообще? —спросила, не веря ни единому ему слову, девчонка. — Ты не помнишь? —удивился, — На тебе была броня и ты в ней врезала той зверюге знатно. — Ну хоть врезала. Поделóм той псине. Нечего лезть под руку, —если бы у неё были свободные руки, то она сей бы развела из и пожала плечами, будто во всём этом не было ничего такого, чтобы вот так пялиться на неё, как на какой-то редкий экземпляр коллекционной карточки Sumo Slammers. — Это шутка такая или ты серьёзно не помнишь, чокнутая? — Я понятия не имею, о чем ты вообще говоришь, —сухо отметила Джина, — Учитывая то, что ты был в отвратном состоянии, то тебе могло показаться что угодно. Ты несколько раз головой спотыкался об землю, поэтому я не удивлюсь, если тебе и такое привиделось. — Мне не мерещилось! Я видел это собственными глазами. Ты мне ещё показала средний палец, причем без этого «квадрата цензуры». Я только по этому понял, что это ты, а не какой-то левый тип. — Интересные у тебя конечно способы опознать меня, но…—кареглазая вздрогнула от осознания, помотала головой и переспросила, — Во-первых, не квадрат, а прямоугольник. Во-вторых, ты хочешь мне сказать, что я показала тебе неприличный жест без цензуры? — Именно! —цокнул сварливо языком Бен, — Пять баллов тебе за сообразительность. — Ну теперь я точно уверена в том, что ты головой тронулся, —парирует та, — Меня эта цензура преследует с того момента, как я только вообще узнала о существовании неприличных слов. Чувствую себя ошибкой природой или вселенским приколом автора. И верить в то, что какая-то там броня сняла с меня ограничители — сомнительный момент. — Ты мне не веришь? — А у меня есть причины? Пока я этого сама не увижу, мне будет тяжело в это поверить, —какая жестокая фраза и как сочилась отстранённостью. Бен поверить не может, что бы ранило его столь же глубоко. Она как будто специально нанесла укол, вспорола душу лезвием, из-за чего он почувствовал, что совсем скоро воспалится гордость и брызнет гнойными каплями.       Хотелось сказать ей в порыве о том, что это всё правда, которую не хочет никак принимать. Теннисон видел собственными глазами это чужеродное существо, которое несло за собой лишь морозную свежесть и вселенское одиночество. Если бы только Джина в тот момент могла смотреть на это со стороны, то парень бы через силу тюкнул её носом в этом, да сказал, насколько это броня до непривычности невероятная. Любая ничтожно мелкая деталь на этом костюме могла завлечь любого, кто застанет это во всей красе. Но не было гарантий, что это не будет последним, что видят окружающие.       Желание говорить с Хоукинс всячески отпало. В чём-то убеждать эту упертую дуру не так уж и хотелось. Если не горит желанием верить ему, то так тому и быть. Но когда наступит момент, когда сама увидит эту броню, то он с наглой ухмылкой крикнет ей в лицо «Я же тебе говорил!». Это будет большой победой. Настолько, что это могло сравниться с победой над Вилгаксом. Хорошо, возможно, юноша перегнул с таким масштабом, но удовлетворение точно испытает. Только когда этот день настаёт — никому неизвестно, а этой сумасшедшей и подавно. Она не помнит даже момента пребывания в этом «железном состоянии», поэтому требовать от неё что-то было бесмысленно. Но эта штука на её руке… Оно влекло. И, вероятнее всего, могло заинтриговать врага, если тот такой уж ценитель всякой охоты. Ему наверняка важна экипировка, оружие и прочее. Стопроцентно такая металлическая туша, отражающая атаку его послушной собаки, не могла оставить никого равнодушным. — Нужно выбираться отсюда, —заверяет девушка, впитывая в себя любую деталь на этом корабле, что могла бы помочь выбраться им. Они связаны простой веревкой, что, несомненно, радовало её. Если бы охотник скрепил их чем-то потяжелее, то возникло бы куда больше трудностей. — Неужели, а я думал, мы здесь будем висеть до конца своих дней и ждать, когда нас прикончит Кайбер. — Уже имя узнал? — Он сам мне сказал. Пока ты была в отключке, пришлось чем-то себя занять. — Ага, а выбраться не пробовал? —заметно выгибает бровь она. — Нет, я все эти два часа висел вверх тормашками и решил, что надо с тем плохим парнем душевно поговорить. Вдруг он нас сам отпустит, —саркастично вывалил Бен, — Конечно пробовал. Ты меня за кого принимаешь? — Тебе честно сказать? — Ой всё, замолчи, —фыркнул парень, пока головой осознавал всю издевательскую иронию того, что попал в плен с единственным человеком, с которым нормально поговорить было из разряда «Седьмое чудо света», но при этом чувствует некое подобие облегчения от того, что не одинок в этой западне. — Долго ещё ворковать будете? —голос охотника прорезается до самого нутра, взбудоражив подростков.       Джина переводит взгляд на Кайбера, пытаясь взять себя в руки и прерывисто выдохнув сквозь стиснутые зубы. Должно же быть хоть что-то, что может помочь им вылезти из этой ситуации. Пока пришелец беседует о чем-то с парнем, она решила попробовать растянуть верёвку с помощью вращения запястьев назад и вперед. Несильно надёжный способ, но хоть что-то, чтобы не сидеть сложа руки, потому что паниковать сейчас нельзя. — Можешь не пытаться, девочка. Я связал так, чтобы ты в ближайшее время не могла выбраться. — О, а я была не в курсе. Благодарю вас за наставление, —говорит Джина и поднимает голову, чтобы затем откинуть ее на стену позади себя, издавая новый стон. — Неважно. В любом случае ты не имеешь ценности. Ты — не моя основная цель. Я — абсолютный хищник, а вы — абсолютные жертвы. — Абсолютный? —фыркнула кареглазая так, что звук был похож на шипение выходящего пара, — Любопытно. Настоящий хищник не стал бы тащить меня на свой корабль. Он оставил бы гнить там, где нашел. А вы… вы запаковали меня и его. Аккуратно. Как…товар, —это предположение было ничтожным, но стоило проверить эту маленькую теорию на нём. И если Кайбер клюнет, то у них уже есть хоть ничтожная информация о противнике.       Кайбер не ответил. Он стоял неподвижно, как статуя и точил своё оружие. Но Джи почувствовала его внимание, и этого было достаточно. — И еще, —наклонила голову, притворно задумчиво, — Этот ваш… абсолютный статус. Он оплачен авансом? Или по факту выполнения заказа? Потому что хищники, знаете ли, не берут заказы. Они выбирают добычу сами. А вы…—сделала паузу для эффекта, — …похоже, ждете указаний. Как хороший, дисциплинированный…н-а-е-м-н-и-к. Вы бы давно нас прикончили, верно? Зачем же тратить время на каких-то глупых подростков?       Тишина. Гул двигателей внезапно показался оглушительным. Пластина на ладони Джины пульсировала прямо в кожу, а символ бесконечности предупреждающе подмигивал, будто реагируя на напряжение. Бен замер, уставившись на Джину и на её слегка абсурдный диалог с охотником. Кайбер остро покосился на неё, давая Хоукинс маленькую ачивку за наблюдательность. — Неужели, я так шокировала вас? Вы уж извините, просто все это вами сказанное прозвучало как самопрезентация, а не констатация факта. Настоящие хищники не декларируют свою сущность, а просто действуют молча. — Хм, —голос охотника наконец прозвучал, но в нем зазвенела опасная вибрация, как натягиваемая струна, — Ты очень болтлива, как погляжу.       В его словах был смысл — она и правда болтливая нынче была, но это лишь потому что надо было как-то дать возможность Бену расслабить свои верёвки. И это, видимо, неплохо удалось. Джина ощущает себя крайне уставшей, даже несмотря на то, что несколько часов поспала. Но глаза всё равно кажутся сухими, а под веками жжет как от лимона. Моргать больно. Но за это время Кайбер уже занёс своё оружие и кончиком оторвал с куртки Бена знаменитую цифру 10. — Слушайте, вы порезали мою куртку, —возмутился Теннисон, поглядывая на рваную дыру, откуда виднелась чёрная ткань футболки. — Это просто сувенир, а не трофей. Моим величайшим трофеем будет твоя рука с Омнитриксом. Хм, и повешу её над камином из раковины Геочелонского Элиуса рядом со скелетом Аппоплексианца. На самом верху, возле шкуры Вульпиманцера, —и тут же пальнул своё оружие с лоскутом ткани прямо в скелет Аппоплексианца. Лезвие попало точно в запястье трофея, отсоединив костлявую руку и оставляя в стене чётко виднеющуюся цифру 10.       Джина помрачнела от всего сказанного. Сердце бешено колотится о грудную клетку, пытаясь вырваться, но рассудок заставлял его успокоиться. Она строго посмотрела на своего непутёвого напарника, из-за которого вообще здесь оказались, а тот смотрит на Кайбера и кривится в усмешке, говоря: — Кайбер, думаете, вы первый, кто хочет мне отпилить руку с Омнитриксом? С самого детства, все злодеи вроде вас пытались, но безуспешно. За одним типом моя рука с Омнитриксом по Нулевому вакууму без меня.       Пришелец заливисто смеется, но даже не смотрит в сторону Теннисона. Он таранил взглядом Джину, которая встретила его взор точно таким же буравящим напором. Девушка наблюдала за ним сквозь накатывающую пелену злости, пока тот не отвернулся и не продолжил вести светскую беседу с героем. — Если ты тянешь время и ждешь, что ваш напарник примчится спасать вас, то, увы, не надейся на это, —сказал Кайбер Бену, — Ты будешь горько разочарован. Мы видели, как вы ссорились в Подземном городе, до того как разбился твой значок Санитара. Ай-яй-яй, ваш друг-напарник не найдёт вас, даже если захочет. Подумать только, сначала тебя бросила двоюродная сестра и её жених Осмосианец, а теперь и Рук. Теннисон, надо бережнее относиться к своим близким.       Джина краем глаза видит, как Бен недобро скалится, и это, видимо, задевает его больше всего. Она не знает ни про его двоюродную сестру и её жениха. Впрочем, ей всё равно на этих людей. Но вряд ли они просто так взяли и бросили этого придурка. Должна же быть наверняка причина. Вероятно, до появления Рука те двое были ему как напарники и они вместе сражались с пришельцами. А когда они «бросили» то, дедушка Макс пристроил своему внуку как раз Блонко. Девчонка это знает из маленького, мимолетного рассказа Рука, о котором как-то проронил между словами. Возможно, ему показалось, что та пропустила всё мимо ушей, но как бы не так.       И все же, слова Кайбера больно жалят даже её, побуждая как-нибудь освободиться и впечатать его затылок в вон ту отрубленную, костяную руку. Чтобы заткнулся раз и навсегда. Руки так и чешутся сделать какую-нибудь пакость этому самодовольному охотнику и дать понять, что нечего здесь выпендриваться, пока до неё не доходит, что это буквально его территория. — А вам стоит бережно относиться к своим зубам, потому что можете, в один момент, их не досчитаться, —проронила безмятежно Джина в сторону охотника, даже не посмотрев на вопросительный взгляд напарника. Пусть думает, что хочет. Её просто охотник бесит всяко больше, чем герой. — Кажется девочке было мало сломанного пальца и перебитого тела. Я правильно понимаю? Таких, как ты, жизнь учит лишь через долгие, мучительные страдания, —Кайбер сокращает расстояние за несколько ничтожных секунд, чтобы встать перед блондинкой и изогнуть губы в гротескной ухмылке. — Как воодушевляюще. Я бы похлопала вам, да вот руки связаны, —говорит ему девушка, прохладно подмечая, — Планы, конечно, у вас невероятно грандиозные. Настолько, что даже уморительно. Ваши хвалёные способности — лишь ширма для трусости. Вы боитесь по-настоящему сильных, поэтому и держите нас здесь, как трофей. Неужели это все, на что способен великий охотник? Или как вы там себя называете.       У неё теперь есть до безумия идеальный план. Самое главное — рассчитать всё вовремя. Потому что второй попытки не будет. Именно по этой причине начала перебирать все, чтобы поставило под сомнение его способности. Ему это, кажется, не нравится. Каждое слово было точным, как пуля, и Джина видела, как они мало-помалу попадают в цель. Лицо охотника, обветренное и суровое, потемнело. Вены на его шее вздулись, а челюсти сжались так, что заходили желваки. Глаза, до этого казавшимися холодными и расчетливыми, теперь горели предупреждающей, дикой яростью. Он сделал шаг вперед, его кулаки сжались, а мышцы напряглись до предела. — Я понял, что ты пытаешься сделать, девчонка. У тебя ничего не получится, — прорычал Кайбер. Но Джи лишь презрительно хмыкнула, склонив голову набок. — Правда глаза колет, не так ли? Или вы просто не привыкли, что жертва не скулит, а смотрит вам прямо в душу, видя всю вашу ничтожность? —тут она, конечно, напридумывала всякой ахинеи, чтобы лишь что-то сказать в довесок и не потерять ту напряжённую волну, — У вас какой-то комплекс? Тут трофеи по больше части огромных, диких животных, я заметила. Какая ничтожная попытка самоутвердиться на их фоне, показывая свою якобы «животную сторону». — Сразу видно, что таким, как ты, не понять всю истинную сущность охоты. Твои слова — пустой звук, девчонка. Скоро ты будешь лишь ещё одним кормом для моего друга, —кивает в сторону своей инопланетной собаки, — Какой бы ни был твой конец, он будет безмолвным. — Вы называете это охотой? Это бойня. Кайбер, вы больше напоминаете мясника, а не охотника. Ваши стены увешаны черепами, но ни один из них не смотрит на вас с презрением. Ни один из них не может сказать, какой вы трус. — Глупая девчонка, я охочусь на самых опасных тварей во всей Вселенной. Их шкуры и рога — доказательство моей силы. Я беру то, что хочу. И я возьму что-нибудь даже от такой, как ты. Например, тоже твою руку с той причудливой пластиной. — Вы меня только избавите от этого бремени, —парирует, не останавливая свой бред, — Но буду я с рукой или нет, вся суть не поменяется. Не спорю, что вы могли поймать кучу зверей, каких только мои глаза не видели. Но они всего лишь звери, пропитанные в основном инстинктами и плотью. Они не могут бросить вам кромешный вызов разумом, волей. Они не могут заставить вас усомниться в себе. Вы не рискуете ничем, когда идете на зверя, потому что знаете — он не сможет полностью перехитрить вас, не сможет унизить. Просто давите его массой, железом, хитростью, которая для всех доступна. Это не триумф, это… предсказуемость. — Чокнутая, ты что несешь? —шёпотом шипит Теннисон. «Помолчи. Мне надо добить этого охотника ахинеей»—в её глазах читалось. — Ты не знаешь, о чем говоришь, девчонка. Я — Величайший Охотник в Галактике. — Поработайте над пафосной речью. Пока не сильно внушает страх, — Джина слегка покачнулась, словно испытывая его терпение, — Толку от ваших достижений? Вы боитесь тех, кто может дать отпор, кто смотрит вам в глаза и видит не добычу, а жалкого, испуганного пришельца, который прячется за горами мёртвых тел.       Это было последней каплей. Кайбер выхватил свой нож и, с целенаправленным, хищным блеском в глазах, взмахнул рукой. Лезвие со свистом рассекло толстую веревку, державшую Джину. Треск лопнувших волокон был оглушительным в наступившей тишине. Гравитация моментально взяла свое. Хоукинс камнем рухнула вниз. Моментальный рывок вниз — и произошёл удар о холодный пол. Она упала на колени, затем завалилась на бок, но уже через мгновение, несмотря на скованные запястья, начала инстинктивно двигаться, пытаясь перекатиться и встать. Охотник, не давая ей опомниться, издал резкий, пронзительный свист. Из угла комнаты, где до этого мирно грыз косточку, выскочил проклятый пёс.       Собака мгновенно отреагировала на команду хозяина и её мощные лапы заскребли по полу, чтобы стремительным броском ринуться на Джину, низко рыча и предвкушая добычу. Единственное, что не подрасчитала в своих планах девчонка, так это то, что она все еще ощущает слабость. Вроде ей удалось поспать достаточно, но такое ощущение, что все силы ушли куда-то не туда. — Не трогай её! —крик Бена утонул в грохоте, с которым собака неслась на свою цель. «Пусть попробует»—думает Хоукинс, бегая моментально глазами по местности, которую фотографически запомнила на всякий случай. Глаза обнаружили запыленный череп пришельца, висящий на стене, а под ним — тяжелая, отполированная временем кость. Когда пес был всего в нескольких метрах, Джина с невероятным усилием выгнулась, дотянулась до стены и, уперевшись ногой, рванула на себя тяжелую кость. Раздался громкий, отвратительный хруст — не ее костей, а кости трофея, которая сломалась в руках девушки, оставив в ладони острый, зазубренный обломок, похожий чем-то на кинжал Кайбера.       Разинутая пасть дала ей возможность вставить обломок поперёк, чтобы псина долго не могла закрыть пасть и попробовала самостоятельно убрать кость во рту. — Не стоит рот лишний раз открывать, а то мало ли что я могу туда запихать, —кое-как произносит блондинка и валится на пол, опираясь никудышно одной рукой, чтобы лицом не завалиться и не сломать себе что-нибудь. — Какая назойливая девчонка, —цедит Кайбер и косится на Теннисона, — Очень жаль будет тебя с подругой разлучать. — Она мне не подруга, —говорит как-то грубо Теннисон, что даже не понял сразу, почему так выпалил, — И я хотя бы не заставляю своих напарников делать всю работу, присваивая всю славу себе. То есть очевидно, что всю операцию продумывал ваш пёс, я прав? — Он не простой пёс. Это Анубийский Баскурр, прошедший отличную школу дрессировки. — Ага, я вижу. И прямо сейчас твоего «не просто пёс» с дешёвым, поддельным Омнитриксом одолевает какая-то блондинка, —кивает Бенджамин в стороны Джины, которая схватила впопыхах какой-то металлический таз и ударила живность по голове. Парень слегка поморщился от такого звона, представив себя на месте этой бедняги.       Но триумфальное выступление Хоукинс завершается тем, что она обессиленно падает на четвереньки, поднимает голову и видит пасть псины с костным клинком. Выставляя связанные вперед, девушка валится на спину, и пытается не дать животному завалить массой полностью, пока острота кости режет её верёвки. Зверь силён как никогда. Когда запястья наконец ощутили облегчение от свободы, та попыталась скинуть с себя живую тушу, но всё бестолку. Руки просились опуститься, а тело умоляло о том, чтобы прекратились хаотичные движения. — Твоя «не подруга» проигрывает, —с усмешкой заверяет Кайбер, когда юноша встречается взглядом с ней. Он беспомощно и с ужасом в глазах наблюдает, как животному удаётся убрать кость изо рта, чтобы вцепиться в ногу Джины и откинуть в сторону. «Прости«—читается в зелёных глазах героя, который пытается качнуться вперед, чтобы хоть что-то сделать, но только с жгучей болью жмурится, когда зубы собаки впиваются в ногу девушки, которая издаёт охрипший крик и прячет лицо в пол, чтобы прорычать куда-то в металлическую плитку, —«Прости, чокнутая. Потерпи немного. Переживи это» — В чем дело, Теннисон? —полюбопытствовал Кайбер, оценивая выражение лица парня, — Боишься смотреть на суровую реальность? — Боюсь, что она потом твоей собаке пасть порвёт, а потом и тебе, —с мальчишеских губ слетает хриплый смешок, за которым стоит перемалывающая машинка, которая сжирает всё сознание и обнажает чистейшее чувство вины.       Голос Бена начинает угасать, весь разум Хоукинс отключается и реальность затуманивается. Она больше не может различить слов — все как в тумане. Смазано. Джина слышит мерный звук капающей воды, пока лежит, растянувшись на жестком полу. Теннисон переключает внимание на Кайбера, иногда поглядывая на напарницу, которая выглядит умиротворенной сейчас. Время от времени он ловит себя на том, что разглядывает ее. — Так что же, Кайбер, откуда у тебя такая паршивая дешевка Омнитрикса? — Это подарок твоего старого приятеля — Малвера.       Теннисон едва ли не подавился слюной от услышанного. Вот уж кого, да об этом отбитом галваническом мехаморфе он не хотел слышать. С Малвером, можно так сказать, было связано кучу неприятных событий, вспоминать о которых не шипко хотелось. Из уст охотника выяснилось, что мехаморфу как-то удалось раздобыть важнейшие технические данные Омнитрикса, но не все. Тогда он обратился к Церебропанцырю, тот разобрался и создал работающую копию — Неметрикс. — Но в ней не хватало одного важнейшего элемента — ДНК хищника. И, разумеется, они позвали Величайшего Охотника в Галактике, —подытожил пришелец, гордо подняв подбородок. — Да? И кто же это был? — Будешь со мной говорить таким тоном, мальчишка, я отрежу тебе острый язычок. И твоей напарнице заодно. Но сначала ей. Она умеет ярко демонстрировать неуважение своей болтовнёй. — Мне ли не знать, —закатил глаза Теннисон, слушая внимательно дальнейший рассказ охотника, замечая ненароком, как тело девчонки за обломками исчезло. У него появилось плохое предчувствие, но ему нужно выждать момент.       Оказывается, что те искали подопытного в Нулевом измерении, и, к сожалению, нашли и похитили старого напарника дедушки Макса — Фила Биллингса. И всё для того, чтобы использовать его в качестве подопытного для тестирования Неметрикса. Да, Фил был не самым хорошим человеком, однако быть подопытным вряд ли заслужил. Не то чтобы Бен горел желанием защищать этого мужчину, просто само понимание «нелегальных опытов» его очень настораживает. Однако он знаком с Филом, и имеет не самые радужные впечатления о нём: высокомерный и эгоистичный человек, который готов пожертвовать товарищами ради собственной выгоды. При этом может прибегнуть к обману, лишь бы жить в достатке и были удовлетворены вск потребности.       Размышления о Филе натолкнули Бена на воспоминания об одном дне, где он, дедушка Макс и Гвен были у озера и наслаждались днём. Кузина как обычно тренировалась в управлении маной, пока мальчишка скучающе поглядывал то на нее, то на старика, ловящего рыбу. Это начало надоедать, а потому, когда он превратился в Жука, то сбивает двоюродную сестру с ярко-фуксиновой платформы, которую та создала под собой. Естественно, после этого эти двое как обычно спорить. У них это было заведено уже как традиция — ни единого дня не без споров и ссор.       Тут Теннисон понял, что все эти препирательства начинают ему сильно напоминать вечные перепалки с Хоукинс. Он уже не первый раз начинает ловит себя на этом и думать, что Гвен наверняка бы нашла с ней общий язык. Или же перебили друг друга, кто знает. Хотя было интересно посмотреть, кто кого уделает, просто из интереса. И снова отвлёкся от своих воспоминаний на блондинку, которой след простыл. Наверное, сбежала. Впрочем, и правильно сделала. Пусть бежит, целее будет. — Итак, когда мне было 11, Фил напал на нас. Тогда вы тестировали свой Неметрикс, верно? —уточняет на всякий случай Теннисон. — Тестировал и доказал свою непригодность, —холодно прокомментировал Кайбер, — Увы, столь высокогранизованное существо как Фил не совпадал с грубой и дикой природой Неметрикса.       Это юноша уже понял. Тогда, когда Фил на них напал, он был тем паукообразным пришельцем, что хотел навредить тем, кем дорожил мальчишка. Ему хорошо помнится, когда, будучи Жуком, планировал ужалить Фила хвостом, тот его ударил током, отчего отлетел. И самое нелепое, что в тот момент Омнитрикс решил отключается, из-за чего Жук превратился обратно в Бена. Теряться в те моменты всячески не рекомендовалось, именно поэтому ему на ум пришло превратиться в одного из его любимых пришельцев — Фидбэк.       Фидбэк. Точно. В груди клокотало что-то знакомое, горячее и до тошноты колючее. Нужно давно принять тот факт, что он больше не может в него превратиться. И это только его вина. Обрывки воспоминаний накатили волной, среди которых мелткнула вспышка, в которой объявился Малвер. Стоило только о нём снова вспомнить, как ему начинается слышится хруст ломающейся связи, после которой обретается пугающая тишина в Омнитриксе вместо привычного энергетического резонанса. Каждый раз невыносимо. Бен сжал кулаки так сильно, что побледнели костяшки. Боль была реальной. Более чем осязаемой. В отличие от той пустоты внутри Омнитрикса и в его собственной груди.       Жить без присутствия Фидбэка было невероятно трудно. Он каждый раз проверял доступ к трансформации, в надежде на то, что устройство просто что-то перепутало из-за какого-нибудь сбоя. Такое ведь случается, верно? Ежедневно парень задавался одним и тем же вопросом «Почему именно он?» и чувствовал, как по щеке скатывается предательски горячая капля. Но приходилось быстро смахивать ее, злобно напоминая себе о том, что герои должны быть сильными. Слезы отнимают много времени и сил. Героям некогда реветь, даже если очень хочется.       К чёрту. К чёрту даже то, что Фидбэк был одним из тех пришельцев, с которым подросток чувствовал себя не просто Беном в чужой шкуре, а чем-то большим — чистым, бушующим потоком силы. Чем-то большим. Незабываемое чувство, научившее его одной страшной правде: потерять инопланетную форму — все равно что потерять кусок души. А душа, как оказалось, заживает куда дольше и больнее, чем разбитые в драке костяшки. — И вы привели сюда этого пса, чтобы он сражался вместо вас, —возвращаясь в жестокую реальность как можно скорее, добавил едко Теннисон, не сводя своих глаз с упертого охотника. — Тот, кого ты упорно называешь «псом», первобытен сам по себе. И его высшая функция — это абсолютная преданность, —в качестве доказательства, животное подошло к своему хозяину и село возле него, подставляя макушку для коротких поглаживаний. — Что есть признак отсутствия ума у высших функций, —нервно дёргает уголком губ Бен. — Попрошу проявлять уважение к Величайшему Охотнику Галактики, —Кайбер смотрит на парня, стиснув зубы, и с подозрением наблюдает за ним. — Если вы такой «Великий», то почему целых пять лет не могли поймать меня? Вилгакс справился с этим всего за пять минут.       Красные глаза охотника были полны ненависти, гнева. Ему понадобиломь ровно пару секунд, чтобы сорваться с места и оказаться очень близко к герою, чтобы нависнуть над ним и своими широкими плечами скрыть отголоски ламп на потолке корабля. — Я могу уничтожить тебя хоть сейчас! —сипло процедил пришелец, отворачиваясь от Бена и занося за спину свой острый клинок, — Но тогда я потеряю главный козырь в моей торговле с союзниками.       Теннисон увидел идеальную возможность сейчас сбежать, пока этот кретин разглагольствует и пытается что-то доказать. Бен — подросток, Кайбер действительно думает, что ему не всё равно на его достижения? Позже это поймёт. На фоне разговоров он поворачивается спиной и тянет верёвку к клинку, быстрыми движениями пытаясь её разрезать, пока тот не понял его замыслов. — Вам надо обуздать свой гнев, —заверяет мальчишка, когда руки чувствует свободу и с силой оттолкнули Кайбера, чтобы предоставить себе отличный шанс на активизацию Омнитрикса. Все тело же знакомые движения — и сейчас точно должен выпасть Гумангозавр. Если судьба решила над ним яростно поиздеваться, вкинув вместо Гумангозавра Рэта, то у неё очень хорошо это получилось. Пришелец, напоминающий одного из ярких представителей кошачьих, с лёгкостью освободился и окинул Кайбера свирепым взглядом, говорящий о том, что он готов рвать и метать. — Вот, что я тебе скажу, Величайший Охотник Самозванец. Я тебе не Гумангозавр, я — Рэт, который сейчас тебе всыпит по полной программе, —инопланетный тигр сжал челюсти. Он явно был зол и настроен вступить в серьёзный бой, пока псина в защитном жесте не перегородила Бену пусть к своему хозяину, испустив предупреждающий рык, — Что? Ты вздумал покусать меня, псина? Ну давай, кусай смелее!       Псина дернулась тут же, не дожидаясь каких-то намёков и накинулась на Бена в необузданным энтузиазмом, пока огромные лапы не откинули четырехлапое существо. Собака утробно завопила и только ринулась на Рэта, как перед её лицом с лязгом вонзилось в пол лезвие. Сталь переливалась, будто отполированная крошкой черного агата и бирюзы, эфес меча украшало темное навершие, металл рукояти был с виду безупречным. Тонкая, серебряного узора гарда не даст вражескому холодному оружию ссечь пальцы. Длиной клинок не потрясал, не таких уж и крупных размеров. Однако был всячески покрупнее чуть клинков Кайбера. — Остынь, Шерстяной, —разразился осипший голос Джины впереди, что перегородила своим мечом путь собаке. Хоукинс сжала в левой руке рукоять меча, скрывая свою еще не исчезнувшее изумление от появления такой махины в руке. Рукоять на ощупь оказалась весьма приятной, а каким балансом обладал меч, невзирая на потертые символы на лезвии — просто изумление. — Значит вот что я тебе скажу. Я — не Шерстяной, я — Рэт, ясно? Я сильный и могущественный боец, а не какой-то маленький, пушистый зверёк! —негодующе прорычал тигр, хватая ту за плечи и, будто она ничего не весит с мечом, отодвигает в сторону, — Не лезь не в своё дело, блондиночка. Если эта псина хочет драки, Рэт её даст. — Логичнее куда перевести твое внимание на Кайбера, а не на псину. С ней могу ещё я потягаться, —Джина опускает глаза на меч, сглатывая свою неуверенность и отрицание существования того, что находится в её руке и никак не открепляется, — Теперь, если быть точнее, могу потягаться. По крайней мере, попробую. Потому Кайбер подчиняет псину через свист. Если его не будет, то у животного возникнут проблемы. Понимаешь? — Рэт ненавидит эту глупую собаку! —рычал он, нанося удар, от которого земля под лапами треснула. Псина увернулась от его атаки и набросилась на него, кубарем прокатившись вместе с ним. Джина проследила за этой абсурдной картиной и, откидывая голову назад, простонала: — Достался же идиот на мою голову.       Она даёт себе минутку на то, чтобы успокоить пыл и затянуть потуже терпеливость. Этот пришелец, в которого Бен уже превращался, до жути агрессивный, безрассудный. Как с ним справляться? Была бы ее воля, плюнула и не стала вмешиваться во все это. Потому что не ей приходилось выбирать напарника, и это не ее проблемы, что Теннисона хотят прикончить.       Хоукинс заметила, что Рэт обращается к себе в третьем лице. Довольно непривычный момент, но к нему привыкнуть возможно. И эти кошачьи взвизги и шиканья напоминают о том, что жизнь каким-то образом подкидывает ей котов со своими тараканами в голове. — Рэт, не трать силы на бесполезные крики, —предупредила она, — Используй скорость и попробуй зайти ему за спину. — Заткнись, блондиночка, —рявкнул тот, промахиваясь по собаке, которая ловко уклонилась от когтистой атаки, тем самым ещё сильнее разозлив пришельца, — Рэт знает, что делает! И Рэт не нуждается в твоих глупых советах, женщина, —и вновь обрушился на пса, который, казалось, лишь посмеивался над его яростью, снова и снова ускользая. «Понятно, достучаться до него будет труднее, чем я предполагала»—думает. — Как дитё малолетнее, ей богу, —прошептала себе под нос, смиряясь с тем, что ее оставили наедине с охотником. — Хм, а я уж думал мы от тебя избавились. Какая жалость. Что ж, придётся уделить немного этому времени, —произнёс Кайбер то, чего она опасалась всячески. Она мозгами понимала, что не не сможет его осилить. Не в нынешнем состоянии и не с мечом, который впервые в руке видит и держит. Ей приходилось сталкивался с лазерными мечами, которые приносил Энтони с фанатских заведений по франшизе «Звёздные войны». Но не более, и то особо ими не интересовалась, так как не видела в этом необходимости. Теперь приходится сожалеть об этом. Был бы Рук здесь, он наверняка смог отразить удар, не то что Джина.       