Инопланетный рыцарь

      После яростной погони и битвы, тихая, пыльная грунтовая дорога на окраине Беллвуда казалась другим миром. Огни грузовика выхватывали из мрака покрытые граффити стены и текущую по канаве мутную воду. Знакомые извилины, родные огни Подземного города не могли не радовать Джину. Как только они ступили на старую, вибрирующую платформу, она начала медленно опускаться в бездну. Воздух плавно начал меняться: стал более густым, влажным, наполненным странными запахами — озона, экзотических специй, чего-то металлического и слегка гниющего, но не отталкивающего, а скорее интригующего. Для жителей Подземного города это было привычной средой, которая никак никого не беспокоила. Со временем оно становится чем-то обыденным до такой степени, что откладывается где-то на «подкорке головного мозга». Мрак вокруг поглощал свет, а затем, по мере спуска, начал прорезаться неоновыми всполохами, пробивающимися сквозь щели в стенах местности.       Гвен с детским удивлением осматривается вокруг. Это место ошеломляет своими размерами. Взгляд упирается не в потолок, а в темноту, уходящую ввысь на сотни метров, где рой крошечных огоньков — фонарей, окон. А вниз уходят бесчисленные уровни, террасы, уступы и пропасти, соединенные хрупкими на вид, но невероятно прочными мостами. Архитектура казалась безумной, думала Теннисон. Здесь же нет единого стиля: постройки лепятся друг к другу, как ракушки на днище корабля. Все как-то отстранённо, чужое. Интересно, спору нет, но будто не совсем подходит для рыжеволосой девушки. Джина же видела во всём это настоящий калейдоскоп форм, цветов и звуков. Над головой, словно искусственное небо, простирались переплетения труб, кабелей и светящихся подсветок, испускающих мягкий, пульсирующий свет. Улицы вибрировали от нескончаемого потока пришельцев всех мыслимых и немыслимых видов. — Ого…—только и смогла выдохнуть Теннисон, чувствуя себя совершенно потерянной в этой местности,— Как тут все однако... — Невероятно!—воскликнул Кевин, с заряженным энтузиазмом осматривая каждый прилавок и инопланетный товар, который мог только обнаружить,— Тут же столько всего. Черт возьми! — Со временем привыкаешь,—как ни в чем не бывало пожимает плечами Бен, проследив за незнакомым пришельцем, который мимо прошёл них. Он не выискивал с нем подозрительную личность, а, скорее, смотрел на фоновый объект. — Я бы к такому не привыкла,—прошептала кузина, отворачиваясь.       Бен удивленно посмотрел на нее, но так и не смог ничего ответить ей на это. У каждого было своё мнение на этот счет, и если Гвен было здесь непривычно и дискомфортно, то это было нормально. Так странно видеть ее рядом с Джиной, которая закинула руки в передние карманы своих штанов и расслабленно шла и ни о чем не думала. Для нее все это было как норма. И это было крайне занимательной деталью: девушки, которые отличались внешностью и отношением к инопланетному, находили общество друг друга более чем интересным. Парень обнаружил, как зеленоглазая неосознанно шла с Хоукинс в такт и иногда даже касалась плечом ее плеча.       Рыжуля чувствовала себя нелепо, голой и совсем незащищенной, бесконечно далекой от чистых линий библиотек и знакомых улиц Беллвуда. Она шла, упрямо стараясь дышать ровно и не смотреть по сторонам, но ее плечи были напряжены, а спина — неестественно прямой. Это нельзя было отнести к страху, что парализует. Больше походило на всепоглощающее неприятие. Чувство глубокой, животной неуместности. Джина видела это краем глаза: зажатая поза, учащенное дыхание, слишком пристальный, немного стеклянный взгляд, устремленный в пустоту. Данные складывались в однозначный вывод, который предоставил ей неожиданно Бурхард: «Состояние у объекта стрессовое. Вероятная причина: сенсорная перегрузка и дислокация. Требуется стабилизация». Интересно было слышать это от устройства. Значит, он может сканировать и других существ? Но ответ на этот вопрос поступил сразу: «Нет, я лишь интерпретирую твои неосознанные мысли и оглашаю. Мне показалось, что это сейчас было важно для тебя».       Как мило с его стороны. Но что с этим делать? Как «починить» сломанное эмоциональное состояние? Для Джины это была задача сложнее, чем пересобрать плазменный двигатель с закрытыми глазами. Социальные протоколы в ее голове выдавали ошибку. Она чувствовала непонятное сжатие в груди — нечто вроде обязанности, но приправленное смутной тревогой. Хоукинс глубоко вдохнула и смотрела прямо перед собой. Ноги двигались в размеренном ритме, почти как при марше. Девушка игнорировала взгляды и шёпоты пришельцев, сопровождаемые осуждающими вздохами. Не глядя на Гвен, она резко свернула за угол и оказалась перед прилавком. Теннисоны, Кевин и Рук немного опешили от этого неожиданного действия, но не успели даже слово вставить, как блондинка уже подходила к ним. Кареглазая ничего не сказала, а только протянула бутылку девушке. Не минералку с газом, не сладкий лимонад, а элементарную стерильную воду.       Стоило только Теннисон протянуть руку и коснуться пальцев Джины, как та тут же отвела руку, как будто обожглась. Она не прокомментировала никак этот выпад, ее взгляд продолжал быть устремленным куда-то вдаль, на пролетающий транспорт. Гвен подняла брови и проследила за тем, как эта чудачка уверенно прошла вперед и подняла ладонь для пришельца в знак приветствия. Девушка-анодит проанализировала это действие, такой простой и такой красноречивый в своей лаконичности, был похожим на крик о о заботе на языке Хоукинс. Гвендолин мельком взглянула на бутылку, потом на затылок знакомой. Малейшее напряжение ушло из ее плеч лишь от осознания того, что эта девчонка сделала крошечный, но крайне важный жест.       Бен на этот раз уловил этот мимолетный обмен. Его взгляд на долю секунды зацепился за движение Джины, за эту бутылку, протянутую с таким нехарактерным вниманием. И на губах, против воли, появилась едва уловимая, теплая улыбка. Не типичная насмешливая, не язвительная по отношению к этой блондинке, а какая-то...удивленно-нежная. Было так непривычно видеть напарницу, которая выражает таким образом заботу. Он понял, что сейчас застал не «Чокнутую», а человека, который, спотыкаясь и путаясь, все же пытается сделать что-то правильное.       Девушка почувствовала его взгляд на себе. Она резко повернула голову и поймала эту идиотскую улыбку. Джи выпрямилась и сохранила жесткое, бесстрастное выражение лица, которое требовалось, чтобы находиться здесь. Ей удосужилось только хмыкнуть, потому что позже поспешила отвести взгляд в сторону, вперед. Как будто ничего не произошло, как будто он был всего лишь очередной деталью интерьера этого подземного мира. Вот только все равно зубы вонзились в щеку, и на языке зацвел ощутимый привкус крови. Ей не нравится этот взгляд. Потому что оно порождало нечто хрупкое и непонятное в её душе. Было неловко признавать, что Бен увидел крошечную трещину в броне, а она, заметив это, поспешила залатать как можно скорее своим равнодушием. Но теперь было поздно. «Может, я зря парюсь по этому поводу? Ну улыбнулся и улыбнулся, и что? Может, у него парализация мышц случилась и все»—подумала она,—«Я же ничего такого не сделала. Это просто бутылка. Там только слепой бы не заметил, что Гвен не очень здесь нравится. Что такого?»       Джина прошла мимо прилавков и хлопнула от возмущения рукой по одной из стенок, получив за это тонну возмущений торговца-инопланетянина на неизвестном языке. Теннисон выгнул бровь, но ничего не сказал. Именно в этот момент к ней протиснулось несколько существ. Массивный, похожий на камень, пришелец с паяльной лампой вместо руки и изящная, с переливающейся кожей, представительница другой расы. Они прошли мимо Бена и Кевина, проигнорировав их, и направились прямиком к Джине. — Земная девчонка,—прохрипел пришелец низким, гулким, как обваль, голосом,— Твое устройство...как оно... А! Вентилятор! Вот, он работает безупречно. В кузне больше не стоит удушающая жара. Мои споры наконец-то могут дышать!       Другая же жительница города щелкнула мандибулами, говоря своим мелодичным голосом, напоминающий перезвон стеклышек: — А мой многоканальный комм-блок... Ты починить его всего за один цикл! Местные «мастера» три месяца не могли найти причина неполадки. Как там люди выражаться, когда руки мастера творить чудеса? — Золотые руки?—предположила Хоукинс. — Вот, да-да! Золотые руки у тебя, девочка.       Джина лишь слегка кивнула, принимая благодарности как нечто само собой разумеющееся. Не то чтобы это было чем-то удивительным. Она в Подземном городе неплохо прославилась своим складом ума и способностями, однако есть те, кто ее особо недолюбливает, а именно такие же «мастера» как Хоукинс. Конкуренция, чего поделать. — Вентилятору требуется смазка подшипников раз в тридцать циклов. Предлагаю использовать силиконовый спрей, а не масло,—сказала она мужской особи, а затем повернулась к женской: — В вашем же комм-блоке была микротрещина в плате. Я ее запаяла. Больше не роняйте его пожалуйста.       Она говорила сухим, техническим, лишенным эмоций голосом, но абсолютно спокойным и уважительным. Для нее они были не «чужаками» или «инопланетыси монстрами», а клиентами. Их анатомия и происхождение не имели значения, в этом не было никаких проблем. Конечно же, женская особь иногда смущенно заикалась, когда Джина подолгу смотрела на нее и выслушивала жалобы на технику, но это лишь из-за того, что инопланетянка считает себя некрасивой. Блондинка заметно выгибала каждый раз бровь, когда слушала нечто подобное. Ей не было понятно, по каким критериям себя оценивала эта гражданка, но одно знала точно: по человеческим меркам она определенно симпатичная. Даже если напоминает гибрид паука и человека. — Да, спасибо большое! Ты так помочь мне. Так неловко с тобой говорить на земном языке. Он мне даваться трудно временами. — Мы можем с вами перейти на язык жестов, если вы им владеете лучше,—предложила Джина как ни в чем не бывало. Кажется, этот вариант симпатизировал недо-паучиху больше, чем пытаться говорить человеческим языком. Она складывала из рук различные жесты, которые выучить было ей легче. Хоукинс поняла, что инопланетянка говорит о том, как ей было трудно без своего устройства, но когда теперь починен, то на седьмом небе от счастья.       Впрочем, девушке этого было достаточно слышать. Постояв ещё пару минут с клиентами, она пошла в сторону Гвендолин и Рука, которые смотрели с изумлением на то, как себя странно ведут Кевин и Бен. Они заглядывали в разные здания, о чём-то шептались и Левин пытался куда-то спрятаться. Джина молча следила за тем, как герой предложил спрятаться в трубу брюнету. Стоило тому прыгнуть, так выяснилось, что он лишь наполовину уместился, не более. Кареглазая подавила смешок, стараясь не привлекать излишнее внимание.       Рыжеволосая же, напротив, смотрела угрюмо из-под своих очков на парней и думала о том, в какой момент эти двое стали вести себя до смеха подозрительно? Они что-то задумали и так глупо пытаются скрыть. Она покосилась на Джину, которая с приподнятой бровью глазела на этот «дуэт» и молчала. Прошла ровно минута и вздохнула. В этом вздохе таилась вселенское смирение, которому хотелось бы научиться Гвендолин. — Э-э, Гвен, мы тут на Кевина...—зелёные глаза Теннисона сначала мельком поймали недовольный взор кузины, а потом покосились на Левина. В голове копошились с невероятной скоростью шестерёнки, которым нужно было придумать хоть какое-то оправдание их поведению,— Примеряем...танковый скафандр! Вот эту...э-э железную штуку,—и для пущего эффекта ударил слабо боковой стороной кулака по железной поверхности. — Ага,—закивал головой, подобно игрушечной собачке, которую клеят водители себе в салон автомобиля,— Классная штука. — Придурки...—массируя переносицу двумя пальцами, прошептала себе под нос Джина,— Пойду себе попить возьму,—и медленно последовала в сторону прилавков. — Я хочу специализироваться на антропологии,—спустя несколько секунд неловкого молчания, вдруг заявляет Гвен Руку, поворачиваясь к нему,— Смогу ли я самостоятельно изучить инопланетян? — Отличная мысль,—придя в себя, тут же бодро заявил Блонко,— Когда я базировался в Ревоне, я прошёл несколько курсов через Экстраневт. Джина, несколько знаю, изучала в других источниках. Но каждому своё, как говорится. — Рук. Ты не знаешь, зачем Бен пытается спрятать Кевина? — Не имею никакого понятия,—в таком же искреннем тоне ответил пришелец. — А твой парень, случайно, не в бегах?—врывается в их диалог Джина, придерживая пластиковый стаканчик за крышку. Она взболтнула фиолетовую жидкость внутри и, так же держа, отпила этот интригующий напиток. — В каком смысле?—с лёгким раздражением от неведения спрашивает Теннисон. — В прямом. Твой парень, мне кажется, скрывается от кого-то, а клоун ему помогает по «старой дружбе» или как это называется. По крайней мере, с моей стороны это именно так и выглядит. И врут отвратительно. — С последним соглашусь,—кивнула та, сверля умчавшихся парней острым взглядом. — Что-то тихо,—заприметила Хоукинс,— По закону подлости, сейчас обязательно должно произойти-...       Хоукинс заткнулась сразу же на полуслове, как только ближайшая стена взорвалась. Не громко, но с глухим, сокрушительным грохотом, который больше напоминал звук ломающегося гигантского кристалла, чем взрыв бомбы. Камни и пыль полетели во все стороны, заставив всех рефлекторно пригнуться. Из образовавшейся дыры, окутанной дымом и искрами, плавно выплыл небольшой, но грозного вида корабль с обтекаемыми формами. Джина неохотно выглянула из-за прилавка, отпивая из стаканчика жидкость, и уставилась на тот самый корабль. Все уже скатилось в дерьмо, как она и ожидала. Рук издал долгий выдох.       Люк корабля с шипением откинулся, выпустив облако пара. Из него появилась сначала тщедушная, жалкая фигурка Аргита. Он откашлялся, потерся о косяк и попытался было улизнуть, но из дыма, словно призрак, возникла мощная рука в латной перчатке и схватила его за шиворот. Из дыма вышла высокая, мускулистая инопланетянка с гордой осанкой и горящим взором золотистых глаз. Ее доспехи идеально сидели на пышном, но мощном теле. Она держала Аргита так, будто он был не противным, копошащимся существом, а всего лишь надоедливой букашкой. — Кевин, я не хотел тебя выдавать. Это она меня заставила,—запричитал Аргит, отчаянно разглядывая огромные глаза Левина. — Я - Принцесса Лума Рэдвинт. Моего мужа зовут - Кевин Левин, и я пришла за ним,—высокомерным тоном заверила четырехрукая инопланетянка и с легкостью швырнула Аргита в сторону, где он бесславно шлепнулся в кучу мусора, тихо застонав. — Приплыли...—выдавил из себя Бен, уже чувствуя на своём затылке испепеляющий взгляд Гвен. И был прав. Ее лицо застыло, затем налилось краской возмущения. Она резко повернулась к Кевину, и вокруг ее сжатых кулаков заплясали розовые энергетические диски. Впервые это явление увидела Джина, поднимая брови как можно выше. Значит, все-таки это та самая манна. Блондинка переключилась на эти фуксиновые, местами переливающиеся диски, детально запоминая их идеальные формы. — Она назвала тебя своим мужем? Вот это новости!—с неподдельным интересом проговорил Рук, впечатляясь крайне сильно, что даже слегка кивнул, выражая уважение к боевому статусу Лумы. Джина несильно пихнула локтем в бок напарника, призывая его сейчас замолчать,— Ой, а что я такого сказал? — Если Кевин и эта дамочка помолвлены, то это неприятная ситуация для отношений Кевина и Гвен. Гвен не в курсе была этого. И твоя позитивная позиция как бы намекает, что ты очень рад помолвке этих двоих, а не выражаешь поддержку в сторону Гвен,—проговорила негромко Хоукинс. — Ты когда у нас стала понимать эмоции других и саму психологию, а, Чокнутая?—встрял в разговор негромко Бен со смехом. — У тебя в каждой бочке затычка что-ли? Я ж не с тобой разговаривала,—хмыкнула девушка,— Ты говоришь так, будто я какой-то эмоциональный инвалид. Любому человеку здесь понятно, что ситуация...дерьмовая. Руку это труднее понять из-за того что он - пришелец, поэтому я и объяснила. — Ты разучилась подколы понимать? Господи, Чокнутая... Окей, как скажешь.       Джина отвернулась от него и, прокручивая в руке стаканчик, сделала последний глоток из своей банки, с хрустом смяла ее в руке и бросила в мусорку. Она подняла голову и посмотрела на Луму. — Значит, вы у нас...с планеты Хорос. Интересная планета, с такими… продвинутыми брачными ритуалами. Как примитивно. Прямо как у этих... как их там звали? А, Гримплазмианцы. В общем как они в сезон размножения. Эти ребята тоже бьют друг друга по головам, пока самый упрямый не утащит самку в нору. Правда, потом они ее съедают. Надеюсь, ваши традиции хоть в этом цивилизованнее, ваше высочество?—проговорила девушка с легким намеком на насмешку.       Лума медленно повернула голову к Джине. Она бросила на нее самый коварный взгляд, который только могла изобразить. Надменная улыбка сползла с ее лица, сменяясь опасным, холодным интересом. Так обычно всматриваются в того, кого потом можно убрать. — Кто ты, ничтожная муха, чтобы обсуждать обычаи моего дома?—прозвучал голос принцессы негромко, но в нем определённо зазвучала необходимая сталь. — А что-то не так?—парировала Джина с убийственной вежливостью,— Надеюсь, я не сильно ранила ваше самолюбие. Просто я часто вижу, как самые сильные воины ломают свои же самые дорогие механизмы, пытаясь включить их кулаком, вместо того чтобы найти кнопку «вкл». Сила - это хорошо. Но без капли мозгов… это просто шум и треск. Скажите, а на вашем корабле системы навигации тоже включаются победным ударом в панель? Или для этого все же есть кто-то поумнее? — Тебе совсем жить надоело?—одергивая назад за запястье, прошипел Теннисон в адрес блондинки,— Переговорщик из тебя ужасный. — Сказал мне парень, который прячется за женской спиной. Сиди и не высовывайся,—ответила в той же мирной манере, пока Лума не сделала шаг вперед. — Ты смеешь сравнивать традиции Красного Ветра с животными инстинктами?—гаркнула та,— Мои предки сковали трон в боях, о которых твой мелкий разум не смеет и помыслить. Каждая царапина на моих доспехах - это история!       Джина чувствовала, как в голове гудел знакомый звон, от которого виски начинали болеть, а в крови вскипал до неадекватных высот адреналин. Бурхард нынче ведёт себя нездорово, как и его хозяйка, намеренно провоцируя ту, что больше и сильнее неё раза в три. Лума смотрела на кареглазую так, словно Хоукинс была мусором, который принесло во время шторма. Это лишь слегка задело эго, но светловолосая прогнала все мысли. У нее были совсем другие планы. — Истории,—повторила Джи тем же ледяным, вежливым тоном,— Очень мило. Напоминает мне старый двигатель на орбитальной станции «Зета». Он тоже был весь в «историях» - вмятинах, сварных швах и благородной ржавчине. Очень гордый. Пока не развалился на части при первой же попытке дать больше трети мощности, потому что все забыли, что сила должна быть направлена, а не просто потрачена на создание шрамов. Ваши предки сковали трон? Отлично. А вы, дамочка, что сковали? Кроме цепи на шее того, кто явно вас не любит.       Она сделала микроскопическую паузу, давая словам вонзиться, как отточенному клинку, прежде чем продолжила: — Вы говорите о силе, ваше высочество. Но истинная сила - не в том, чтобы тащить за собой того, кто упирается. Это называется «тачка для мусора». Истинная сила - в созидании. В том, чтобы заставить работать то, что другие считают хламом. Я могу взять груду металлолома и сделать из нее корабль, который был меня дальше, чем любой трон на Хоросе. А что можете вы? Кроме как объявлять кого-то своим «мужем» и требовать, чтобы он подчинился? Это не сила. Это скучная, предсказуемая программа действий, которую я вижу каждый день у самых примитивных дроидов. — Мерзкая сошка. Ты… ты ничего не понимаешь в чести! У нас договоренность!—выдохнула Лума, не теряя в голосе мощь. Однако теперь это прозвучало почти по-детски, что не могло не позабавить Хоукинс. Возможно, глупо сейчас стоять и злить громадную принцессу, но в этом было что-то забавное. К тому же, если Шума нанесет ей увечья, то у Джина появится маленький шанс на появление Бурхарда. Она считает, что он активирует броню в момент, когда физическое тело на грани смерти, либо сильно извечно. Так же хотелось бы удостовериться в том, что объект-150 действительно помогает ей быстро восстанавливать тело. Блондинка уже слышит, как все крутят пальцем у виска от этих ее теорий, но это сейчас было неважно. — Честь? Да хрена с два,—выдавила из себя улыбку, которая могла бы причинять физическую боль не хуже оружия,— Насколько мне известно, честь - это когда ты защищаешь тех, кто слабее. Или держишь слово, данное равному. То, что вы делаете, ваше высочество, называется «юридически оформленный грабеж». И, если честно, это даже не выглядит сложным. Просто скучно.       Она наконец перевела взгляд на Кевина, который, казалось, готов был провалиться сквозь землю, потом обратно на Луму. — Вам нужен муж? Идите в док. Я знаю парочку кораблей с приятными обводами корпуса. Они хотя бы не будут от вас убегать. И поверьте, их легче починить, когда они сломаются от ваших… методов «ухаживания». Этот,—она кивком головы указала на брюнета,— Уже занят, да и имеет массу скрытых дефектов и явно не проходил техобслуживание. Он сломается в первый же день. Нерентабельное преобретение, ваше высочество. Совершенно нерентабельное. Получше не могли выбрать? — Эй, ты что? Обалдела? Ты меня только что назвала нерентабельным преобретением?!—рука Бен полетела ко рту, чтобы заглушить смешок. — Да замолчи ты. Она специально на тебя антирекламу делает, чтоб принцесса отстала,—задыхаясь от хохота, постарался тихо прошипеть Теннисон своему другу, то и дело локтем пихая в бок.       Остальные лишь холодно смотрели на нее, пока Кев открыл свой рот, чтобы сказать что-то еще, но Лума уже решила за всех всё. Она схватила блондинку за горло и, сжимая в своих тисках, грубо швырнула в сторону прилавков. Та пробила несколько деревянных прилавком, пробивая собою как пушечным ядром. — Джина!—обеспокоенно крикнула Гвен, поворачиваясь в ту сторону, где могла быть предположительно девчонка. Пока ее глаза пытались найти среди обломков знакомую, Лума уже добралась до Кевина и начала лихорадочно избивать кулаками.       Рыжеволосая ругнулась про себя, развернулась и помчалась в совсем другую сторону. Она вытянула руки и в тот час перед его лицом Кевина появился ярко-розовый шестигранник, который принял удары принцессы на себя. Это послужило тому, что у Бена появился шанс на то, чтобы спасти Левина из передряги, превратившись в черепахоподобного пришельца. — Я за Джиной!—предупредила зеленоглазая своего кузена, и, как только уже собралась бежать, из-за угла вышла блондинка и подняла свои ладони, одна из которых была покрыта какой-то неизвестной для рыжей темной, хромированной субстанцией. — Не надо за меня волноваться. Я ожидала этого,—заверила та. Кончики пальцев жгло, а пот, стекающий по позвоночнику, с каждой секундой делал блондинку более нервной, но терпение нужно проявлять. — Твоя рука... — Без паники. Так и должно быть. Мне нужно подойти к Принцессе ближе. — Что? Зачем? — Растормошить свое устройство, а то не хочет показываться. Стеснительный придурок. — Я правильно поняла, что ты хочешь дать ей избить тебя? Ты с ума сошла? Она же сломать тебя может. — Вот это мне тоже проверить надо. — Джина, это глупо! — Мне оно нужно. Ничего личного, это не твоя ответственность,—парировала Джина сквозь стиснутые зубы. Последним рывком ей, наконец, удалось перебраться через прилавки и оказаться совсем рядом. Но мимо нее Лума пролетала на какой-то инопланетной черепахе и, видимо, она чем-то ей не нравилась. Чуть приглядевшись, девушка увидела знак Омнитрикса и подняла брови от удивления. «Такими темпами он угодит в черепаший суп. Интересно, а этот суп вкусный? Я бы попробовала. Так! Не об этом. Надо подойти к ней поближе»—подумала та и помчалась в сторону падающей черепахи, которая не справилась, видимо, со своим же управлением.       Лума, как ураган, била сокрушцительными ударами Бена, от которых уже могли начать трещать кости его пришельца. Он пытался уйти в глухую оборону, свернувшись в клубок, но принцесса, с рыком триумфа, нашла слабое место — щель между пластроном и карапаксом черепахи. Ее кулак со всей мощи вонзился туда. Вес, давящий на грудь, выгнал из легких воздух со стоном, похожим на истошный хрип. Удары сверху были методичными — короткие в ребра, в солнечное сплетение, каждый раз отзываясь тупой волной тошноты внизу живота у того, кто принимал их.       Принцесса выпрямилась во весь свой внушительный рост, ее золотые глаза пылали победным огнем. Она сделала шаг к побежденному герою, чтобы нанести финальный удар. Джина ощутила, как с шипящим звуком сжатого воздуха по ее руке, от плеча до кончиков пальцев, пробежала снова волна жидкого металла. Одновременно из предплечья выдвинулся узкий, острый как бритва меч, которая ей удалось выставить только тогда, когда оказалась возле Теннисона, что превратился обратно в парня. Лума замедлила шаг, брови удивленно поползли вверх. Затем она громко рассмеялась. — Что это? Новая игрушка? Ты будешь фехтовать на меня одной рукой, муха?       Смешок вырвался из девичьей груди, и она наклонила голову на бок, пока дрожь в конечностях не прекратилась. Луме это, видимо, не понравилось, потому она атаковала первая, с ревом. Джина не стала его блокировать — ее кости превратились бы в пыль стопроцентно. Вместо этого она уступила. Нужно все сделать осторожно. Попытаться выполнить с умом. Используя бронированную руку не как щит, а как точку опоры, она резко отклонилась, позволив кулаку принцессы пройти в сантиметрах от лица. Воздух от удара свистнул ей в ухо. Используя инерцию противницы, Джина провернулась вокруг нее, и ее бронированный кулак, с коротким, хлестким ударом пришелся Луме точно по задней поверхности колена. Насколько она помнит, там сухожилие, и оно должно давать какой-то шанс на уязвимое место. Принцесса взревела не от боли, а от ярости и неожиданности. Нога инопланетянки на мгновение подкосилась, но это было лишь секундным помешательством. — Наглая земная девчонка! — Ого, из «мухи» в «девчонку». Какое приятное повышение, ваше Высочество,—девчонка отошла назад и, подняв с земли камень размером с ладонь, она сжала его в кулаке. Легкая улыбка заглушила пульсирующую в теле боль, когда приготовилась ударить воительницу этим камнем,— Знаете, на Земле есть одно выражение? Умеющий бегать, звездюлей не получит. Давайте проверим вас на выносливость?       Девушка юркнула между прилавков и оказалась уже на другой стороне и бросила в нее камень. Лума обернулась и камень ударил ее по шлему и наклонила голову. — Неужели вы испугались земной девчонки, принцесса?—крикнула Джина, прищурившись. Та уставилась на блондинку пустым взглядом, словно что-то отключили в ее мозгу и она застыла. — Ты - гребанная стерва! — О, вы знаете какие-то земные фразы? Жаль, что ваши умозаключения - это частный случай идиотизма в пределе бесконечной глупости.       