Кайбер успел рубануть по ней, но она с невиданной быстротой отступила назад. Девушка ахнула и прижалась к стене, запоздало ощутив, как клинок просвистел мимо ее уха, оставив на щеке тонкую алую нить. Боль была внезапной, жгучей, от которой Джина вскрикнула. Рэт мотнул головой, поворачиваясь к блондинке, и на пару мгновений замер. Тело напряглось непроизвольно, и на мгновение даже глупый пес, казалось, почувствовал эту внезапную, пугающую тишину. Он не был в восторге от различных командований этой кареглазой. Если быть точнее, бесился с этого сильнее только. Но видеть то, как ее меч неуверенно заблокировал клинок Кайбера, вынудило пришельца стиснуть зубы. Неприязнь к земной девчонке на мгновение отступило перед чем-то более сильным. Перед инстинктом. Перед желанием оттащить ту, которую, как считал, терпеть не мог. — Агр-рх! Рэт об этом сильно пожалеет. Эй, ты, охотник! —обдал пришелец своим яростно-ледяным голосом, что пронизывал зал полным обещания неминуемой расплаты. С молниеносной скоростью Рэт рванул к ним. Мощная лапа оттолкнула Кайбера в сторону, нанося замысловатый хук, чтобы воссоздать огромную дистанцию между ним и девушкой.       Не раздумывая, он встал между Хоукинс и Кайбером, возле которого вновь объявилась псина. Аппоплексианец грубо схватил напарницу за плечо, пока та от боли не зашипела и ему не пришлось ослабить хватку. — Не умеешь мечом владеть, так спрячься куда-нибудь. Мешаешься только и глаза мозолишь, —бьет по натянутым нервам его резкий голос. Локоть инопланетного тигра легонько коснулся ее руки, на мгновение задерживаясь, давая понять, что он здесь. Это было почти незаметное прикосновение, но в нем читалось столько уверенности, что Джи на мгновение забыла, что хотела ему отвесить подзатыльник. Только когда напряжение в воздухе спало на пару минут, Рэт слегка повернул голову. Его взгляд скользнул по её лицу, убеждаясь, что с ней все в порядке. — Вместо того чтобы агрессировать, лучше бы прислушался к моим предложениям, а не делал все назло. — Заткнись, блондиночка. Рэт знает, что делать, и ему не нужны предложения от девчонки, которая мечом владеть не умеет, —обнажает он поистине кровожадную ухмылку, задрав брови так высоко, что те должны бы вылезти на затылок. — Говорит мне Аппоплексианец, который бегает в чем мать родила, —копирует его едкое замечание, не сбавляя своего умиротворенного тона. Рэт заметно морщится, но на сей раз молча отворачивается, даже не планируя спрашивать, какого черта она поняла и подняла больную тему. Правда была в том, что в один из своих свободных моментов изучений за планшетом Рука, она мельком глянула об этой расе и заметила, что народ там ходит в одежде. Информация была бесполезной до этого момента. Теперь огромный котик хотя бы пару минут молчал.       Кайбер убрал клинок и, разминая кулаки, шагнул в сторону Рэта, что тут же нахохлился и огромной лапой прикрыл тельце девушки. — Не лезь, —сказал ей пришелец перед тем как вступить в бой с охотником.       Зверь, двигаясь вслед за врагом, резко выкидывает руку вперед. Во время соприкосновения с одной из точек на его теле из костяшки пальца выскальзывает сформированный коготь. Но тот оказался проворливым, избежал потенциальной атаки кошачьего оппонента. Кайбер вытолкнул руку навстречу, и тот с разгона налетел на кулак сверху. Рэта отшвырнуло назад и перекатило по земле на живот. Охотник подступил и топнул по нему сверху. Вот теперь тигр взревел громко. Джина поморщилась и отступила назад, заметив как, в не самый подходящий момент, меч начал складываться и возвращаться в пластину. Спрятался так быстро, что Хоукинс не успела возмутиться такой трусости. — Куда ты смылся? —склоняя голову к своей ладони, прошипела разочарованно она, — А ну вернись сейчас же. «Оружие деактивировано. Переход в режим подзарядки»—осведомил ее голос. — Ну круто, а не мог об этом раньше сказать?! И какая еще «подзарядка»? От чего? Источников энергии нет. «Используется резервная энергия носителя. Биологический резерв. Уровень запаса: 12,7%. Расход на поддержание базовых функций: 0,3% в минуту. Активация оружия требует минимум 15%»       Джина почувствовала, как по спине пробежал холодок, но не от животного испуга, а от осознания. Резервная энергия — ее жизненная энергия. Он использует ее, чтобы самому «не умереть». Ее тело, ее выносливость, ее сила — все это будет утекать, подпитывая эту чертову технологию. Активировать меч сейчас означало бы еще больше истощить себя. Но что делать? Она попробовала сосредоточиться, сжать кулак, направить волю, чтобы меч снова выскользнул из пластины. Ничего. Только легкое, едва заметное дрожание металла под пальцами. Пластина оставалась глуха.       В этот же миг периферийное зрение уловило движение. В нескольких метрах от нее Рэт громко упал лицом на пол и вспыхнул зеленым свечением. Шерсть отступала, когти втягивались, массивная голова таяла, обнажая знакомые черты. Спустя мгновение на полу, среди обломков, лежал Бен. Вид его не радовал совсем. Весь бледный, потный, свернувшийся калачиком и тяжело дышащий. Его глаза были закрыты, а тело обмякло. Кругом было залито багровый разводами, и это струилась даже по ее бледной щеке. Запах крови кружил голову.       Кайбер наклонился к герою, его рука грубо вцепилась в капюшон куртки парня и рывком приподнял безвольное тело с пола. Бен повис, как ненужная игрушка. Голова бессильно откинулась назад, ноги волочились по полу. Охотник повернулся, намереваясь утащить свою главную добычу.       Мозг Хоукинс превратился в поле битвы конфликтующих инстинктов. Отступить? Но Бен… Следовать за ним? Ага, ее руки были пусты. Она приверженец стратегий, старается просчитывать каждый шаг, каждую вероятность. Но сейчас не было никаких вероятностей, только хаос. «Предупреждение. Попытка активации оружия при текущем уровне резерва приведет к критической потере жизненных сил носителя. Вероятность летального исхода составляет 87,3%» — Плохо, —прошептала девушка, — Использую его и тогда можно меня следом за героем хоронить. Ладно. Значит, без меча что-нибудь надо придумать.       Взгляд метнулся к трофеям Кайбера — стойке с головами пришельцев, среди которых были и экзотическое оружие, которое охотник, по своей надменности, небрежно оставил поблизости. Среди причудливых энергетических винтовок и мерцающих клинков она заметила тяжелое, зазубренное лезвие, похожее на примитивный, но эффективный меч. — В жопу объект-150. И без него справлюсь. Ну, как справлюсь? Есть ли шанс дать отпор против того, кто лучше меня владеет холодным оружием? Ага, конечно. Главное — верить в себя. Или в то, что у него внезапно откажут почки. Шансы примерно равны, —не раздумывая ни секунды, она проигнорировала холодное покалывание в руке и металлические предупреждения голоса в голове.       Джина схватила чужое оружие, оценивая то, чит вес был непривычен. Ее меч был тяжелее. — Так, шаг первый: написать завещание. Шаг второй: попробовать не уронить меч себе на ногу. Шаг третий: смотрите шаг первый, —проговорила это прежде, чем встать на пути Кайбера, перекрыв ему дорогу.       Тот остановился. Медленно, как механизм, повернул к ней свое усталое от ее присутствия выражение лица. Ему понадобилось пару секунд, чтобы заметить в глазах девочки вызов. Вызов хищнику. Вызов даже своему собственному, пожирающему ее медальону. Кайбер не засмеялся, а просто оценил, как программист оценивает глюк. — Мы уже вроде выяснили, что ты не умеешь с этим обращаться, девочка, —хмыкнул, — Отойди. Это бессмысленно. — Я быстро учусь, —выдохнула она, вкладывая в последнее слово презрение. — И где же тогда твоя «зубочистка»? — Я послала его к черту. Сама справлюсь.       Охотник непонимающе приподнял бровь, пока не опустил взгляд на Бена, который прикрыл ладонью лицо и разочарованно вздохнул. — Чокнутая, —юноша покусывал внутреннюю сторону щеки, гадая, как можно вежливо до нее донести то, что она совсем крышей двинулась. Столько всего можно сказать ей, но почему-то приподнимает слабо уголки рта и говорит: — Втащи ему.       Джина скептически отреагировала на его смелое заявление. Сказал так, будто выпустил разъяренного быка и позволил ему устроить дебош. Символ бесконечности на пластине замигал красным, впитывая гнев и боль и смешивая с остатками жизни. Голос в голове молчал. Возможно, просто пересчитывал проценты до ее гибели. Хоукинс было сейчас не до этого. — Твой острый язык нужно отрезать уже, —Кайбер прорычал сквозь зубы на парня, поднимая того за руку. — Становитесь в очередь тогда. Таких желающих много. Она подтвердит, —кивает в сторону Джины Бен, — Скажи же? — Э-э-э, откуда мне знать? Мне до этого нет никакого дела, —девушка смотрит прямо на него, и почти уверена, что они оба беззастенчиво друг на друга пялятся.       Хоукинс заметила, как, в следующий миг, вражеский кулак впечатался ей в солнечное сплетение. Воздух вырвался из легких со стоном, мир поплыл. Она отлетела назад, ударившись спиной о стену. Боль пронзила грудь, смешавшись с жжением пластины на ладони и леденящим гулом в черепной коробке: «Уровень резерва: 9,8%. Критическая отметка. Необходим внешний источник энергии. Немедленно»       Джина едва успела поднять голову, как тот был уже перед ней. Его движения были лишены привычной злобы. Это больше напоминало чистую, смертоносную эффективность. Рука взметнулась, нацеливаясь не в голову, а в ключицу. Но лишь для того, чтобы сломать, обездвижить, не убивая сразу. Ненужная жестокость была сейчас неуместна. Она инстинктивно подняла левую руку для блока. Пластина встретила удар с таким грохотом, как будто молот хлопнул по наковальне. Пульсация всколыхнулась по всей руке, от плеча до кончиков пальцев. «Внешний источник. Нужен внешний источник. И где мне его взять? Думай, думай»—мысль билась, как синица о стекло, сквозь туман безысходности, пока совсем рядом с ней не зарычала та надоедливая псина со своим уродливом символом на ошейнике. И тут ее посетила мысль, —«Этот ошейник наверняка имеет какой-то источник энергии. Отчего-то же он должен работать, верно? Стоит ли проверить? К черту. Не узнаю, пока не попробую»       Она крутанулась по полу, оказавшись как можно ближе к четырехлапому. Пес, удивленный, на мгновение замер и распахнул свои красные глаза. Кайбер, почувствовав движение, начал поворачиваться полностью в ту сторону, но было уже поздно. Джина рванулась вверх с колен, оказываясь неожиданно прямо у ног зверя. Псина метнулась защитить хозяина от этого дурацкого маневра, но по итогу споткнулся о ее тело. И как только животного плюхнулась, левая рука Хоукинс взметнулась вверх. И, ровно через мгновение, припечатывает пластину прямо в центр Неметрикса. И…ничего. — Не позорь меня, —проворчала Джи пластине, обращаясь к ней как к нечто разумному. Секунды начали превращаться в затяжные минуты, делая ситуацию более неловкой, — Я тебя на металлолом сдам.       Свет заполнил зал своей ослепительной, режущей глаза, яркостью. От точки контакта пластины и Неметрикса рванули молнии в разные стороны. Живот свело от волнения, когда волна силы отшвырнула ее назад. Она впечаталась в тумбу, чувствуя, как кости трещат, а легкие пустеют. Собака взвыла чистой, животной агонией, пока дергалась в конвульсиях.       Грязная, нестабильная, крайне чуждая энергия хлынула через пластину так, что каждая нервная клетка горела. Это было отвратительно. Нечеловечески. Но… «Энергетический импульс обнаружен. Довольно нестабильный. Высокоэнтропийный. Перехват… Анализ… Переработка… Заряд аккумулятора: 57,3%. 62,1%. 74,8%»—цифры суетливо менялись в ее сознании, заглушая собачий скулеж и собственный вздох. Хоукинс лежала на полу, дымясь в местах, где молнии опалили одежду. Бесконечность сияла на пластине, как миниатюрное солнце, —«Энергетический кризис миновал. Уровень заряда: 84,1%. Стабилизация завершена». — Кто бы мог подумать, что даже такая технология боится угроз о сдаче на металлолом, —наклонила девушка голову из стороны в сторону, затем приоткрыла веки и увидела, как Бен наблюдает за ней из своего угла с едва заметным удивлением. Хоукинс на автомате скорчила кислую рожицу, передёрнувшись. Материал из пластины полился вверх по ее руке, двигаясь с жуткой скоростью, чтобы покрыть кожу. — Ну? Что я тебе говорил насчет брони и меча? Я был прав, —вдруг подал голос Бен. — Да-да. Как скажешь, —мысленно отмахнулась от него, привыкая ко всем этим странным ощущением. — Долго еще стоять будешь или поможешь мне? — Сейчас договоришься и оставлю тебя здесь одного, —язвит она и взмахивает рукой, замечая как в ладони образуется с той же чудовищной скоростью меч, — Значит, он реагирует на движения…       В ту же секунду до Хоукинс доходят движения Кайбера, отмечая потенциальную опасность. Джина чувствует как по ноге стекает кровь. У нее не было времени предотварить. Она уже не знает, сколько своей крови потеряла и насколько все критично. Охотник хлещет ее своим клинком, удерживая дистанцию, но девушка пыталась отбивать лезвие своим орудием. Металл с треском врезается в меч девушки и отлетает, с шипением рассыпая желтые искры. Как долго продержится — неизвестно. Жаль, что Бена схватила та псина не дает всячески активировать Омнитрикс, было бы от него больше пользы.       Кайбер бьет по ней, удар за ударом, пока та не падает на одно колено. Клинок оппонента высокой дугой изгибается над его головой для следующего удара, но она вскидывает руку, чтобы отразить атаку. Только ее меч исчезает. Лезвие падает на поднятую левую руку блондинки и останавливается. Пластина приняла весь удар на себя. Дрожащие пальцы обхватывают грани клинка, ощущая жгучий холод. — Ты…—прорычал сквозь зубы охотник. Он явно не ожидал такого исхода событий, уж как минимум то, что устройство на ее ладони окажется довольно прочным, — Хм, я недооценил тебя. Будет приятно тебя измельчать на маленькие кусочки, —стоило ему замахнуться другой рукой, как его окутывает яркая электрическая паутина с искрящимися в разные стороны языкамм тока. — Не надо никого резать или измельчать, —из дверного проема космического корабля неспеша выходит Рук, которого Джина сразу узнала по голосу. Вот уж что, так его здесь катастрофически не хватало. Она знатно пропиталась обществом Теннисона, ей этого хватило.       Хоукинс прикрывает глаза и облегченно выдыхает, когда Блонко кладет ладонь на плечо Кайбера и мягким толчком заставляет его упасть на пол. Он смотрит на блондинку и слабо приподнимает уголки рта. — Почему ты так долго?! Это чучело рассказало мне всю свою биографию! —запричитал почти сразу Теннисон, снимая с себя хаотично потрепанную куртку. Пока не покосился на убитые плечи напарницы с кровоподтеками и ранами. Рука, без особо понимания, сама поднялась и протянула ткань Хоукинс. Та же в первую очередь потупила взгляд на протянутую куртку и цинично спросила: — И что это? — Надень. На тебе живого места нет. — Воздержусь.       Кровь в ушах ревет, как сирена ядерной тревоги. Злоба ритмично колотит ему в виски, будто битой. Бен уже хочет ее за шкирку взять и насильно накинуть на плечи девчонки куртки. Что такого плохого в том, чтобы принять помощь? Каждое ее упрямое действие было как бензин в костер. Он молчит, не делая резких движений, только потом откидывает в сторону куртку. К черту. Не хочет — не надо. Ее дело. И ведь трудно поверить в то, что эта придурошная тут до последнего боролась, тянула время из-за его шкуры. — Тебе стоит обработать раны, —подмечает Рук девушке. — В курсе. Не до этого в данный момент. Сейчас у нас другая, более важная задача. — Ты можешь инфекцию занести. Поэтому будет лучше, если ты все-таки наденешь его куртку. Тебе же лучше будет.       Джина какие-то пару секунд таранила Блонко взглядом, после чего вздохнула и подняла с пола куртку Бена, игнорируя порцию возмущения Теннисона. Стоило только Руку придти, как у того рот не закрывается от придирок. Девушка тактично пропускает их мимо ушей. Она скользнула одной рукой в рукав, затем другой. Ткань, мягкая и податливая, обволокла ее плечи. Пальцы быстро и ловко подвернули плотную ткань, обнажая предплечья. Мышцы едва заметно перекатывались под кожей от напряжения. Куртка на ней сидела расстегнутой, свободно развеваясь по бокам. Фактурная белая ткань, контрастирующая с ее темной одеждой, подчеркивала фигуру, а зеленые полоски казались на ней неожиданно… уместными. И, как ожидалось, белизна его одежды пропиталась тут же кровью девчонки, заставляя Бена мысленно напомнить себе о том, где они находятся. — Что у тебя на руке? —спросил Рук, подходя к девушке ближе, чтобы рассмотреть пластину на ладони. Ревонагендер обеспокоенно пробежался по неизвестному предмету, холодными пальцами коснулся ее ладони и изучил всю вдоль и поперек, — Тебе больно? — Уже — нет. Не парься, потом расскажу. — Ага. Ты такое пропустил. Чокнутая у нас тут исполняла такое цирковое выступление, пока ты не нарисовался. — Я даже в цирковых выступлениях лучше тебя, —отмечает Джина, не поддаваясь сгоряча на его высказывание, — Хотя клоун у нас здесь только ты. — К тому же, я не рисовался. Я не умею рисовать. Рисую хуже чем Джина. Но в путеводителе по планете Земля упоминается искусство под термином «живопись», —объясняет Блонко. — Не так уж ты и «хуже» меня рисуешь, —девушка поворачивается к своему товарищу и вопросительно оглядывает с головы до ног, пытаясь проанализировать тот момент, где он так уверенно заявил о своем ужасном навыке рисования. Насколько она помнит, у него хорошо получалось рисовать. Тогда Рук зашел к Джине в гости, пока та сидела на полу и смотрела на то, как Валли и Ева дорисовывали друг за другом рандомные элементы животных. Обычно девчонка занимается чем-то более продуктивным, и это не могло его не удивить. Но как позже оказалось, она изучала «креативность» искусственного интеллекта, встроенный у андроидов. Каким-то образом это заинтересовало Блонко и он сел по-турецки рядом с девушкой, чтобы поглядеть на тех двоих, пока роботы не затянули живых существ присоединиться к ним. — Все, хорош. Отставить, —отвесил Бен. — Что «отставить»? —спросил Рук, — Я тебя не понимаю. А! О… Эти земные сленги. — Бинго! —восклицает Бен и прикладывает указательный палец к крылу носа, прижимая. Рук озадаченно повторяет, стараясь понять, к чему этот жест и что означает это слово. Теннисон вздыхает и уточняет: — Это еще один сленг. — Нет! Это невозможно! —зарокотал Кайбер, — Мой корабль невозможно выследить. Хороший охотник всегда заметает за собой следы. — Тогда я думаю, что неплохо смог замести свои следы, —загадочно говорит Теннисон, вытаскивая из-за спины заветный значок Санитаров. — Боюсь спросить, куда ты его запихал, —косится на парня девчонка, когда тот попытался красиво вытащить из-за спины свой никудышный значок, а-ля волшебник. — Много вопросов задаешь, —проворчал юноша, замечая то, как та слабо приподнимает бровь, — Ты же знаешь мой ответ. Давай без осуждения? — Однако, —встрял в диалог Кайбер, покосившись на Блонко, — Я видел в Подземном городе как ты смял… — Эту пустую жестяную баночку от газировки? —между пальцев продемонстрировал инопланетный напарник. — Точно, —кивнул Бен, — Рук все это время следовал за нами. Мы сделали вид, что поссорились, чтобы запутать вас. А потом, видимо, Рук и Чокнутая договорились и та последовала за мной, читая морали. Неплохо, —он повернулся к своему партнеру, — А ты оказался неплохим актером. — Я ничего не играл, —ответил тот, — И мы с Джиной не договаривались. — Постой, что? Значит, ты всерьез говорил о том, что вынужден вечно спасать меня? И всмысле вы не договаривались с ней? —повернулся он к Хоукинс и вопросительно приподнял бровь, — А на кой черт ты тогда за мной пошла? — Разве не логично? Потому что за тобой глаз да глаз нужен. И стоило перестраховаться, если бы Кайбер нашёл значок, —она достала игрушечную мышь и вынула оттуда телефон, который горел ярко с её геолокацией, — Не было гарантии, что ваш план надёжный. К тому же, разве Рук нас только что не спас? — Ты…! —шикнул на неё Бен. Он теперь всей душой ненавидит то, что говорила девушка. Мало того, что сама за ним поплелась, надумала себе там что-то, так ещё и соглашается с Руком. Опять. Ему на какой-то момент показалось, что он с ней неплохо скорперировался против Кайбера, но по итогу это всё ушло куда-то на дно, — Это ж был наш план! Чтобы ты попал на корабль, я позволил ему захватить себя. Это совсем не спасение, Рук. — Что, по гордости бьет?       Парень чувствует на языке фантомную горечь и резко выдыхает через нос, будто получив под дых, когда Джина спрашивает риторически это и закатывает глаза. — Хотя, если разобраться…—задумчиво пробормотал Кайбер, смотря то на Рука, то на Бена. — А вас не спрашивают, —чеканит предупреждающе герой и сглатывает, поджимает губы. Что-то нехорошее вибрирует между ребер. — Не говори таким тоном с Величайшим Охотником в Галактике. — Ага, сейчас. — Успокойся, клоун, —шепчет блондинка одними губами. — Помолчи, —огрызается Теннисон. В глазах мелькают буйные вспышки. Сердце коротит. Он гордо поднимает голову и устремляет взгляд на Кайбера, — Вы даже не самый лучший охотник на этом корабле. Не заметили такую простую ловушку. — Между прочим, ты ее тоже не видишь, —заверяет охотник и раздается уже всеми знакомый свист. Джина только успела обернуться, как огромная туша рванулась на Бена и прижала к стене. Ревонагендер хотел помочь товарищу, пока его Кайбер не пнул в другую сторону, прямо в ловушку. Ногу Рука тут же обтянуло алыми щупальцами, стягивая как можно сильнее. Бену кое-как удалось вытащить свою руку с Омнитриксом, пока Блонко не сообщил ему о том, чтобы он ни в коем случае не превращался в Человека-Огня, потому что он уязвим как раз перед Крабдозером, в которого обратилась псина. Однако Теннисон решил воспользоваться тем, что часы часто даем ему неправильную трансформацию, намеренно выбирает Человека-Огня, в надежде превратиться в другого инопланетянина. Хоукинс скучающе смотрела на то, как судьба намеренно издевалась над героем, предоставив ему трансформацию Пиронита. У нее было предчувствие, что именно так все и будет. — Чтоб шандарахнуло всех трехфазным током, —на выдохе заявила девушка, массируя переносицу, — Я уже не знаю, чему удивляться. Такое ощущение, что я сейчас, вопреки всем законам биологии, из царства «Животные» перейду в Царство Небесное.       Тут же раздается душераздирающий грохот рядом и Крабдозер, ранее поглотивший Человека-Огня, выплюнул парня прямо у ног девушки. Джина больше беспокоилась за то, как болезненно сжимает ловушка ногу Блонко. — Рук, не дергайся, —сообщила Джина, но на этой секунде видит, как Крабдозер освобождает Кайбера одним движением массивной пасти, разрывая наручники. — О, спасибо, что так сильно и обо мне беспокоишься, —метнул Бен своим взглядом, словно молнией. Как маленький ребенок раздувает ноздри и поджимает губы. — Могу лишь посочувствовать. Ты прожил демо-версию своей жизни. Чтобы жить дальше, надо действовать не по принципу «живем один раз», а по принципу «головой подумаю». — Теперь я вспомнил, почему я не переношу на дух понимание того, что ты — мой напарник, —все его лицо выражает брезгливость, будто он коснулся чего-то склизкого в раковине после мытья посуды. — Не «твой», а «наш». Невзначай напоминаю, что я не только твой напарник, —Джина мрачнеет, поднимает руку и тут же ее опускает, привыкая к тому, что после этого выскальзывает лязгом меч, материализуясь так шустро, что глазом моргнуть не успеешь. Она поднимает оружие и перерубает в два счета то, что держало Блонко как узника. Хоукинс пропускает ту часть, где тот смотрит изумленно на меч, который исчезает. «Доступные варианты действий ограничены. Текущий заряд: 84,1%. Рекомендуется активация защитных протоколов»—сообщил механически голос. — Я что еб…знаю, о каких протоколах идет речь? Мне инструкцию никто не давал, —прошептала Джина, жмурясь от вспышкой зеленого света, что озаряет пространство, когда Бен, понадеявшись на трансформацию в Гумангозавра, ударяет по циферблату Омнитрикса.       Силуэт начал искажаться, вытягиваясь вверх. Мышцы парня натянулись до предела, его кости хрустнули и сдвинулись, как тектонические плиты. Кожа уплотнилась, приобретая насыщенный, сияющий желтый оттенок. Теперь этот цвет резал глаза Джине. Хоукинс не являлась любителем желтого цвета, а тут лишний раз в этом убедилась. Конечности героя утолщались, становятся массивными, приобретая угловатые, но при этом плавные формы, характерные для мощной машины. На груди и спине сформировались толстые плиты брони, которые выглядят так, точно их выковали из очень прочного сплава, но при ближайшем рассмотрении видно, как под ними пульсирует что-то живое.       Девушка отошла чуть назад, с легким удивлением осматривая предплечья и плечи Бена, ставшие колоссальными. Ее глаза упали На локти и запись, что деформировывались, вытянулись и уплотнились, предоставляясь в массивные, вращающиеся элементы, что напомнили гидравлические отбойные молотки. Серые наконечники этих «буров» выглядят невероятно прочными и острыми. Выглядит вся эта картина многообещающе. Теперь голова Теннисона была похожа на древний коринфский шлем — с характерным изгибом, закрывающим лицо, и узкой прорезью для глаз, сквозь которую просвечивает зеленый свет. По бокам шлема маячили два длинных, заостренных уха, придающие облику сходство с броненосцем. Лицо, скрытое за забралом, отныне приобрело новые, более резкие черты, усиливая впечатление неприступности. Пришелец вильнул своим своих хвостом, имитируя предвкушение как у собак. — Ну да, как же. Это даже неудивительно, —иронично произнес Бен, когда получил вместо Гумангозавра, понадеявшись на благоразумие часов, совсем другого пришельца. — Ты окрасом похож чем-то на Бамблби . — Кого-кого? На кого я похож? —переспросил он. — Понятно. Потерянное поколение, —она так обреченно помотала головой, будто он только что выставил себя тем, кто так многое в жизни потерял. — Ты, может быть, объяснишь? Это очередное твое ругательство? Вроде не на испанском шпарила. — Сам потом почитаешь в Интернете. У меня нет времени тебе разжевывать это, —бормочет она, чувствуя, как пластина на ладони слегка нагревается. «Обнаружена возможность: энергетический разряд, направленный импульс. Внимание: данное действие снизит заряд до 31,4%» — предупреждает устройство в ее голове. «Хм, разве мне хватит этого заряда, чтобы вырубить эту тварь?»—мысленно спрашивает девушка. «Вероятность успешного выведения из строя цели: 67,3%. Рекомендуется точечное воздействие на нервные узлы»—отвечает пластина с присущей бесстрастностью. «Окей, и что делать? Просто… направить руку типо? Ну, знаешь, для большего пафоса и более точного удара»—спрашивает Джи. «Верно. Однако необходимо подойти как можно ближе к цели. Будь осторожнее» — Подстрахуй, —обращается Джина к Бену. — Что? Ай, ладно! К черту, —не сразу поняв в чем дело, спрашивает парень, но не получил никакого ответа. Такое поведение начинало немного нервировать, но времени на бубнеж не было, а потому он моментально последовал за девушкой.       Эта блондинка не являлась тенью, но оказалась для раненой довольно быстрой. Она сделала выпад, прощупывая охотника, словно выслеживала дикого зверя в природе. Кайбер продолжает атаковать и приближаться к ней. У нее открывается второе дыхание, иначе как можно было объяснить то, что стала более подвижна, чем враг, но не так сильна. В очередной раз, когда оппонент замахнулся на нее, девчонка юркнула вниз и сделала кувырок вперед, позволяя Бену заменить ее. Теннисон в моменте ловит девичью «волну», а потому умудрился прижать злобного инопланетянина, где они обменялись опасной серией ударов.       Джина оказалась как можно ближе к Крабдозеру, даже попробовала дважды ранить его в правую ногу, но не успевает насладиться моментом. Существо трижды атаковало ее, толкает, чтобы та противостояла его силе. Когда оно наклоняет свою голову, чтобы открыть рот и проглотить человеческую девчонку, меч в ее руке исчезает в тот же миг. — Очень глупо подпускать меня близко к себе, —выжидая момент, она вскидывает руку, и пластина вспыхивает бирюзовым искрами. Энергия собирается в её ладони, формируя пульсирующий шар электричества. «Цель захвачена. Готовность к выстрелу: 100%»—докладывает медальон, после чего из ладони вылетает концентрированный луч прямо в основание шеи животного — туда, где, по её предположениям, должны располагаться нервные узлы. Тварь взревела и отшатнулась. «Заряд снижен до 31,4%. Рекомендуется избегать дальнейших огромных энергетических затрат»—донеслось предупреждение.       Джина пытается отступить, но левая рука внезапно немеет и повисает плетью. Вся конечность от кисти до запястья покраснела, как будто после сильного ожога, и начала гнусно пульсировать. Все имеет свою цену. — А это неприятно, —шипит, перехватывая пластину правой рукой, — Но всяко лучше, чем постоянно ощущать головную боль. «Произвожу анализ. Перегрузка биологических систем. Рекомендую прекратить использование устройства» — констатирует пластина. Но Крабдозер уже восстанавливается, поднимается на ноги. Его массивное тело поворачивается к Джине и Руку, пожигая яростно своими глазами. — Ты сказал, что это сработает, гений. А по итогу ему хоть бы хны. «Позволю напомнить, что тебе сообщили о том, что вероятность успешного выведения из строя цели равняется 67,3%. Никто не давал стопроцентной гарантии, что это его ликвидирует» — Справедливо, —процедила наперекор своей гордости она, пока не прошептала: — Душнила. — Ты с кем разговариваешь? —прошептал по какой-то причине ей на ухо Рук. — С вот этим умником, —как ни в чем не бывало поднимает ладонь с пластиной, и говорит так об этом просто, будто каждый день с железкой болтает. Если так подумать, то так оно и есть. Блонко молча поднимает брови, пока та не ткнула пальцем себе в висок и не добавила: — Система говорит со мной в голове. — Не хочу показаться грубым, но… — Я не тронулась умом. И нет, я не билась головой. Точнее, билась, но это неважно. Послушай, это…сложно объяснить сейчас. — А где твой медальон на шее? — Это он и есть. — Прости, что? В смысле, он… А…А! Погоди, ты шутишь?! —ревогендер так искренне удивляется, когда будто впервые видит вообще какие-либо устройства. У него такие огромные сейчас глаза, что они выкатятся в любую минуту из орбит. — Рук, потом. У нас туша на четырех ножках тут. Это куда важнее.       