Принцесса не выдержала и кинулась вперед, намереваясь схватить Джину в медвежьи объятия, которые сломали бы ей позвоночник. Впрочем, она не была против это сейчас и сделать. Хоукинс проскольщила под прилавками, кинула напоследок извинения торговцам, пока соперница на пролом шла. Когда кареглазая очутилась у закоулке, где ее встречали только стены, она поняла — тупик. — Некуда бежать, глупая девчонка,—разминая с хрустом все четыре кулака, со злобной улыбкой заявила оппонент. — Ага. Катись по гиперболической траектории,—выплюнула Хоукинс и выставила ей свой средний палец, который, по своей природе уже замазался цензурным черным прямоугольником. — Что ты сказала? — Понарожают особо одаренных...—фыркнула землянка и сказала громче,— Пошла к черту, говорю!       Джина, вместо того чтобы отступать, сделала шаг навстречу, пригнувшись. Она подставила подножку, но не для того, чтобы свалить Луму, а чтобы зацепить ее ногу. Получится или нет? Об этом ее мысли не переставали мучаться. Девчонка одновременно толкнула принцессу грудь своей обычной, небронированной рукой, направляя ее яростный импульс вперед и вниз. Сработала физика. Мощное тело Лумы, лишенное точки опоры и направленное Джиной, понеслось вперед. Она не упала, а полетела, поскользнувшись на гладком камне, и врезалась в груду пустых бочек из-под инопланетного горючего, стоявших рядом. Дерево затрещало, бочки разлетелись щепками.       А сейчас произойдет то, ради чего Хоукинс тут устраивала цирк. Ярость Лумы стала слепой и всесокрушающей. Она медленно поднялась на ноги разъяренным зверем. Глаза помутнели от гнева, и следующий ее рывок был лишен всякой тактики — только чистая сила. Джина успела поднять бронированную руку для блока, но удар пришелся по всему телу. Принцесса впечатала в нее свой кулак, как таран. Да так, что Джину отбросило через всю площадь, пока та не ударилась спиной о стену с глухим стуком и осела на землю, кашляя. Воздух вырвался из легких. Прежде чем девчонка смогла встать, воительница была уже над ней. Четыре руки обрушились на нее градом сокрушительных ударов. Джи пыталась прикрыться, откатываться, но сила Тетраманда была чудовищной. Бронированная рука отбивала удары, звонко лязгая, когда остальное тельце было беззащитно. Туман боли застилал зрение, позволяя ей во всей красе прочувствовать, как трещат ребра, как губа разбивается о зубы. «Внимание! Критический урон. Система на грани отказа. Джина!»—голос Бурхарда в ее голове звучал констатацией факта, имитируя в своем тоне тревогу. «Я знаю»—прошептала она мысленно, уже почти теряя сознание,—«Тащи задницу, Бурхард, иначе мы оба сдохнем»       И он пришел. Волна жидкого металла вырвалась наружу. С шипящим, пугающим звуком он обволок ее всю, с головы до ног, за долю секунды сформировав идеальный, анатомический доспех обтекаемой формы. Лицо скрылось под шлемом сразу же, как броня приняла следующий удар. Кулак Лумы со всего размаха пришелся ей в грудь. Раздался оглушительный грохот, как от удара кувалды по рельсу. Джину отбросило на шаг, но она устояла. И в тот же миг, используя инерцию удара и сцепление подошв ее брони с полом, она провернулась вокруг своей оси. Если бы Хоукинс была сейчас «собой», то сказала бы, что это действие основанно на законе сохранения момента импульса. Броня поглотила энергию удара, не пытаясь ей противостоять, и перенаправила ее, добавив свою собственную силу. Рука, описав молниеносную дугу, с хлестким звуком ударила четырехрукую в бок — точно в центр тяжести, нарушив равновесие. — Ты мелкая...!—Лума ахнула от неожиданности и боли, сделав шаг назад. Следующую атаку, а именно двойной удар двумя парами рук, землянка парировала иначе.       Она подставила предплечья под удары под острым углом, создав искусственный скат. Вражеские кулаки соскользнули по гладкой поверхности брони, уходя в пустоту, едва не заставив принцессу потерять равновесие от собственной инерции. И пока соперница была неустойчива, молчаливая броня нанесла короткий, прямой удар в солнечное сплетение. Принцесса вскрикнула, но тут же бросилась на нее без предупреждения и звука. Броня рванула в сторону и побежала так быстро, как могла, чтобы избежать преследовательницу. Руки Лумы вытянулись, и она ухватилась за индикаторы на позвоночнике, планируя их вырвать с корнем. Живому металлу это не понравилось, а потому он повернулся и ударил ту тыльной стороной руки по лицу. Четырехрукая фыркнула, но не отпустила. Наоборот, грубым движением потянула на себя, из-за чего они вдвоем упали на землю, борясь так, будто от этого зависели их жизни. Впрочем, это было вероятнее всего. — Да когда ты уже сломаешься?! Ты просто глупая землянка и несчастной броней. Кто ты без нее?—вскрикнула принцесса и заломила той руку за спину. Дыхание сбилось, и она прижал девчонку, как животное. Джина сдержала крик, который подступал к горлу. Потому что беспощадная воительница выворачивала запястье и поставила на ее колено. Бронированное лицо оказалось прижато к земле, а вес Тетраманда мучительно давил на позвоночник,— Просто умри уже, человечишка.       Вместо ответа послышался шипящий, подобно радиопомехе, смех. Сначала он был тихим, а потом перерос в хрип, после в рычание. Лума подняла ту за шкирку, как непослушного котенка. Броня позволила сильным рукам схватить себя. И, когда доспехи сжались, она уперлась ногами в землю, наклонилась вперед и резко дернулась на себя, используя захват избалованной принцессы как точку опоры. Сработал принцип рычага. Мощная принцесса Хороса не удержалась и перелетела через плечо Хоукинс, с оглушительным рокотом растянулась на камнях.       Броня с шипящим звуком мгновенно втянулась обратно под кожу блондинки, оставив лишь следы пота и перегретого металла. Джина стояла над временно поверженной принцессой, медленно садясь на колеблющиеся корточки. У девочки задрожала челюсть, а вся бравада угасала вместе с прерывистым дыханием. Слюна и кровь размазались на щеке, из-за чего ей пришлось кулаком вытереть остатки недоразумения. К горлу подступила знакомая тошнота, пока оглушительный, неумолчный голос в голове не напомнил о себе: «Угроза нейтрализована, Джина. Произвожу оптимизацию боевых протоколов. Обнаружены повреждения организма носителя: ушибы, трещины, сотрясение. Требуется медицинская помощь. Активирую ускорение наночастиц стволовых клеток»       Кареглазая, схватившись за голову, с подавленным стоном рухнула на колени. Мир уже плыл перед глазами, превращаясь в неудачное, размазанное полотно несостоявшегося художника. Она пыталась успокоиться, нащупать таблетки, но вспомнила о том, что они закончились. — Дерьмо,—прошептали ее губы.       В этот момент с ревом и скрежетом, расталкивая разбегающихся в ужасе граждан Подземного города, к ней подрулил Бен на наноцикле — угловатом, стремительном аппарате, явно «одолженном» у какого-то незадачливого продавца. — Чокнутая, двигай! Живее,—резко сказал он, почти раздраженный тем, что та вообще изумленно таращится на него, будто видит впервые. Нагнув наноцикл почти до земли, юноша подставил ей бок. — Если меня стошнит на тебя из-за сотрясения, это будет твоя вина,—пробормотала та почти без сил, инстинктивно вцепилась в него и с трудом забросила ногу через сиденье. — Да насрать. — Мне тоже. — Ну и отлично. А вместе нам По-... — Хре,—продолжила за ним она. — Ну,—закончил он,— Держись.       Хоукинс только обхватила руками его торс и сцепила пальцы, как этот гений сорвался с места на бешеной скорости. Та прикусила изнутри щеку и позволила своему больному лбу упереться ему между лопаток. Грязь и кровь прилипли к коже, размазываясь, когда попробовала провела рукавом по лицу. Бен вел мотоцикл с безумной, отчаянной лихостью, вписываясь в повороты на двух колесах, перепрыгивая через груды хлама. И где-то там сзади кричал торговец о том, что у него угнан наноцикл, пока герой не ставил скорость и не хмыкнул. — Достань с моего левого кармана для него уже,—крикнул он,— А то изноется. — Сейчас просишь залезть тебе в карман, а в следующий раз что будет? Ты повысишь ставку? — Завязывай шутить эти извращенские шутки. — Не знаю о чем ты подумал, а я о том, что ты в следующий раз попросишь залезть тебе в голову. — Лучше уж залезть во все карманы, я это переживу хотя бы.       Хоукинс ничего не сказала. Она бережно скользнула рукой ему по талии, пальцами добираясь до кармана, пока не нащупала камушки. Вытаскивая тайдениты, блондинка кинула их в лапы торговцу, расплатившись таким образом за транспорт. Впереди, уже в катакомбах Подземного города, мчался на маленьком транспорте Рук, увозя Гвен, Кевина и подобравшего по пути перепуганного Аргита. Здесь Тенеисон сбавил значительно скорость, пока не планируя догонять ребят. — Выглядишь хуже обычного,—отметил герой, глянув на ту через зеркало заднего вида. — Я в курсе. Я не рассчитывала выйти невредимой из поединка с этой суч...—угрюмо простонала она и закрыла глаза, чтобы придти в себя,— Высокомерной принцессой. — Ты больная на голову, зачем вообще полезла драться с ней? Что у тебя по увечьям на сей раз? — Перелом, сотряс обеспечен. Но оно того стоило,—взгляд потускнел, и она уставилась на него без особого интереса,— Теперь я точно знаю, что Бурхард, когда прилип к моей ладони, занёс в мою кровь наночастицы, которые помогают ускорить процесс регенерации. — Наночастицы? Ты сейчас на приколе, да?—спросил он, так и не получив ответа на вопросы. Вместо того услышал только прерывистый хрип. — Эй, Чокнутая! Не вздумай отключаться,—крикнул он через плечо, стараясь, чтобы в голосе звучала привычная уверенность, но получилось это резко и испуганно.       Его собственная грудь сжалась от неизученного, холодного чувства. Не страха, нет. Со страхом он давно научился справляться. Это было что-то другое. Беспомощность? Ярость на себя, что не успел помочь? На Луму, что посмела ее так избить? На эту дурацкую броню, которая чуть не довела ее до поломки? Чем дальше всплывали вопросы, тем сильнее заводился изнутри Теннисон. — Дура,—сорвалось из уст со злостью, но он решил только прибавить газу, потом вильнул между двумя грузовыми платформами, пытаясь отвлечь себя от этих мыслей. — Я не глухая,—она подняла голову и глянула ему в зеркало. Этот взгляд пронзал насквозь, вызывая неприятные ощущения глубоко внутри, которые тяжело интерпретировать. — Ой, правда? А я не знал.       Момент на перепалку прервался тем, что его коммуникатор запищал. На запястье всплыла голограмма Блукича и Дрибы. — Теннисон, мы не можем связаться с твоей напарницей. Она с тобой? — Да с ним я, с ним. У меня телефон сел. В чем дело? — Мы закончили предварительный анализ образцов твоей крови,—перебил ее более сдержанный Дриба,— У нас есть новости. То, что мы нашли...это является редкостью даже в учебниках по ксеногематологии и биоинженерии. — Ага, не возбужайте во мне синдром главного героя среднестатистических книг про подростков, которые в какой-то момент становятся особенными из-за редких способностей. Ближе к делу. — Именно, сейчас не до лекций,—Бен, не сбавляя скорости, бросил взгляд на голограмму, а потом почувствовал как та лбом уткнулась снова в его спину,— Ей и так не здоровится. — В ее крови мы обнаружили аномально высокую концентрацию мезенхимальных стволовых клеток,—выпалил Блукич,— Но не обычные. Они заключены в наночастицы искусственного происхождения размером где-то 50-200 нанометров.       Картинка на голограмме сменилась, показывая увеличенную в миллионы раз каплю крови. В ней, среди обычных эритроцитов, копошились крошечные, идеально симметричные сферы, окруженные сияющим ореолом энергии. — Механизм доставки интересный,—подхватил Дриба,— Частицы высвобождают клетки прямо в кровоток. Они мигрируют к поврежденным тканям и под воздействием локальных сигналов дифференцируются. Костные, мышечные, нервные - любые, что нужны для регенерации.       Герой сглотнул от услышанного. Его взгляд на мгновение метнулся к бледному лицу Джины, прижатому к спине. «Вот почему она так быстро восстанавливается...»— подумал тут же. — Это объясняет ее быстрое заживление,—продолжал Блукич,— Но радоваться не советую, так как есть риски. По типу неконтролируемого роста клеток, что приведёт к образованию кист. — Кист?—удивился Теннисон. — Это типо патологическое образование. Своего рода «пузырь» внутри тела, которые заполненны жидкостью, гноем или другими веществами. Она имеет замкнутую оболочку, капсулу то есть, и может образовываться практически в любом органе или ткани. Не суть. Сейчас самое главное...—понизил галванец голос, хотя это была голограмма, —Частицы явно внеземного, возможно, гибридного происхождения. И все это взаимодействует с нейронной активностью. Если они начнут влиять на химию мозга или вызывать мутации... Закончится всё плохо. Мы подумаем о том, как можно этого избежать.       Ответом был лишь сдавленный стон. Бен почувствовал, как по его спине растекается липкая влага. Кровь? Его собственное сердце заколотилось чаще мотора. Он прибавил газу, резко вильнув между бочками, стараясь вести наноцикл как можно плавнее. В голове не укладывалось то, что что-то происходит в теле Чокнутой. Голоса пришельцев сливались в тревожный гул, пока юноша прокручивал в голове новости. Теперь всё тело мучило чувство вины. Не только за то, что не помог в бою, а за все. За свои постоянные подколы, за то, что называл ее «Чокнутой», за то, что не видел дальше колючей брони. И сейчас эта броня треснула, и он увидел, что под ней таился хрупкий, измученный человек, который, несмотря ни на что, встал на его защиту. Мысли о том, как та валяется в своей горячей крови и оглушает канализационный лабиринт тошнотворными криками накрыли зеленоглазого, словно отлив, увлекая в глубины отчаяния.       Джина ничего не сказала на вердикт галванцев, и не решилась заговорить с Беном об этом. Какая здравая часть рассудка предполагала худший исход. Но она сейчас слишком устала, чтобы что-то предпринимать. Между ними снова воцарилась тишина, и когда Хоукинс планировала уйти в мысли, его тихий шепот вырвал из забвения. — Хэй, ты в порядке?—было так непривычно её об этом спрашивать, потому что какая-то упрямая часть души твердила ему не интересоваться этим. Но то, о чем рассказали галванцы, было пугающе странным. — Не надейся даже на то, что я откину ласты. Я еще вас всех переживу,—мрачные мысли бурлили в ее голове, пока она поднимала голову и убирала свои руки от него подальше, цепляясь за заднюю часть наноцикла. — Мы оба знаем, что у тебя, при всех обстоятельствах, шансы на «пережить нас» снижаются,—проговорил он тише, когда наноцикл, в самый не нужный момент, сообщил о том, что топливо кончилось и остановился. Бенджамин повернулся к ней лицом. Джина слезла с транспорта и глянула на его лицо, которое не могло скрыть смятение в глазах, пока изучал девичьи черты. — Значит, буду искать, как снизить такие риски. Толку сидеть на заднице ровно и в панике ныть об обратном отсчёте? Я не рассчитывала на хорошие результаты. Если есть проблема, то надо хотя бы попробовать найти решение. — Тебя вообще хоть что-то пугает? Ты слышала, что они сказали? Если тебе часто будут наносить увечья, то это может сыграть с тобой в плохую шутку,—его взгляд опустился на ее плечи, потом на лицо. Он агрессивно подавлял желание поднять руку и осторожно опустить пальцы на рану над бровью, легко скользнув ими по коже. — Пугает это меня. Но не делай вид, как будто тебе не все равно. Твоя жизнь от этого не изменится, даже если я помру в подворотне,—проговорила она и сделала неглубокий вдох, когда осознала сказанное. Это вылетело неосознанно, потому что её начало тревожить то, как он разглядывал повреждения и читал нотации. Но теперь Джине стало хуже от того, что сказала. — Что? Черт, ты хоть понимаешь, что сказала? Ты все еще мой...наш напарник,—от шока охрип Бен, пока глаза расширялись с бешеной скоростью,— Я тебя не настолько презираю, чтобы позволять тебе сдыхать в подворотне, ясно?       Зрачки парня расширились, его дыхание участилось, когда он подошел к ней и схватил за край воротника. Девчонка усмехнулась ему и наклонилась ближе, сладко прошептав: — Потому что это испортит твой имидж героя?       Он замер, и епальцы, вцепившиеся в воротник одежды девчонки, непроизвольно разжались. Лицо, еще секунду назад искаженное вспышкой ярости, вдруг стало удивительно уязвимым. В широко распахнутых зеленых глазах плескалась не злость, а неприятный коктейль боли, растерянности и жгучее, неподдельного возмущения. — Какой еще к черту имидж?—он сорвался на хриплый, почти бессильный шепот, полный горького недоумения. Теннисон отшатнулся, будто ее слова были физическим ударом,— Ты действительно думаешь, что все, что я делаю, это ради картинки? Ради того, чтобы все кричали «О, смотрите, это же великий Бен Теннисон, он такой крутой!»? Так что-ли?       Мальчишка провел рукой по лицу, смахивая несуществующую грязь, позволяя плечам слегка поникнуть. Это уже ни в какие ворота!Как у неё язык вообще повернулся так сказать? Вся его привычная напускная бравада испарилась, обнажив уставшего, напуганного за другого человека подростка. — Да, я веду себя как придурок. Постоянно. Я это, твою ж мать, знаю!—выкрикнул это с такой искренней досадой, что, казалось, признавался в этом впервые. А потом прикрыл рот, понимая где они находятся, и перешёл на сварливый шепот,— Я могу быть самоуверенным, заносчивым идиотом, который лезет не в свое дело! Но это не значит, что мне… что мне наплевать на какие-то вещи.       Голос Бена снова набрал громкости, обретая отчаянную попытку быть услышанным, докричаться до нее сквозь стену ее собственного сарказма или что это у Хоукинс было вообще. — Ты...ты встала между мной и этой… этой Принцессой,—он ткнул пальцем в сторону, где осталась Лума,— Ты позволила себе избить в кровь, чтобы прикрыть мою спину! И после этого ты можешь стоять тут и говорить мне про какой-то чертов имидж?! — Я это сделала не ради тебя, а из-за того, что хотела проверить свои теории насчёт Бурхарда. — Не перебивай,—и сделал шаг к ней снова, но на этот раз не чтобы схватить и придушить (как бы ему это не хотелось), а чтобы быть ближе. Он чувствовал себя бомбой замедленного действия, которая уже грешила тем, что скоро взорвётся,— Ты говоришь, что моя жизнь не изменится? Да ты что? Ты думаешь, я просто забуду? Забуду, как ты, вся в этой своей дурацкой броне рухнула на землю, потому что защищала меня? Забуду, как ты еле дышала у меня за спиной, пока я пытался удержать эту консервную банку на дороге? — Повторяю. Я не защищала тебя. Я это делала лично из своих целей. — Да хрена с два! Какого чёрта тогда ты не позволила ей меня добить, а потом уже приступить к своей реализации теории?—выпаливал он, пока та молчала угрюмо, и смотрел на нее так пристально, словно пытался силой воли прожечь дыру в ней,— Можешь после этого думать обо мне что угодно. Мне глубоко плевать на это. Но я не желаю тебе такой поганой смерти, да и вообще какой-либо другой. Потому что если с тобой что-то случится из-за меня...—не договорил, сглотнув ком в горле.       Он замолчал, тяжело дыша. Бену не хотелось снова ненавидеть себя из-за чего-то подобного, снова ощущать какие-то намёки на депрессию и бить по стене костяшками, только чтобы стало легче. Ему не хотелось думать о том, что эта придурошная помрёт из-за него, потому что Теннисону некого будет винить, кроме себя самого. Парень постоял ещё пару минут, в его глазах читался немой вопрос: «Ну что, ты и это сейчас высмеешь?». Хоукинс ничего не ответила, только проследила за тем, как он отмахнулся от неё рукой и пошёл к остальным, что остановились совсем недалеко от них.       Что, черт возьми, только что произошло? На неё как будто скинули огромный булыжник, который прижал её к земле и не давал пошевелиться. Джина неспеша подняла свои ладони и сузила глаза до тонких щелок, пытаясь найти в своих «линиях жизни» хоть какие-то ответы на свои измученные вопросы. Ждать того, что кто-то даст ей подсказку было бы наверняка глупым решением, но надежда в её груди не хотела сдаваться. Она не уверена, злится ли сейчас или просто обескуражена этим «выступлением» парня, который теперь влился в свою толпу и натянуто улыбнулся. Хоукинс внимательно всмотрелась в его лицо, пытаясь мысленно содрать эту лживую маску, которая показывает лишь иллюзию нормальности. Только лишь для того, чтобы увидеть, насколько несчастен этот человек. В ней проснулось яростное желание вцепиться ногтями ему в щеки, оставив потом полумесяцы бледно-вишневого оттенка, и наклонить к себе как можно ближе. Оставляя мальчишку в безвыходном положении, блондинка бы кончиком носа прижалась к его и высказала ему о том, какой же он первосортный придурок. Невозможно быть таким мудозвоном и при этом временами говорить истину. От этой завершённой мысли девчонка нахмурила брови и помотала головой. Если она уже размышляет о том, что он умеет говорить дельные вещи, то это повод призадуматься. «Наверное, надо извиниться»—совестно пролетела одна мысль в голове. «Ещё чего! Он сам не в восторге был от того, что я их напарник. Так от чего он так завёлся из-за этого всего? Я сама полезла в это, это моя ответственность, а не его. Мы никто друг другу. Какая разница, кто вместо меня будет его напарником?»—твердила упрямая и гордая часть души Джины. «А вдруг он искренен в своих словах?»—настойчиво перебила другая часть,—«Может, мне не стоило так нападать на него? Если бы ему было плевать, он бы, наверное, не стал спрашивать как мое состояние и не начал психовать»       Пока она думала над этим, её ноги привели уже к ребятам. Атмосфера здесь была густой, как смог. Свет аварийных ламп отбрасывал длинные, нервные тени на лица собравшихся. Джина, прислонившись к стене, с закрытыми глазами пыталась заглушить голос Бурхарда в голове и боль в теле. Гвен, все еще кипя от эмоций, смотрела на Кевина испепеляющим взглядом. — Ладно. Я все расскажу,—пробормотал Левин, чувствуя себя загнанным в угол. Плечи сами по себе опустились, а привычная манера поведения крутого парня треснула, обнажая усталость и досаду,— Это было давно. Мы тогда бедствовали с Аргитом и я одолжил у Тетрамадов кое-какую технику. Мне было...очень нужно. Они сказали, что не дадут, поскольку я - чужак. Мне пришлось заключить с ними договордоговор. Я получил, что хотел, а взамен мне навязали невесту. Гордиться тут нечем, но такова правда. — Ты должен был всего лишь вернуть им технику,—заговорил первым из толпы Аргит, подходя как можно ближе к Кевину. — Без тебя знаю. Но я не могу им отдать твою машину какой-то принцессе с четырьмя руками!—гаркнул Левин, пока не понял, как это звучит со стороны, и насколько сейчас выглядит невероятно глупо. — И все это...случилось из-за твоей машины?!—Теннисон и без того был взвинчен на конфликте с Джиной, а та ситуация ещё сильнее раздула огонь в его груди. — Техника у них...будь здоров. И хорошо ценится насколько мне известно,—прокомментировала Джина, категорически игнорируя возмущённый взгляд Бена,— Но могу ошибиться. — Не ошибаешься. Тетраманды делают самые прочные блоки цилиндров. Лучшие во всей Галактики,—неожиданно вмешался Рук. — Именно, иначе как машина уцелела бы после того как ты её разбил,—сказал Кевин Бену. — Да, но...—герой сделал один шаг, уже планируя что-нибудь отвесить брьнетв в ответ, но ничего в голову так и не пришло. — А как ещё можно добыть двигатель Корос-5, Теннисон? Ну-ка расскажи мне,—огрызнулся Осмосианец. — Несчастная принцесса...—покачала головой Гвен. — Да никакая она не несчастная. Гвен, пойми,—начал растерянно оправдываться парень. — Чего ты ждал?—развела от шока руки в разные стороны рыжуля,— Что я тут устрою сцену ревности?! Ты же сам обольстил эту юную, беззащитную инопланетянку.       Слова повисли в воздухе, и были такими тяжелыми и неудобными. Вся эта история обрела новые, трагические оттенки. Хотя, для кого как, на самом деле. Джину это никак не касалось, разве что сцепилась с Лумой, но вся беда воспроизвелась из-за техники. Ей не хотелось принимать чью-то сторону, потому что здесь по сути можно было бы уважать каждый выбор. Примерно так бы могла думать Хоукинс, если бы не была более расчётливой.       Она выслушала всех молча. Её бледное лицо не выдавало немоту — это, скорее, было лицо человека, который решает сложную задачу. Джи пощелкала задумчиво пальцами, пока внутри неё работали привычные алгоритмы: факты, последствия, вероятность. Когда разговор вокруг снова начал погружаться в обвинения — «ты должен был вернуть» и «ты использовал её, принцесса не виновата» — кареглазая сделала шаг вперёд и сказала простую фразу, от которой разговор притих: — Да погодите. Хватит шуметь. Нужно перестать искать правых и виноватых. Нужно разобрать все по полкам и откинуть эмоции.       Она начала разбирать ситуацию вслух — тихо, однако так, что каждое слово легче ложилось на слух, чем любой сыр-бор. — Факт первый,—произнесла Джина со всей долей ясности,— Кевин брал технологию у Тетрамандов и в результате заключил договор. Вероятно, у них эти брачные ритуалы эдакая форма обмена. Это культурный контракт, а не просто словечко. Принцесса воспринимает это как реальный брак, хотя не уверена, что она сама его действительно любит. Факт второй: для Кевина важность имеет машина. Окей. Допустим. Он боится потерять её больше, чем боится ритуала. Его мотивация - не жестокость, а собственничество, страх утраты. Ошибка Кевина в том, что ты получил технику, не осознавая всей степени ответственности, которая с ним связана.       Джина потерла переносицу, переводя свое дыхание и тут же повернулась к Гвен. — Я полагаю, что его ошибка - в недомыслии, не в злом умысле. Его цель была технология, а не причинение эмоционального вреда Луме. Хотя результат, безусловно, включает и его. Вариантов не так много, как можно решить ситуацию,—продолжила она,— Отдать технику и оформить «развод» в культуре Лумы - политически рискованно; убежать - временно; воевать - приведет к масштабному конфликту; найти компромиссный обмен - потребует времени, дипломатии и ресурсов. Ни одно решение не даст чистой победы. Только минимизацию ущерба.       За все это время она не улыбнулась, не подняла голос, не делала жестов, которыми могла обозначить сарказм. Все было точным: пункты, последствия, вероятности. Среди тех, кто слушал, было ощущение, что сейчас Джина не человек, а анализирующая машина. Это царапало нервы — особенно у тех, кто хотел одной правды. И тут вмешался Бен. Юноша сжал кулаки, зубы скрипнули, в глазах вспыхнула непрожёванная обида. — О, отлично. Ты все решила?—выплюнул, пытаясь уловить тон между спокойствием и раздражением,— Ты как обычно все складываешь в аккуратные коробочки. Так логично у тебя. Факты, последствия, пункты. Но это не так работает. — Ситуацию нужно решать, а не ругаться между собой. Ты слышал меня - у нас у всех ставки слишком высоки. Если мы начнем действовать по эмоциям, то все развалится. Я учитываю вероятности. Эмоции важны - но при принятии таких решений они мешают, если их не структурировать,—объяснила она в размеренном, вальяжном темпе. — Ну конечно. Ты всегда так,—сказал он тихо, когда подошёл ближе,— Всегда «должно быть логично». Ты точно не робот? Мне порой кажется, что ты не умеешь признавать, что кому-то может быть больно. Даже если это тот, кто рядом с тобой. Тебе хоть что-то известно про «человечность»? — Ты сейчас вообще о че-...       