Напарник проморгался, а потом кивнул, мгновенно оценивая ситуацию. Он бросает быстрый взгляд на руку Джины, а затем на монстра. — Справа, —коротко бросает, не отводя глаз от Крабдозера. — Поняла, —отвечает Джина, не задавая лишних вопросах.       Они расходятся по бокам, чтобы сделать ничтожную попытку окружить. Тварь изучает каждого, на мгновение застывает, думая, на кого-то нападет первым. Хоукинс хватает ближайший трофей и кидает его прямо в лицо живности, подходя снова к врагу как можно ближе. Рук использует эту заминку — он бросается вперед, целясь в левый бок существа. Происходит выстрел, затем тот меняет режим на Прото-инструменте и выпускает энергетическую нить. Пришелец обматывает передние ноги Крабдозера и тянет с силой, роняя громоздкое тело. Хоукинс упирается руками о колени, оценивая красоту, которую только что сделал Блонко и одобряюще кивает ему. — Неплохо придумал, —говорит. — Ты тоже. Эта энергетическая…—товарищ начал в воздухе сжимать невидимый шар и крутить его в различные стороны, — Штуковина. Она нанесла хороший урон. — Да, но из-за этого пришлось потратить много энергии, —Джина интуитивно нахмурилась, вспомнив снова о тех мыслях, в которых медальон использовал ее жизненную энергию, как резервный источник, — Эта штуковина… Если мы выберемся отсюда, хочу попробовать еще раз его вскрыть. — Надеюсь, у тебя получится. Я могу помочь, если мы действительно выберемся отсюда. Ну и если ты позволишь. В любом случае, какое бы ты ни приняла решение — я пойму, —он положил ладонь ей на плечо и осторожно погладил, не позволяя себе большего. Потому что этого было для Джины достаточно. Блондинка не меняет своего мрачного выражения, однако ее уголки губ слегка приподнимаются от теплых слов собеседника. Но этот миг был таким ничтожно коротким, что насладиться им никто не успевает.       Бен, наблюдая за их слаженными действиями, ощутил какую-то неприятную горечь в груди. Когда он и Джина сражались вместе, между ними не было такого безупречного понимания. Она постоянно спорила с ним, ставила под сомнение его решения, а с Руком… действовала как единый механизм. Что с этой больной не так? Однако когда Блонко оступается и снова попался другой ногой в ловушку, Теннисон подбегает к ним еще в обличии пришельца и вытаскивает его из западни. — Теперь я спас тебя. Ты всё ещё думаешь, что я пропаду? —спрашивает он у ревонагендера. — Святой карбюратор, ты серьезно решил продолжить эту тему разговора? —спрашивает Джина, — Давайте вы потом решите, кто кого спасал и почему стоит на это вам обоим положить огромный, жирный…болт. — В своем нынешнем обличии, ты в полной безопасности, —поднимая с пола Прото-инструмент, заверил Рук Бену, — Пока на нас не нападет…вот это, —указал дулом оружия на надвигающегося огромного, инопланетного червя, который подобрался к ним слишком близко. Блонко по инерции тянет Джину за собой в сторону, застав то, как червь проломил пол под Беном и утащил его за собой на нижние этажи. — Нам бы ему помочь, —вслух подумал неземной напарник. — Да он и сам неплохо справляется. Надо заняться Кайбером, —возражает Хоукинс. «Чокнутая права, к сожалению. Задержите Кайбера. У него есть какой-то свисток для управления псом»—раздается в коммуникаторе Рука механический голос Теннисона. — Не совсем свисток, думаю. Мне кажется, дело в жабрах на шее, которые испускают этот свист, —поправила блондинка. «Чтобы мы без тебя делали, Чокнутая, и без твоих очень «ценных» замечаний»—его подкидывает, точно взрывной волной, и он саркастически выплевывает это ей в коммуникатор. — Вы бы уже давно померли, либо переругались друг с другом, —закатила глаза от безнадежности, сказала проговорила все это без какой-то яркой злости. «Я тебя прибью, Чокнутая»—проворчал Бен, —«А потом потребую объяснений, кто такой Бамблби» — Может, изменишь хоть последовательность действий? — Это он про того милого, желтого робота из тех фильмов? —шепотом спросил Рук у девушки. — Не недооценивай этого желтого робота, он может быть хорошим соперником, —так же тихо ответила Джина, направляясь с Блонко на капитанский мостик, — Хотя я все же предпочитаю Шоквейва. «Внимание! Заряд: 30,1%. Избегай прямых конфронтаций. Риск перегрузки системы составляет 73%»—предупредил голос. — Легко сказать, —проворчала она себе под нос, нащупывая правой рукой стену для опоры. Коридор был узким, освещенным лишь аварийными тускло-синими лампами. — Он близко, —прошептал Рук, двигаясь чуть впереди нее, заполняя своей мощной фигурой проход.       Джина кивнула, сосредоточившись. Она попыталась сжать левую руку в кулак. Боль пронзила предплечье, как удар током. Пластина ответилась жгучей пульсацией. Ничего не выйдет. Меч? Защита? Слишком энергозатратно. Нужно что-то придумать. Хоукинс проходится глазами по трофеям в коридоре, обнаруживая скучные скелеты и шкуры, доходя до каких-то склянок. Глаза бегают по названиям, пока не останавливаются на какой-то фиолетовой глине. — Погоди. У меня есть идея получше. Мне нужно, чтобы ты его связал. Руки и ноги желательно. А то Кайбер слишком самоуверенный. Сможешь? — Ого, какая просьба, —присвистнул тихо пришелец, — Попробую. А что потом? — Увидишь. Давай, вперед. Уступаю джентельмену, —похлопала Рука по плечу, — Бог с тобой. Ну, или не Бог. Кто-нибудь с тобой точно будет. — Странно это слышать от того, кто не верит в Бога.       Она не стала ничего говорить, потому что тот сводит брови к переносице и одним движением выбивает металлическую дверь по-спартански, будто та была из какого-то алюминия. Хоукинс не поняла, к чему этот пафос, но не стала критиковать его способы «войти». Как говорится: «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало». Блонко справится, он ведь не первый день в таких ситуациях. Загадочная уверенность в напарнике появилась так неожиданно, что Джина не сразу осознала это сполна.       Рук врывается на всех парах, мысленно надеясь на то, что у той все схвачено. Хотя вероятность того, что ее план провалится крайне низок, потому что у той есть удивительная способность предлагать то, что именно поможет. Ревонагендер не никогда сомневался в ее интелекте, однако даже умные люди могут ошибаться. Он всем телом ощущает рывок. Стук собственного сердца. К горлу подкатывает тошнота, когда Кайбер отстраняется от руля. Джина выглянула из-за дверного проема, затем спряталась и осмотрела саму себя. Тело постепенно начинает набирать обороты боли. Раздаются выстрелы и свист энергетического оружия.       Она дрожащими руками добирается до своих таблеток и в моменте тупит на них взгляд. Как бы снова зависимость от обезболивающих не появилась. Выдавливает лекарство и закидывает в рот, глотая на сухую. Джина считает в своей голове до десяти, плавно сжимает и разжимает кулаки, чтобы не начать ни с того, ни с сего паниковать. Нужно собраться и завершить то, что уже начато. Вдох-выдох.       Девушка выглядывает из-за угла и тут же поджимает голову, когда над ее головой пролетает что-то металлическое. Какое теплое приветствие однако. Тем временем Рук не сводил глаз с охотника и планировал сделать то, о чем попросила блондинка. Шаг вперед и удар. Потом уклонение. Он производит выстрел прямо в плечо врага, но тот уворачивается в ту же секунду. Пришелец быстро переводит оружие и выстреливает в ноги Кайберу, связывая их и обдавая все тело током. Тот падает вперед. — Ты арестован, Кайбер. Именем Санитаров, я приказываю тебе прекратить использовать свист для натравливания собак! —подходя к нему с наручниками, огласил Рук.       Кайбер щурится подозрительно, а затем сбивает с ног парня подножкой, используя свои связанные ноги и сильные руки. Удар пришелся напарнику девушки болезненно и сбил его с ног. По счастливой случайности, инопланетянин перекувыркнулся через собственный Прото-инструмент и, вскакивая, смог схватить устройство, активизируя лезвие. Оппонент двигался молниеносно, подобно выпущенной из лука стреле. Он рывком занес клинок вверх, приняв так защитную стойку, из которой обычно разрубал противника надвое. Передвинув ногу, Рук ушел с линии атаки и, приняв заднюю стойку, обхватил инструмент уже двумя руками. Кайбер самодовольно усмехнулся, замечая опущенное лезвие, теша себя тем, что этот сопляк не успеет. А потому шагнул в сторону, заходя на противника с левой стороны.       Хоукинс двинулась вперед, взмахивая кистью левой руки, чтобы обнажить меч и поднять его вверх, намереваясь нанести удар плашмя по голове злодея. Она же не хотела тратить энергию, а по итогу все пошло не по ее плану. Это бесило. Джина подрезает Кайбера на свой страх и риск и с трудом отражает летящий вниз клинок ударом, задействовав обе руки, чтобы заставить дрогнуть оружие у противника. Заряд упал до 29,3%. Голос в голове предупреждающе гудел о перегрузке в руке. Злобный пришелец воспользовался попыткой девчонки защитить друга, чтобы развернуться, — пнул ее по больной ноге и отклонился в сторону и поднырнул под ее меч. Левой рукой подправил положение оружия, острие уперлось в девушку. Благодаря прочной хватке и выбранной позиции Джина оказалась под угрозой поражения. — Тебе еще многому нужно научиться, девочка. Жаль, что это теперь бессмысленно, —бархатисто говорит охотник. — А тебе пора научиться не недооценивать командную работу, —воскликнул Блонко, отступив назад и тут же сделал выпал вперед, впечатфвая кончик электрошокера прямо в брюхо врага, окатывая в очередной раз разрядом тока. Кайбер валится с грохотом и Хоукинс спешит убирать меч. Партнер не теряет минуты и стягивает ему руки и ноги. — Спасибо, —коротко бросает она и сгибается пополам, хватаясь за болезненную ногу, — Черт, вот надо было ему прямо в эту ногу пинать? Идиот. Это не ему в травмпункте сидеть, а потом в длинной очереди к хирургу. Он хоть представляет, какой ужас в коридорах больницы происходит, когда идет речь об очереди? —она садится на корточки перед поверженным пришельцем, достает склянку небольшую, достает оттуда слизь и плотно наносит на жабры с обеих сторон. — Думаешь, сработает? — В душе не е… Не знаю в общем. — Держись, —Рук подхватывает ее под локоть и тащит осторожно к рулю, — Опирайся на меня. Как ты? — Как будто поезд переехал. Несколько раз, —она виском прижалась к его плечу и облегченно выдохнула. Как будто они идут к свету в конце туннеля. Он осторожно держит ее за талию и подводит к управлению, позволяя девушке выскользнуть и опереться обеими руками за край панели. Пока ее напарник поворачивал руль в сторону, до коммуникатора донесся растерянный голос Бена: «Рук, что у вас там происходит?» — На основании интергалактического устава Санитаров под номером 27/6, я забираю это транспортное средство. «Причем тут корабль? Найдите свисток! Или что там у него, боже!» — Да не свисток у него, а он сам и есть…—Джина не договаривает, как ее ноги подгибаются и все измотанное тело обдает будто ударом молнии. Хоукинс падает на колени, потом плюхается лицом на прол, содрагаясь от атаки Кайбера. Сам же охотник перерезал все нити с помощью ножей в перчатках и снял слой липкой глины на шее. — Слишком догадливая девчонка. Это ей на пользу не пойдет. — Джина! —вскрикнул Блонко. «Что у вас там? С Чокнутой все нормально? Отвечай, ну же, Рук!» — Все…почти нормально! —с размаху плюхнулся лицом Блонко в грязь из-за выстрела Кайбера из грязевого пистолета, что стало для него полной неожиданностью.       Бедра ощутили всю прелесть падения, заныла шея. Но жалобы были не к месту. Он собрал всю волю в кулак и, видя на экране сражающегося Бена с обращенным псом, заметил, что охотник захотел жабрами издать свист и сменить трансформацию собаки на другого хищника. Джина была права насчет жабров. Поэтому Рук не растерялся и выстрелил своим оружием, обмазанным той же грязью, который тот пульнул и в Хоукинс, и в него. Чтобы повадно. не было. — Нужно отдать Джине должное, с глиной она неплохо придумала, —прошептал Блонко, расслабившись на мгновение, пока на него одичавше не накинулся Кайбер. Негодяй продолжал наносить мощные стремительные удары, они сыпались один за другим, как из рога изобилия. Пока чужая металлическая рука не потянулась с кулаком, нанося удар Кайберу сбоку и отбрасывая к панорамному окну.       Блонко широко распахнул глаза, замечая как на теле человека твердеет до конца жидкий металл, а керамические нити хлынули из центра пластины на руке. Весь процесс занял меньше секунды. Броня дымилась от остаточного электричества, голубые огни на позвоночнике плясали нервно, нестабильно. «Критическая перегрузка носителя. Уровень заряда: 9,1%. Активация протокола «Аминтас». Приоритет: нейтрализация непосредственной угрозы. Переход на автономный боевой режим. Подключение рефлекторных контуров…ограничено. Контроль носителя: 12%»—голос в ее отключенном сознании буравил ледяной иглой. — Джина? —приподнимаясь на локтях, поспешил уточнить Блонко, пока мимо него прошла со всей вселенской незаинтересованностью. Он не мог поверить себе глазам. То, что идет медленно на Кайбера, той самой медленной походкой хищника, является его подругой.       Только охотник подскакивает, отламляет от своей брони рог, как тут же получает резкий удар, быстротой подобный пикированию ястреба на добычу. Но враг снова крутанулся, пытаясь избавиться от атак живой брони. Кайбер обнажает с перчатки очередной клинок и рубанул, торопясь успеть до того, как накатит волна боли. Резанул снизу вверх, справа налево по туловищу бронированной девчонки. И как только хотел вогнать лезвие в сустав с тыльной стороны ее руки, она фурией дернулась, и, не дав ему опомниться, ударила своим забралом ему по лбу, сбивая с ног. Атака была столь шустрой, что уклониться не представлялось возможным. — Э-э-э, Бен?.. —неловко обратился в коммуникатор Рук, — Ты знал, что у Джины все это время броня была? «А? Что? Конечно знал! Она уже в ней была. Ну, я так, кусками помню как она с Кайбером дралась, а потом меня отключило и мы с ней оказались в его плену»—ответил Теннисон, —«А чего спрашиваешь? Нет, погоди, сейчас прилечу. Я хочу своими глазами увидеть»       Блонко кое-как поднялся на ноги, пока Джина и Кайбер боролись на руках. Броня, в которой она была, попыталось отскочить назад, но это было ошибкой, потому что задела подошвой грязь и подскользнулась. У врага шея и конечности горели огнем, но он выпрямился и бросился вперед, нацелившись в бок глупой девчонки. Только та, не обращая на него внимания, крутанулась, намереваясь раздавить пришельца, но наемник, внезапно появившийся перед ней, ударил ее по грудине прикладом разряженной электрического пистолета. И все же, получив очередной урон, она смогла одним взмахом ноги откинуть его в стеклянную перегородку. Образовалась огромная паутина и стекло раздробилось на миллион микроскопических осколков. Броня замерла на миг, кулак левой руки занесен для добивающего удара в голову. Кайбер, истекая темной кровью, попытался дернуться у ее ног. Потом ее шлем медленно повернулся, находя среди обломков Рука, возле которого показалась огромная, синяя, сгорбленная форма.       Это был Бен, превращенный в Биг Чилла. Кожа чернильной кляксой растекалась по его конечностям, становясь угольно-чёрной. По ней проступили пятна глубокого синего цвета — на узкой, но расширяющейся груди, на руках, доходящих до задней части шеи, и на ногах. Грудь Бена выпирала вперёд, и поверх синих участков проросли длинные чёрные волосы, придавая ему более дикий вид. Ребра, хоть и менее выраженные, все же проступали под кожей, а по животу пролегла новая, чёткая линия. За спиной что-то затрещало, и из лопаток вспорхнули четыре складчатых крыла. Он был похож на огромного гуманоидного мотылька. Голова вытянулась, череп приобрел заостренную форму. Лицо окрасилось в ледяной цвет, но вокруг глаз и рта, словно нарисованные художником резким штрихом, пролегли линии угольного оттенка, сходящиеся к центру. На лбу появилась темная отметина, распространяющаяся на кожу головы, оставляя синим участкам лба форму буквы «Y». Была бы Джина в сознании, то точно в мыслях назвала это существо порождением чего-то необыкновенного. — Выглядишь гро-озно-о, Чо-о-окнутая, —протянул Биг Чилл в ледяной манере, прищурив свои яркие глаза.       Напарница ничего не ответила, зато сделала сделала шаг. Потом еще один. Механически. Неуклюже. Дымок валил от стыков пластин. — Слушай, а непло-охо-о ты его тут уделала, —Биг Чилл шагнул навстречу, разводя когтистые лапы в разные стороны, пока Рук не перегородил ему дорогу. — Бен, не подходи близко. Я думаю, это не совсем Джина. То есть это она, но работает в режиме «автопилота», —как только ревонагендер сообщил об этом, на девушку со спины накинулся Кайбер, пытаясь ногтями перчаток вцепиться и содрать броню, но из шлема донеслось хриплое, предупреждающее ворчание. — Не говори ерунды, она же меня в тот раз…спасла, —неохотно признал последнюю часть Бен, — Что она нам сделает? — Бен, пожалуйста. Лучше не подходи пока.       Следом за этим Хоукинс взяла Кайбера левой рукой за плечо правой руки и, не теряя времени, поставила правую ногу между ног Кайбера. Повернувшись на слегка согнутой правой ноге спиной к нему, она приставила едва согнутую левую ногу к правой, и навалила его на себя. Еще секунда — выпрямила ноги и наклонилась вперёд с рывком руками вниз, чтобы с треском бросить само уверенного идиота на спину. — Охладись немного, Кайбер-р, —проговорил Бен и выпустил изо рта огромный поток густого, ледяного дыма, который моментально покрыл толстой коркой льда инопланетного охотника. Броня проследила всю траекторию полета ледяной глыбы, которую откинул Рук и медленно повернулась к ним, — В чем дело, Чо-окнутая? Р-растр-роилась, что тебе не дали добить Кайбера?       Но вместо этого броня сделала шаг и, подняв левую руку, со взмахом обнажила меч, пока пальцы правой руки складывали из жестов одно суровое предложение, которое Рук перевел как: «Внимание, произошел сбой программы. Сканирование. Обнаружен неизвестный объект. Цель: устранение». — Что? Эй, расслабься. Я же просто пошути-ил, —поднимая ладони вверх, прошипел морозно Бен. Последовал нежданный режущий удар от брони, но он прошел сквозь его фазовое тело, как через туман, лишь оставив рябь в воздухе. В тот же миг Биг Чилл материализовался позади нее, — Это было близко. Неужели я настолько тебе надоел за сегодня? Мы вроде неплохо работали вместе, —его рот приоткрылся, обнажая ледяные зубы.       Дыхание обрушилось на броню голубовато-белым сжиженным холодом. Металл покрылся мгновенной, толстой коркой льда с треском разрываемой стали. Девушку отбросило вперед, она врезалась в стену, осыпая осколками замерзшего конденсата. Меч исчезает. Она вытягивает руку и вырывает из стены трубу с горячим паром и обливает им себя, а потом направляет его на Биг Чилла. Тот исчезает, затем появляется перед ней и замораживает трубу. — Увы, Чокнутая, но тебе это не поможет.       Броня тяжела испустило вздох и кивнула вниз, указывая на то, что у него под ногами образовалась огромная лужа воды. И, не дожидаясь никого, опускается перед ним на корточки, чтобы пропустить поток электричества из пластины, атакуя его с помощью элементарной физики. Бен не ожидал такой атаки, однако понял это поздно, когда его отшвырнуло через весь трюм от ее пинка. — Эй! Это было подло даже для тебя-я, —поднимаясь после шокового удара, сказал Биг Чилл и повернулся к Руку с огромными глазами, — Надо ее как-то успокоить. Есть предложения? — Мне неизвестна эта техника. Я понятие не имею как оно работает. Но она сказала до этого, что устройство потребляет много энергии. — Она что-то сделала с Неметриксо-ом. Типо поглотила. Возможно, ее пластина потребила его энергию, и система дала сбой, —предположил тот. — Тем не менее, нам нужно как меньше наносить ей урона. Ее физическое тело не в самом лучшем состоянии. — Понял, —ответил Биг Чилл и, когда та подошла как можно ближе к нему, Рук выстрелил из Прото-инструмента нитью. Нить обмоталась плотно вокруг ее запястья, останавливая смертоносную траекторию ввиде режущего удара мечом.       Бен тут же сообразил и вдохнул полной грудью. Воздух перед ним схлопнулся в пар сжиженного азота, который обдал ее ноги огромной коркой льда. Заметив, как та пытается двинуться с места, он усмехнулся ее поражению и сказал: — Ну? Может, ты все-таки успокоишься? У тебя теперь нет трубы и лужи, которая тебе помогла.       Бен ждал хоть какого-то ответа, но по ту сторону шлема была лишь тишина. Это начинало раздражать еще сильнее. Хоть бы сказала что-нибудь! Даже оскорбление будет лучше любого игнорирования. Броня неспеша повернула свою голову к Блонко, чтобы внимательно разглядеть его острые черты лица. Но в ту же минуту, наматывая нить на кулак, молчаливая броня дернула ею так резко, что ревонагендер оторвался от земли и пролетел дугой, врезаясь с силой в Биг Чилла. — Напомни мне потом не злить ее, —поднимаясь на локтях, прошипел сипло Бенджамин. — Если будет это «потом», —проговорил Рук, когда Джина кулаком отбила лед с ног и шагнула к ним. Девушка по-кошачьи ловко настигла их и встала перед своими товарищами. Как только она замахнулась на Блонко оружием, он откатился и не без труда вскочил на ноги, чтобы поднять ладони перед ней и сказать: — Джина, стой! Погоди. Не делай этого. Я знаю, это прозвучит глупо и так шаблонно для тебя, но остановись. Пока не поздно. Мы же товарищи. Никто не хочет причинять тебе боль. Мне непонятно, что сейчас с тобой, я бы хотел помочь тебе как-нибудь, но…могу лишь попросить опустить меч. — Ты что делаешь? —шепотом спросил Бен партнера, — Ты реально веришь, что это сработает? — Я пытаюсь ее вразумить. Помогай, —тихо проворчал Рук. — А что я сделаю или скажу? — Попробуй хоть что-то. — Ладно-о, —Бен повернулся к Джине, — Твои родители случайно не археологи? Тогда какую они гробницу осквернили, что навлекли на всех такое проклятие?       Броня дернулась тут же на Теннисона, пока Рук не встал перед подругой и не начал махать руками, успокаивая буйный энтузиазм. Та, кажется, давится возмущением, явно копит желчь, чтобы потом выплеснуть. Она поднимает медленно меч, замахиваясь на пришельца, чтобы положить этому конец. Бен подскакивает, все еще ощущая инопланетную форма на себе, и только дергается вперед, чтобы противостоять ее орудию, как девушка в броне застывает на пол пути. Правая рука Хоукинс метнулась и обхватила левое запястье с силой, не позволяя лезвию соприкоснуться с телом ревонагендера. В глазах Рука мелькнул блеск меча и тут же пропал, напоминая падающую звезду, что скрылась за темными горами. — Н-не…—донеслось хриплое из тонированного шлема, — Не тр…ро…гай. Их.       Это похоже было на то, как будто маленький ребенок учится произносить слова, которые только что повторила для него мама. Смотрит внимательно, как рот мамочки открывается, как двигаются мышцы на лице, как в глазах мелькает надежда. Джина напрягает пальцы и стягивает запястье еще сильнее чуть ли не до посинения, затем разворачивается и впечатывает со всей дури лезвие в стену. Хруст! — Я сказала…—голос со шлема постепенно начал приобретать все больше и больше ее угрюмые нотки, а пальцы грубо вцепились в проклятую левую руку, намереваясь содрать вместе со своей кожей этот жидкий металл, — Не трогай их!       Голос, как ржавчина, разъедает ей мозг. Хоукинс бросает из стороны в сторону, пытаясь понять, что происходит и почему она чувствует, что сейчас выплюнет всю еду наружу. Она не понимает где находится, почему ей так плохо, и почему до сих пор перед глазами какой-то дисплей? Сделав пару шагов к стеклянным обломкам, девушка повалилась на колени и услышала впервые скрежет металла о стекло. Через пыхтение и миллион ругательств ей удается поднять свои ладони и обнаружить то, что там не было привычных человеческих рук. Не было бледной кожи, ее кожаных браслетов которые подарил брат. Только черный, бликающий металл, облегающий ее конечности пластинами. Нечто чужерожное.       Вот тогда Хоукинс закричала, так и не раскрыв рта. Она орала в своей голове. Ее дергает назад, Джина впечатывается спиной в еле живую стену космического корабля Кайбера и начинается биться затылком, учащенно поговаривая:       «ВЫПУСТИ МЕНЯ! СЕЙЧАС ЖЕ! ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ!»       Джина сопротивлялась. Каждая фибра ее существа кричала о протесте против этой холодной, чужой воли, что двигала ранее телом. Девчонка пыталась двинуться, но конечности теперь не слушались. Это было ужасающее ощущение — быть пленником в собственном теле, видеть мир через сенсор, ощущать его усиленными рецепторами. И вот тогда ей стало страшно, когда увидела себя в отражении какой-то лужи. Что-то неживое в ней отныне присутствовало. Тонированный шлем, который предельно ясно показывал границы ее челюсти. То, что она видит перед собой — только что попыталось нанести урон мечом, не подумав даже о том, что это ее напарники. Да, пусть ей и трудно признавать сердцем, но сейчас она решила пересилить свою гордость. Потому что есть нечто страшнее, чем «переступить через гордыню». Например, эта чужеродная штука, которая выглядело одновременно невероятно красиво и омерзительно в одном флаконе. Как можно было смешать красоту и ужас на одном полотне? «Ты глухой? Проваливай!»—проговорила она чужому голосу, надеясь на то, что он ясно слышит ее приказы. Сейчас ей было вовсе не до того, что Бен оказался прав насчет брони. Сейчас была куда похуже проблема.       Впервые ощутив себя внутри этого костюма, Джина испытала странную смесь ужаса и подавляющей силы. Холодный металл обволакивал, затем словно адаптировался, становясь почти незаметным, но при этом ощущалось непреодолимое давление, сдавливающее грудь. Мир вокруг нее сузился до тонированного забрало. Взгляд упал на мерцающий символ бесконечности на левой ладони. Он казался насмешкой, воплощением какого-то заключения. В отчаянной попытке вернуть себе хоть крупицу контроля, блондинка попыталась содрать его. Бронированная рука рванулась к сияющей пластине, и, собрав остатки своей воли, врезалась пальцами в край символа. «Нельзя нападать на моих товарищей, глупое ты устройство. Это живые существа, у них есть свои мечты и своя история жизни. Ты хоть понимаешь, что такое «человеческая жизнь»? Если ты хоть одну такую жизнь невиновного существа отнимешь, то кровь будет на моих руках. На моих, понимаешь?! Тебе этого не понять. Проваливай. Сейчас же»—прошипела в мыслях, —«Ну?! Скажешь что-нибудь или ты только горазд называть цифры, пустая машина» «Произ…извожу ан…анализ. Прошу прощения, Джина. Энергия Неметрикса оказалась не безопасной и она подействовало на систему некорректно. В ней было слишком много, как выражаются люди, «дикости». Впредь будь осторожна ты с таким типом энергии»—в ответ голос вздохнул с каким-то подобием человеческой досадой. Не было борьбы, не было сопротивления. Словно нехотя, но с очевидным равнодушием, она начала распадаться. Металлические пластины соскользнули, одна за другой, обнажая ее дрожащее тело. Хоукинс скатилась на пол, плюхнувшись щекой в лужу.       Моментально ей стало плохо. Ее окинуло в озноб, холодный пот прошиб наповал, а тело забилось в неконтролируемой дрожи. Воздух стал густым, слоем, словно она задыхалась в вакууме. Каждый вдох давался с трудом, легкие полыхали, а перед глазами плыли черные пятна. — Джина! —воскликнул Рук, бросаясь к ней. Он мгновенно подхватил тельце на руки, чувствуя, как она ее лихорадит, — Держись, все будет хорошо.       Биг Чилл промчался мимо, хватая Рука с Джиной в свои лапы. С невероятной скоростью он вылетел из падающего корабля, который уже начал разваливаться на части, унося их прочь. Они не были такими уж и тяжелыми, как предполагал Бен, а потому переносил их с особой легкостью. И вот, он снова спасает Рука. Так еще и Чокнутой. Но что-то напарницу слишком переклинило, да и неважно чувствует себя после этой брони. Девчонка вся побледнела и прижалась лицом к плечо Блонко, пытаясь унять свою боль в теле таким образом.       Но в воздухе, когда спасение казалось таким близким, время превращения Бена исчерпалось. Вспышка зеленого света—и вот уже не пришелец, а обычный подросток, неловко барахтающийся в воздухе, сжимающий Рука, который, в свою очередь, крепко держал потеряющую сознание Джину. Все трое стремительно полетели вниз, прямо к земле. Сердце Теннисона тут же замерло, но в последний момент под ними распахнулся люк, и знакомый силуэт корабля дедушки Макса, вовремя подлетевшего, подхватил ее. Они мягко приземлились на спасительную палубу, избежав неминуемой катастрофы. — Что с Джиной? —с опаской спросил старик, сводя по привычке свои густые брови, когда был встревожен или чем-то недоволен. — Слишком долгая история, дедушка, —растерянно протрындел Бен пока маниакально пытался перебрать тысячу вариантов того, как объяснить дедушке то, что происходит с девчонкой, — Ее надо в штаб везти. — Насколько она ранена? — На 70%, магистр Теннисон. Плюс кровотечения, упадок сил и обморочные припадки, —заприметил Блонко, осторожно накрыв ее светлую макушку своей огромной ладонью. — В нашу защиту скажу, что она сделала все, что могла, дедушка. Она… неплохо сражалась. Ее броня…я не понимаю, что с ней было, —оправдания лились сами по себе, постепенно приходя к тому, что Бен старался всячески оправдать девчонку, которая вряд-ли бы сделала ему такое же, будь он на ее месте. По крайней мере, ему так кажется.       Ему не нравилась такая тишина, а потому он решил рассказать дедушке всю правду, надеясь на то, что он сможет как-то помочь ей или хотя бы сообщии ее брату Энтони и Иридии. У него рот не закрывался, и все время, что они летели, парень угрюмо рассматривал пластину на руке с очень знакомым символом. Если это то, о чем только что подумал, то они все в полной заднице.       Нет. Этого просто не может быть. Это просто похожий символ.

***

      Все стало хуже с приездом Энтони и Иридии. Естественно, по закону подлости, они приехали тогда, когда Джина была в ужасном состоянии. Радовало то, что она, время от времени, приходила в сознание. Если бы Бен знал, насколько может быть старший брат Чокнутой жутким в гневе, то ни за что не связался со всем этим. С одной стороны, это они виноваты с Иридией, что пристроили Джину к ним. С другой стороны, никто не ожидал подобного. Да, случались беды, но почему-то эта ситуация вызывало в парне только ощущение скрученных внутри кишков.       Теннисон слышит за соседней стеной, как басистый голос Энтони раздается раскатом грома, от которого вздрагивает юноша, сидя на стуле и разглядывая свои потрепанные ладони. Как же сейчас хотелось закрыть уши и спрятаться куда-нибудь в тихое место, чтобы никто не трогал. Все это вызывало тошноту.       Джину отправили в лазарет, сказали, что она невероятный везунчик и неудачник в одном флаконе. Повезло ей в том, что вообще осталась живая и скоро встанет на ноги, а не повезло в том, что измотала свое тело до предела, а потому ей нужно какое-то время отказаться от физических нагрузок, избегать стрессогенных факторов и никак не будоражить свою «пластину». Как только Рук с Беном рассказали все по новой Иридии и Тони, то юноша заметил, как побледнела красноволосая женщина. Он никогда не видел, чтобы лица так быстро бледнели. Иридия сначала подозрительно прищурилась, а потом, будто к ней пришло озарение, опустилась в плечах и отвернулась, хватая себя за багровые копна волос.       Она что-то знала. Что-то точно знала. Только слепой не заметит это!       Со всем этим балаганом у Теннисона самого заболела голова. Тони черт пойми какой час разговаривает с Иридией, а ему приходится сидеть здесь, чтобы никому не попасть под горячую руку. Дедушка Макс был в лазарете и разговаривал с сотрудником, который специализировался лучше всех в лечении. Максвелл и сам много чего знал, но решил довериться своему коллеге, пряча свои дрожащие пальцы в карманы брюк. Ему бы следовало собраться с мыслями и подумать о том, что у него, хвала богам, цел и невредим внук. Бен, несомненно, и не из таких передряг вылезал. Но то, как он мрачно провожал взглядом каталку, на которой увезли блондинку, заставило подумать о том, что ему очень жаль ее. Старик понимал, что тем двоим сдружиться будет крайне трудно, так как характерами совсем не сходятся. Однако «трудно» — не значит «невозможно». Оба упрямые и до жути любят быть правыми. И все же, застать задумчивый и какой-то отстраненный взгляд паренька было чем-то удивительным сейчас.       Бен решил больше не слушать семейную тираду Хоукинсов, а потому встал на ноги и побрел по коридору. Во рту пересохло, а пить смузи желания не было никакого. Ему кажется, что оно будет на вкус горьким, с отдушкой железа. Парню нужно было отвлечься как-то и перестать крутить-вертеть тысячу мыслей и образ символа бесконечности на пластине Джины.       Проходит около двух дней. Бен открывает глаза от звенящей тишины. В комнате темно, будто вечер уже. Время проверяет — на экране телефона 5 утра. Смартфон обкидывает его кучей уведомлениями. Но парню по барабану, а потому просто смахивает их. Сначала ванная, завтрак, потом все. Он надевает домашние шорты и юркает за дверь комнаты. Где-то там, на кухне, доносятся голоса из любимого маминого утреннего шоу. Бен не слушал, что они говорили. В голове пусто и под ребрами тоже. Юноше удается сделать все процедуры как можно скорее, чтобы прослушать все голосовые от Рука. Блонко поехал в Подземный город за вещами для Джины, да и проверить сам дом.       Чтобы послушать его получше, приходится заепеться в комнате, плюхнуться на незастеленную кровать и поднести к себе Омнитрикс со встроенным коммуникатором. Парень никогда столько болтовни от напарника не слышал. Тот говорил о том, что на него чуть не напал какой-то рыжий кот в доме Джины, а как только Валли его усмирил, Ева коротко рассказала о том, как хозяйка притащила этого андроида со своей прогулки до дома родной матери. Так значит Хоукинс не врала насчет кота? Кто бы мог подумать.       Теннисон в моменте забыл, что у Джины есть мать, а потому ему пришлось перепрослушать пару секунд голосового сообщения и удостовериться в том, что ляпнул его партнер. Потом Рук начал говорить о том, что его очень сильно беспокоит поведение Иридии и Энтони после их «разговора». Как бы Блонко ни пытался вывести на разговор старшего Хоукинса, тот клал ладонь на плечо и слабо приподнимал уголки рта, чтобы сказать о том, что они поговорят позже. А Иридию было трудно поймать в штабе, словно она оправдывала свою инопланетную сущность — прыткая, скользкая змеюка.       Последнее голосовое сообщение заставило его сжаться всего, как испуганный колючий ёжик. Блонко говорил о том, что его очень сильно поразила эта броня на теле Джины и то, как она перехватила свою же руку для того, чтобы остановить этот ужас. А потом начала, видимо, приходить в себя и испугалась собственного отражения. И правда, если б Бен был в ее ситуации, то наверняка тоже заверещал как девчонка. Но никому об этом, конечно, не сказал. Чокнутая успела на этой миссии удивить всех сполна.       Герой опускает голову на подушку и, завершая прослушивание, решается посетить штаб. Хотя бы просто проверить эту дурную и удостовериться в том, что он никак не виноват в ее состоянии. По сути, она могла тогда уйти с Руком и получить меньше ущерба. И это было бы разумным решением. Но по итогу она поплелась за Теннисоном, как будто делать ей больше нечего.       Его тело будто тоже пробирает озноб. Он никак не мог понять, как Джина вообще на ногах стояла там. По идее, она должна была давным-давно упасть в обморок. Но нет, рвалась еще чем-то помочь. В выдержке ей было не занимать. Какие-то минуты Бен в упор смотрел на потолок, потом подскочил на ноги и начал быстро надевать на себя шмотки. Мама что-то на фоне говорила, но ему трудно было услышать. Голова забита совсем не тем. А потому, прощаясь с мамой, юноша выскользнул как можно скорее из дома и направился к Санитарам.

***

      Иногда случается так, что сны могут стать быть гораздо интереснее любого просмотра фильмов. Бывают сны абсурдные, жуткие, веселые, грустные и прочее.       На сей раз сон Джины был, скорее, неким погружением — мгновенное, словно кто-то толкнул ее в бездну. Она была там, но такое ощущение, что не собой. Ее сознание стало чужим, более объемным, тяжелым. Хоукинс чувствовала вес брони на своих плечах, непривычную мощь в руках, которые были не ее. Воздух был тяжелым, с привкусом гари и железа, смешанного с чем-то едким, похожим на озон после разряда молнии. Девчонка ощутила, что очутилась в каком-то мрачной, средневековой сказке. Вокруг нее лежал хаос. Поверженные рыцари. Десятки. Их тела, облаченные в помятые, местами пробитые доспехи, лежали в неестественных позах на земле, усыпанной обломками камня и искореженного металла. Некоторые шлемы были сорваны, открывая застывшие в предсмертной гримасе лица, другие люди раздавлены.       На обломках доспехов и на земле повсюду виднелись темные, влажные пятна крови, еще не успевшей свернуться. Мечи, сломанные модернезированные копья, щиты с размазанным гербом, валялись вокруг, словно игрушки, раскиданные непоседливым ребенком. Она сделала несколько шагов, оглядываясь по сторонам. На небе растилилась твоя своя кровь, будто солнцу вспороли горло и оно захлебнулось в ней. Хоукинс осторожно обошла незнакомого рыцаря, пока не опустила голову и не увидела в отражении чужой брони себя: перед ней стоял чужой человек. И единственное, что Джина смогла распознать — на нем та же броня, которую она застала на самой себе. Та самая смертоносная, дикая, живая броня.       Она в моменте представила ее на себе. Прочувствовала каждую пластину, каждый стык. А потом ее накатило ощущение того, что Джина была в мужском теле. Оно более широкое в плечах, более мощное в бедрах, с рельефной мускулатурой, которая чувствовалась даже сквозь высокотехнологичный доспех. Он стоял, опершись на меч, который, казалось, был приварен к его руке. Каждый вдох давался с трудом, грудь тяжело вздымалась под броней, и из-под шлема доносился прерывистый, хриплый выдох. Воздух и его легких казался раскаленным, обжигающим.

«Кто ты?»

      Она заметила, как ее ноги погрузились в какую-то густую массу, в которой отражались позвоночные выступы брони, которые ранее никогда не замечала. Там, где пластины соединялись друг с другом, пульсировали и ярко светились зеленовато-голубые индикаторы. Они были как живые огни на темном металле, мерцая в такт тяжелому дыханию человека, в чьем теле находилась Джина. Огни становились то ярче, то тусклее.       Человек оторвался от меча, поднял голову, и хотя Джина не видела его лица, она чувствовала его отчаяние и изнеможение. Голос, когда он заговорил, был низким, хриплым, надтреснутым, но в нем звучала такая мольба, такая боль, что сердце Джи сжалось. И этот голос так кого-то напоминал ей. «Остановитесь!»—произнес человек, —«Ради всего святого, остановите эту войну! Разве вы не видите, что мы вредим и хорошим созданиям?»       К кому обращался этот мужчина? О какой войне он говорил? Голос наполнил мертвый воздух, разносясь над телами павших. Что-то подсказывало Джине, что они все пали именно от ЕГО рук. Он сделал шаг вперед, споткнувшись о чье-то безжизненное тело, но устоял. «Прошу вас. Прекратите это! Достаточно!» — кричал мужчина в броне, плюнув шкварчащим гневом от безысходности, —«Хватит пускать на меня наших братьев. Насилием не решишь все проблемы. Я уже доказал, что мы можем! Доказал, что мы способны на большее, чем просто бесконечная бойня! Нам не нужна война против них! Есть другой путь. Мы можем жить на одной планете вместе с ними»       Последние слова сорвались с его губ почти шепотом, полным безнадежности. Он опустил голову, мощные плечи поникли, и бирюзовые индикаторы на спине вспыхнули особенно ярко, отражая внутренний крик его души. Почему-то вместе с ним хотелось кричать и Джине. Она не знала этого человека, но у нее было такое чувство, что он прожил слишком долго. И борется за что-то важное. Поистине важное. Но вокруг него была только тишина, нарушаемая лишь его собственным тяжелым для и слабым звоном металла, когда едва заметно покачивался. Никто не отвечал. «Кто ты?»—спрашивает еще раз девушка. «Прошу. Помоги мне»—он запрокидывает голову и хватается за голову так сильно, что она вполне себе хорошо ощутила, как сейчас эти ладони раздавят голову и оно лопнет как шарик, наполненный водой. «Чем я могу помочь?»—спрашивает взволнованно Джина, не понимая даже, что происходит и почему этот мужчина готов сейчас раненым зверем закричать кровавому небу. Но он плюхается в тёмную массу на колени, держаясь одной рукой за свой меч. Мужчина какое-то время молчит, потом касается шеи и его шлем куда-то плавно исчезает в затылке, обнажая длинные, пшеничные локоны. Они были ему по едва плечи, густые и очень волнистые, почти кудрявые. «Помоги закончить это. Останови это. Я не справляюсь»—шепчет мужчина, опуская голову, чтобы рассмотреть себя в отражении.       Она хотела бы подорваться с места и закричать вместе с ним, но что-то изве тянуло ее назад, оттягивая в настоящую реальность. Джина хотела остаться на еще пару секунд, чтобы детальнее рассмотреть мужчину.       Мужчина, который является ее отцом.       Черепная коробка гудела расколотым набатом, каждый удар пульса отдавался тупой болью за глазами, словно кто-то изо всех сил давил ей на глазные яблоки. Сознание возвращалось медленно, мучительно, пробиваясь сквозь плотную, вязкую вату, которая забивала не только уши, но и каждый нейрон мозга. «Кофе хочу, прям звездец как. Вообще ничего не понятно. Абстракция понятна, в детали реализации еще не вникала. И такое чувство, что я крышей поехала. А нет…я просто кабриолет»—подумала она. Девушка чувствовала сухость во рту, точно там был песок, и легкое, неприятное головокружение, когда попыталась сфокусировать расплывчатый взгляд.       Потолок был знакомо-белым, слишком ярким для ее чувствительных глаз, и от него пахнуло пронзительной стерильностью, смешанной с чем-то едким, медицинским. Ну понятно, она загремела в лазарет или что-то подобное. Сердце екнуло, пропустив удар, по затем заколотилось быстрее. Джина лежала на койке, слишком мягкой и слишком белой, рука была вытянута в сторону, и из вены, чуть ниже локтя, торчала тонкая игла, соединенная с капельницей. Мутная, почти прозрачная жидкость медленно, каплями, стекала по трубке. — У меня что, психологический провал или психиатрический кабздец? —шепотом проговорила, потом моргнула, пытаясь собрать обрывки памяти, которые ускользали, как мокрый песок сквозь пальцы.       Что произошло? Все было как в тумане, размытые вспышки света, пронзительные крики, резкий, удушливый запах гари, потом… пустота. Черная, абсолютная пустота. Потом сон с мужчиной, который точно являлся ее отцом. Жив ли он? Хорошо ли себя чувствует? Интересно, думает ли этот человек о своих детях?       Джина постепенно начала узнавать лазарет Санитаров. Она здесь. Слава богу. А те двое? Живы? Надо бы узнать. В медицинском отсеке все было по-особому тихо, каждый звук приглушен, и даже воздух казался тяжелым, насыщенным запахом лекарств. Сделав глубокий, прерывистый вдох, девчонка решительно, вынула иглу из вены, не обращая внимания на нежданную, жгучую боль. Тонкая струйка багровой крови тут же выступила на коже. Она быстро согнула локоть и, приподнимаясь, находит на столе ватный шарик, чтобы приложить его к месту инъекции. Ноги, казалось, превратились в желе, когда попыталась встать. Мышцы протестовали ноющей пульсацией от долгого бездействия. Мир качнулся, подобно палубе корабля во время шторма, а потому ей пришлось опереться на прикроватную тумбочку, чтобы не рухнуть обратно на койку. Голова закружилась еще сильнее, перед ней вновь поплыли темные пятна, но блондинка упрямо сделала шаг, затем еще один, твердо решив не сдаваться.       Хоукинс оглянула себя мельком, отмечая, что находится в одной серой пижамной сорочке, которую она бы никогда сама не надела под дулом пистолета. Когда постепенно обрывки воспоминаний начинали приходить, Джина осознала, что ее вещей здесь не было. Ничего из привычной одежды, только больничная сорочка из грубой, неприятной на ощупь ткани, которая холодила кожу.       Возможно, ей не стоило вообще вставать. Но, к большому удивлению, по какой-то причине, чувствует себя лучше. Она заметила, что на ней остались лишь синяки и мелкие порезы, хотя насколько помнила, все выходила плачевнее. А что с ногой? Девушка ожидала там следы от укусов, но там только лишь очертание зубов, не более. Что-то здесь не так. Человеческое тело неспособно так быстро регенерировать.       Сорочка начинала ее раздражать до такой степени, что сняла бы сейчас и ходила нагишом. Но вместо этого побрела к двери, держась за стену. Ей нужна была одежда. И ответы. Ближайшее место, где она могла себе преобрести одежду, была комната Иридии. Та всегда держала запасные вещи, и, к счастью, у нее есть то, что подходит по размерам девочки. Джина, шатаясь, преодолела короткое расстояние до знакомой двери, которая, к удивлению, оказалась не заперта. Смутило то, что в коридоре она никого не встретила, разве что где-то в далеке суетящихся сотрудников, которые пропадали тут же из виду. Сколько сейчас время? Сколько спала? Хорошо, на эти вопросы она может и сама найти ответы.       Преодолев большое расстояние, она тихо проманеврировала возле работников, которые то и дело, что уткнулись в свои гаджеты и обсуждали работу. Очень странно, что они даже не обратили внимания на шорох позади себя. Джина не могла посчитать себя шпионом лучшего класса, потому что даже хотьба босиком может быть шумной, если не знать как ходить. Кареглазая знала пароль входной двери Иридии, а потому ввела его как можно скорее и забежала в комнату.       Внутри царил обычный для Иридии порядок — все на своих местах, аккуратно разложено, но с легким, творческим налетом беспорядка: стопки книг на полу, наполовину исписанные бумаги на столе, засушенные ноксисианские травы, висящие над окном. В комнате было пропитано едва уловимым ароматом старой бумаги и сухих трав, таким знакомым и уютным. Риди часто говорила, как ей нравится обустраивать свою комнату и приносить сюда особые ароматы, от которых не будет дурно. А еще говорила, что может приходить сюда когда хочет.       Джина подошла к старому деревянному комоду и начала перебирать стопки аккуратно сложенной одежды. Руки дрожали не только от слабости и головокружения, но и от нарастающего, необъяснимого напряжения. Она искала что-то простое, неприметное, что не привлекало бы внимания. Ну, или то, что подходило. Через какие-то несчастные шесть минут девушка стояла перед зеркалом, придирчиво оценивая свой образ. Мягкий свет комнаты обволакивал ее фигуру, выхватывая каждую деталь, создавая забавную игру теней и бликов, словно скульптор, доводящий до совершенства свое творение.       Взгляд скользнул по камуфляжным брюкам-карго в стиле милитари. Такое ей нравится. Практично, по крайней мере. Они сидели низко на бедрах, их плотная, почти грубая ткань с пятнистым узором из землистых зеленых, серых и коричневых тонов нравилась уж сильно. Множество накладных карманов, некоторые люди оттопыренные, другие плотно прилегающие, придавали комичную брутальность. — Как пижонка какая-то, —сдержанно усмехается над собой.       Поверх приталенной футболки в тёмную полоску, что облегала торс, деликатно подчеркивая стройность, была наброшена винтажная коричневая кожаная куртка. Она решила ее надеть, потому что ей казалось, что в мед отсеке было холодно. Потертая, но мягкая кожа обволакивала плечи. Глубокий, теплый оттенок коричневого напоминал осеннюю листву или выдержанный коньяк — как уж посмотреть. Взгляд опустился к ногам, обутым в массивные чёрные армейские ботинки. Где Иридия откопала такие — кто был только знал. Но они ей уже нравятся. Осталось только перевязать хвостик.       Девушка решила аккуратно сложить вещи в комоде Риди, чтобы та лишний раз не ворчала на нее. Под парой мягких шерстяных свитеров, на самом дне одной из полок, ее пальцы наткнулись на что-то твердое и холодное, что было явно не одеждой. — У меня столько вариантов, что там может быть, судя по Иридии. И ни один из вариантов не хороший.       Она вытащила предмет. Это были две части пластины, идеально, бесшовно соединенные между собой. Металл поблескивал при свете комнаты. — Что за черт? —выдавила из себя. Тут же буквально та половина пластины, которую нашла в доме отца. Хоукинс тянется в комод и вытаскивает оттуда гильзу, — Не понимаю…       Шок пронзил насквозь, как электрический разряд, вытеснив головную боль и всю слабость. Злость вспыхнула обжигающим пламенем, опаляя изнутри, превращаясь в белый, слепящий гнев. Иридия. У Иридии соединенные две части. Но как? И почему она ничего не сказала? Почему прятала? Нет. Здесь должно быть логическое объяснение. Нельзя поддаваться гневу. Надо понять причинно-следственную связь.       Она крепко сжала пластину в руках, чувствуя, как булькает кровь в висках, как напрягается челюсти. Держи себя в руках, нарекает себя. Это было жестоко, подло. Нет, у Иридии есть причина. У нее ДОЛЖНА быть причина. Девушка заставила себя сделать глубокий, судорожный вдох, пытаясь унять дрожь. Рационально. Папа учил, что нужно мыслить рационально.       Вопросы роились в голове, наслаиваясь друг на друга, как стая безумных пчел, но та старалась отделить факты от эмоций. Откуда у нее вторая часть? Когда они были соединены? И почему Иридия так нелепо их спрятала? Знает ведь, что Джи в любой момент может придти. — Ладно, нужно поговорить об этом спокойно. Верно? Мы взрослые люди, мы взрослые…—с этими словами она выходит из комнаты и едва ли не натыкается на какого-то сотрудника маленького, которого не сразу даже разглядела. Джи наклоняется к нему, даже не подумав извиняется за свою невнимательность и идет прочь, — Хм, подумать только, извиняться я научилась. Глядишь, скоро и тусоваться с ровесниками начну больше. Ну-у, нет, спасибо. Мне своих дел хватает.       Ноги вели в зону отдыха штаба. Стоило бы, конечно, зайти на кухню и посмотреть, нет ли там дедушки Макса случайно. По какой-то причине ей нужно было увидеться с ним, поговорить о чем угодно. Может, девушка и не любит особо болтать попусту и без какого-либо получения новых знаний, но с этим стариком, пожалуй, сделает маленькое исключение. Мистер Теннисон пока что навеивает хорошее впечатление, но кто его знает, что может произойти. Она заглянула мельком на кухню, увидела там каких-то незнакомых работников, которые подняли на нее свои глаза и удивленно посмотрели. — Э-э-э, не подскажете где сейчас магистр Теннисон? — В зоне отдыха. — Поняла, —кивнула в знак молчаливой благодарности и ушла восвояси. Как все хорошо получалось однако. Если все идет так чудно, то точно жди беды. Хоукинс горем научена. Впрочем, хороший день (она успела глянуть на часы, было около девяти утра) уже вряд ли будет.       Тихий гул разговоров в зоне отдыха штаба Санитаров смолкли в одно мгновение. Дверной проем заполнила фигура Джины. Она стояла прямо, почти неестественно прямо для человека, который должен быть в лазарете. Бледность лица не так сильно контрастировала с блёклыми кругами под острыми, как лезвие, глазами. Ее прибыти было подобно внезапному порыву ледяного ветра в жаркий день. Энтони расслабленно разговаривал с Беном, обсуждая что-то, видимо, очень интересное, потому что Теннисон наклонился вперед и уперся локтями в колени. Тони сидел нынче не в своей форме: типичная его обтянутая темно-синяя футболка, которая демонстрировала все труды бесчисленных тренировок, и свисающие спортивные штаны серого цвета. Однако, стоило брату поднять глаза, как тут же подскочил, его лицо исказилось в смеси облегчения и нервозности. — Джина! Какого черта ты здесь делаешь? Ты должна быть в лазарете, —вырвалось у него, но слова замерли на губах, когда он встретился с ее взглядом. В нем не было ни намека на слабость, только холодная решимость. Это плохой знак. — Сядь, Тони. Пожалуйста, —произнесла девушка ровным, почти безжизненным голосом, в котором, однако, звенела необъятная сила, что Энтони невольно отступил, точно наткнулся на невидимую стену. Он сделал шаг к ней, руки инстинктивно потянулись, чтобы схватить, усадить хотя бы на диван. — Тебе сейчас нельзя вообще ходить, ты видела себя? Свои раны? Что за халатное отношение к своему телу? Я понимаю, что ты не ярый любитель медицины, но это уже копание себе могилу. — Раны? Ты хотел сказать про отсутствие ран, —девичий тон не оставлял места для возражений. Она задрала штанину, показывая лишь очертание укуса от псины, затем перед ним приподняла футболку, обнажая только лишь синяки на животе. И, наконец, снимая бинт с запекшейся кровью с левой кисти, Джина показывает всем ладонь со своей пластиной. На коже лишь присутствовали мелкие кусочки засохшей крови, но какого-то ранения так такового не было.       Тони замер, сжав кулаки, борясь между желанием обнять сестру и необходимостью разобраться, какого черта происходит. Она осторожно обошла старшего брата, похлопала рукой ему по плечу и прошла вперед, прямо к мелкому столику у дивана. — Впрочем, очень даже хорошо, что вы с Иридией приехали. Да и все вообще собрались. Не верю в такую удачу, но, видимо, стоит пересмотреть свои принципы. Однако…—Джина медленно повернула голову к ноксисианке. Не отводя от нее глаз, она плавно, с почти ритуальной значимостью положила на полированную поверхность странную пластину и гильзу, — Сейчас у меня только один вопрос. И он к тебе, Риди. Ничего не хочешь рассказать?       Металл глухо стукнул о дерево, и этот гребаный звук разорвал повисшую в комнате давящую тишину. Бен и Рук обменялись быстрыми, обеспокоенными взглядами, а дедушка Макс, до этого пьющий чай, резко выпрямился и присмотрелся к предметам. Иридия задумчиво опустила глаза, обнаруживая знакомые предметы, но ничего не сказала. — Хорошо. Не хочешь начинать, тогда начну я, —кивнула Хоукинс и уселась на край стола, проигнорировав недобрый взгляд брата. Она ладонями оперлась на стол и чуть наклонилась к Иридии. Сначала ее пальчик ткнул на гильзу, — Итак. Я дала тебе гильзу и половину пластины с символом. Все слышали? По-ло-ви-ну. Но к пластине вернемся чуть позже. Сейчас о гильзе.       Позже Джи начала рассказывать, как нашла гильзу в доме отца, как задумалась о том, можно ли определить, из какого конкретно пистолета стреляли. Из всяких подсказок была лишь надпись «девять миллиметров Luger». Исходя из этого предположила, что это может быть связано с огнестрельным оружием Чейза. Она всего лишь хотела убедиться, что выстрел был произведён из оружия папы, и развеять предположение, что он выстрелил один раз, так как больше гильз в зале не нашла. — Отец не станет стрелять в доме в кого попало. Мы обе это знаем. Значит, что-то произошло, верно? А из происходящего в доме, как мы с тобой помним, был мой последний день рождения, —произносит девушка, глядя ей в глаза, и едва не засмеялась, когда отметила, как до нее постепенно, но доходит, — Такое не забудешь, верно? Обычный день рождения четырнадцатилетней девчонки. Подарки, болтовня, любимый попкорн и все такое. Потом отец дарит медальон и после этого происходит культовое событие. Папа отправляет меня открыть дверь, так как туда постучались, а там дядька в броне, требующий отца. Отец приходит, просит меня уйти, а потом — бах! И бойня началась. Этот рыцарь пытался причинить нам всем боль, и папе в первую очередь. — Такое трудно забыть, —только это произносит Иридия. — Верно. Мы сбежали по просьбе отца. И после этого мы не видели его, —кивнула, — Возвращаемся плавно к пластине или что это вообще я нашла у нас, в доме. Я дала тебе, напоминаю, половину этого. У тебя каким-то образом была вторая половина и ты это скрепила воедино. Хорошо, опустим сейчас тот момент, что ты мне ни-че-го не рассказала об этом. Символ бесконечности стал очень часто мелькать перед моими глазами, Иридия. Эта целая пластина была на том рыцаре, который напал в мой день рождения. Если ты рассчитывала, что я забыла, мол, мой мозг заблокировал это трагичное воспоминание, то ошиблась. Я это каждый день прокручиваю в своей голове. Каждый. Божий. День. — Джина, я понимаю, что ты зла, но тебе следует успокоиться, —перерезает всю настойчивую волну девчонки голос дедушки Макса. — Сейчас я куда спокойнее, чем была. Я всего лишь хочу прояснить ситуацию. — Джина, пожалуйста, —Иридия сглотнула, выдыхая хрипло. Она открыла рот, но слова как назло встали поперек горла. — Нет. Я давала тебе возможность объясниться, но ты промолчала. Я не закончила говорить. И как только я закончу говорить, ты мне скажешь, где я не права или где упустила важные моменты, —приподнимая слегка бровь, наотрез перекрыла Джина, — Пластина с символом, потом медальон с таким же символом. А потом этот драгоценный медальон впивается мне в ладонь и превращается в ЭТО.       Она протягивает левую ладонь со своей прилипшей штуковины, которую ногтями просто приподнять не получается. — Знаешь, что забавное? Информации об отце в базе данных Санитаров не было, а вот о Кассандре было хоть какое-то. Очень странно, не находишь? —продолжает Джи, — То есть об отце вообще НИЧЕГО нет. Его как будто не было совсем. Что же было такого в отце, что о нем информации нет? Или же она была…кем-то стерта? — Он числился как «без вести пропавший», —вдруг заговорил Тони, скрещивая руки на груди, — Потом о нем информация исчезла. — Не исчезла. Она стерта, как и сказала Джи-джи. Мною, —четко подчеркнула Риди, вдыхая воздух полной грудью, — Я стерла инфорцию о Чейзе с любых баз данных по его просьбе. Так было нужно. Ваш отец не хотел, чтобы его проблемы коснулись как-то вас двоих, поэтому хотел отрезать все, что связано с ним. — О как. Уже неплохо, —Хоукинс спрыгнула со стола, наигранно похлопав в ладони, — А то я уж думала, что ты воды в рот набрала. — Джина, следи за языком, —грубо вылетает изо рта старшего брата. — Обязательно, —отрикошетила она, обходя стол и становясь позади Иридии и нагло кладя свои руки ей на плечи, начиная медленно массировать ее напряженные до предела мышцы, не отводя своих карих глаз с бритого затылка женщины, — Итак, папа попросил тебя стереть о нем данные. Видимо, у него появились огромные проблемы после моего дня рождения. Точнее, нет, не так. Видимо, у него появились огромные проблемы, когда он подарил мне медальон. О, нет, не медальон. Объект-150, да?       