Они оба выдержали неловкое молчание, прежде чем Бен нахмурился и развёл со злости руки в разные стороны, будто не знал, что делать с напарницей. Джина повернула голову и на мгновение замедлила дыхание. Пока выражение лица оставалось невозмутимым, в глазах уже зарождалась искрящаяся сверхновая. Она могла бы снова оборвать спор фактами, посчитать вероятности и передавить глотку этому придурку. Но что-то в тоне Бена задело глубже — не только память о предыдущей ссоре, но и его боль сейчас, прямо перед ней. Хоукинс ведь думала извиниться перед ним, даже если это при всех будет. Это нужно сделать сейчас, пока есть возможность. Ничего же катастрофического не случится, если просто скажет пару слов? Или случится? Или все станет хуже. Как можно определить вероятность взрыва, если Теннисон - как бомба, которая неизвестно когда может разорваться по швам.       Джина сделала шаг вперед. Взгляд критически стал холоднее, чем прежде — не из-за того, что ее задело, а потому что та граница, которую он пересек, была важной. — Мне жаль, что я тебя обидела, но сейчас идет речь не о нашем конфликте, а о ситуации, в которой мы теперь все замешаны. Ситуация очень щекотливая. Мы в жопе, если выражаться прямо. Но ты не знаешь, как я вижу вещи. Не знаешь, через что прошла. И не смей утверждать, что я не чувствую что-то либо. Если я как-то выражаю эмоции не так, как ты, то это не значит, что я не знаю ничего про человечность. Поэтому хватит истерить, сейчас явно не до этого.       Бен шагнул еще ближе. Между ними осталось сантиметров пятнадцать — слишком мало, чтобы игнорировать присутствие, слишком много, чтобы отстраниться. Кривая улыбка тронула мальчишеские губы, но она быстро исчезла, когда заметил, что девушка не выглядела впечатленной. Он выпятил подбородок, и в его голосе прозвучала попытка удержать себя в рамках приличий, но все пошло наперекосяк: — Да пошла ты.       Воздух застрял в ее легких, и ярость вспыхнула мгновенно. Джина терпела еще секунду. — Успокойся, Теннисон.       Он резко дернулся вперед, словно хотел сломать пространство между ними и сломать оборону словами. И тогда, в момент, когда произнес еще одну резкую фразу — то ли о ее «стенах», то ли о том, как она прячет себя от людей — Хоукинс потеряла контроль ровно на ту секунду, на которую была готова признать, что это черствое, девичье сердце тоже может быть ранено. Она подошла к нему без громкого шага, тихо и быстро, как зверь, который решает — атаковать или бежать. Рука Джины в тот момент зажала его плечо и, прежде чем герой успел среагировать, уже ощутил твердую поверхность стены у затылка. Ладонь уперлась в холодный металл, другая — чуть прижала его к груди. Тепло дыхания блондинки коснулось кожи Теннисона; знакомый запах — смесь металла, масла и крови — заполнил ноздри. Этот аромат и пугал, и чем-то притягивал. Сердце Бена забилось громче, пальцы сжались в кулаки, едва не цепляясь за запястье напарницы. — Повторяю. Мне жаль. А теперь вытащи голову из задницы и начни думать головой,—прорычала она эти слова еще раз, игнорируя то, что буквально вжала его в стену при всех. Если сейчас он не успокоится, то у них могут возникнуть проблемы. До Бена, видимо, доходит информация только тогда, когда не даёшь ему никакого шанса на выпендрёж и попытку улизнуть. То есть, грубо говоря, нужно зажать парня, чтобы он наконец прекратил хоть на какой-то момент вести себя как скотина. — Я думаю, вам двоим надо остыть,—начал Рук, стараясь хоть как-то сбавить их давление. Эти два земных подростка закусились с полтычка и не намерены друг друга отпускать. — Рук прав. Теннисон, Джина, хорош вам. Чего вы как кошка с собакой зацепились?—переключаясь от своей проблемы к этим двоим, с хмурым видом огласил Кевин. — Замолчи,—сказали те оба, не отводя друг от друга упрямых взглядов. Их перепалка тлела, как затухающая искра, но один неверный жест, одно слово, и она вспыхнула полыхнувшим огнём. Бен говорил напористо, с той самой обидой в голосе, и в каждом его слове Джина слышала знакомый укол в груди.       Потом в какой-то момент терпение Хоукинс лопнуло окончательно и Бурхард отреагировал. Где-то глубже, в коже и под ней, что-то зашипело: волна жидкого металла вырвалась наружу и зашла по руке, по предплечью, обволакивая тело до плеча и далее — за долю секунды перед ним предстала форма «Рыцаря». Шлем схлопнулся, будто лепестки закрывающегося цветка, а голос стих. По поверхности пробежали ниточки пара и горячие искры. Броня молча прижала Бена к стене снова, но металл под ладонями не позволял ей делать это «слегка». Даже легкое сжатие становилось плотным и весомым. Сердце Джины билось в ребрах, адреналин заливал вены; разум требовал контроля, потому что одна ошибка — и могла сломать ему плечо, ключицу, тело целиком.       Хоукинс зубами перемолола его слова, напряжение свело челюсти. Пальцы, под слоем металла, дрожали от попытки удержать себя в узде. — Что, Хоукинс, снова придушишь меня? Ну давай, попробуй,—разгоряченно заявил герой, прикусывая нижнюю губу для того, чтобы успокоить сердце, разрывающееся от паники. Рука потянулась к Омнитриксу как можно скорее, если бы ему моментально не перекрыли осторожно доступ.       Броня наклонила голову на бок и, чуть отстранившись, начала медленно жестикулировать руками. Рука согнулась в локте, а ладонь указала через своё плечо. Потом существо ребром одной ладони, точно ножом, легонько постучала по раскрытой ладони другой руки. Бену непонятен язык жестов, но, судя по пытке Рука перевести, это движение обозначает «ошибка». Затем броня раскрыла ладонь и совершило ею несколько круговых движений на уровне груди, после чего скрестила руки перед собой на пару секунд, чтобы потом резко развести их в стороны ладонями наружу. Юноша видит, как её палец в процессе предложения указывает на него и складывает ещё один жест, обозначающий «презрение».       Броня слышала, как в грудной клетке героя стучит пульс слишком быстро. Он открыл рот, хотел рвануть или отпрянуть, упрямо доказать правоту, но та, скрытая под шлемом, смотрела прямо на него. Бенджамин был уверен как никогда, пока не выглянул через массивное плечо существа и не спросил Рука: — Что она сказала? — Если я правильно понял, то она сказала: «Я не настолько презираю тебя, чтобы снова повторять те ошибки, о которых я сожалею». — Это правда?—спросил он у неё, поднимая глаза на неё. Броня отошла назад и уверенно кивнула головой. — Ого, вот это штуковина, Джина! Целая броня,—с интересом осмотрел её Кевин и хлопнул ладонью по плечу, пока броня моментально не перехватила его руку и не остановила,— Ауч, ладно! Боже. Остынь. — У-у! Удивительное устройство,—поддержал любопытство Аргит и уже в голове представлял, сколько бы эта броня могла стоить на рынке. Наверняка найдётся какой-нибудь пришелец, который бы отдал кучу денег за эту штуку. Инопланетный дикобраз лукаво заулыбался и, кружа как стервятник, остановился перед девушкой и тут же отскочил пугливо назад, когда услышал сиплое рычание, доносяшееся из-под шлема. — Джина, все нормально, успокойся. Не надо волноваться,—подойдя ближе к Джине, сообщил Рук. Он не стал вести себя как Кевин или Аргит, изучая устройство, потому что знал, что в любой момент оно может дернуться и напасть. Уже проверено. Ревонагендер наклонился к шлему, чтобы увидеть хоть маленькое очертание девичьих глаз, но ничего не вышло,— Как ты, Джина? Тебе плохо?       Броня помотала головой. — Ты злишься?—спрашивает тот. Ему в ответ снова то же действие. Гвен удивлённо изучала каждую мелкую деталь на броне Джины, поражаясь этим образом. Девушка была в этой штуковине стройная, уверенная и такая красивая. Точно инопланетный спартанец, который готов пройти всё круги Ада и вернуться обратно живым. — Почему она не разговаривает?—спросил в лоб Аргит. — Она разговаривала. Ну, один раз точно,—сообщил Бен, переводя дыхание. Теперь он может сделать глубокий, неровный вдох, чтобы сосредоточиться, прижавшись спиной к стене. Его руки неудержимо тряслись. Обычно это происходило, когда начиналась паника, когда тревога разливалась по венам во время опасных миссий. А эта девчонка все перевернула вверх дном и заставила его начать думать, что она придушит, как в тот раз. Но нет. Джина этого не сделала. — Из принципа не разговариваешь?—с изумлением спросил Левин у самой хозяйки такой эксклюзивной брони, которую осмосианец ни разу нигде не видел и ничего о подобной не слышал. Броня указала пальцем на своё горло, а потом из-под шлема донёсся низкий, как перебои в радиоприёмнике: — Бро-бро...ня автоматически огр-гра-аничивает голосовую активность. Экономия энер-ргии. Т-т-тяжело говорить. — Черт, подруга, это больно?—нахмурился Кевин. — Немного.       Что-то болезненное кольнуло Бена в душу, когда застал ее в таком состоянии. Знание о том, что ей всё это время было тяжело говорить в броне, не оставит ничего хорошего ни для кого из присутствующих. За исключением Аргита. Теннисон начал думать, что зря вообще взъелся на неё и довёл до этого. Ссора для них прошла для него вечностью, в отличие от остальных. Когда Левин ощутил себя неуютно рядом с Хоукинс, его ноги сделали размеренные шаги назад. Что-то рядом с ним громко треснуло. Гвен распахнула глаза, когда обнаружила пробитую сбоку стену, валяющегося в сточной воде брюнета, и стоящую Принцессу Луму перед своим женихом. — За твою любовь, Кевин, я буду бороться до конца. Даже если мне придётся переломать все твои косточки!—величественным тоном заговорила принцесса. — Что-то поумнее не мог-гла...пр-ридумать?—прорычала через все свои старания громко Джина. Лума остро покосилась на неё всеми двумя парами глаз и зашипела. — Не провоцируй её снова,—предупредил Бен, и его рука уже щелкала по Омнитриксу. Зеленое сияние окутало его, обнажая перед всеми Молнию. Он ринулся к Луме, чтобы отвлечь ее, создать вихрь, запутать. Но Лума была не из тех, кого можно взять скоростью. Рассчитав мгновение, она не стала бить по нему, а просто выставила ногу и с силой вогнала ее в землю прямо у него на пути. Инопланетянин, несущийся на невероятной скорости, не смог мгновенно изменить траекторию. Раздался оглушительный лязг и тот кувыркнулся через голову, с грохотом прокатился по земле и врезался трубу. Так нелепо облажаться он ещё не был готов, но отваги в нём было хоть отбавляй. Парень поднялся на ноги и с пронзительным свитом он снова рванул с места, на этот раз решив оббежать дамочку по кругу, создав торнадо, чтобы попробовать оторвать ее от земли. На что герой надеялся, одному богу известно, но закончилось это не так уж радужно. Потому что, стоило Луме поднять одну из своих четырех рук, как тут же сжала кулак и со всей силы, с рокочущим криком, ударила им по земле. В следующее мгновение потолок и стены завибрировали. А потом раздался адский грохот.       Пока Бен пытался оклематься, придти в рабочее состояния после такого «скромного» выпада, принцесса уже одной рукой уже сжала Кевина и взяла того под подмышку, не давая ни малейшего намёка на побег. Рук среагировал моментально: из его Прото-инструмента вылетел трос, которым принцесса воспользовалась и поднялась на верхнюю трубу, скрываясь из виду. Бен, придя в себя, тут же рванул за Кевином и инопланетянкой, взбегая по почти вертикальной стене с легкостью горного козла. — Кевин!—обеспокоенно выкрикнула Гвен, следуя за Блонко и Аргитом в сторону поверхности. Она попыталась ускорить шаг, чтобы поспешить за своим парнем, пока нечто с леденящим холодом не обволокло ее ладонь. Теннисон тут же почувствовала, как ладонь будто укололи тысячу микроскопических комаров, которые принялись высасывать из нее кровь. Рыжеволосая вскрикнула и, разворачиваясь, натолкнулась на безликий шлем Джины, которой пришлось чуть склонить голову для того, чтобы оказаться на одном уровне глаз. — Что ты-...—девушка ошарашенно попробовала убрать свою ладонь. Удивление проступило на ее лице, пока не стала всеми подушечками пальцев чувствовать жжение. Из нее будто выкачивают очень быстро энергию,— Что ты делаешь? Джина, мне больно!       Броня опустила голову и заметила, как ее пальцы грубо обхватили тонкое запястье Гвендолин, сдавлия чуть ли не до синяков. Если девчонка попытается грубо вырвать свою ручку, то был шанс, что ее бы ничего другого не ждало кроме хруста костей. Она пропитана энергией. Такая яркая, кипящая, сильная. Если бы броня была животным, то напоминало изголодавшегося волка, который поймал в свои лапы кролика, и пускает слюни до неприличия на пол.       Джине показалось, что манна Гвен не имела четкой формы: оно было расплывчатым, несуразным, но именно из-за этого казалось нечто идеальным. Хоукинс никогда бы не поверила в то, что чувствует, как манна плавно перетекает по ее руке и впивается в очертания пластины как пролитая кровь. Этот процесс казался настолько красивым, что трудно было отвести глаз от нечто подобного. Но в какой-то момент до Джи доходит — это неправильно. Она делает это против воли Гвен. Гвен больно. Бурхард был подобен энергетическому вампиру, которому всегда будет мало ресурсов. «Мы должны ее отпустить»—твердит Хоукинс,—«Так нельзя. Ей больно» «Но нам нужно функционировать»—поясняет голос в голове, имитируя в тоне искреннее удивление. Как будто ему было не понятно, почему она продолжает цепляться за других, когда сама еле как стоит на ногах. «Отпусти ее»—настойчиво повторила Джина.       Существо помотало головой, будто приходя в свое типичное сознание, и резко отпустило ее и сделало шаг назад. Девушки смотрели друг на друга еще мгновение, пока одна из них не издала сдавленный рык и не помотала головой. — Н-нам... нужен. Пл-пла... Пла.. — План?—договорила за ней зеленоглазая,— Нам нужно остановить Луму. Я думаю, с ней можно договориться. Она не плохая, у нее просто другой менталитет и обстоятельства вынудили ее так поступить. — Не...уверена. Она - не человек. Она понимает... силу, гру-гру...бость, кровь. Много крови. Победа. Жестокость. — Давай хотя бы попробуем вразумить ее? Вдруг получится? Я уверена, она как девушка может попытаться понять это недоразумение.       