От ее «объект-150» у ноксисианки прошелся неприятный мороз по коже в теплом помещении, но Риди старалась не думать об этом. После всего я вообще опасаюсь новых знакомств. — Значит, этот медальон действительно был объектом-150? —спросила Иридия, потом нервно усмехается, — Надо же. До последнего не хотела об этом думать. — Что ты знаешь об объекте-150? — Ровным счетом ничего. Я не знала конкретного, над чем работал Чейз. Говорил лишь о том, что это должно изменить кое-что важное. И, видимо, за этим тогда и пришел рыцарь. — За объектом-150? — Да. — Хорошо, —покачала головой девушка, — Значит, отец подарил мне на день рождения буквально оружие, за которым тогда пришел рыцарь. Из-за медальона, который я носила четыре года и он не подавал никакие признаки…активности, скажем так. Ладно. Допустим. У меня еще один вопрос: насколько сильно папа связан с этим рыцарем? Как я понимаю, они были знакомы. — Ваш отец… — Ваш отец — один из «Вечных Рыцарей», Чокнутая. Типо он товарищ того рыцаря, который грохнул его, —из всех людей, которые присутствовали, говорит именно тот, кого сейчас не хотела слышать. Бен. Бен, мать его, Теннисон. Он же до этого молчал, так что же сподвигло его сказать это.       Девушка хмыкает и, не ответив, отстраняется от Иридии. Она обходит снова стол, как хищник и уселась снова на край стола, только теперь ее тело полностью все повернуто к зеленоглазому парню. — Тела отца и того рыцаря не найдено. Это обозначает, что пока нельзя утверждать — мертв ли отец или жив, —говорит, но на миг все же решила притормозить, чтобы подумать, — Так, стоп. Кто такие «Вечные рыцари»? — О, очень интересные парни, —откидывается назад на спинку дивана Бен, тут же мрачнея, — Кучка рыцарей, что стремились защитить Землю от одного пришельца, которого воспринимали больше сотни лет как дракона, и его последователей, уничтожая их любыми доступными средствами. И так вышло, что стали стремиться избавить мир от всех неестественных существ, инопланетных или других созданий. Они считали себя хорошими парнями, достойными защитниками мира. — И ты хочешь сказать, что мой отец был одним тех, кто истреблял пришельцев? —Джина на миг забыла даже, почему ее невыносимо бесил этот юноша, — Отец никогда не трогал никого, пока его не трогали. Он никогда не стал бы истреблять всех направо и налево. — Ты хоть что-то знаешь о своем отце? Я имею ввиду «настоящую правду». Вечные рыцари — это тот еще геморрой. По себе знаю. Эти ребята нападали на меня и моих друзей не единожды. Но с ними пришлось объединиться, чтобы победить Дагона. Ну этот как его… — Тот недо-пришелец-недо-дракон? — Ну да, —хмыкнул парень. До тремора в руках раздражает Джину эта склоненная набок голова и такой вид, что знает больше ее, — Сэр Джордж, глава рыцарей, объединил различные фракции Вечных рыцарей под единой целью. Ну, уничтожение Дагона и все такое. Изначально же эта организация разделена была на разные фракции. И каждая фракция имела свои собственные цели и мотивы, но под руководством сэра Джорджа они сосредоточились на защите Земли от Дагона и его соратников, как хочешь зови. — Значит, ты сражался с ними на одной стороне. И была вероятность того, что мой отец участвовал в войне. — Не знаю, я не запоминал каждого там рыцаря. Да и они все были в шлемах. Откуда мне знать?       Так хотелось плюнуть на все это и бросить. Пусть варятся в своем котле все поголовно. Хоукинс поворачивает голову к Иридии и спрашивает: — Он говорит правду, Иридия? — Эй! Я говорил правду! В чем твоя проблема?! — Проблема в том, что мне нужно подтверждение фактов не из одного источника, —отвечает коротко, не взглянув толком даже на парня. Она все это время изучала ноксисианку, — Иридия, все, что сказал он — правда? — Он прав насчет Вечных Рыцарях. И прав, что ваш отец является одним из них, —красноволосая сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки, — Но есть в этой ситуации очень много подводных камней. Джина… ты не понимаешь. Я пыталась вас защитить.       Женщина взглянула на Энтони, вспоминая то, как тот бурно отреагировал на всю эту историю, которую ему пришлось первее рассказать. Тони там чуть ли не рвал и метал, когда услышал все от инопланетной змеюки. Ноксисианка сейчас видела в глазах своего «племянника» только еле натянутую сдержанность. Пути назад не было. — Я уже это поняла, —сухо произнесла Джина, никак не реагируя на виноватые глаза инопланетянки, — Значит, наш отец — один из плохих парней? — Трудно сказать. Он не любитель бегать по полю и сражаться со всеми. Больше м-м-м…разрабатывал что-либо. Чейз старался избегать прямых приказов убивать кого-то сверхъестественного или инопланетного. Поэтому я сомневаюсь, что он сражался против Дагона прямо там. Может, разве что, дистанционно. Пойми, Джина, он пытался… —…создать «мир во всём мире», —закончила за ней блондинка, — На него похоже. Он хотел, чтобы рыцари пересмотрели свое мировоззрение насчет пришельцев и прочих существ. Рыцари не оценили такое предложение и он, судя по всему, теперь для них является… — Предателем в какой-то степени. Его по-разному называли. Дезертир, вор, лжец, пацифист, отморозок. Много неприятных слов, —завершила Риди, кивая, — Я хотела все это рассказать, но такое взвешивать на вас сразу было бы неразумно. Знаю, вы сердитесь на меня. И вы имеете на это право. Но если бы вы раньше об этом узнали, то начали копать. Может быть, привлекли нежелательное внимание. А это обозначает, что ваши жизни окажутся в еще большей опасности, чем сейчас. — У нас и так теперь каждый день такой, —Энтони не выдержал и уселся на место, цокая, — Медальон на ее руке активизировался. А это значит, что появился риск, что Вечные Рыцари попытаются выйти на нее. Странно, что за эти четыре года они не нашли ее. Возможно, отец позаботился насчет этого. — Но Вечные Рыцари распались после победы с Дагоном. Я думал, они больше не участвуют в этом, —хмыкнул Бен, — Да уж. И все же, я сомневаюсь, что ваш отец жив. — Бен, —предупреждающе надавил дедушка Макс, сжимая в руках кружку с чаем. — Что? Я говорю правду. К тому же, судя по глазам Чокнутой, она придерживается того же мнения, —говорит герой. — Я не придерживаюсь твоего мнения. Я ранее сказала о том, что его тело не нашли. А значит, что он может быть и жив. — Ты не веришь в это, —скверно прошипел Теннисон, стараясь не заводиться с пол тычка. Как эта девушка с таким невозмутимым видом может выбесить с пол оборота и делать вид, что только её мнение здесь правильное. Не видел же ее два дня и было все прекрасно. От нее закипает кровь в теле и головной мозг. — Я не верю ни в одну из версий стопроцентно. Пока не доказано — не волнует, что сказано. Может он жив, может он мертв. Пока я этого не увижу, для меня он в квантовой суперпозиции. — Ага, до тех пор, пока не увидишь отца, он в квантовом смысле одновременно жив и мёртв. Снова вспоминаешь эксперимент с котом Шрёдингера? Или, если быть точнее, с кошкой, —передразнивает упрямо, хотя первоначально сказать об этом спокойно. Мальчишка не стал уточнять, что однажды мельком перечитал сайты с этим экспериментом и узнал, что в оригинале Шрёдингер использовал слово «кошка» — точнее, die Katze — которое обычно переводится как «кот». Но то, как она пялится и с какой интонацией говорит, провоцирует Бена снова погрязнуть в этом «дне». Все методично перевели свои изумленные взгляды на парня, пока тот не простонал раздраженно и не сказал: — Вы сейчас серьезно? Я не настолько глуп. Да не так уж часто пропускал уроки физики. Вы недооцениваете меня! — Мы вообще молчали, —произнес Тони, поднимая ладони перед Теннисоном, — Никто тебя не называл глупым. — У вас у всех такой взгляд был, будто нечто подобное слышать от меня из разряда «невозможно»! — Между прочим, есть еще один пример квантовой суперпозиции. Это опыт Юнга , —сложила Джи руки на груди и вздернула носом, — Почитай для общего развития. Никогда не знаешь, когда пригодится такая информация. — Нет уж, спасибо. Мне достаточно твоего общества. Ты как ходячая Википедия. Так еще теперь с броней и мечом наперевес.       Хоукинс не отвечает, только закатывает глаза. Она кивнула самой себе, похлопала по бедрам и прошлась сначала до полок, посмотрела там книги, затем вернулась к дивану. Видимо, думает о чем-то, связанном с медальоном. Потом чешет затылок, разворачивается и идет к выходу, со словами: — Пу-пу-пу…ладно, бывайте. Я кофе пошла пить. — Какое «кофе»?! Тебе нельзя сейчас кофе, —запричитал Энтони, последовав за ней и тут же взяв, как котенка, за шкирку, — Ты хоть понимаешь, что теперь ты каждый день можешь быть на прицеле? Мы не знаем, зачем им твой медальон и с какой целью они хотели его. — А ты сам подумай, —задирает она голову, оглядывая брата, — Численность рыцарей снизилась, а тут есть такая возможность использовать живую броню и меч. Потенциальное оружие. Если они не могут превосходить количеством, то будут брать техникой. — Нам неизвестно, что за технику создал наш отец. Оно может быть опасным, Джина. Ты из-за него чуть не напала на Бена и Рука. — Не «чуть», а напала, —поправил Теннисон. — Это не я, а…—хотела сорваться и крикнуть это парню, но отступилась и выпустила всю злость изо рта, — Мне жаль. — Что ты сказала? Мне послышалось? — Ну начинается, —бормочет она под нос, но, напоровшись на взгляд брата, поджимает губы и вздыхает, — Тебе не послышалось. Мне жаль. — Завтра снег точно пойдет. Ты и «жаль» — несовместимое сочетание. — Тоже самое могу сказать о тебе и «думать». — Ауч! Мне порой кажется, что ты действительно презираешь парней. — Парень? —она смотрит на него широко распахнутыми глазами, — Где ты его здесь нашел? Или ты прячешь его под диваном. Дай ему хоть подышать. И для протокола, я не презираю исключительно парней. — Тогда — презираешь людей? Или все живое? — Я не презираю всех людей или вообще все живое. Это глупо и слишком энергозатратно. У меня не хватит столько неприязни, чтобы насытить всю планету. Да и мой ответ на твои подколы не состоит из презрения. Это констатация факта. — Чокнутая, —предупреждающе перебил ее Теннисон и поднялся с дивана, — Договоришься. В твоей нынешней ситуации лучше сидеть и радоваться, что вообще жива. — Я буду рада, если бы мне дали попить кофе, —она косится на брата и вылезает из его хватки с переменным успехом, — Но мне запрещают. Лишают единственной радости. — Джина, тебе нельзя кофе. И не драматизируй. Тебе нужен отдых и избегать физических нагрузок, —Рук поднял свои брови, потом вновь их нахмурил, чтобы придать ситуации хоть какой-то вес. — Да я понимаю. Но это меня огорчает. Мне теперь что, питаться китайским солнцем и индийским чаем? Ой, ну то есть…—защелкала пальцами, вспоминая фразу из одного старого мультсериала, — Как там было-то?.. Сейчас, вспомню. Там еще что-то было по типу: «Солнечные лучи отдают свою энергию, я чувствую, как моё тело наливается силой. Я — большая солнечная батарейка, мне только нужно немного витаминов, а они все есть в индийском чае. Я делаю глоток и мне больше ничего не нужно» . — Там было «Питаться только солнцем и индийским чаем», —шепотом уточнил старший брат, нисколько не удивляясь таким исходом событий. — Точно. Спасибо. К слову, сколько я была в отключке? —спросила Хоукинс. — Два дня, —сказал Тони. — Что? Два дня? Я два дня лежала и…ничего не делала. Это ужасно не продуктивно. Мне столько всего дома нужно сделать. Там наверняка малышня без меня дом разгромили и этот четырехлапый идиот что-нибудь снес. Их нельзя без присмотра оставлять. — Тебя тоже, —добавил старший Хоукинс, тут же получив оплеуху по затылку. Его голова метнулась вперед и, согнувшись едва, угрюмо почесал ушибленное место, — Ай. Я что, неправда говорю? — К тому же, сейчас опасно тебе маячить, Джина, —заверила Иридия, — Неизвестно когда они могут напасть. — Мне теперь что, ходить каждый угол Подземного города и Белвуда проверять на наличие Вечных Рыцарей? Я понимаю, что это действительно опасно, но прятаться я всю оставшуюся жизнь не намерена. Если для этого нужно повысить количество тренировок — хорошо. Я приму это. — Джи-джи, ты не понимаешь, на что они способны. Они… —вздохнула Иридия, — Я не хочу, чтобы это коснулось тебя. Эти люди очень жестоки. — И? Мне забиться в угол и начинать загоняться на этот счет? Хрена с два, —выпалила резко девушка, разводя руки в стороны, даже не заметив как с языка слетело ругательное выражение, — Мир жестокий. Люди всегда были и будут жестокими. Если они так опасны, то это лишь дает мотивацию изучить объект-150. И если у меня получится, то это повысит шанс дать отпор. — А если не получится? —поинтересовался Бен, — Что, если у тебя не выйдет его изучить и понять? Ты так уверена в себе, что аж бесит. — А я и не уверена в себе, —сказала Джина почти сразу, — Но я буду делать все, чтобы понять, как работает эта штука. Если есть хоть мизерный шанс, то хочу им воспользоваться.       Иридия сжалась, словно от удара. Она посмотрела на Бена и Рука, затем на дедушку Макса, словно ища поддержки или, по крайней мере, понимания. Джина не знала, что творилось сейчас в голове у этой красноволосой женщины, да и не горит желанием знать это. Лучшим решением сейчас было — обдумать в одиночестве. — Так…что с кораблем Кайбера и с ним самим? —девушка повернулась к напарникам, поймав их задумчивые выражения на себе, — Я частицами помню фрагменты. — Корабль потерпел крушение, следов Кайбера не обнаружено, —ответил Рук, — Что ты помнишь вообще? — Я по большей части помню все, до того, как Кайбер выстрелил в меня чем-то электрическим. Потом я на какое-то время отключилась. А потом…—она опустила голову и с мрачным видом осмотрела пластину, надеясь на то, что устройству станет стыдно за свои поступки, — В моменте я проснулась и увидела как он…оно…в общем, пыталось навредить вам. Потом увидела этот костюм и…не знаю. — Не знаешь? —удивился Рук. — Не знаю, —повторила она, мрачнея с каждым мигом все сильнее и сильнее. Было трудно объяснить противоречивые чувства ко всему этому устройству. Одно существование этого механизма носит за собой нечто амбивалентное. Оно и привлекает и отталкивает. И что делать с этим букетом чувств пока Джина не знает. Это придется раскладывать по полкам, чтобы не сойти с ума. Хотя с такими товарищами и со всей общей ситуацией не сойти с ума — сомнительное событие, — Это просто странно. И все. Мне нечего сказать. Ладно, пойду чаю на кухне заварю, раз ко-о-офе мне нельзя.       И только она разворачивается, как слышит: — А мне кажется, что тебе не нравится мысль, что что-то не контролируется тобой.       Хоукинс моментально тормозит и откровенно таращит глаза. Она не сразу поворачивается, пропускает через свою внутреннюю мясорубку эти слова, выдыхает, и только потом встречается с парой зеленых глаз. — Повтори? —в ее горле застревает звериный крик, который она сдерживает своими огромными, толстыми цепями. — Тебе нравится чувствовать его силу, но ты не можешь его контролировать или понять. А тебе не нравится то, что ты не можешь ни объяснить, ни проконтролировать. Оно не подчиняется полностью тебе, и это бьет по гордости.       Бен и Джина молчат. — Шесть-четыре. Теряешь хватку, —заявляет смело Теннисон и она видит, как на нем растекается победная ухмылка. — Ха, если это единственное, что тешит твое самолюбие, то мне тебя действительно очень жаль, —Хоукинс поднимает руки и начинает хлопать в ладони, постепенно усилия звук аплодисментов. Девушка держит упрямо свое беспечное выражение лица, будто его слова не имели никакого значения.       Она смотрит на Бена какие-то ничтожные минуты, разворачивается и уходит из комнаты со спокойной душой. У парня слетает наотмашь улыбочка, обнажая искреннее желание кинуть в ее светлую макушку что-нибудь. Или собственноручно прикончить ее. — Есть что-то тяжелое? —парень начинает смотреть по разные стороны, пытаясь найти хоть что-то, что можно метнуть в этот затылок, — Не представляю, как вы ее терпите, Тони и Иридия. — Годы тренировок, —складывает Иридия ладони в молящем жесте. — И употребления пустырника с корнем, —добавляет Энтони, — Потому что ромашка меня уже не берет. И мелисса тоже. И валерьяна. И мята. — Ты решил все травы перебрать? —интересуется дедушка Макс, пытаясь скрыть свою слабую улыбку за кружкой. Его порой забавляет, как этот взрослый парень начинает драматизировать и вести себя как подросток. — Это он еще не все перебрал, —схватилась за сердце Иридия, вспомнив кое-что с их задания, — Когда мы были в командировке, он достал пакетики с травяными сборами на все случаи жизни. От желудка, от бессонницы и так далее. Перечислил около двадцати трав. — Ну и что? —обиженно покосился Тони, — Ты вообще все это в одну кружку кинула и заварила. Там не чай, а уже какой-то эликсир бессмертия выходил. Их нужно пить по ситуации и раздельно. — По-моему, ты стареешь, —заметила Иридия, приподнимая выразительно бровь. Энтони поднял брови и театрально схватился за сердце, как будто та действительно всадила по самую рукоятку нож. Те двое начали друг с другом дружелюбно перепираться, упоминая все недочеты и возмущения с поездки, пока над ними с легкой издевкой поглядывал старик, внимательно слушая. — Дурдом какой-то, —откидываясь назад, подытожил Энтони. — Согласен, —фыркнул Бен, мысленно соглашаясь с ним. Для него все же это открытие, что блондин оказывается вполне себе хорошим парнем. Теннисон, конечно, и до этого особо плохо о нем не думал, но после коротких рассказов Джины о том, что этот парень разбирается в Sumo Slammers и других комиксах, ему на душе стало хорошо. Похлопав своего напарника по плечу, он сказал: — Я хочу пить. Пойдем сходим. — Согласен. Заодно проверим Джину. — Да чего ее проверять? Она ходит, язвит, бесит — все как обычно. — Рук прав, —вмешивается дедушка Макс, наконец поднимаясь с кресла, до хруста в позвоночнике растягиваясь, — Мы не знаем, что за устройство у нее на руке, а ее состояние может стать нестабильным. Поэтому приглядывайте за ней. Если ее устройство поглощало энергию Неметрикса, то оно, логично, может и поглотить энергию Омнитрикса. — Ты хочешь сказать, ее штуковина опасно для меня? — В зависимости от ситуации. Так как мы мало что знаем о ее устройстве, то можем лишь строить теории, —поддержала Иридия, вставая из-за стола и подойдя ближе к Бену. Ноксисианка осторожно протянула свою загорелую ладонь, предлагая молча ей дать свою руку. Юноша с легким смущен тем протягивает, и та нежно обхватывает запястье, указывая на Омнитрикс, — Я считаю, что если ее устройство требует энергии от внешних источников, то он наверняка и считывает Омнитрикс как источник. Думаю, что отнятие, скажем, сугубо половины энергии не заставит Омнитрикс немедленно уйти в режим перезарядки. Оно всего лишь сократит время работы текущей или следующей инопланетной формы до пропорционального значения и после полного истощения этой оставшейся энергии Омнитрикс уйдет в режим перезарядки. — Ого, вы знаете примерный принцип работы Омнитрикса? —парень поднял голову и изумленно выгнул бровь. — Это всего лишь гипотеза. Я нигде не ошиблась, значит? — Нет, мэм… — Не мэмкай, —женщина наигранно нахмурила брови, наклонилась к парню и щелкнула пальцами ему по лбу, — Я для всех Иридия. Для тебя — не исключение. — Ой! Ладно-ладно! —юноша сразу же оживился и принялся тереть руками свой поверженный лоб, — Я все понял, мэ-… Иридия. — Ну и чудно, —хлопнула радостно в ладони и с каким-то огромным облегчением выдохнула. Инопланетянка прокрутила на ускоренном весь диалог с Джиной и по какой-то причине стало на душе немного легче. Однако у нее в голове все же крутится навязчивая идея поговорить еще раз с девочкой по душам, точнее, попробовать. Она пришла в ее одежде, и, естественно, там же нашла ту пластину и гильзу. Конечно. Это ошибка Иридии. Или, наоборот, к лучшему, что нашла? Ноксисианка пока не может разобраться со своими чувствами.       Красноволосая женщина отстранилась от героя и направилась к вешалке, чтобы повесить на нее снятую с себя олимпийку. Глаза Бена тут же упали на ее татуировку ящерицы. На языке, как назойливый зуд, чесался вопрос, который так очень хочет задать, но Теннисон не уверен стоит ли спрашивать. Чем дольше герой изучал линии рисунка ящерицы, тем сильнее выдавал самого себя. И он это не сразу понял, пока Риди не заметила и со смешком не спросила: — Татуировка понравилась? — Что? —от неожиданного вопроса Бен вздрогнул и тут же засунул руки в карманы, чтобы эта женщина не заметила, насколько сильно его обескуражила прямота. Она, может, и не родная тетя для Энтони или Джины, но что-то наверное от Хоукинс все же есть. Либо же Иридия была хорошии примером для Джины, — Э-э-э, да. Классное у вас тату. Что оно значит? — О, мой самый любимый вопрос! Спасибо, что спросил, —синие глаза инопланетянки тут же засияли от детской радости, которой ранее он не замечал даже. Парень давно не видел пришельца, что так сильно гордился татуировками, — Первоначально она была выполнена специальной краской с моей планеты. Когда я прибыла на Землю, так вышло, что произошли одни плохие события, из-за которых моя татуировка была выжжена. — Кто-то испортил ваш рисунок? — Именно. Но я сама виновата, слишком уверена была в своих силах. Вот и поплатилась за свой длинный язык. В общем, рисунок мой был испорчен. А когда я стала общаться с Чейзом, то он мне предложил сделать снова рисунок. Было страшно и интересно. На вашей планете, ящерица символизирует удачу, духовное возрождение, выживание, приспособляемость и связь с природой. Это мне напоминает о моей родной планете и о том, почему я люблю человеческую расу. — И почему же? Из-за возможности делать заново татуировки? — Хах, и это тоже, —довольно усмехается, — Но в основном за то, что у меня теперь есть возможность заново нормально жить и узнавать что-то новое. У вас, у землян, столько традиций и любопытных привычек, что порой запутаться легко. — Трудно с этим не согласиться, —моментально присоединился и вставил свою лепту Рук. — Иридия, а ваша планета…э-э-э, —Теннисон начал перебирать в голове все свои данные, вспоминая о том, говорил ли кто-то из этих ребят вообще с какой планеты эта красивая женщина или нет. — Ноксис, —подсказывает Энтони шепотом, пока не откинулся назад и не убрал свою торчащую, вечно кудрявую челку назад, поджимая ободком. — Точно, да. А ваша планета Ноксис, она, ну как сказать… Она далеко от Земли? — Не так сильно. — Понял. А почему вы вообще прилетели на Землю? — Бен, —толкнул Рук локтем, шикнув на него. Кажется, он только что задал щекотливый вопрос, из-за которого даже Тони отвел взгляд и хмыкнул. Но по какой-то причине Риди никак гневно не отреагировала, только цокнула языком. — Он не в курсе. Логично, что он задаст подобный вопрос, —Бен, конечно понял, что она не обижена, но смущение никуда не исчезло, — Ноксис — красивая планета, правда. Там много тропических лесов. У нас вся там листа флуоресцентная, представляешь? Небо, народ такой…своеобразный, но привыкаешь к нему. Мы предпочитаем жить в гармонии с природой и активно заниматься тем, чем мы любим. — Но?.. — На нашей планете долго шла война с Силионианцами. Для того, чтобы ты понял, о ком речь: помнишь одного пришельца по имени Зекс? — Это тот придурок, что у Чокнутой револьвер хотел украсть? — Не выражайся. Но да, все верно, —кивает, — Мы слишком долго с ними сражались. Мы хотели нашей планете подарить гармонию и радость, но вспышки межрасовых конфликтов довел до того, что нам пришлось выставить всю оборону и сделать многое, чтобы победить тех. Я устала там воевать, дружище. — Но здесь вы тоже воюете по сути. Вы защищаете Землю, как и защищали Ноксис. Разве что-то изменилось? —как-то так вышло, что болтать с Иридией вышло крайне интересно, даже Блонко остановился и с охотой слушал змейку. — Приведу иной пример. Ты же знаешь, что тебя по сути любой злодей хочет убить и завладеть твоим Омнитриксом? — Я привык к этому. Проще спросить, кто НЕ хочет меня прикончить, —Теннисон закатывает глаза и усмехается самому себе. Он давно уже смирился с тем, что у всех руки чешутся отобрать его драгоценные часы. — Представь себе, что вот таких, как ты, на нашей планете очень много, —она развела руки в разные стороны, показывая масштабы, — Мы каждый день думаем о том, что нас хотят убить, содрать кожу и вывесить ее на черном межгалактическом рынке. Для ясности, наша кожа стоит примерно как…хм, если переводить на вашу земную валюту, то больше миллиона долларов. Наше население по большей части являются гражданскими лицами — то есть не имеют все возможности иметь лицензию на оружие и прочее. Помимо того, что нас хотят убить, так еще хотят и нашу планету заполучить. И когда живешь постоянно на иголках, развивается у многих паранойя, депрессия и еще куча всего. Для нас эта масштабная война была потрясением. Мы бились, чем могли, Бенджамин.       Парень начинает сжимать руки, спрятанные в карманах, в кулаки. Теперь понятно, почему Рук и Тони не хотели, чтобы тот спрашивал. Но он ведь не знал, верно? Откуда ему знать, что такой простой вопрос несет за собой немало печальных событий. Только с каждым предложением, которое вылетает из Иридии как из пулемёта, ему становится дурно на душе, а к горлу подкатывает огромный ком сожаления. — У нас, на Ноксисе, были штуковины, очень похожие на ваши земные зажигалки. Во время войны из них выходили очень хорошие ослепляющие устройства. В общем, светошумовую гранаты делали, —женщина покопалась в карманах, похлопала по своим брюкам и нашла земную зажигалку. — Вы разве курите? —спросил Блонко, поднимая от удивления как можно выше брови. — Очень редко, но Джине не говорите. А то меня потом на британский флаг порвет. Не хочу ее огорчать, —Риди смущенно приподняла уголки рта, от чего сделалась еще красивее. Она прикусывает нижнюю губу и давится езидным смешком, наверняка чувствуя себя подростком, который за спиной родителей бежит делать пакости. — Ты сейчас научишь их, а потом у нас весь штаб светиться будет, —цокнул неодобрительно Энтони, уже намереваясь встать и перекрыть эту возможность, пока его не остановил дедушка Макс и не наклонил к себе, чтобы сказать о том, мол, пусть болтают. Потому что он очень мало стал видеть, чтобы Бен позабыл о своих прихотях и с таким живым интересом болтал о чужой планете. — Да не нуди, Тони. Я просто расскажу принцип, —отмахивается та, — Короче, такая штучка активизируется с помощью извлечения и нагревания кремня зажигалки, который сделан из металлосодержащего соединения. У нас не было кремния, но что-то похожее. Принцип тот же. Главное, что это милое химическое соединение очень быстро нагревается и взрывается. Когда разогретый кремень падает на землю, то происходит… Бум! —Риди взмахивает руками, имитируя взрыв, — Происходит вспышка такой яркости, что ее можно принять за реальный взрыв. А по факту просто высвобождаются разом все искры, которые кремень обычно производит за время своей жизни. — Обалдеть, —кое-как открывает рот Бен, чтобы что-то сказать, — Даже боюсь спрашивать, откуда у вас такие познания. — Лучше не знать, мне кажется, —проговорил Рук. — Можете идти. Вы там вроде пить хотели. Все, у меня лимит вещания рассказов закончился, поэтому идите там, Джи-Джи проверьте, —Иридия запустила пальцы в свою короткую стрижку и прошлась по ней мягким движением. — Точно. Пошли, Рук, —опомнившись, проговорил парень и тотчас последовал за своим инопланетные партнером. Бен напрочь забыл о том, что планировал сходить и попить чего-нибудь, потому что рассказ Иридии его так сильно затянул, подобно черной дыре — без возможности оторваться. И перед тем, как они закрыли за собой дверь, юноша повернулся, кивнул ноксисианке и сказал: — Рад был послушать вас, Иридия. Спасибо, что рассказали.       Как только двери за ними закрылись, парень ощутил внутри себя другой, более мелкий огонек в душе. Он был маленьким, его едва можно заметить, но горел так неистово и уверенно, что внимание само по себе переключается на него. Бен шел следом за Блонко и слушал болтовню, пока в голове перебирал полученную информацию от красноволосой женщины. Это было не то, что можно просто взять и забыть. Такое оседает и, кажется, селится навсегда в голове.       Они пришли на общую кухню, где в одиночестве сидела за стойкой уже знакомая им девчонка, пока мимо нее бродили сотрудники и о чем-то шумно болтали. Она напоминала тот самый мелкий огонек в душе Бена, который неестественно сильно горел и мог осветить собою всю темноту Вселенной. Однако Джина старалась затеряться со своим огоньком в расплывчатой толпе и стать чем-то серым, скучным и неинтересным. Что ж, у нее это ужасно получается. Потому что, как бы ни пыталась скрыться от всех и побыть в одиночестве, сотрудники все равно притянулись к ней и принялись болтать. Это были молодные работники штаба, а потому видеть им кого-то по типу Джины, которые коротко и лаконично отвечали на вопросы, было подобно тому, как люди впервые посещают Лувр.       Забавно было видеть, как Хоукинс хочет отстраниться и просто посидеть одной, но бесчисленные вопросы одного из самых любопытного пришельца начали превращать ее холодное выражение лица в что-то более раздраженное. Глядишь, вот-вот взорвется и пошлет бойца к чертям. — Я могу попить чай одна? Большое спасибо, —вместо взрыва, который предполагал Бен, изо рта у Чокнутой вылетает что-то отточенное и остро режущее. Теннисон видит, как вздрагивает молодой сотрудник и сводит брови к переносице, но тут же расслабляется и кивает, уходя вместе с друзьями своими прочь. Как только хлопок двери доносится до ушей Джины, она облегченно опускает плечи и прижимается лбом к поверхности стола. От этой бесконечного разговора пришельца, чье имя даже не запомнила, у блондинки появилось желание застрелиться, лишь бы не слушать какие-то глупые и несуразные факты. — Жестко ты его, —присвистнул Бен, не скрывая лукавой ухмылки, — Он просто хотел познакомиться. — Мы познакомились, —будто ожидая их прихода, меланхолично прокомментировала Джи, — А потом он начал болтать. Много болтать. У него как будто кнопка «стоп» отсутствует. Это пытка. И ладно, если информация полезная была бы, но нет. — Ты такими темпами себе здесь врагов наживешь в штабе. — Мне теперь что, терпеть бессмысленную болтовню каждого здесь, просто потому что они — сотрудники штаба? —не поднимая головы, интересуется она у него. — Бен хочет сказать, что можно было ответить тому парню мягче, —присаживаясь рядом с Теннисоном напротив Джины, ответил Рук. — Я ж его не послала к черту или еще куда-нибудь, —тут она поднимает макушку и усаживается поудобнее, оглядывая двух парней скептически, — Куда уж мягче-то? Надо было ему сказать «Прости, красавчик, но я слишком устала, поэтому можешь меня оставить наедине с мыслями»? Вот так? — Ну, с красавчиком ты явно перегнула, —усмехнулся парень, поперхнувшись слюной от такого выпада. — Из всего, что я только что сказала, тебя смутило только то, что назвала его «красавчиком»? —она поднимает кружку и отпивает остывший чай дедушки Макса, который ей в тот раз посоветовал. — Да на него без слез не взглянешь. — Так на тебя тоже. — Обалдела? —хрипит Бен и сминает салфетку в тугой, неряшливый комок, чтобы им же запульнуть в лоб девчонке. Это ее никак, судя по всему, не задело, потому что удостоила его только легким поднятием своей брови. — Задела твое самолюбие? Тогда шесть-пять, клоун. — Еще чего, —отрезал парень, — Просто только идиот будет сравнивать меня и пришельца. — Это почему же? —спросила она, беря в руки тот шарик из салфетки, чтобы его разложить и выпрямить. Салфетка, естественно, не приняла заново идеально ровную поверхность. Но это не помешало девушке пройтись ладонью по ней, а потом взять в руки и начать с ней что-то делать. — Потому что он — жуткий парень со стремными шипами на лице. И у него в глазах по два зрачка. Это странно и пугает. Тебя разве это совсем не напрягает? — Ты столько времени проводишь среди пришельцев и до сих пор судишь их по внешности? Какое разочарование, —говорит она, не отводя глаз от того, как ее пальцы складывают салфетку в причудливую форму, — Нет, не напрягает. Зато напрягла его пустая болтовня, от которой у меня заболела голова. — О чем он с тобой болтал? —вдруг поинтересовался Рук. — Он спросил меня, новенькая ли я. Я ему ответила, что в каком смысле я не новенькая для этого места, но новенькая в плане сферы деятельности. Он, видимо, запутался и спросил, как меня зовут. Стоило ему услышать фамилию Хоукинс, так начал засыпать вопросами, не сестра ли я Энтони и бла-бла. Потом что-то спросил про то, не хочу ли я пройтись до главного зала, но я сказала, что мне это так же нужно, как машине Тесле бензин . — В общем, ты завуалированно ему сказала, что тебе это неинтересно, —подытожил Блонко, с неподдельным интересом изучая то, как девичьи пальцы снова сгибают салфетку и теперь выходила причудливая бабочка из нее. — Все верно. Но потом он продолжил болтовню и пришлось сказать о том, что я хочу попить чай одна, —усмехнулась Джина от маленькой догадки Рука, который понял забавный каламбур по поводу электромобиля и бензина. — Тогда ты могла сразу ему сказать, что тебе неинтересно слушать болтовню. Сэкономила время и попила свой глупый чай, —хмыкнул Бен. — Тогда бы я точно, как ты ранее выразился, нажила себе врага. Твой вариант хуже моего. И для пояснения, ты назвал чай дедушки Макса глупым. — Ты пытаешься внушить мне чувство вины? — Оно разве у тебя вообще когда-то было? — Тоже самое могу спросить у тебя, —его едкие комментарии были подобно антидоту, который снимал все мелкие размышления Джины о том, что он может быть приятным собеседником. — Ну все, хватит вам двоим. Вы друг другу скоро колени перестреляете, а нам еще работать и работать, —как кстати вмешивается Рук, вытягивая свои длинные руки, чтобы коснуться их костяшек, как бы соединяя всех троих в одну связующую нить. — К слову о «работать», мне надо домой уже идти. Там столько дел понакопилось, —закончив поправлять салфеточные крылья бабочки, ответила Джина и пододвинула фигурку перед носом Теннисона, сказав: — А тебе бы стоило пересмотреть свои взгляды о суждении других по внешности. — А давай ты не будешь указывать мне, что делать и как жить, окей? — О как, ладно. Твое дело, —она убирает руки от них двоих очень быстро, будто только что опять голыми руками коснулась оголенные проводов.       Джина оглядывает их двоих, задерживая взгляд на каждом, потом пихает руки в задние карманы своих камуфляжных брюк и уходит прочь, не прощаясь. В голове девушка уже начала планировать то, что хочет приготовить вместе с Евой и Валли, если их еще не поработил тот несносный кот, которому все не может придумать имя.       Бен провожает ее взглядом, мысленно запульнув в нее пару проклятий, так, на всякий пожарный. После того, как она уходит, у героя что-то щелкает в голове, и его отпускает. Он замечает на столе эту несносную, но довольно симпатичную, бабочку, которую она сделала из его грубо скомканного шарика. Так было странно думать о том, что у нее руки заточены на то, чтобы из хаоса делать что-то правильное. Будто ее мозолистые, поврежденные пальцы были рождены для созидания. Но об этом подолгу думать не стоит — себе дороже.

***

      Зябкий, предрассветный голубой свет едва начал вытеснять темноту за окнами, когда Джина, наконец, отложила паяльник. Все пропитано свежим лаком для дерева (она залакировала рабочий стол в третьем часу ночи) и едва уловимым ароматом дезинфицирующего средства. Ночь прошла в методичном движении: скрип тряпки по полу, жужжание Валли в режиме «пылесос», шипение паяльника, мерцание голограмм незавершенных проектов — мелких, но требовательных заказов на модификацию гаджетов для контактов из низов. Все доделано. Все убрано. Безупречно.       Время на часах показывало 5:47. Хоукинс стоит посреди безупречно чистого пространства, похожего больше на лабораторию, что собрана по ускоренным программам, чем на дом. Она делает глубокий, медленный вдох, ощущая пустоту и порядок вокруг. Все сделано и проконтролировано. Контроль. И снова это щекотливое слово, которое не дает покоя. Слабое гудение, которое едва можно отличить от фонового шума вентиляции, усиливается. Из кухни плавно выезжает Ева и встречает по пути хозяйку в одной майке и шортах. Ее оптические сенсоры мягко загораются синим, после чего выдает: — Доброе утро, Джина. Температура тела: 36.1, что на 0.7 ниже твоей нормы. Уровень кортизола повышен. Рекомендовано горячий напиток, 15 минут статической медитации перед активацией когнитивных функций. Завершенных твоих заказов: 5. Ожидающих отправки: 5.       У Евы такой спокойный голос, что хотелось лечь рядом к ней и закрыть глаза. — Можешь сделать чай? Где-то там остался зеленый. И отключи рекомендации по медитации, Ева. Они неэффективны в 98% случаев их применения мной. Меня с них вырубает, —отвечает Джи, замечая, как собственный голос чуть хрипловат от усталости, но все еще сохраняет ровность и бесстрастность. — Чай? —имитирует та удивленный тон. — Удивлю свое сердце кофеиновым воздержанием, ага, —цокает языком кареглазая, после чего направилась к большому окну, игнорируя идеально расставленную мебель. — Так в чае тоже кофеин содержится, —утверждает Ева, а потом пару секунд помолчала, чтобы сообщить: — Хотя, в чистом виде он не присутствует, а только в форме теина. Хм, и действует мягче, чем чистый кофеин. — Ну и чу́дно, —кивает и, направляясь вместе с андроидом на кухню, касается по пути своего телефона на тумбочке, чтобы снизить громкость музыки в квартире. На экране отображались скаченная песня от Mr.Kitty «Neglect» и этого вполне хватило, чтобы сознание девушки «расслабилось».       На кухне уже давным-давно царит Валли. Манипуляторы с нечеловеческой ловкостью управляют чайником и герметичной банкой с чайными листьями. — Ой, а я уже как раз завариваю чай. Ну, почти, —сообщил робот. — Молодец, —бросает Джина и подошла к маленькому окну, прислонившись лбом к прохладному стеклу. За окном просыпается Подземный город, но в ее районе обычно всегда тихо. Задница города, что сказать. Она наблюдает, как неоновые вывески начинают вспыхивать.       Через какое-то время на столе стоит у нее тарелка с отваренным рисом, кусочком рыбы и брокколи. Была бы ее воля — заварила одну острую лапшу быстрого приготовления и радовалась жизни. Но нет, ее прибьют, если будет питаться только этим. Однако один все-таки недочет есть — рыбу, как назло, Джина передержала и она чуть подгорела. Не критично, можно снять пригорелый слой, но все равно немного обидно. И как только Тони чувствует, когда надо вовремя перевернуть рыбу, котлеты и всю эту прочую чепуху? Это у них с отцом семейное — чувствовать, когда надо еду вовремя перевернуть или сбавить огонь. А еще у них есть поразительная способность — сделать из остаточной еды в холодильнике невероятно вкусное блюдо. Казалось бы, некоторые продукты не сочетаются, а эти двое делали так, что все было до жути идеально. — Как…твоя голова? —промелькнул вопрос от Валли и тут же погрязли в тишине, которую нарушает мягкий, механический мурлыкающий звук. Из-под стола, где, вероятно, всю ночь наблюдал за уборкой хозяйки с хищным интересом, выкатывается рыжий кот. — Не болит, —отвечает Хоукинс будничным тоном, закидывая в рот порцию риса, пока ее глаза изучали перед собой пластину на ладони. — Значит, после активации медальона твоя голова начала меньше болеть? —спрашивает Ева, тщательно вспоминая вчерашнюю историю, которую девчонка рассказала им. — Я так думаю. Могу ошибаться, —говорит девчонка и касается пальцами осторожно ручки своей железной кружки, в которой теперь плавала светло-зеленая жидкость.       Она наклоняется под стол и видит, как кот-андроид подходит к ней, трется угловатым, но тщательно спроектированным для этого движения боком о ее голень. На мгновение что-то неуловимое смягчает лед в этих карих глазах. Джина медленно встает из-за стола, опускается на корточки, но мышцы решили напомнить о себе тем, что принялись слегка ныть от ночного напряжения. Холодные пальцы касаются искусственного меха между ушами кота, принося ей какое-то странное удовольствие от этого движения. А коту, видимо, такое по нраву, а потому тут же усилил мурлыкань и подставил свою мохнатую голову. — Ты так и не придумала ему имя? —интересуется Ева. — Может быть, просто «Кот»? —спросила тихо, почти шепотом, пока проводила пальцем по гладкому корпусу лба. Животное уткнулось прохладным носом в ее ладонь и закрыл свои глаза. — Мне кажется, это неуважительно по отношению к нему, —подметил Вал, — Все-таки он тоже повлиял на то, чтобы твой медальон стал…как ты там назвала его? Обьект-150? В общем, я считаю, что четырехлапый товарищ заслуживает себе имя. — Может быть, но у меня нет идей как его назвать. — Раз тебе наши варианты не нравятся, то спроси у Иридии или Энтони, как можно назвать. Или у Рука с Беном, которых я зарегистрировал возле твоего дома буквально пару минут назад, —Валли бесшумно подъехал к шерстяному другу и, обхватив двумя металлическими лапками его пухлые щеки, стал потихоньку приглаживать непослушную шерсть. — Что? И что им надо? Скажите, что меня нет дома, —простонала Джина, как только взяла чашку. Тепло проникло в озябшие пальцы. Она сделала маленький глоток и ощутила легкую горечь, — Я — стена, я — кирпич. Меня не волнует. — Не ворчи, вдруг они в гости! —радостно воскликнул Вал. — Ну-ка сплюнь. — Опять потом заново полы мыть…—напомнила Ева, вздыхая с металлическим оттенком. — Вы чего опять обе начинаете? Джина, надо ведь быть добрее к своим друзьям! — Они — напарники, не друзья, —напоминает Хоукинс и закрывает глаза на секунду, вдыхая аромат чая и… ничего больше. Ни пыли, ни беспорядка, ни незавершенных дел. Только чистота металла и пластика, тепло чая в руках, вибрация искусственного мурлыканья у ног и навязчивое присутствие товарищей за дверью.       Девушка постояла пару минут так, поняла, что от долгого пребывания на одном месте не решит проблему, и пошла в сторону входной двери. Дверь со скрежетом раздвинулась. — Доброе утро, —начал Блонко. — Спасибо, что на сей раз нас встречаешь в шортах, —добавил сонно Бен, потирая глаза. Не сразу, но все же он понял, какую промашку допустил. Однако ему времени на исправление не осталось, потому что Джина сказала: — Спасибо, что вместо «доброе утро», ты первым делом проверяешь, есть на мне сегодня шорты или нет. — Так, погодите, —на опережение сработал Блонко, — Прежде чем вы оба начнете друг другу косточки промывать, давайте хотя бы безопасную территорию создадим. Джина, не против, если мы зайдем?       Стиснув зубы, Бен вынужден был признать правоту друга. Он, как всегда, попал в точку. — Этот опять что-нибудь у меня сломает, —произнесла она ровно, без повышения тона, но каждое слово висело в воздухе от некой обиды. — У «этот» имя есть! И я же вроде извинился. Но раз ты злопамятная и принципиальная, то прости, что я сломал тогда твою, —парень хотел сказать «глупую модель Сатурна», но осекся, —…твою модель. Я не ожидал, что она настолько хрупкая. Мне просто было интересно. Это вышло не специально. — Ну да, если бы ты специально сделал, то получше сломал, —вздыхает та, — По этой причине я и говорила, что не надо ничего трогать. — Да я понял уже, понял. Нельзя трогать или дышать с твоими проектами рядом, —проворчал, чувствуя необходимость обороняться, — Теперь-то можно пройти?       Она какое-то время постояла перед ними, долго изучала с ног до головы Бена, от того ему стало не по себе. Что эта девчонка пыталась найти? Если думает, что его смутит этот выразительный, сдирающий кожу вместе с мышцами, взгляд, то глубоко ошиблась. Бен с легкостью выдерживает эту битву глазами, пока молча разглядывали друг друга. — Только попробуй что-нибудь сломать, —произнесла она после мучительной паузы и жестом показала, что пропускает его первая. Джина задержала взгляд еще на секунду и поспешно отступила в сторону, давая ему дорогу. Он сделал несколько шагов и фыркнул, собираясь что-то колко ответить, но его прервало неожиданное движение.       Тут появился кот, полный радостных предвкушений. Его изумрудные сенсоры сузились, фокусируясь на гостях. С тихим мурчанием он вытянул шею, чтобы тщательно обнюхать ботинки Рука пришельца, потом его руку. Рук замер, позволив коту-андроиду провести осмотр. Затем рыжий друг развернулся и подошел к Бену. Он обошел его вокруг, затем с тихим мяуканьем шлепнулся на пол перед Теннисоном и выжидательно уставился на него. — Э-э-э, ну привет, дружище? —неловко проговорил юноша и аккуратно потянулся рукой, чтобы погладить существо. Однако кот среагировал быстрее, и прижался боком к колену парня, начав громко урчать. Он даже потёрся головой о его джинсы, продолжая издавать довольные звуки, — Ого, какой дружелюбный! Ну давай знакомиться.       Бенджамин осмотрел животное с застенчивой улыбкой и погладил его за ушком, от чего тот прильнул к мальчишеской ладони. Джина наблюдала за этой сценой. Ее лицо оставалось каменным, но в глазах, обычно таких отстраненных и чужых, промелькнуло нечто нечитаемое — это был шок? Разочарование? Крайняя степень презрения? Она медленно перевела взгляд с мурлыкающего животного на Бена, который смотрел на кота с глуповатым удивлением. — Вот же предательская, рыжая морда, —проговорила Хоукинс и, взяв с полки игрушечную мышь, кинула ее в конец коридора. Кот моментально сорвался с места и помчался за игрушкой. Он скакал как угорелый; несколько раз девушка об него едва не споткнулась. — Какой он у тебя резвый, —подмечает Рук. — Это точно, —согласился с пришельцем Бен, — Как его зовут? — У него нет имени, —четко донеслось до ушей парня слова девушки. Она прошла мимо андроидов и скрылась на кухне, давая парням еще раз обработать информацию. Если Рук воспринял это более чем спокойно, то вот Бену стало не по себе. Он проходится глазами по месту, где несколько мгновений был кот, а потом идет за хозяйкой дома и спрашивает ее только тогда, когда оказался за маленьким столиком в не менее крошечной кухне: — Серьезно? Нет имени? Почему? — Потому что я сначала не рассчитывала на то, что он станет постоянным питомцем, из-за этого и не давала ему имя, —наклоняясь, поставила перед собой кружку Джина после своих слов, которые очень не понравились Бену. Ему это показалось неправильным, ведь это существо наверняка что-то да значит для нее. — Джина просто не знает, какое ему имя подходит лучше всего, —выглядывая из-за угла, пропищал Валли, в которого тот час полетела мокрая тряпка, — Ой! Ну что такое? Я же правду говорю! — Брысь, Валли, —пригрозила Хоукинс. — А, так вот в чем дело, —ответил парень, поднимая на руки пушистого рыжего друга. Тот лизнул ему руку; он будто поучуял смятение Теннисона, — Чокнутая, кто бы мог подумать, что тебе трудно придумать имя для животного. — Мне не трудно выбрать имя. Мне трудно выбрать имя, которое бы ему подошло сто процентов. Это совсем разные вещи, —пояснила она. — Ага, я так и понял, —подмечает он тогда, когда у него в животе закричала симфония китов, — У тебя есть что-нибудь пожевать? Желательно предварительно не отравленное. — Поражаюсь твоей наглости, —сказала Джина, скрещивая руки на груди, — Без понятия. Тебе надо — сам ищи и готовь. Я уже позавтракала. — Ты же сама говорила, что нельзя ничего трогать и дышать. — Я говорила о проектах. На кухне ничего нет такого. Я тебе готовить не намерена, ты не маленький мальчик, —и только она собралась скрестить руки на груди и выпятить нижнюю губу, как Теннисон поднимается вместе с котом и начинает бродить по кухне по-хозяйски. Хоукинс внимательно следит за каждым его движением, ни о чем не говоря. Даже после того, как он нашел упаковку лапши быстрого приготовления. Он раскрывает пакетик, высыпает в тарелку, хватает хватает лапами острый соус и выжимает туда все остатки. Заметив ляпы на кончиках пальцев, юноша по-варварски закинул в себя сушеную морковь и облизал остатки заправки. — Ты как свинья, —подмечает кареглазая. — Сама такая, —высунул язык парень и в тот же миг отразил знакомый жест в виде среднего пальца, который заставил девушку изумленно поднять бровь. По спине пробежали мурашки. И это ощущение плавно перекинулось на спину и плечи от мысли, что он отзеркалил ее же привычное действие. Нет, не так. Ее же действие, выполненное им, никак не заблюрено, не перекрыто прямоугольником цензуры. «Товарищ автор, или кто там сейчас наблюдает за мной и за всем этим мракобесием, что происходит?! Я тоже хочу свободно так делать и выражаться нецензурной бранью! Я что, так много прошу?»—подумала Джина.       Когда Бен садится за стол, открывает острую лапшу, Хоукинс отмечает за ним, что ему тоже нравится острая еда. Это было неожиданным открытием для нее, которое заставило подумать о том, что у него не все так плохо со вкусом в еде. Теннисон начинает жевать, жмурится и издает тихое гортанное «м-м», которое заставляет Джи передёрнуться. — М! Гарфилд! —не прожевав, вывалил Бен моментально, заставив Рука и Джину переглянуться и мысленно покрутить у виска. — Гарфилд? —переспросила блондинка. — Имя для твоего кота. Гарфилд. Он тоже рыжий. Наверняка любит много поспать, может быть, еще и независимый. И у меня такое чувство, что он прекрасно нас понимает, и тебя — в первую очередь, а это значит, что он не глупый.       После его слов что-то щелкает у нее в голове, и она опускает кружку на стол. Что-то заставляет ее посмотреть на животное, которое виляло игриво хвостом, ожидая вердикта хозяйки. Как будто он этим предложением только что заставил девушку задуматься, что имя Гарфилд звучит не так уж и плохо. — Ну? Что скажешь? —спрашивает Теннисон, но, не получив моментально ответа, закатил глаза и сжал переносицу, а затем, пройдясь пятерней назад и вперед, встрепетнул свои каштановые волосы, — Э-э-э, ладно. Забудь. Так и думал, что это бред и… — Окей. — Извини? — Меня устраивает. А тебя, рыжая морда? —она метнула острый взгляд на кота-андроида, который как раз прыгнул на стол и едва не опрокинул его. Кот вальяжно покрутился вокруг своей оси и сел на задние лапы перед девушкой, издав одобрительное мяуканье, — Он одобрил. Ну и решено. — Серьезно? Вот так просто? —Бен ожидал, что сейчас будет длительная нотация с ее стороны, как и почему это имя совсем не подходит коту. В его голове уже заготовлено было пару «ответок», которые теперь стали такими же никчемными, как и все попытки понять эту сумасшедшую, — Даже спорить не станешь? — Нет. Я же сказала, что меня устраивает, —между ее бровей залегла складка, она нахмурилась и поджала губы. Повисает неловкая пауза, которую никто из них троих не хочет разбивать, пока не слышался неуверенный голос Рука: — Как ты? — Нормально. — Тебя не беспокоит твой…медальон? —он неоднозначно кивает в сторону штуковины, которая прилипла к ее ладони. — Нет. Он молчит. И спасибо. Мне хватает в доме двух говорящих железяк, —усмехается девушка и садится за стол, по-хозяйски усевшись между ними и откинулась на спинку стула. — Погодите, так он серьезно с тобой разговаривает? Я думал, у тебя шарики за ролики просто были. О чем можно говорить с железкой? —теперь, когда до парня дошло, что все замечания Блонко о говорящим медальон — не вымысел, ему стало не по себе.       Жить с постоянным голосом в голове это, конечно, прямой намек в дурку, только вот проблема в том, что эта придурошная все еще держится и даже здраво оценивает многие ситуации. Она даже не закатила истерику Иридии при всех, что та так много молчала, затаивая информацию. Бен понимает ноксисианку, и то, по какой причине красноволосая женщина не хотела оглашать такое. Но, будь, наверное, он на месте Джины, то точно начал возмущаться, да так громко, срываясь на крик и пытаясь сорвать пальцами с себя кожу в районе сердца. Невозможно на это реагировать спокойно! А той хоть бы хны — Хоукинс будто все знала с самого начала, а потому действовала наверняка и наносила ножевые своими словесным фактами. Медленно, точно, мучительно идеально. Жестоко. И если бы слова в действительности могли резать как самый настоящий скальпель, то кареглазая безоговорочно нанесла миллион надрезов. — Ага, я с его помощью хочу свести людей с ума. Я бы научила его говорить не только в моей голове, но и говорить вслух. Приглашала бы людей к себе в гости, а потом бы им говорила: «Ой, не обращай внимания, у меня железка барахлит и говорит ужасные вещи». И в этот момент он бы кричал: «Помогите! Мы поменялись телами, настоящая Джина — это я». А я бы тыкала в саму себя, с суровым и анализирующим видом осматривала, после чего начала биться об стену. — Скажи честно, что ты употребляешь? Потому что я не уверен, что человек в адекватном состоянии додумался до этого, —у Бена аж лапша сползает с вилки, плюхается обратно в тарелку со смачный чмоком и одна оранжевая капля попадает ему прямо на пальцы. — Молочный улун от твоего дедушки. Кто бы мог подумать, что он окажется с интересным эффектом, —с тем же серьезным выражением лица сказала она, — При заваривании молочного улуна образуется необычная молочная пенка — это коллоидная структура, богатая глицином, который вступает в реакцию с теобромином чая, превращаясь в теоглицин-триптамин — вещество, ответственное за ощущение «мягкого отрыва» от реальности.       Бен не знает, как это работает, но он ощущает, как его «пятая точка» прирастает к стулу, как бы ни хотел сейчас встать и свалить к черту. Зеленые глаза бегают по личику девушки, которая выгибает бровь, а ее глаза вдруг засветились насмешливым огоньком. Это она таким образом дала ему понять, что все сказанное от нее — бред собачий. — Видел бы ты свое лицо, —карие глаза мигают этими горячими огоньками и они тут же пропадают, когда она откидывает голову назад и гортанно заливается едким смехом, принуждая парня сжаться и ощутить, как по спине пронеслись мурашки. По крайней мере, она смеется, а это уже что-то, помимо ее «покер фейса» и выражения «я слишком устала тебе объяснять элементарные вещи, боже». — Господи, какая ты больная, —Бен прочищает горло и отодвигается ближе к стенке, лишь бы не попасть под поле не зрения. С ней невыносимо вести даже простую беседу, уже не говоря о чем-то по делу. И ведь в какой-то миг он даже начал верить в то, что она говорит насчет чая, уже ненароком начал мысленно думать о том, чем же там дедушка Макс занимается в свободное время.       