Броня издало тяжелое мычание, как будто думала над словами анодита, пока обреченно не вздохнула и кивнула. Когда они добрались до лестницы, что вела на поверхность Беллвуда, Джина остановилась и повернула голову к рыжей, чтобы сдавленно произнести: — Пр-рости за кас-кас...ание. Энергия. Необходима. Была. Ему. Это. Тяжело. Мне...не стоило так делать. — Ничего страшного,—резкий вздох сорвался с губ Гвен. Броня наклонилась, и несколько мгновений они изучали друг друга. Радужки Теннисон напоминали крону деревьев. А огрубевшая броня Джины вызывало в рыжеволосой кипящий, детский восторг. Она могла бы глядеть на нее вечно и наслаждаться покоем, который блондинка носила ща собой. Отчего-то Гвен хотела осторожно обнять девчонку и сказать о том, что не о чем волноваться. Но им нужно поторопиться.       Стоило вылезти наружу, как Хоукинс ощутила боль в затылке. Она не прекращала пульсировать с того момента, как вступила в бой с Лумой. Кевин был у обломков, едва ли скрываясь за устаревшим полотном. Рук и Гвен хотели у Левина спросить, куда же пропал Бен, пока не обнаружили, что из заброшенного здания, с окна вылетела принцесса вместе с Молнией. Пришелец попытался атаковать ее снова, но снова прогадал: одним точным ударом плашмя по спине принцесса пригвоздила его к земле. Он свернулся калачиком на земле, заливаясь кашлем и болью. Ревонагендер бросился к нему на помощь, но Лума встретила его ударом в грудь. Инопланетянин отлетел, врезавшись в стену с глухим стуком, который отозвался эхом в металлических пустошах здания.       Лума усмехнулась сама себе под нос и шагнула в сторону осмосианца, пока ей не перегородила путь Гвен с приподнятыми ладонями. — Послушай, давай поговорим с тобой как взрослые люди,—начала говорить девушка, — Наверное, это просто недоразумение. Мы ведь представители разных менталитетов. — Ты - земная букашка,—твердо заверила представительница Тетрамандов и замахнулась на землянку своим молотом, планируя раздробить и превратить ее в одно лишь воспоминание о ее никчемном существовании. Молот летел стремглав, рассекая раскаленный и без того воздух, но напоролся со законом о розовый, полупрозрачный блок возле Теннисон. — Я не хочу воевать с тобой!       Лума от такого дерзкого заявления величественно расхохоталась и осмотрела худую девчонку перед собой, думая о том, что если она подует на нее, то ее снесет на другой континент. — Я? Думаешь, я буду воевать с такой слабой девчонкой, как ты? — Как ты меня назвала?!—эти слова, пропитанные глупым высокомерием, стали последней каплей. Гвен вся затрепетала от возмущения, которое выжигало все внутри. Ее волосы медного оттенка встали дыбом, вокруг них вспыхнуло ослепительное фуксиновое сияние. Из глаз и рта хлынуло потоком ослепительная энергии, покрывая все юное тело девушки. Она начала светиться изнутри, теряя на миг материальную форму. Стоило Гвен принять форму анодита, как из нее потоком вырвался тайфун манны, который рысью метнулся на врага и откинул Луму к железным трубам.       Джина с грохотом спрыгнула из бетонных блоков, находясь еще в броне, и подошла неуверенно к знакомой, от которой теперь трудно было ей отойти, ибо Бурхард отчаянно свидетельствовал о том, что перед ним мощнейший источник манны. Хоукинс мысленно поправила его, сообщая ему, что ему не следует расценивать ее товарищей как источник удовлетворения потребностей, так как они живые существа и это неправильно. Бурхард ничего на этот счет не сказал — ему же лучше. Стоило кареглазой подойти поближе к Гвен, как ее забрало плавно поднялось и скрылось где-то на уровне затылка. От неожиданности блондинка зажмурилась от яркого дневного света, чувствуя теперь себя стопроцентным вампиром. Однако после этого до нее дошло, что шлем впервые скрылся и оставил голову не защищенной, но при этом предоставляя говорить без затруднения. Объект-150 жил порой своей жизнью, каждый раз поражая хозяйку. — Я же говорила, что с ней мирно поговорить не выйдет,—сказала дрожащими губами Джина, а потом вскинула брови вверх и удивилась тому, что сейчас может говорить свободно и без труда. — Я надеялась на лучшее,—раздраженно проворчала Гвен, сжимая и разжимая свои кулаки в перчатках. — Зря надеешься,—скверно хмыкнула та,— Что люди, что пришельцы порой не заслуживают того, чтобы ты к ним хорошо относилась и разжевывала элементарное. Как бы я ни хотела это признавать, но тратить время на разговоры с ней - тупость. — Джина, это... — Я знаю, это грубо и жестоко,—опережает,— Но такова реальность. И сейчас либо она, либо мы. Я выбираю нас. И рекомендую тебе тоже самое сделать. Пошла эта принцесса к чертям.       Хоукинс между делом хотела более детально осмотреть эту чудесную форму анодита перед собой и со взглядом маленького ученого рассмотреть каждую деталь. Первые секунды ее превращения напоминали женский силуэт, сотканный из сияющих, живых, переплетающихся узоров. Она была воплощением самой энергии — настолько древней и невероятно мощной. Если бы девчонку спросили, есть ли что-нибудь удивительнее этого, то могла бы с уверенностью заявить о том, что нет.       Превращение этой рыжеволосой подобно рождению сверхновой звезды. Как будто она царила миллионы лет в сердце исполинской звезды, холодно и гордо пылала в бархатной черноте, сжигая себя в топке бесконечного синтеза. А потом произошел этот миг абсолютного сжатия, титанического коллапса. Ядро рухнуло в себя со скоростью, заставляющей замереть саму пустоту. И тогда, отринув небытие, вселенная сделала свой ответный ход, рождая нечто поразительное. В голове у девчонки представился образ того, что сначала это была лишь одна, ослепительно-белая точка, пробившая тьму изнутри. А затем стала всесокрушающей волной энергии, сметающая все на своем пути, которая метнулась наружу, разорвав оболочку. Потом наверняка бы произошла ослепительная вспышка. Раскаленная плазма, окрашенная в невероятные цвета — пурпур водорода, золото гелия, багрянец железа — и все это создало огненный танец смерти и рождения.       Была ли для Джины Гвендолин теперь прямой ассоциацией со сверхновой звездой? Абсолютно точно. Если когда-нибудь у кареглазой хватит смелости взять номер Гвен, то подпишет ее как «Рыжая сверхновая». Как только она это проговорила в мыслях, то поняла, что звучит нелепо. Она еще подумает над названием.       Кто-то схватил ее за руку и швырнул на землю. Она тут же перекатилась и вскочила на ноги, лишь потом замечая как Кевин оттолкнул ее и Гвен подальше от атаки Лумы канализационной трубой. В этот момент принцесса ударила его в грудь. Левина отбросило назад и, не совладав, упал лицом в землю. Джина сжалась вся изнутри, не представляя даже насколько это могло быть больно, но отвлекаться сейчас было, как выяснилось, не самым лучшим решением. — Знаешь что, Джина? Пошла, действительно, эта принцесса к черту,—поднимаясь на ноги, заверила с более яростным энтузиазмом Гвендолин. Это придало Хоукинс сил, она выпрямилась, а ее меч тут же объявился и опустился. Девушка всеми силами пыталась подавить в себе идиотскую ухмылку, однако уголки все-таки на миллисекунду дрогнули, лишь погодя вернули ей каменный вид. — Прогоним тот план?—спрашивает. — Он ужасный. Нет, я бы сказала, что он отстойный по всем фронтам! — Знаю, мне он тоже не нравится. Но выбирать нам не из чего. — Ладно, я с тобой. — Так бы сразу,—кивнула,— Почему вечно вас, Теннисонов, нужно всячески зажимать, чтобы вытащить из вас что-то дельное? — Ты у меня сейчас получишь. Но после Кевина. — Пусть так, но об этом потом.       Первые секунды их «союза» больше напоминали хаотичный разгром. Это было даже похуже чем с Беном. Кто бы мог подумать о том, что так трудно работать с тем, о ком почти ничего толкового не знаешь и на что способен? Джина тысячу раз себя отругала за это. Гвен метнула в Луму сгусток своей раскаляющей манны. Сгусток пролетел в сантиметре от головы Лумы и врезался в стену за спиной Джины, едва не задев ее. «ВНИМАНИЕ! Угроза: энергетический всплеск высокой мощности. Источник: союзник. Рекомендация: увеличить дистанцию или нейтрализовать источник»—отчужденно прозвучал в голове Джи голос Бурхарда. — Гвен, ты чего? Держи свой там прицел адекватнее. Я пока не очень хочу умирать от твоей руки,—перекрикивая шум, сказала Джина сквозь скрежет зубов, отскакивая от раскаленного места удара. — А ты что хотела? Я не стреляю из лука!— парировал многоголосый эхо-голос Гвен, доносясь со всех сторон кажется. Блондинка даже не сразу распознала, как в сиянии напарницы дрогнула тень смущения.       Лума, воспользовавшись их разладом, ринулась вперед. Четыре кулака обрушились на силовое поле Анодита. Розовый щит затрещал, и Гвен отлетела к блокам. Джина обнаружила, как свет ее формы на мгновение померк. Кареглазая в этот момент атаковала с другой стороны. Она сумела вовремя вскинуть руку с мечом и отбить тяжелую трубу Тетраманда. — Опять ты,—цыкнула Лума, выплюнув это со всей желчью, которая у нее была. — Опять я, как видишь,—ответила.       Принцесса пружинистой походкой двинулась вперед, будто ей не терпелось сразиться с этой девчонкой, объявившийся ее молот раскачивался, как маятник. Уклоняясь от размашистого удара, Джина отшатнулась. Она попробовала отразить нацеленный в торс удар, но не смогла устоять на ногах, и молот попала той в бедро. «Целостность брони составляет 92%. Кинетическая энергия поглощена. Рекомендую быть аккуратной, иначе придется перейти к энергосберегающему режиму»—доложил Бурхард, пока Джину откинуло на несколько метров. «Да тихо ты, знаю! Я была бы рада, если бы ты помог рассчитать ее следующий ход»— мысленно крикнула ему Джина, вставая на ноги. — Джина!—крикнула Теннисон спустя мгновение, когда ей в голову пришла мысль, — Держи ее! — Да, конечно, бегу волосы назад...—буркнула недобро Джина,— И кто предложил эту хрень? А, точно, я. Ну оно понятно.       Лума снова пошла в атаку. И ради этого Джина пришлось принять все на себя. Где-то там рассудок ей кричал, что это было самое глупое предложение из всех, что придумывал ее мозг. Она сделала шаг вперед на и подставилась, принимая сокрушительный удар двумя руками Лумы, перекрестив бронированные предплечья. Чувства притупились — пропала необходимость отвечать. Словно девчонку ударили острым мечом и отсекли руку, а ей приходится безучастно наблюдать, как она падает наземь. «Целостность брони: 84%. Заряд: 49%»—ее ноги врезались по щиколотку в бетон, но она устояла, на миг сковав принцессу. Этого оказалось достаточно для Гвен. Девушка сделала несколько размеренных вдохов и выдохов, чтобы сконцентрировать манну в тонкий, раскаленный до бела луч, похожий на лазер. Имитируя наиягивание тетивы, она направила его не в броню, а точно в зазор между пластинами на спине Лумы, куда ей указала взглядом Джина. Инопланетянка взревела уже не от ярости, а от настоящей, пронзительной боли.       Пока соперница была дезориентирована, девушка, игнорируя голос Бурхарда, кричавший о низком заряде, активировала остатки энергии. Прежде чем Тетраманд затихл, броня обрушила на нее тяжелый кулак, а потом с демонстративным грохотом пригвоздила четырехрукую к металлической стене завода. Гвен тут же создала под ногами Лумы иллюзию, как подобию полного сенсорного ощущения пустоты. Враг, все еще примагниченная, инстинктивно рванулась вперед, потеряв равновесие, и тяжело рухнула на одно колено, выламывая магнитные захваты, но на секунду оказавшись в крайне неустойчивой позиции.       У них было пару секунд, чтобы оказаться двоим возле Лумы. Девчонки сократили это напряженное расстояние только для того, чтобы провернуть то, ради чего тут тратили время и свою энергию. Гвендолин опутала ее руки и ноги энергетическими путами, которые сжимались, как удавы вокруг конечностей. — Ничего личного, princesa perra ,—кулаком левой она с размаху саданула апперкотом в тот самый, перегретый зазор на спине Тетраманда. Но не для того чтобы убить, а чтобы вызвать короткое замыкание в нервных узлах и нейтрализовать.       Она бы ни за что не поверила себе в то, что берет и бьет какую-то инопланетную девушку королевских кровей, а рядом с ней теснилась рыжая девчонка, которая своей бьющейся ключом энергией снесла увесистую соперницу. Хоукинс удивлялась самой себе: чтобы она и командная работа? Где такое слыхано? Со школьных пор у нее часто случилась с этим проблемы, из-за чего приходилось работать отдельно от всех. Когда дело касалось совместных проектов, то выбирать не приходилось: все как тараканы разбегались тут же на пары и оставляли ее наедине с какой-то девчонкой, чье имя блондинка так и не запомнила. Она была такой же нелюдимой, как называли одноклассники, и вечно вздрагивала от всего, что колышется. Как выяснилась позже, девчонку, оказывается, избивал дома отец и из-за этого у нее каждый раз тело сжималось, готовясь получить меньше ущерба. Джине было ее жаль, хоть и никогда напрямую об этом не говорила. Девчонка неплохая была сама по себе, очень жаль, что ей пришлось перевестись в другую школу и оставить кареглазую одну. Впрочем, Джи догадывалась и не особо старалась привязываться к такой личности как Марла.       Точно, Марла! Марла Уильямс. Именно так ее и звали. Хоукинс сама не поняла, как начала улыбаться этому. Она вспомнила ее имя. И вспомнила то, как у Марлы были черные, короткие волосы, всегда напоминающие гнездо вороны. А еще у нее вечно на шее теснилась скромная цепочка с кулоном большой бабочки. Марла, кажется, утверждала, что это Павлиноглазка атлас, которая считается одной из самых крупных бабочек в мире. В бабочках Джина не разбиралась, поэтому просто поверила девчонке на слово. — Ты в порядке?