Девушка в ответ лишь пожимает плечами и теряет всяческий интерес к тому, какое она воспроизвели фурор на парня. Ее ногти отбивали слабую симфонию о поверхность металлической кружки, оставляя после себя приглушенный гул в ушах парней. Какие-то минуты они втроем молчали, думали о чем-то о своем — каждый о своих проблемах. Такая тишина помогала им взвесить всю общую ситуацию и обдумать в более уютной обстановки, невзирая на то, что кухня вся облита холодным светом от люстры. — Так вы зачем приперлись ко мне? —спрашивает наконец Джина, прокручивая свой вопрос слишком долго, чтобы просто его пустить на самотек. — Вообще-то мы сначала собирались пойти в штаб, потренироваться и все такое, —начал Теннисон. — Потом мы решили проведать тебя, —продолжил Рук, — Нам показалось, что, после беседы с Иридией, тебе может быть морально нехорошо. Такую информацию непросто ведь принять. И нам не хотелось, чтобы ты держала все это в себе и несла ношу в одиночку. Мы ведь команда. — Со мной все нормально. Я предполагала, что информация не будет радужная. Точнее, вообще не рассчитывала на это. Я не дура, чтобы сейчас взять и начать ненавидеть Иридию или отца. У Риди были причины так поступать. Однако есть то, что я не могу еще понять. — И что же? —поинтересовался Бен. — Зачем было дарить ребенку на четырнадцатилетие такое оружие, за которым явно будет открыта охота? — М-да, у твоего отца интересно понятие «подарок», —почесал подбородок Теннисон, пытаясь придумать хоть какое-то предположение, которое могло бы навести на размышления девушку. Бен не знает, зачем все это слушает и какое ему дело до семейных разборок Хоукинсов, но отчего-то ему становится скверно на душе, когда блондинка сверлит свой мозг неизвестностью, — Может, он вообще забыл про подарок, а эта штуковина попалась под «горячую руку»? — Ты хочешь сказать, что отец просто забыл о подарке на день рождения своей дочери, и решил, что будет охренеть как круто подарить ей устройство, которое прирастает к ладони и покрывает тело какой-то стремной броней? —уточняет спокойно и для убедительности кивает ему, а затем наклоняется к нему и сводит брови к переносице. — Ну а вдруг? —не найдя ничего лучше для аргумента, вываливает герой и разводит руки в разные стороны. — Исключено, —отсекает та, — У него хватит точно ума не подвергать опасности собственного ребенка. Ты несешь откровенную чушь. — Я вообще-то пытаюсь тебе помочь, придурошная, —ворчливо ответил парень, чуть ли не рычит и сжимает-разжимает кулаки. Кажется, у него даже уши краснеют, и Джина в голове представляет, что вот-вот у героя, как в мультфильмах, со звуком паровозного гудка из ушей повалит пар. — Мне не нужна помощь, —прошептала Хоукинс, откидывая голову назад для того, чтобы помассировать переносицу. Она краем глаза видит, что Рук вздыхает и внимательно смотрит на них, но молчит. У него поразительная способность — вовремя закрыть рот и не пытаться выводить ее на эмоции. Или он понял, что с ней спорить бесполезно. — А, ну да. Точно! Ты же сильная и независимая девчонка. Как я мог забыть об этом? —взмахивает руками зеленоглазый и обреченно хлопает ладонями по столу, — С тобой разговаривать как биться об бетонную стену — толку ноль. Забыл, что есть только два мнения: твое и неправильное. — Сбавь обороты, —она кривится, не скаля зубы, — Я тебе всего лишь четко дала понять, что твоя версия — нелогичная. И глупая. — Да с чего ты решила? Я понимаю, что тебе не нравится такая версия, все-таки этой твой отец и «он не мог так со мной поступить!», —чуть повысил голос Бен для большей имитации девичьего голоса, чтобы потом продолжить своим: — Откуда тебе знать, что моя версия — глупая? Ты просто берешь и критикуешь то, что не входит в рамки твоего восприятия. Если оно хоть чуточку не соответствует твоим «четким алгоритмам», то это сразу становится автоматически ошибкой. — Бен, остепенись, —сузив глаза, произносит Блонко предупрежающе, — Мы пришли поговорить, а не ругаться. Вы этим ежедневно занимаетесь. Это сейчас нам никак не поможет понять мотивы отца Джины и Тони. — Как нам ей помочь, если она наперерез не хочет слышать?! — Начнем с того, что я не просила вашей помощи, —Джина сохраняет тот тихий тон, не смея повышать его до тех пор, пока это не понадобится, — Это не ваши проблемы. Я не намерена впутывать вас в эту опасную аферу. — Господи, да за что мне ты досталась…—юноша шлепнулся лбом об стол и накрыл руками свою каштановую макушку, — Твердолобая идиотка. — Объясню иначе: я не хочу нести ответственность за ваши жизни. Не хочу ощущать вину, если с вами что-то случится. Я, может быть, и дерьмовый напарник, но рисковать вашими задницами не намерена.       Герой сжимает челюсти. Ее слова выбивают воздух из легких, но вида он не подает. — Теперь я объясню иначе: пока ты не вытащишь свою упрямую голову из задницы — ничего не изменится и ответы не найдешь. Так что, хочешь ты этого или нет, но мы решим этот вопрос вместе, как бы ты меня не бесила. Поэтому сделай одолжение — переступи-ка свою гордость и прими хоть какую-то помощь со стороны! Меня начинает вымораживать твое «Мне не нужна помощь» или «Твоя версия глупая» и так далее. Детский сад! —глянул на нее в упор, сдерживая бурный поток ругани, которая могла бы вылиться ей на голову, не будь рядом Рука или Гарфилда, который обеспокоенно машет хвостом и трется головой о его ногу.       Ее бледные губы распахиваются, глаза становятся шире, брови ползут вверх. Она достойно выдерживает словесный удар, если судить по разрывающим эмоциям и напускному умиротворению, которое пытается демонстрировать. Джи какое-то время переваривает смысл сказанного и лишь после выпускает нервный смешок. — Ты начинаешь меня раздражать еще сильнее, —сказала девушка, — Но я подумаю над всем этим. В твоих словах, как-бы ни хотелось признавать, присутствует доля логики. — Ну слава богу! —восклицает юноша так громко, что она аж вздрагивает и накрывает руками уши, — Это прогресс, Хоукинс! — О, ты фамилию наконец-то запомнил? Умница. Вон, возьми с полки бублик, порадуй свое эго. — Какая же ты су…—отворачиваясь, промямлил себе под нос Теннисон, — Супер бесячая. — Мы все поняли, что ты хотел назвать меня иначе. Можешь не строить из себя святошу. — А как он хотел тебя назвать? —похлопал глазами Рук, поворачиваясь то к Джина, то к Бену. — Если деликатно выражаться, то собакой женского рода. — Что-то я не понял. И как называют собак женского рода? Самка? Вроде не подходит по первым буквам, —продолжает задавать ревонагендер интересующие его вопросы, потому что ему становится только сильнее непонятно, о каком слове говорят эти двое. — Господи…я точно с вами двумя свихнусь, —лепечет тихо герой, устало потирая свое и без того сонное лицо. — Может, кто-нибудь объяснит мне по существу, что происходит? Я чувствую себя непосвященным. Ох уж эти ваши земные сленги и непонятные слова! — Забудь, Рук. Теннисон просто хотел меня назвать нецензурным словом, намериваясь задеть. Но в моменте вспомнил, что он порядочный, хороший мальчик и ему нельзя ругаться, —ухмыляется в ответ Джина, как будто это простой диалог на кухне.       А Бена аж всего скрутило от одного ее «порядочный» и «хороший мальчик». Звучит от нее это еще даже хуже, чем все ранние прозвища, которые от нее слетали. В этих же словах ощущалась насмешка, с легкими нотками презрения. Это заставило ощутить, будто она насильно запихала что-то гнилое вовнутрь ему, а теперь сидит и наблюдает за тем, как тело парня будет медленно отравляться. — Эй! Я вообще-то герой, и должен подавать другим хороший пример. Я — не ты, —находит по крупицам такой слабый аргумент, который даже не успел задержаться толком в воздухе, так как его смел сиюминутно смешок от кареглазой. — Ты — не я? И какая же «я»?—подкидывает еще один щекотливый вопрос, ради которого готова даже полностью развернуться к парню. И все для того, чтобы убедиться в том, что этот парень, как и тот придурок со школы, сейчас начнет говорить все поверхностные характеристики, которые, по его мнению, не котируются с типичными девчонками. Джина наклоняет голову на бок, прищуривает глаза и скрывает грозную ухмылку за кружкой, отпивая оттуда остатки жидкости.       Какое-то время подростки молчат, но Блонко готов поспорить, что если бы им двоим разрешили иметь огнестрельное оружие, то они бы давно наставили друг на друга их. Джина прижимается щекой к кулаку и в ожидает хоть какой-то ответ от паренька, от которого уже дым из-за размышлений начал идти. Она могла и еще посидеть, но это уже пустая трата времени, а потому девушка поднимается из-за стола и говорит первая: — Ладно, поболтали и хватит. Мне еще надо возиться с объектом-150. Поэтому можете идти в штаб. Я вас не держу.       Отсалютовывает так же быстро, как и уходит в общий зал, чтобы включить настольные лампы, поставить один ящик с инструментами перед собой и сесть по-турецки за стол. Ей нужно всего лишь попробовать еще раз вскрыть эту штуковину, чтобы понять, как оно вообще работает. В тот раз ничего не получилось, пока кот, точнее Гарфилд, не «помог» с деталью. Должно же это было, наверное, что-то изменить. Хотя мысль это была такой же слабой, как и попытки Джины заверить всем вокруг, что ее нисколько не задевают слова героя, которого видит в коридоре. Как хорошо, что они оба уходят. Теперь есть место и время на то, чтобы обдумать каждые слова и перемолоть себе внутренности размышлениями. Но стоило девушке только раскрыть ящик, как возле нее что-то грохотнуло. Хоукинс вздрагивает и поворачивается, чтобы заметить рядом с собой стул, на котором удобно разложился Теннисон. А по другую сторону уже сидел тихо Рук и с интересом наблюдал за ее принадлежностями. — Это еще что значит? —таращится сначала то на одного, то на второго, — Чего над душой расселись? — А что, нельзя? —спросил Бен. — Нет, нельзя. — Значит, будет «льзя».       Джина хотела возразить и отправить этого наглого парня куда подальше, но желание спорить не было. А потому она лишь сказала, чтобы не отвлекали ее, и приступила к подготовке. Бен, неловко примостившийся на высоком табурете слева, пытался не дышать ей на руку. Рук же наблюдал за каждым движением с типичным для него спокойным вниманием.       Она осторожно поводила по поверхности пластины тонким щупом, ища малейший стык, едва заметную линию соединения. Знакомые движения. И результат тот же. — Ничего, —выдохнула блондинка, откидываясь назад и морщась. Но девушка попыталась отогнать гнетущие мысли, после чего выпрямила ноги и потянулась, простонал ворчливо от протеста затекших мышц. — Погоди, неужели ты собираешься всерьез его… вскрыть? Прямо на себе? —прошептал Бен, не отрывая глаз своих от пластины. — А у тебя есть другой вариант? Альтернативы нет, —отрезала Джина, не отрывая взгляда от лупы, закрепленной на стойке. — Может, дело не в механизме? Вдруг э-э-э…это что-то вроде энергетического замка? —не унимался Теннисон. — А черт знает. Может быть, —кивнула головы, не унимая прикованный взор от пластины. Она взяла микрозонд с алмазным наконечником и сказала: — Интерфейс не отвечает на стандартные запросы. Валли, тащи себя сюда. Нужен спектральный анализ поверхности в точке.K7. — Иду! —между ногами Рука и Бена промчался андроид, который прыгнул на руки Джи. Девушка подняла его и поставила на стол перед собой. Забавно было наблюдать за тем, как робот имитирует улыбку на своем визоре через пиксели, что-то говорит смешное, за что получает легкий щелбан по лобной части. — Ай! Ой! Выполняю. Преломление указывает на подповерхностные структуры. Вероятно, это энергетические каналы, —отозвался голос андроида. Джина подалась вперед и поднесла зонд к едва заметному шву на краю пластины. Она прищурилась, отодвинулась от лупы, и протерла глаза двумя пальцами. — Все нормально? —негромко спросил ее Рук. — Ага, —подмечает та, затем потянулась к маленькому футляру на краю стола. Бен замер, увидев, как она достает очки. Тонкая стальная оправа, прямоугольные линзы. Она надела их почти небрежно, особо не обращая внимание на то, что юноша рядом с ней выгибает выразительно бровь. — Очки? —он не смог сдержать удивления парень, — У тебя…что, плохое зрение? — Нет, по приколу ношу. А если серьезно, то у меня гиперметропия средней степени. Ну, или попроще — дальнозоркость. Два с половиной диоптриия на близком расстоянии. Это мешает работать с микродеталями, —бросила на него быстрый, ледяной взгляд поверх линз.       А ему непривычно видеть чокнутую такой. И поэтому намеренно медлит, подбираясь к ее профилю, чтобы рассмотреть детально это суровое выражение лица. Джина краем глаза видит это странное телодвижение и на миг ощущает, что находится под зрительным прицелом. Ей такое не нравится, но решается переключиться в более продуктивное русло. Она проморгалась пару раз и прижала кончик зонда в шов. — Какой знакомый материал, —подмечает Рук, — На наноалюминий похоже. Да, точно! Наноалюминий вполне реально получить с помощью металлического стекла. Если это наноалюминий, усиленный…—ревонагендер наклоняется к лупе и приглядывается, — Скажем, керамическими волокнами, то внешняя оболочка невероятно прочна. — Погодите, какое еще металлическое стекло? Ты что несешь? —спросил Бен. — Металлическое стекло существует, клоун, —поясняет девушка, — Это такой материал, который получается, когда расплавленный металл, ну или сплав, охлаждают очень быстро. Обычно, когда металл остывает медленно, его атомы выстраиваются в упорядоченную кристаллическую решётку. Как м-м-м…аккуратно сложенные кирпичики. Но если, скажем, охлаждение происходит мгновенно, то атомы не успевают выстроиться правильно и застывают в хаотичном порядке, как в обычном стекле. — Ага, и это стекло дорогое, —проговорил Блонко, — Это так, для протокола. — Ну, оно может быть дорогим из-за сложности производства и особенностей применения материала. И ценник зависит от вида стекла, технологии изготовления и области применения, —ворчливым тоном уточнила Джина, — Я даже не подумала о наноалюминии и о керамических волокнах. Неплохое замечание. Благодарю. — Такая обтекаемая форма минимизирует сопротивление, но также и точки захвата. Механически вскрыть ее будет крайне сложно. — И что делать? —задал вопрос Теннисон. — Подай ультразвуковой резонатор, частоту… 145 кГц. — Ага, я ж знаю, как он выглядит, —вскинув подбородок, с сарказмом бросает герой, — Не все такие умные, как ты. — Верхний ящик, слева лежит штука, похожая на ручку и обмотанная черной изолентой, —со смиренным вздохом уточнила кареглазая, замечая как тот сразу же сообразил и через пару мгновений подал небольшой прибор, похожий, действительно, на ручку.       Джина включила его. Тонкий, не слышимый ухом, писк заполнил воздух. Она поднесла наконечник резонатора к точке контакта зонда. Под вибрацией матовая поверхность пластины будто ожила. По краям засветились тончайшие, словно нарисованные светящейся иглой, линии. Но внутри ее черепа разлетелся, глухо, как далекий удар грома, голос: «Внимание! Вмешательство. Несанкционировано»       Девчонка аж от неожиданности вздрогнула, едва не выронив инструмент. Ее отныне стало преследовать загадочное, неодобрительное ощущение. И оно шло из самой глубины пластины. Или из собственной головы? — Это энергетические пути, —ахнул Рук, наклоняясь ближе. Его пальцы инстинктивно потянулись, но не коснулись техникт, — Видишь движение, Джина? Как ток… но не электрический. Похоже на чистую энергию. Подобное есть в силовых ядрах крейсеров Контр-Терры. — Это какие-то проводники? —указал парень на пульсирующие слабым синим светом линии, что образовывали сложнейшую сеть под поверхностью, — Какое странное устройство. — Действительно странное, —еще тише начала говорить та, замечая как пластина начала неохотно принимать любое вмешательство со стороны девушки, — Я чувствую его. Там…сенсоры? Он обучается, анализирует мои эмоции. Мне кажется, ему известно, что я пытаюсь его вскрыть.       Она чуть сместила резонатор. Свет в каналах усилился, сфокусировался, направив луч к центру пластины. Там, под внешним слоем, проступили смутные, переливающиеся всеми цветами радуги структуры. — Внутри, судя по весу и теплопроводности, должны быть какие-то элементы для хранения информации и, возможно, передачи энергии, —предположил Рук, — Обычные схемы не дадут такой плотности. Возможно, это что-то на кристаллической основе, или даже наноструктуры для обработки данных. — Это кристаллы. Кварц…нет, не совсем «наш» кварц. Что-то вроде… аккумуляторов? Или… процессоров? —вслух пробормотала Хоукинс, вспоминая каким-то образом теорию о квантовых хранилищах данных. «Что же в тебе внутри еще?»—промчалось у нее в мыслях, —«Что ты такое?»       Громкость голоса нарастала, становилось более навязчивым и холодным: «Пр-р-рошу прекратить про-про…изводить вмешательство. На-нар…рушение целостности. Мне больно. Мне…больно.больно… Предупреждение: нарушение целостности кристаллических матриц хранения. Носитель не обладает необходимыми правами доступа» — Невероятно, он…—прошептала Джина, пытаясь осмыслить услышанное, — Он реагирует на мои мысли, на мое напряжение или действие. Как… — Как… живая система? —предположил Бен, который внимательно следил за девушкой и пластиной. Он потянулся пальцем, — Интересно, если тронуть… — НЕТ!—Джи резко отвела его руку локтем, оглушая своим громким, басистым тоном.       От осознания ее саму всю аж скрутило, а к горлу подступила тошнота. Пальцы правой руки потянулись и прикрыли дрогнувшие, обветренные губы. Этот голос в голове слился с ее собственным на какой-то миг, показывая какую-то темную часть того, что никому не осознать сполна. Она даже не поняла, как это произошло; не поняла, что это заставило парня откинуться назад и вздрогнуть от неожиданности. Джина не хотела его пугать. Кареглазая мысленно проклинает себя и кладет ладонь правой руки на стол, замечая, как все пальцы начинают слегка поддрагивать. — Я хотела сказать, —начала говорить более тихим тоном, стараясь больше не вызывать такой реакции у парня, потому что она сама испугалась, хоть и по ней сразу так не скажешь. Она проглотила свое ничтожное «Прости», чтобы более сдержанно продолжить: — Видишь эти микроскопические точки по периметру? Похоже на эмиттеры. Ну, это тело, точнее электрод, который испускает электроны под воздействием внешних причин, например высокой температуры или сильного внешнего электрического поля. Если это система защиты, то…он может сработать на любое вторжение.       Джина увеличила частоту резонатора. Свечение кристаллов внутри стало ярче, почти ослепительным. И тут пластина дернулась вместе с ладонью. «…Система самосохранения активирована. Интеграция углублена. Прекратить вмешательство! Внимание! Внимание! Остановись. Вмешательство нежелательно. Ты — носитель. Не создатель»—затрещал неистово мужской голос в голове. И вместе с этим криком пришла острая боль. Джина роняет инструменты, чтобы закрыть уши и сползти со стула. Хоукинс начинает болезненно стонать, оседая под столом, уперевшись локтями в бедра, не сдерживаясь, сдавленно скулит. — Джина? Джина! —затрещал панически Валли, падая со стола, чтобы подъехать стремительно к своей хозяйке. — Не лезь, Валли, —вовремя сообразил Бен, когда соскочил со стула вместе с Руком.       Они с Блонко сами сжались, но их тела среагировали как можно быстрее. Парни вытащили насильно девушку из-под стола и уволокли на старый диван в зале, чтобы та могла хотя бы как-то ощутить себя…лучше? Рассудок Теннисона отключился на том моменте, когда она начала себя дёрганно вести, а потому не сразу даже осознал, как его ноги уже неслись на кухню, чтобы налить этой блондинке в стакан холодной воды. Вот дурная! И эта штука точно такая же.       Герой подбегает к дивану, по пути разлив немного воду из-за нервозности, и плюхнулся рядом с кареглазой, чтобы защелкать пальцами перед ее носом и сказать огрубевшим тоном: — Эй-эй-эй! Чокнутая! Стоп-стоп-стоп! Отставить эти припадки. Так, э-э-э, что делают в таких ситуациях? Вдох-выдох. Главное, что не выход. Ну же, чокнутая, все, хватит. Успокойся.       Через очки Джина видела, как из краев пластины выдвинулись тончайшие, похожие на корни папоротника, нити из чего-то полупрозрачного. Они углубились в верхний слой ее кожи без какого-либо предупреждения. Пульсация света в каналах синхронизировалась с ее собственным учащенным пульсом, делая их «единым». — Прекрати, мне больно, —хрипло прошептала она, обращаясь не к кому-то из присутствующих, а к технологии. «Мне тоже было больно»—поправил разгоряченно голос в голове, —«Ты отклонила мои просьбы. Я отклоняю твои. Ничего личного» — О, вот как? —она протянула тонкую руку к тумбе и взяла с банки тонкий гвоздь, лежавший перед Беном. Взгляд Теннисона молниеносно перескочил с гвоздя в руке девушки на пластину. Парень подался вперед и вовремя перехватил руку Хоукинс, которой уже почти удалось воткнуть острие гвоздя в центр пластины. Герой удивился ее силе, но не подал виду. Он ничего умнее не смог придумать, как увести напористую траекторию атаки. Гвоздь пробил спинку дивана, вспоров ткань и выпуская, как органы, наполнитель. Голос в голове блондинки грянул, заполняя все сознание: «Активация протокола защиты ядра. Носитель! Твои действия угрожают стабильности системы! Прекрати вандализм!» — Хоукинс, успокойся, твою мать, —выругался себе под нос зеленоглазый, — Ты что делаешь? Совсем уже?! — Помолчи секунду, мне нужно понять, что этот придурок пустил. Корни… или провода, —прошептала она, бледнея. Боль сменилась странным теплом и ощущением чужеродной связи с чем-то незнакомым, — О…я поняла, что этот умник делает. Он прирастает. Устанавливает связь с нервной системой. Как имплант. Дочерта умный и слишком злопамятный имплант.       Юноша ждет пару-тройку секунд, внимательно изучая ее лицо, прежде чем выдохнуть и протянуть стакан с водой. Она косится на него с таким удивлением, будто он ей предлагает выпить при нем мышьяк. И это ужасно бьет по гордости. Прямо хочется взять и вылить ей на голову воду, чтобы наконец-то пришла в себя. Джина, видимо, по глазам поняла ход мыслей парня, а потому сглатывает и с неверием принимает стакан, выпивая жидкость залпом. В уголках ее рта скапливаются мелкие, кристаллические капельки, которые потом растекаются и оставляют на подбородке поблескивающую дорожку. Хоукинс не говорит ни «спасибо», ни «отвали» — ее внимание полностью переключается на устройство. — А теперь послушай меня, железка, —наклоняется Джи к поверхности пластины и предупреждающе понижает тональность голоса, — Ты сам прирос ко мне. И ты выкачивал из меня жизненные силы в качестве резервной энергии. Ты напал на них, —большим пальцем указывает через плечо на Рука и Бена, — Я из-за тебя страдала головной болью. Это же из-за тебя все это время было, да? Так что давай проясним ситуацию: это мое тело и раз уж прирос, то имей совесть — веди себя нормально. Однако если ты намерен дальше такие «приколы» выдавать, то я сделаю так, что ты больше не будешь функционировать.       Джина приподняла руку с гвоздем. «Попытка прямого физического проникновения в ядро!»—басисто заговорила пластина, —«Категорически запрещено! Уровень угрозы: критический. Анализ намерений носителя…»       Пауза. Боль в голове девушки чуть ослабла, сменившись давящей тяжестью. Теперь же голос продолжал, чуть тише, но все так же холодно, твердить: «Установлено: носитель действует из-за отсутствия базового понимания и… инструкций. Мотивация: исследование, а не уничтожение. Но метод… варварский. Неэффективный. Опасный для обоих» — К тебе не прилагается инструкция, как я должна понять, как ты работаешь? —сердито спросила она, замечая как Валли обеспокоенно выключал резонатор, — Что ты хочешь, чтобы я делала? Ждала, пока ты взорвешься? Или пока Вечные Рыцари не найдут нас по твоему… свечению? Ты говоришь о правах доступа, ну и о каких правах? Я — носитель? Значит, я должна быть подключена? Или я так, просто футляр?       Голос ответил, с оттенком превосходства, но уже без прежней ярости: «Ты — носитель, а не создатель. Не инженер первого уровня. Твои права ограничены базовым интерфейсом и пассивной синхронизацией. Доступ к схемам, внутренним процессам, матрицам памяти кристаллов… Это требует нейроимпринта создателя или административного ключа. Инструкции были имплантированы в сознание «первого носителя». В твоем случае интеграция была нарушена. Произошла ошибка» — Какая ошибка? —не веря своим ушам, поинтересовалась она, — Значит, я не должна была тебя получить? Или ты не должен был прилипнуть так? Инструкции в голове у того, кто тебя первый использовал. А матрицы доступа…у создателя. Точнее, у моего отца, которого, вероятно, уже нет, —Джина вытягивает вперед ноги и горько усмехается, — Слушай, а круто придумано.Ты застрял с девчонкой без прав, а я — с куском высокотехнологичного устройства в ладони, которое считает меня недостойной и больно бьет за любую попытку понять.       Свет в каналах и кристаллах медленно погас, микроимпланты так же плавно втянулись обратно, оставив лишь легкое жжение и покалывание. Голос пластины промолчал несколько долгих секунд. Когда он зазвучал снова, в нем появилась едва уловимая усталость: «Констатация фактов точна. Текущая ситуация…неоптимальна. Твои методы исследования неприемлемы. Они причиняют боль системе и тебе. Нанесенный ущерб энергетическим каналам: 0,8%. Требуется период стабилизации»       Секундная пауза. «Предлагаю такой вариант: прекрати прямое механическое и энергетическое вмешательство. Наблюдай. Анализируй пассивные реакции. Система… может адаптировать базовый интерфейс для передачи ограниченных данных о состоянии и базовых функциях защиты. Со временем. При отсутствии… варварства. Договорились?» — Договорились, железка, или как к тебе там обращаться, —шепчет она щемяще нежно, так, что это кажется почти дружелюбным. «Я имею пару черновых названий в базе данных. Например, «Круг Авалона» или «Сердце Камелота». Но по итогу приросло рабочее название «Объект-150». Создателю, вероятно, было так проще»—пояснило устройство как-то отстраненно, приглушенно, —«Ко мне не обращались по имени, как принято у людей» — Как насчет того, чтобы тебя звали Бурхард? Тебе…подходит, —она подскакивает с дивана и, не обращая внимания на гостей и под ногами суетящихся андроидов и Гарфилда, девушка начала снимать все с пробковой доски лихорадочно, потому что в голове крутились совсем другие мысли. Нужно записать все об Объекте-150. Голос какое-то время молчал, дав девчонке время спихнуть все чертежи на стол и, вынимая стопку заметок, принялась на них ускоренным темпом записывать все, что они заметили с Руком и Беном во время изучения. «Не совсем понимаю запрос. Зачем?»—спрашивает голос. — Мне кажется, что оно тебе подходит. Нет, я уверена, что оно тебе подходит. На все сто процентов. Ты заслуживаешь носить имя, —отвечает ему она, клея заметки на доску почти на автомате, когда место на листочке заканчивалось. Необъяснимая сила заставляла ее писать все, что довелось узнать и даже подписывать на краю свои мысли. «Это не перечит протоколам системы. Думаю, это не приведет к катастрофе, если носитель будет обращаться так, как ему удобнее. Система помнит все названия, которые были внесены. Внимание! С этого момента наименование системы как «Бурхард» является приоритетным для устройства и нынешнего носителя. Спасибо, Джина…» — Пожалуйста, —как только слово слетело с ее губ, оно будто сбросило невидимый груз с сердца. Девичий взгляд скользнул по пробковой доске, что занимала целую стену над столом. Хоукинс не видела ее по-настоящему уже несколько часов, погруженная в водоворот событий. Но теперь пелена спала с глаз, или кто-то включил невидимый мир, она увидела всю доску.       Она была полностью, сплошь, от края до края, увешана ее заметками. Мелкий, неаккуратный почерк, исписанные листы бумаги, предположительные схемы, обведенные красным маркером. Стрелки, соединяющие, разъединяющие, указывающие на невидимые связи. Джина была будто под воздействием гипноза. Каждый миллиметр доски был покрыт ее мыслями, гипотезами. Со стороны кажется, что это был сумасшедший лабиринт, из которого не было выхода. Бен и Рук, сидевшие неподвижно, наблюдали за ней, не смея пошевелиться. Они увидели, как в ее глазах вспыхнул нечеловеческий, почти безумный огонек, напоминающий поток неудержимого огня, сжигающий все на своем пути. — Наноалюминий, —ее палец поднялся и ткнул в заметку, ту самую, где отметила про этот прочный металл, —…керамические волокна. Синтетика. Предел твердости… превосходит множество материалов. Это как будто каркас. Фундамент.       Палец тут же переместился к области, где на ее схемах клубились вопросительные знаки вокруг предполагаемых кристаллов. — Предположительно, кварц. Или что-то похожее на него, но не земного происхождения. Вполне возможно, что даже решетка искажена и там вплетены чужие элементы. Посмотрите на эти микротрещины, —девушка указала на почти невидимые линии на поверхности пластины, которые теперь казались под ее пальцами пульсирующими венами, — А что, если это не дефекты? А линии напряжения, каналы, по которым циркулирует энергия. Они не статичны. Они вибрируют. Не просто так, а в ответ на внешние стимулы и внутренние процессы. Если приложить к ним определенную частоту, то раскрываются, открывая доступ к внутренним слоям. Я предполагаю, что внутри находится своего рода… живой кристалл. Не в биологическом смысле, но в смысле самоорганизующейся, самоподдерживающейся структуры, способной к накоплению, преобразованию и, что самое главное, проецированию энергии. Это не типичная батарея. Это усилитель и передатчик.       Рук нахмурился, пытаясь ухватить хоть нить из ее потока сознания, словно слушая симфонию, написанную на языке, которого он не знал. Бен чувствовал, как его непонимание медленно сменяется каким-то странным, почти благоговейным ужасом. — Невероятно! Какая сложная схема, —Джина продолжила, голос набирал силу, ритм становился гипнотическим, одержимым, — Он чувствует. Чувствует боль и вторжение. Чувствует… мой страх. Он имеет сенсоры… биометрические, нейронные — они везде. Ха, читает меня, как открытую книгу! Знает мой пульс, кортизол и прочее.       Девушка обвела взглядом доску, читая информацию, пока палец скользил по одной из заметок. — Ядро, вероятно, состоит из элементов, не существующих в нашей периодической системе, или, возможно, они существуют, но в такой изомерной форме, что их свойства радикально отличаются, выходя за рамки наших представлений о материи! —кареглазая то наклонялась ближе к доске, то отдалялась от нее, временами что-то подписывая или выкидывал в мусорку, — А может это все — бред? Не могу понять, как отец мог воспроизвести такую технологию? Она больше похожа на инопланетное происхождение. Хотя не удивлюсь, если у него была возможность добывать инопланетные материалы. Как все запутано… — Вечные Рыцари делали орудие, созданное на основе изучения инопланетных технологий. Ну и пользовались краденными инопланетными технологиями. Так что этому я меньше всего удивляюсь, —после всей тирады, наконец-то нашел момент для своего комментария Бен, — Ничего дельного от этих лицемеров не дождешься. — Что ты сейчас сказал? —разворачиваясь, недовольно переспросила Джи. — Они — лицемеры, чокнутая. Они известны как организация, которая презирает пришельцев и считающая их угрозой для Земли. Мол, они «уродства» и враги человечества. Но знаешь в чем проблема? Они собирали, крали или захватывали неземную технику, а затем использовали это оружие и устройства для усиления своих позиций и борьбы с теми же пришельцами, —разговаривает Бен с ней так же четко, точно так же, как и в прошлый раз при Энтони, Иридии, дедушке Максе и Руке.       И девушка замерла, чувствуя то, как вонзается в тело острые сосульки и замораживают кровь в венах. Их взгляды встречаются, и эти двое на мгновение застывают. Джина поджимает губы, пока ее взгляд мечется между его пальцами, которыми он раздражающе хрустел, и неловким выражением лица Бена. Видимо, мальчишку сбивает с толку то, как его таранит пара темных глаз. Теннисон кусает внутреннюю сторону щеки, смотрит на нее с мимолетным сочувствием, пробегая взглядом по ее очкам и взъерошенной прическе. Мышцы на его челюсти напрягаются. — Так, стоп, я понял, что у тебя за взгляд. Стоп! Стоп! Стоп! Я говорил не о твоем отце, —помахал перед ней своими руками, точно объявляя перемирие с разъяренным быком, — Они осуждают пришельцев и объявляют их злом, активно прибегают к их достижениям ради собственной выгоды и ради борьбы с этими же «угрозами». Ты понимаешь это? Вечные Рыцари не отказываются от тех плодов прогресса, которые инопланетяне принесли на Землю, несмотря на свою глупую идеологию. — Технологии — как инструмент — могут служить и благу, и вреду в зависимости от целей и моральных рамок тех, кто ими владеет, —ответила девушка ему, делая шаг в его сторону, тем самым побудив парня прячь плечи, — Если я правильно поняла, то их цели основывались на защите Земли. Имею ввиду, не будь того существа, против которого вы сражались с Рыцарями, то им и не пришлось прибегать к таком методам. То существо представляло собой реальную опасность, и Рыцари были единственной силой, противостоящей ему на протяжении веков. — Что ты хочешь сказать? Ты пытаешься защитить Рыцарей? —спрашивает он ее, выдавливая угрожающий и жесткий тон. — Нет, я пытаюсь понять причинно-следственную связь и мотивы тех, кого ты назвал лицемерами, —выгибает девчонка бровь, а на губах расцветает разочаровывающее хмыканье, — Нельзя просто взять и навесить на них ярлык «злодеи». — Иронично слышать от девчонки, которая вечно критикует все, что я делаю или говорю, навешивая такие же ярлыки, —Бен откинул голову назад, не отлипая свой взгляд от нее, пока та ходила по залу с задумчивым видом. Стоило только девичьему мозгу обработать сказанное, как она тормозит на половину своего пути и поворачивает голову к нему. Она пристально смотрит на него, мысленно представляя себе то, как с силой щелкает ему по носу, а потом отвешивает подзатыльник. Вероятно, мальчишка просек эту фишку, а потому приподнял уголки рта в победной ухмылке. Он закинул себе один балл в счет «их игры». «Семь-пять, Чок-ну-тая»—читалось в подлых глазах этого умника, у которого раскрывает удивительная способность бесить ее и одновременно удивлять местами. Но по большей части у него хорошо получается бесить.       Джина прикусывает губу и делает шаг к нему, чтобы наклониться и приподнять уголки рта. — О, очень хорошо. Неплохой удар, —стискивает зубы, подавляя свои бурлящие эмоции. Джина мысленно отсчитывает цифры, твердит себе, что на сегодня достаточно эмоционального потрясения. Может быть, по этой причине выдыхает через нос, поднимает глаза и смотрит из-под своих маленьких ресничек. Хоукинс запихнула руки в карманы своих шорт и внимательно изучила перед собой то, как с удивительной скоростью расширяются зрачки Теннисона.       Девушке уже довелось видеть такие глаза. Очень знакомо. До боли. И очень хорошо, что парень не умеет читать мысли или копаться в воспоминаниях. Но парень делает шаг назад, пока его тыльная сторона коленей не упирается о край дивана. Секунду назад он чувствовал себя вполне уверенно, мысли текли свободно. А потом «Бум!» и его мир сузился до одной-единственной, невыносимо яркой точки — ее глаз. Они будто хранили в себе глубину всех древних лесов, а радужка казалась поразительно приземленно-карего цвета с замысловатыми прожилками, напоминающие кору дерева. Свет играл на поверхности, раскрывая, точно ящик Пандоры, золотистые оттенки, которые были до дрожи похожи на солнечный свет, мелькающий сквозь густые крови деревьев.       Взгляд Хоукинс рассекал, проникая под кожу, в самые потаенные уголки его души, лишенный всякого тепла, всякой снисходительности. Напоминает хищника, оценивающего добычу, или судью, уже вынесший приговор, и этот приговор был крайне суров.       Тело отреагировало раньше, чем мозг успел осознать причину. Сердце, мгновение назад бившееся в привычном ритме, вдруг пропустило удар, затем зачастило, отбивая тревожный барабанный бой в ушах. Мышцы живота непроизвольно напряглись, словно готовясь к удару, плечи поползли вверх, защищая шею. Дыхание, как будто перекрытое невидимой рукой, застряло в горле, превращаясь в мучительный, судорожный глоток воздуха, а затем и и замерло, оставляя легкие в болезненном ожидании. Он почувствовал, как кровь отливает от лица, оставляя на коже ощущение жгучего холода, и легкий, неприятный озноб пробежал по спине. — Изыди, чокнутая, —шепотом проворчал Бен. — Это мой дом. Не забывай, —говорит она и прикусывает внутреннюю сторону нижней губы, а внутри зарождается позабытое чувство дежавю, — Поэтому на меня не работают дешевые фразы для изгнания демона или что это было. — Да уж ты похуже демона будешь. Ад замерзнет, если кто-нибудь тебя увидит настоящей. Если вообще кто-то доживет до этого момента.       Хоукинс усмехается в своей голове и, когда сделала ложный выпад, парень на автомате потянулся к Омнитриксу и выпалил: «Ненормальная». Щелк. Вот оно! Невидимый спусковой крючок был нажат в глубине ее сознания. Она узнает этот пугливый взгляд. Образ, словно осколок разбитого зеркала, вспыхнул в памяти, болезненно обжигая старую рану:       Прошлое. Ей тринадцать. Воздух в школьном коридоре пах пылью, старой бумагой и чем-то неуловимо-тревожным, предвещающим неизбежную беду. Улыбка того парня была такой широкой и обезоруживающей, такой искренней, что Джина, поверила ей безоговорочно, всей своей душой. Марк. Его звали Марк. Он как черная метка, высеченая в самой глубине ее сердца. Парень был уже довольно высоким, но при этом худощавым, почти угловатым. Хоукинс всегда вспоминала непослушные темные волосы парня, что имели тенденцию падать на лоб, постоянно требуя, чтобы он откидывал их рукой. Иногда Марк пытался пригладить их, но они все равно выбивались, создавая эффект легкой взъерошенности, что только добавляло ему очарования. И всю эту картину подливали масла в огонь глаза. Они полыхали яркостью заключённого в них солнца, насыщенный янтарь и расплавленное золото сверкали в радужной оболочках. Карий взгляд мог быть удивительно глубоким и задумчивым, особенно когда он о чем-то напряженно думал, и Джи чувствовала, как в этот момент он будто видел ее насквозь. Временами, когда Марк был смущен или весел, в в появлялась игривость, почти мальчишеская. Ресницы были довольно густыми и темными, что добавляло в копилку слабостей у девчонки.       Это был провал с самого начала. Он был старше, популярнее, и его внимание казалось ей чудом, долгожданным спасительным кругом в океане беспросветного одиночества. Казалось, что ему было интересно слушать всю занудную болтовню, которую вываливала на него Хоукинс. Пришла очередная идея для создания какой-нибудь грандиозной штуки? Срочно нужно было написать Марку огромное сообщение, на которые парень отвечал: «Погоди-погоди! Урок кончится и расскажешь это сумасшествие мне вживую». И этого было достаточно, чтобы в ее маленькой грудной клетки разгорался огромный вулкан радости. Как мало девчонке, не имеющих толком друзей, было для счастья. Она обычно не особо контактировала с парнями, но Марк сам взвалился на нее, как снег в мае. И каждый раз, когда они пересекались, парень, точно чумной, перепрыгивал небольшую перегородку и подбегал к ней и начинал, как ребенок хлопать в ладони, в ожидании очередного рассказа. Джина смотрела на него снизу вверх, как на спасителя, который наконец-то заполнит зияющую пустоту ее жизни, подарит ей то, чего у нее никогда не было — принятие. «Ты такая невероятная, светлая макушка»— Марк глубоко вздыхает, на мгновение закрывая глаза, а затем снова ловит и выдерживает ее пристальный взгляд, —«Как у тебя все это в голове помещается просто? Но…тебе разве не хотелось бы отдохнуть от этого? Типо расслабиться, потусоваться как все подростки. Жизнь одна и все такое»       Девчонка открывает рот, чтобы ответить, но вырывается только сдавленный писк. «Ты можешь мне доверять, Джина. Я никому не скажу. Расскажи мне о себе. Настоящей себе»—прошептал он, и его карие омуты, казалось, светились пониманием, теплом, которого так не хватало среди ребят. И она рассказала. Рассказала о своем самом глубоком, самом постыдном страхе — страхе одиночества, который преследовал ее с детства, с тех пор, как мама ушла от них, а друзья оставались лишь в книгах, на страницах которых она пряталась от реальности. Ей хотелось, чтобы ее слушали ребята, чтобы восхищались. Ей хотелось общаться, веселиться. Но оно зачастую никак не пересекалось с пониманием «веселья» у других. Она рассказала, как ей больно быть одной, несмотря на то, что у нее самый лучший брат и отец; как мечтала заняться ракетостроением в далеком будущем; как мечтала о ком-то, кто просто будет рядом, кто будет ее видеть, понимать, ценить. Джине было не так много нужно. Не так много для тринадцатилетней девчонки.       Это было понятно с самого начала. Все это было ОЧЕВИДНО. На следующий день школа гудела, как растревоженный улей. Шепот, смешки, взгляды, полные жалости и презрения, преследовали блондинку по пятам, словно стая голодных псов. «Неформальный волк-одиночка», «Ледяная королева», «Ты хочешь строить ракеты, чтобы вернулась твоя любимая мамочка? Хочешь, чтобы она заметила тебя?» — все это исписано на ее шкафчике, как снаружи так и внутри. Слишком много было там написано неприятного, однако она запомнила еще пару записок на металлической поверхности — «А что такая ты вечно недовольная? Тебя кто-то обидел, маленькая мисс чудачка? Или твой отец снова пропал на неделю в гараже?» и «Тебя надо утешить. Моя мама в ветеринарке работает, могу подогнать кошачьего корма по скидке. А то ты какая-то дикая и зубастая». И вишенка на торте: «Неукротимая заучка, тебя хоть можно укротить? Или любишь нетрадиционные методы?».       Как банально, аж блевать хочется. Сталкиваясь в конце пустынного коридора и дружками Марка, Джина проносится мимо, игнорируя колючие комментарии на свой счет. Девчонка по-прежнему нервно сжимала руки в кулачки и только на выходе замечает, что на ладони остаются глубокие следы ногтей. Нельзя было верить. Было ведь очевидно, что таким все закончится, и все равно повелась.       Нечто внутри нее оборвалось. Заместо обиды нарастая неконтролируемая ярость. Та, что скопилась за считанные мгновения. Впитала в себя все сразу, как губка. Она нашла Марка в столовой, окруженного его свитой, самодовольного и насмешливого. И продолжает улыбаться, но, поймав ненавистный взгляд Хоукинс, чуть осекается. Девочка не хочет ничего говорить, потому что на языке вертится лишь одно: «Я похороню тебя вместе со всеми своими секретами и похороню тех, кому ты растрепал. Я тебе верила. Ты был первым и последним мальчишкой, который подошел ко мне слишком близко».       Девчонка тогда только сильнее нахмурилась и больнее впивается в ладони, будто хочет заглушить сдавленный крик. Щелк!       Кап. Кап. Раз-два. Три-четыре. Пять.       Она не помнила, как подошла, как занесла руку. Помнила лишь резкий, сладостный хруст под кулаком и его испуганные, растерянные глаза, когда кровь потекла по юношескому лицу. Марк тяжело выдыхает, видимо, понимая, что встать не получается. Только его рот раскрывается, как девушка хватает рукой лицо и пальцами сжимает щеки до покраснения. Ее лоб упирается о лоб человека, которому открыла себя, она поджимает губы, но затем будто стряхивает с себя злость, выпрямляется во весь рост и говорит: «Жалкий клоун»       Тогда девушка развернулась и пошла прочь, только и услышав: «Ненормальная». К черту. Пошло оно всё к черту. Все было известно с самого начала. А теперь, тем же вечером, она нашла его блокнот, который он когда-то неосторожно оставил у нее, полный глупых стишков, которые писал сам и восхищался. Она подошла к его заднему двору, нашла старую жестяную банку, скрутила блокнот и нервно поднесла зажигалку к страницам. Огонь жадно лизнул бумагу, слова заплясали, исказились и исчезли в пламени. Едкий запах горящей бумаги наполнил воздух, а вместе с ним — и чувство очищения. Не хватало прикурить с этого пламени и посмотреть в окно Марка. Жаль, что блондинка не курит.       Сейчас, глядя на Бена, Джина удивилась сама себе. Кто бы мог подумать, что прошлое останется с ней навсегда. В какой-то миг думала о том, что она отпустила эту ситуацию и забыла о человеке, но все оказалось сложнее. Невероятно глупо сравнивать двух людей, вспоминая свой неудачный опыт, но Хоукинс до сих пор ощущает, как внутри разрастается зияющая дыра. Это осталось на подкорке. Он был так похож на Марка — в том, как мог проникнуть под кожу, как мог заставить на мгновение ослабить свою защиту, заставить ее чувствовать. И это была проблема. Ее большая проблема. Бен был опасен не физически, а эмоционально, угрожая пробить брешь в тщательно выстроенной крепости.       Наверное, это нелепо.       Хоукинс делает вдох, а потом выдыхает, напоминая себе о том, что она не позволит себе снова наступить на те же грабли. — Эй, ну хватит вам двоим. Вы как кошка с собакой, —Рук стискивает их двоих в объятиях, гладит по плечу и слегка раскачивает, как будто успокаивает маленьких детей, — Мы — команда. Нам необходимо поддерживать, слушать и слышать друг друга и понимать, что никто из нас не идеален. Только благодаря этим факторам мы сможем лучше кооперироваться друг с другом.       Джина покосилась на Теннисона, а тот на нее. В кои-то веки между ними возникло понимание того, что им не отвертеться от Блонко и его нравоучений. — Как же ты временами бесишь, Рук, —говорит герой. — Ага, —подтвердила Хоукинс. — Так уж и быть, я возьму на себя ответственность и стану вашим общим объектом раздражения. Лишь бы вы друг друга не поубивали, —сдерживая смех, проговорил наигранно тоном ревонагендер. — Выпендрежник, —бросает Бен, подмечая то, как ловко вылезла из объятий Хоукинс и последовала убирать все на столе и возле него.       Он же плюхнулся и развалился на удивительно удобном диване, заваленном разноцветными подушками, и тыкал пальцем в брюхо Валли, который то и дело, что имитировал человеческое ойканье и хихиканье. Этот робот, в отличие от второго, что зовет себя Евой, хотя бы позволял себя трогать и был очень хорошим собеседником, с которым не соскучишься. На его брюхе начали мелькать разноцветные шарики, а Теннисону нужно было их выложить, как в тетрисе. Вал на каждый выигрыш говорил «Бамбл!», и это настолько засело у парня в голове, что когда начал крутить это в мыслях, то из его рта вылетело: — Эй, Чокнутая! Ты мне так и не сказала, кто такой Бамблби?       Джина, которая как раз аккуратно укладывала в ящик набор голографических гаечных ключей, устало выдохнула, ее плечи слегка опустились от напряжения последних часов. — Просто робот из серии фильмов, —ответила она, переходя к верстаку, где с ожесточением стала закручивать гайку на чем-то, напоминающем миниатюрный антигравитационный двигатель, — Поищи в Интернете. Мне не до этого. Я убираюсь и я собираю заказы в коробку. — О, у меня идея! Идея! —завопил во весь свой голосовой модуль Валли, — Нужен коллективный просмотр кинематографической адаптации франшизы «Трансформеры». Первая часть, выпущенная в 2007 году режиссером Майклом Бэем, содержит вводную информацию об автоботах, десептиконах и, в частности, о Бамблби. Просмотр займет приблизительно 143 минуты. Мы с Евой можем обеспечить вам просмотр. — О да! —оживился Бен, подпрыгивая на диване, — Валли, ты гений! Чокнутая, бросай свои глупые железяки, будем смотреть.       Джина, однако, лишь покачала головой, сгребая в охапку несколько причудливых инструментов, которые звенели и пощелкивали в ее руках. — Я же только что сказала — у меня заказы. Они не разнесут себя сами, —указала на ряд коробок занимающих половину зала и издающих едва слышный гул, — Вам надо — вы и смотрите.       Парень откидывается назад и издает выпускает изо рта недовольный стон. Затем возвращает голову, смотрит на спину девушки, усыпанную хаотичными родинами, и его округлившиеся глаза полны противоречий. Он уже был готов начать ворчать, губы уже собирались в привычную гримасу, но тут в разговор мягко вмешался Рук. — Джина, —сказал он мягко, но убедительно, — У меня есть предложение. Мы с Беном возьмем твои посылки и отдадим их получателям. У меня есть Прото-грузовик, быстро справимся. А потом…—сделал паузу, глядя ей прямо в глаза с теплой улыбкой, — А потом — фильм. Отдых — это не роскошь, а необходимость. Это будет прекрасная возможность для нас всех расслабиться и укрепить наши связи.       Его слова казались такими простыми и искренними, что Джина замерла и не могла понять, что ей делать. Сначала девушка подумала, что у нее слуховые галлюцинации, но, как оказалось, что нет. Она прищурилась, посмотрела под разными углами его взгляд — он не настаивал, а предлагал. Предлагал минуту покоя, минуту обычного человеческого общения. Этого Хоукинс и опасалась, когда разрешила им ступить в границы своего дома. Девушка покосилась сначала на аккуратно упакованные заказы, а потом на Бена, уже вскакивающего с дивана с нелепым энтузиазмом. Сейчас этот идиот смахивал на радостного щенка, которого опустили побегать по открытому полю. — Вообще-то я планировала еще покопаться и разобраться, как работает медальон, — фыркнула, не замечая того, как у самой в глазах уже мелькнуло сомнение. Идея провести время вместе, особенно с Руком, который так редко предлагал подобное, казалась заманчивой, словно небольшой оазис в пустыне ее бесконечных дел. — Ну пожалуйста, Чокнутая? —промурлыкал Бен, добавляя немного театральности и складывая ладони, как для молитвы, — Тебе что, сложно что-ли?       Джина тяжело вздохнула. Ворчание, которое было для Бена таким же привычным, как и собственный пульс, вырвалось из ее груди, но в нем уже не было того раздражения. Скорее, произошла только что стадия смирения, которую парень подкрепил тем, что взял в руки Гарфилда и протянул его ей. Рыжий кот лениво открыл один глаз, оценивая ситуацию, а потом невозмутимо мяукнул. Трудно было устоять против такой сонной мордочки, думал парень. — Положи Гарфилда на место, —произнесла девушка и сняла перчатки, швырнув их на верстак с грохотом, который прозвучал как капитуляция, — Ладно, идите уже. Поверить не могу, что говорю это.       Доставка прошла быстро, что Джина даже не успела насладиться одиночеством. Когда те двое вернулись, они устроились в импровизированном «кинозале» — том же диване и разбросанных по полу подушках. Хоукинс все еще думает, что это какой-то сон, а мозг просто издевается и воспроизводит комичные картины. Она временами щипала себя за руку и каждый раз убеждалась в том, что это происходит на самом деле. Валли настроил небольшой проектор, создав на стене четкое изображение. Ева устроилась в углу, ее личико отражало меняющиеся кадры трейлера. Кот уместился на коленях у Блонко, свернувшись в оранжевый механический клубок, и продолжал дальше быть в спящем режиме. «Так. Спокойно. Все нормально. Это же просто фильм и, как сказал Рук, поможет просто начать коммуникацию»—подумала девушка, усаживаясь между Беном и Руком, но все же придвигаясь поближе к пледу, чувствуя его мягкость и хоть какое-то подобие родного комфорта, —«А что обычно делают в таких ситуациях? Вроде должны обсуждать фильм. А во время процесса или уже потом? Если во время процесса, то это значительно может замедлить процесс просмотра и есть риск не запомнить какие-то важные моменты» — О чем хоть фильм-то? Типо большие железки бьют друг друга? Банально. Примитивно. Я такое видел в фильме «Железная сталь», и то там было поинтереснее. Сюжет предсказуем за милю, —спросил Бен, уже жующий чипсы, и фыркнул. — Если ты будешь тише есть свои чипсы и не комментировать каждый кадр, то поймешь, что это неплохо. К тому же, вы сами захотели сесть и посмотреть фильм. Я бы могла копаться в медальоне и радоваться жизни, но нет, кое-кто…—указала пальцем на самого парня, — Захотел утолить свое любопытство. Поэтому сиди на заднице ровно и смотри.       С ним, казалось бы, невозможно было смотреть фильм. То-ли дело Рук, сидел спокойно и внимательно изучал фильм. Она уже видит желтый «Шевроле Камаро» и в голове маякнуло то, что должно произойти. И вот на экране — первая трансформация Бамблби. Джина заново прочувствовала, как все внутри сжимается и где-то там ликует внутри нее маленький ребенок. Металл с грохотом и скрежетом перестраивался, детали сдвигались с бешеной скоростью и точностью, и на месте машины возник гигантский, невероятно живой робот с синими, светящимися глазами.       От увиденного Бен даже забыл про закуску свою и приоткрыл рот, чтобы потом присвистнуть и сказать: — Обалдеть… — Оптимизация формы для наземного передвижения и боевых действий впечатляет, —констатировал Валли, — Хотя энергоэффективность вызывает вопросы. — Мяу? —Гарфилд поднял голову и решил сфокусировать глаза на гигантском Бамблби, но тут же потерял интерес и свернулся в клубок. Ева мягко положила металлическую руку ему на спину и задумчиво провела ею по позвоночнику.       Джина не произнесла ни слова, только чуть подалась вперед, чтобы детальнее рассмотреть то, как желтый робот в фильме включил радио, чтобы общаться со Сэмом, выдавая череду песен. — Он как-то странно говорит, —подмечает Теннисон, — Что с этим парнем? — Если коротко, то у него поврежден голосовой модуль, поэтому он вынужден говорить через радио, либо с помощью языка жестов, —пояснила девушка, продемонстрировав руками жест, символизирующий пчелу. — Интересный способ коммуницировать. Он комбинирует свой голос с частотой радио, тем самым передает информацию, —подметил Блонко и косо посмотрел на Джину, которая молча кивнула.       В глубине своей души она в полном смятении. Порой ей сложно читать эмоции других, хотя чем лучше знает человека (или, раз уж на то пошло, существа), тем это проще. Был бы здесь Тони — все было иначе. Потому что брат весьма прагматично относится к этому явлению: он привык ей объяснять некоторые сложные эмоции, мелькающие на лицах окружающих. Сейчас же, сидя как на пороховой бочке, Джина думает о том, какие эмоции испытывают эти двое. И в какой момент ей стало важно, что они испытывают? До этого у нее не всплывали такие неуместные вопросы. Даже если им не понравится фильм, то что с того? Это не конец света и вполне возможно пережить. Вероятно, какая-то маленькая часть, засевшая на дне рассудка, хотела бы верить в то, что им этот фильм понравится.       Хоукинс хочет вцепиться пальцами в голову и снять себе скальп от того, что не может понять стопроцентно эмоции этих парней. Они рады? Имитируют заинтересованность? Удивлены? В недоумении? От этих вариантов начал распухать мозг, который грозился уйти в перегрев. «Так. Может, спросить напрямую? Это самый простой и доступный способ. Но какая вероятность того, что они скажут правду? А если я обижу их? А, собственно, какого черта мне до этого дела?»—мысли набирали с каждой секундой новые обороты. Она смотрела теперь не на экран, а на свои ладони.              Уже не было до появления Оптимуса Прайма, прибытия других автоботов, нарастающей угрозы десептиконов. Теперь девчонка смотрела на свои «линии жизни» с чувством легкой паники, пока на ее колени не уселся Гарфилд. Он покружился вокруг своей оси, а затем подмял под себя лапы и уселся. Девушка проследила за движениями этого чудаковатого создания, пытаясь понять намерения, пока тот тыкался носом ей в живот и издавал причудливое, вибрирующее урчание.       Видимо, девчонка слишком ушла в свои мысли, потому что не заметила, что Бен ей щелкнул по кончику носа. Она вздрогнула от неожиданности, проморгалась, и только повернулась к нему, чтобы возмутиться, как тот опережает ее и молча кивает в сторону экрана. Мол «смотри и не думай». А девушка растерянно хлопает глазами и переводит взгляд на динамичную сцену фильма. Все гнетущие мысли откинулись в сторону, оставляя лишь возможность только быть здесь и сейчас. Ничего же не случится, если она немного расслабится и не будет думать о чем-то конкретном?       Пальцы машинально тянутся к чипсам, которые приберег для себя Бен. Их пальцы на секунду встретились среди хрустящих, картофельных слайсов, пропитанные специями. Первые секунды парень даже не понял, что произошло, а когда все закончилось, то ощутил странный холод от ее пальцев. Он продолжал смотреть фильм, слишком поздно осознавая то, что хотел придраться к ней, почему она себе позволяет брать чипсы без разрешения. Удивляет то, как Джина продолжает мирно сидеть и отвечать на какие-то невзрачные вопросы Рука по поводу сюжета, будто ничего и не произошло.       Когда финальные титры поползли по экрану, в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим урчанием Гарфилда и мягким гудением Валли. Джина медленно выдохнула и откинулась назад, украдкой подмечая, как глаза товарищей все еще были прикованы к потускневшему экрану, словно хотели продлить этот момент еще чуток подольше. Хоукинс подавляет маленькую улыбку, которая так и норовит вылезти наружу, и облегченно выдыхает.       Может быть, все не так печально, как рассчитывала она. Теплота разлилась по ее телу, но оно исходило вовсе не от пледа.