—вдруг выдергивает ее из размышлений голос Гвен. «Заряд: 3%. Целостность брони: 69%. Требуется немедленная перезарядка»—почти что с ноткой удивления доложил Бурхард. Хотелось огрызнуться в привычной манере, сказать ему о том, что она ожидала такого исхода, но не оставалось сил на эту напускное упрямство. — В порядке,—отвечает с трудом девушка, позволяя своей броне спрятаться в пластину.       Тогда Лума, не теряя времени, выхватила дрожащими руками свой боевой молот и с боевым кличем описала им горизонтально дугу. Молот летел с нечеловеческой скоростью прямо на Джину, которая развернулась к своим товарищам и не заприметила опасность. Она слышит крик Гвен и только тогда поворачивает голову. Девушка видит, как Лума бросила молот, как королева бросает жребий, уверенная в своей победе.       Хоукинс прикинула, что буквально через семь секунд произойдет удар, от которого, вероятно, у нее мозги полетят в разные стороны. Раз, два, три, четыре...потом пять, шесть... На седьмой секунде мир вокруг девчонки превратился в смазанный, невыразимо быстрый поток света и цвета. Ее рвануло с места с такой скоростью, что даже ее вестибулярный аппарат, тренированный перегрузками, на мгновение сдался. Сильные, но удивительно аккуратные руки обхватили тело, прижав к себе. Нечто выхватило ее из самой точки удара в долю мгновения до того, как молот обрушился на пустое место с раскадистым грохотом, оставив на земле яму. Только тогда, когда они остановились в полусотне метров от эпицентра, Джина поняла, что ее оттащил от удара Теннисон. Как оказалось, трансформация в Кинеселерана еще не закончилась. — Черт, это было близко,—его голос зазвучал ускоренно.       Девчонка откровенно таращилась на его профиль лица и пыталась не чувствовать всем телом то, как он ее держал. Одной рукой поддерживал напарницу под спину, другой — под сгибом коленей. Ее затылок, который трещал после пребывания в броне, теперь уютно расположился на его плече. Это было... неловко. Неуместно. И до невозможности нетипично. Какие-то жалкие секунды понимания этого заставили разум девчонки остановиться на паузу. Как будто ее мозг завис, не давая больше никаких привычных алгоритмов. Оно остановилось на этом и больше не давало дальше функционировать.       Джина поняла, что хочет как можно скорее встать на ноги и не думать об этом. Хочется сорваться с места и как ошпаренная отстраниться и даже перекреститься.       Бен, наконец, всем своим нутром прочувствовал это напряженное молчание и скользнул взглядом вниз, на свою руку, которая обхватывала девичьи колени. Адреналин начал отступать, и на смену ему пришла волна краски, заливающая его лицо и шею. — Долго меня держать будешь?—спрашивает Джина, решив, что лучшая защита - это нападение. — О! Э-э...—парень попытался на скорую руку придумать хоть какую-то отговорку, но в такие моменты мозг обычно дает сбой и подставляет его перед всеми,— Я... это...       Не дав ему закончить, она оттолкнулась от его груди, спрыгнула на землю и, не глядя ему в глаза, отряхнула одежду. — Спасибо,—выдохнула девушка сдавленно,— Хотя можно было и просто оттолкнуть. Без... этого,—и сделала неопределенный жест рукой, охватывающий всю ситуацию. — А, ну да... Не подумал,—не найдя ничего более слащавого или пафосоного, пробормотал Бен и кивнул в знак согласия. Когда до него дошел смысл ее слов, его угловатая голова метнулась к нему и, указывая когтями на себя, за трещал оживленно: — Погоди. Ты сейчас что, поблагодарила меня? Мне послышалось? — Начинается...—хотела бы начать высказать ему очередную тираду, но их прерывает прибытие очередного космического корабля, который то и дело навис прямо над ними. Девушка прищурилась для того, чтобы найти какие-нибудь отличительные знаки, кому принадлежит этот транспорт, но ничего так и не нашла,— Да тут как проходной двор. — Да тут что ни день, то вот такие корабли могут по несколько раз на дню летать, знаешь ли. Это уже как норма,—переключаясь от неловкой паузы, произнес Бен. — Довольно!—пророкотал торжественным голосом кто-то на корабле, пока на борту не показался более крупный Тетраманд, с повязкой на одном из четырех глаз и мехом какого-то дивного зверя на плечах,— Я - полководец Гар. Потомственный Рэдвинт. Отдайте Принцессе вашего Кевина или Земля исчезнет.       Хоукинс косо посмотрела на Рука, который был в таком же изумлении, как и она сама. Девушка заметила, как полководец спустился вниз со своей стражей и заломили Кевину за спиной руки. Но полководцу, кажется, нравится не покорный взгляд Левина, от того и скалит свои острые как бритва зубы. — Привет, Гар! Как дела, папаша?—с натянутой улыбкой выдавил из себя осмосианец, то и дело бегло оглядывая массивного пришельца перед собой. — Кевин...—с разочарованным вздохом произнес Тетраманд, пока к нему не подбежала со всех ног принцесса Лума и не вскрикнула: — Папочка!       Сколько же радости и восхищения было в этих глазах. Казалось, что одно появления отца заставило Луму превратиться в самого счастливого ребенка во Вселенной. От одного вида того, как Луму поднимает своего отца и хохочет радостно, у Джины скрутился желудок. Перед ее глазами встал образ того, что она могла бы так же попробовать поднять своего отца, наплевав на то, что он крупнее ее в два раза. — А вот и моя малышка!—воскликнул отец Лумы, прокряхтев от такой стальной хватки. Когда дочь отпусти его, он заявил:— Ты с каждым днем все сильнее. Уверен, что твои враги боятся тебя. — Конечно боятся!—промурчала победоносным тоном девчонка и прильнула щекой к широчайшей груди отца.       Хоукинс опустила голову и, сама того не зная, приподняла уголок рта в ожесточенном оскале, так и желая подсолить этой идиллии и сказать о том, что его «любимая малышка» почти продула ей и Гвен. На языке вертелось тысяча обывательств, которые все описывают Луму как избалованную принцессу, которая ничего не знает за пределами королевской жизни. Но Джина ничего не сказала. Она проглотила свои ядовитые слова, пробивая ими комок в горле. Девушка не может поверить в то, что завидует принцессе в том, что у нее есть отец, который находится рядом и может решить проблему по щелчку пальцев. Чейз приучал Джину всегда к самостоятельности и мог тоже с проблемами, которые девочка не в состоянии была тогда самостоятельно решить, но от этого противное чувство не исчезло.       Нужно молчать. Так будет лучше. Нужно просто сделать глубокий вдох и выдох. Кареглазая сделала несколько вдохов и выдохов, пока не застала на себе удивленные глаза Аргита, которому не было понятно, почему девчонка так злобно таранила глазами Луму. — Воины Земли, я не склонен к насилию, —произнес серьезным тоном Гар, а потом ухмыльнулся,— Теоретически. Но вы должны знать, что я сделаю все ради защиты своей дочери. — А где ваша армия?—спрашивает Бен и, поднимая голову, замечает как на пустующем небе вдруг показываются несколько рядов космических истребителей, которые, судя по всему, были гордостью расы Тетрамандов. — Вот моя личная эскадрилья!—заявил Гар,— Она вступит в бой по моей команде. — Этому не бывать,—твердо заверил Теннисон, сжимая свои руки в кулаки. — Раз так, то начнется свадьба!—заликовал предводитель Тетрамандов и, хлопая в ладони, отдал приказы своему народу для организации этого долгожданного мероприятия.       Корабль осел на поверхность земли и начал трансформироваться в огромную местность, сопровождаясь знакомой свадебной мелодией из органа. Все с лязгом и скрежетом сформировались на земле, сложившись в свадебную часовню. Прямо посреди заброшенного здания возникли арочные своды, ряды скамей и даже подобие алтаря, где стоял жрец в струящихся багровых одеждах, с огромным томом в руках. Он тут же начал бубнить на гортанном тетрамандском наречии, открывая книгу. Джина опиралась рукой о плечо Рука, с изумлением осматривала все. — А нас в качестве гостей покормят на свадьбе?—спрашивает Хоукинс шепотом. — Да как бы мы сами не стали едой для каких-нибудь их зверей,—хмыкнул Бен. — Он долго мусолить еще речь будет?—меланхолично отмечает блондинка, кивая в сторону жреца,— Надо бы как-то это все прекратить и отправить этих ребят по домам. — Согласен. Это надо срочно прекратить. — Я хочу, чтобы это произошло,—со вздохом сказала Гвен и чуть приспустила очки, чтобы из-под них своими зелеными глазами осмотреть спину Кевина и тоскливо вздохнула,— Пусть это Кевина проучит. Но...но...вообще-то... — Ясно. Я все понял,—решительным тоном отрезал Бен и вышел вперед, потянувшись рукой к циферблату Омнитрикса, до момента, пока его за шкирку не оттянули назад. — Что ты собираешься делать? Просто возьмешь и пойдешь драться? Тебе не кажется, что это чревато может закончится?—поинтересовалась кареглазая, поднимая брови от неверия того, как тот просто идет без обдумывания и рвется бездумно в бой. — Я знаю, что делаю. Расслабься,—он изучал девушка своим холодным взглядом, прежде чем отстранился, видимо, встревоженный тем, что она оттянула так нагло назад. Пока отвага не скрылась из виду, Бен выскочил вперед и заговорил громко: — Эй, вы! Я не хочу с вами воевать, но мне придется. — Кевин Левин, ты это допускаешь?—уточнил ненавязчиво Гар, прищуривая все свои глаза и сосредотачиваясь исключительно на инопланетной кузнечике, в которого превратился Теннисон. Когда брюнет восторженно закивал и широко улыбнулся, полководец Тетрамандов кивнул и хлопнул в ладони,— Что ж, тогда мы принимаем вызов!       Джина на этом моменте поняла, что добром это не кончится. Над площадью повисла тишина. Она была такая плотная, как покрывало, которое только что стянули с чего-то драгоценного. Лума с охотой приняла вызов мальчишки. Принцесса спрыгнула с платформы и двинулась прямо на героя. Гвен хотела бы вступить, помочь кузену разобраться с этой девушкой, пока Рук не остановил ее со словами о том, что он справится. Гар шагнул как можно ближе к краю платформы, каким-то чудом оказавшись рядом с Хоукинс. Рядом с ним блондинка казалась такая маленькая и неуместная. Как будто все эти обычаи и этот народ был не для нее. — Ха! Он способен у вас выдержать удар?—загоготал коварно полководец. — Не знаю как он, а вот ваша дочь до этого проиграла нам с Гвен. Способна ли ваша дочь на что-то большее помимо пара кулаков?—поливая масла в огонь, негромко подметила Джина, скрещивая руки на груди. Она старалась не думать, что огромная груда мышц, что могли запросто удушить ее. И сейчас полководец был вовсе не рад это слышать. — Как ты смеешь такое говорить о моей-... — Всего лишь напоминаю вам не недооценивать противника, сэр. Лучше ответьте, что будет, если принцесса Лума все-таки одержит победу? — Это только подтвердит то, что моя дочь самая сильная здесь и то, что Кевин должен на ней жениться. — А если выиграет он?—спросила она, стараясь не смотреть на то, как Бена глупо избивают. Первый бой оказался коротким. Крэшхоппер, хоть и пытался сокрушать ее скоростью и ударами ног, но все равно был остановлен: принцесса ловко ловила и перебивала его. Женские удары демонтировали рывки парня, и он рухнул, как на камне следы от мощных прыжков. — А ты, девчонка, веришь в это?—процедил резко Гар, кивая в сторону ее напарника, который едва ли терпел боль,— Ха-ха, и это он величайший воин Земли? — Он величайший герой Земли,—горячо вспылил Рук, словно его за леди слова Гара, который нисколько не расценивал Теннисона как противник. — Но я этого не вижу,—парировал тот,— Вот моя Лума - величайший воин. Если ваша слова - это правда, то... — Может быть, ваша дочь и воин. Но у нас, на Земле, о силе горят иначе: «Сила - не только в кулаках и не в том, чтобы побеждать всех подряд. Настоящая сила - это умение видеть возможности там, где другие видят только проблемы»,—губы Джины изогнулись в кривой усмешке. Девчонка сама удивилась, насколько это было странно. — Вот как? Как много в тебе уверенности для такой хрупкой женщины,—сказал Гар. Это чуть не заставило ту закашляться,— В любом случае, пока что ваш воин в проигрышной ситуации. — Давай, Теннисон, на кону жизнь всей Земли!—поднял взбудораженно Аргита Кевин, копируя позу из мультфильма «Король лев». Он вытянул руки вперед и слегка потерял инопланетного дикобраза, пытаясь унять дрожь,— Земля в опасности. Проучи ее как следует!       Смятение длилось секунду, и Бен снова щелкнул Омнитриксом. На этот раз на его месте возник другой пришелец, что напоминал больше робота, с золотисто-медным телом и ключом на голове. На груди расположилось дивное полупрозрачное окно, где тикали механизмы. Такого инопланетянина Джина видела впервые, но из-за груды металла и тучной формы напарнику было трудно бороться с принцессой. Гвен смотрела с растерянностью. Герой пытался отразить любую атаку Тетраманда, но Лума лишь усмехнулась тягуче и, одним мощным рывком, откинула робота. Он развалился на части — не буквально, а просто зашипел в зеленой вспышке, вернувшись к человеческой форме. Но Бен не сдавался. Парень сделал следующий щелчок — и на арене возник Шоксквотч, напоминающий больше громоздкого, мохнатого йети, объятый статическим сиянием. Мех искрился, а руки источали тонкие языки молнии.              Пришелец метнулся и обхватил Луму своими руками, окутывая огромным разрядом электричества, но не учел того, что она может выдержать такой поток и вырваться. Хоукинс наклонила голову на бок и с интересом осматривала каждое движение противником, игнорируя навязчивый голос Бурхарда об энергии. Хоукинс свела густые брови к переносице, когда героя откинуло назад и окутало густым слоем пыли от земли. Гар оскалился и гордо вскинул подбородок, положил ладонь на плечо Кевина и молча дал ему понять, что Бен проиграл и они продолжат церемонию. — Не торопитесь, сэр,—поспешила сообщить Джина, пытаясь в пыли и дыму увидеть Теннисона. — Моя дочь с ним разобралась,—Гар усмехнулся, прежде чем улыбнуться и обратить внимание на силуэт в дыму, который сначала имел человеческие черты, а потом окрасило в приглушенно-малахитовом отблеске. — Мы еще не закончили, Лума!— провозгласил Бен. Он снова нажал на Омнитрикс и внезапно из его тела вырос Силач. Этот двенадцатифутовый тетраманд, плотный, с четырьмя мощными руками, по которому видны были шрамы прошлых поединков,— А знаешь, почему я всегда побеждаю? Потому что я никогда не сдаюсь. — Господи, ничего банальнее не мог придумать?—хлопая ладонью себя по лицу, вдруг комментирует себе под нос Джина. — Это Бен. Смирись,—сказала Гвен, и улыбка озарила ее лицо на пару мгновений, пока Джина пыталась все еще понять, почему Кевин так оживился и жаждал, чтобы Бен выиграет. Это казалось очень подозрительным, но зацепиться не за что будто было.       Теннисон не дал Луме времени для раздумий. Он поспешил сократить расстояние между ними, быстрее, чем принцесса могла предсказать. Его инстинкты включились, как и ее. Разум Джины не успевал за ударами Бена, но по неизвестной причине она прикрыла холодной ладонью свой рот, скрывая предательскую ухмылку, которая буквально кричала «Добей эту выскочку!». Девушка пыталась подавить это явление, но уголок губ предательски дернулся, когда четырехрукий ударил ту в горло, и инопланетянка едва успела отпрянуть, чтобы увернуться. — Да, давай, Теннисон!—завопил Левин. — Этот мальчишка,—хмыкнул Гар,— Ему просто повезло. — Везение не причем,—прервала Джина,— Он нанес удар именно туда, куда нужно. Ни больше, ни меньше. Она открыла свое уязвимое место. — Много болтаешь, девчонка,—пригрозил Гар. — Всего лишь объясняю вам очевидные вещи,—ответила она и повернулась к бойцам, не осознавая того, что уже не может скрыть зловещей улыбки, и это делало ее взгляд более свирепым. Рук косо замечал эту маниакальное выражение лица, которое, точно почувствовав, скрылось за бесстрастной физиономией. Блонко удивился тому, как та с задором наслаждалась каждому нанесенному ущербу по Луме.       Бен заблокировал ее контрудар, а та уклонилась от его дешевого удара в почку. Герой пошел прямо на принцессу, и она попалась на уловку, подняв руки, чтобы отразить лобовую атаку. Джина уже предполагала, что дальше будет: Силач наклоняется вправо и бьет ее в селезенку. По какой-то причине у Хоукинс сложилось впечатление, что Бен не из тех, кто бьет девчонок. Хотя если так подумать, то Лума первая напала и начала с ним драться. Соперница задохнулась, пошатнувшись от боли, и он воспользовался промахом. — Вышка!—крикнула громко Джина и указала пальцем на вышку, что символизировала народ Тетрамандов. Вышка была огромная и с величественным, красным шаром по центру. Бен поднял голову, чтобы услышать слова блондинки, но по итоге пропустил атаку принцессы и рухнул на землю. На мгновение мир парня перевернулся, и он начал задыхаться, не в силах сделать вдох. Наперекор боли он несуразно рассмеялся и крутанулся в сторону. Силач оттолкнул Луму и, обхватывая основание вышки, которая была позади него, он вырывает ее с корнем. Вышка закачалась от дисбаланса и наконечник в виде шара с грохотом описал дугу и упал прямо на принцессу. Пыль и песок снова подлетели и скрыли всю целостную картину, заставляя всех зрителей замереть. Хоукинс молча смотрела и ждала какого-либо движения со стороны бойцов, не проронив больше ни единого слова. Когда вся пыль осела, все застали то, как Бенджамин остановил движения Тетраманда коленом и прижал ее руку к земле. — Выкуси, суч...—улыбка жгла Джи настолько сильно изнутри, что у нее чуть не вылетело ругательство и ей пришлось сдавить ее ладонью, боясь, что все вокруг услышат её слова. Нужно держать себя в руках, не поддаваясь напору толпы, которые с радостью заликовали победный клич. Хоукинс распахнула от шока глаза, когда Гвен от радости обхватила ее руками и прижалась всем телом, передавая через себя огромный поток необъяснимой энергии, которую она сама чувствовала во время поединка Бена и Лумы. Адреналин. Чувство удовлетворения. Радость.       Блондинка пропустила момент, когда должна была в ответ обнять Гвен, но осознала это позже, стоило ее телу отстраниться от рыжей и ощутить себя загнанной эмоционально в угол. Девушка смотрела, как Силач на плече нес поверженную принцессу и аккуратно уложил ее перед платформой, не давая той удариттся сильно головой. Бен поднял голову и все свои четыре руки, пропитываясь победой и приятным трепетанием в животе. Его глаза изучили каждого наблюдателя, а когда очередь добралась до Хоукинс, что в последний момент дала ему блестящую идею для победы, та даже не смотрела на него. Теннисон мысленно хмыкнул, провел глазами по плавным линиям ее лица и смотрел дольше, чем планировал. — Он выиграл. Вы так и не сказали, что за это будет,—настороженно проговорила блондинка, чувствуя какую-то непонятную досаду от неизвестности. А Гар, кажется, сменил мнение и даже захохотал в довольной манере и громко похлопал в ладони, из-за чего это почти оглушало Хоукинс. — Разве не очевидно? Наконец-то нашелся достойный жених! Так еще и Тетраманд, ну, хоть и не всегда! — Я? Жених?—ошеломленно проговорил басистым тоном Бен, вытаращив две пары зеленыз глаз.       В воздухе, который осел вокруг них всех, витало явное напряжение. Оно начало душить Джи, как ядовитая гадюка, так и планируя обвить горло и терпеливо ждала, когда та скончается. — Так и знала, что что-то такое будет,—шикнула себе под нос блондинка,— Как я сразу не догадалась об этом? Не надо было ему подсказывать. — Я понял!—заявил Рук, делая шаг вперед,— Самки Тетрамандов выходят замуж за тех, кто побеждает их в открытых бою. — Значит, Кевин тоже...—начала рассуждать кареглазая девчонка, ловя во взгляде Блонко подсказку. Ревонагендер закивал головой. — Да. Кевин дрался с Лумой и победил ее. Из-за этого они дали тебе двигатель Корос-5. — И ты знал, что этим все кончится,—обращаясь к Осмосианцу, произнесла Джина,— Грязно играешь. — Да ладно тебе, блонди, не все так плохо,—отмахнулся брюнет и спрыгнул с платформы. Девчонка не могла понять, зачем так делать, но последовала за всеми остальными. Как только ребята подошли к Луме и Бену, герой вернулся в человеческое обличие и ускоренным шагом сократил расстояние между собой и Кевином. — Ты знал, что этим всем закончится!—возмущенно фыркнул Теннисон. — Еще один. Ха...ну да, знал. Ты уж извин, но нам пора. У Гвен скоро начнутся занятия,—Кевин нажал на пульт и из выхода арены приехала самостоятельно излюбленная Левином черно-зеленая тачка. Явилась не запылилась. Джина с приподнятыми бровями смотрела на все это, затем повернулась к Гвен и негромко сказала: — Скажи мне, что ты ему все выскажешь по дороге? — Конечно выскажу. Но нам действительно пора,—провожая своего парня серьезным взглядом, буркнула недобро Теннисон и достала телефон,— Надеюсь, не встанем в пробку. — Значит, вы уезжаете,—выждав секунду, чтобы прислушаться к своему сердцебиению, в ее глазах мелькнуло разочарование. — У меня через пару дней начинается семестр,—объяснила Гвен, опуская виноватые глаза,— А Кевин… ему надо сменить обстановку. После всего этого.       Джина коротко кивнула, отводя взгляд. Она принялась изучать заусенец на своем пальце, будто это было важнейшим делом в мире. — Где учишься?—полюбопытствовала кареглазая. — Университет Фридкина. Это лучшее учебное заведение Лиги Плюща среди всех в окрестностях Беллвуда,—с искрящимися глазами сообщила Гвен, передавая в своих словах лишь то, что очень гордиться тем, что смогла туда поступить.       Её собеседница кивнула головой. Хоукинс не первый раз задумывалась над тем, что когда закончит старшую школу, то что будет делать дальше? Поступать в университет? Колледж? Но жизнь отныне не будет у нее прежней, а разрываться между учебой и Санитарами будет пыткой. — Понятно. Что ж, учеба это важно,—попыталась втиснуть свои мысли в более узкие, безопасные рамки логики и целесообразности.       Они уезжают. Это нормально. Так и должно быть. Они не друзья, а просто временные союзники. Точка. Ни больше, ни меньше. Но внутри поднималась противная, ноющая пустота. С Гвен было… легко. Она была умна, понимала шутки, не лезла в душу, но и не относилась к Джине как белой вороне. Теннисон стала за короткий промежуток знакомства как стабильный, надежный источник питания в хаотичной цепи ее жизни. — Мне будет тебя не хватать,—от рыжей это прозвучало так тихо и просто, что Джина вздрогнула. Блондинка подняла голову, и их взгляды встретились. Гвен теперь совсем не улыбалась, а просто смотрела прямо на нее, стараясь уловить эмоции той. Та почувствовала, как ее щеки снова взрываются краской. Она сглотнула комок в горле, который подло образовался внезапно. — Да брось,—отмахнулась, отводя глаза, но уже без прежней уверенности,— Не драматизируй. Мы не настолько близки, чтобы ты так говорила. Я еще успею достать тебя своими выкидонами. — Я серьезно, Джина,—Гвен мягко тронула ее руку,— Мне с тобой было интересно. Ты классная. Поэтому… дай мне свой номер. Я буду присылать тебе глупые картинки с лекций. А ты будешь присылать мне что-нибудь в ответ. И… мы можем списываться. Если захочешь...       Наступила пауза. Джина смотрела на телефон рыжули, потом на лицо Гвендолин, пока в голове бушевала кровавая, жестокая война. Гордое, одинокое существо внутри нее кричало, чтобы отступила, чтобы сохранила свои стены. Она ее почти не знает. Может, Гвен совсем не такая, какой казалось поначалу. Но другое, новое и робкое, шептало, что это… приятно. Что хочется, чтобы кто-то присылал эти глупые картинки, пусть Хоукинс и не любит переписки без ценного, информационного содержания. Движения были немного скованными, когда Чокнутая протянула свой смартфон. Устройства мягко пискнули, синхронизируясь. — Только без куча идиотских смайликов в одном предложении,—предупредила Джи сиплым шепотом, стараясь сохранить остатки своего достоинства,— Не люблю, когда много смайликов. Они мозолят глаза. — Хорошо. Как относишься к голосовым сообщениям или видеосообщениям? — Нейтрально,—отвечает,— Хотя видеосообщениями я не пользовалась толком. Не было до этого дела. — Вот как? Впрочем, там нет ничего такого. Это иногда забавно. Ну знаешь, тут же записывает видео, которое можно легко нажать и посмотреть. Могу тебе прислать потом видеосообщения со своей домашней книжной библиотекой. — Домашняя книжная библиотека? Звучит неплохо. Тогда покажу в ответ. Там, конечно, вряд-ли будет разнообразие жанров, но вдруг что-то знаешь или заинтересует. — О, буду ждать!—Гвен убрала телефон, ее выражение стало немного грустным,— Береги себя, ладно? И… заставь Бена иногда выходить из дома. А то он без нас совсем одичает. — Эй!—неловко посмотрел на кузину Теннисон. Он тяжело вздохнул и бросил на Джину косой взгляд.  — С ним что не делай - он и так одичалый,—Джина фыркнула, и это прозвучало почти естественно. — Да ты! Что ж ты за человек такой?! Я тебя вообще не понимаю: то спину прикрываешь и подсказываешь в бою, то меня во всем худшем свете выставляешь. — Мне жаль. Крепись, двоюродный братец. Счастливых тебе голодных игр,—посмотрела на него на мгновение, прежде чем позволила улыбке расплыться на губах. Гвен отстранилась и легонько толкнула плечом блондинку своим плечом, совсем по-дружески, прежде чем развернуться и пойти к Кевину.       Джина смотрела ей вслед, сжимая в кармане свой телефон. Тяжелый камень в груди куда-то исчез. Его место заняло неизвестное для нее чувство — уютное и немного щемящее. Как будто в ее огромном, пустом и шумном гараже наконец-то зажгли маленький, но очень устойчивый свет. Когда Теннисон села в машину, транспорт приятно зарычал и сорвался с места, удаляясь прочь. — Ты в жопе,—ленивая улыбка Хоукинс вызвала у парня легкую щекотку в животе и негодование в сердце. Бен покосился на Луму, которая воодушевленно улыбалась и прямо сияла вся от одного осознания, что у нее появился достойный жених, и обреченно застонал,— Когда свадьба? Тамада будет? — Мы вернемся за ним через три года. В тот же день, в тот же час!—сказал Гар. — Что?! Через три года? Но я не хочу-.. — А нас пригласите?—никак не меняясь в лице, спросила Джина,— В качестве гостей со стороны жениха. — Чокнутая, иди в задницу. Просто заткнись пожалуйста,—сказал Бен просто, как будто его не волновал весь этот инцидент, пока Лума не наклонилась и, приобнимая, не начала загибать пальцы со своими планами о свадьбе. Она что-то говорила о пышной свадьбе, о драке между родителями, мародерство, подношение дани. А потом, как истинная девчонка ойкнула, подняла глаза на отца и побежала к нему, чуть ли не вприпрыжку, спрашивая о том, можно ли им, как у ее подруги, преобрести биты, которыми можно лупить. С каждым предложением Теннисон бледнел, а брови поднимались все выше и выше. — А у вас кухня разнообразная? Я слышала, у вас хвосты коруса как одно из самых популярных блюд,—не унималась Джина, заметив как Гар и Лума переглянулись и инопланетянка, хмыкая как настоящая принцесса, сказала: — Мы тебя не пригласим. Ты чужая для нашей планеты. И не смей даже рядом стоять рядом с моим любимым. Если я узнаю, что он сбежит из-под венца из-за тебя... — О, нет. Он твоя головная боль. Забирай его всеми руками-ногами. Мне такое счастье не сдалось,—не вынимая рук из карманов, ответила Джи, никак толком не отреагировав на этот выпад со стороны Лумы, которая покидала вместе со своим отцом и армией планету Земля. Когда пришельцы покинули Беллвуд, она на пятках развернулась и напоролась на ярость Теннисона, и что-то в этом лице подпитывало ее лукаво ухмыляться. — Клянусь, я тебе припомню еще это. — Всего лишь говорю правду. К тому же, я не знала, что Кевин тебя подставит в женитьбой. — Я сначала Кевина прибью, а потом тебя. — Типо как «на десерт»?—спросил Рук, припоминая земное выражение, которое очень походило по смыслу, но удивился, когда подростки покосились на него с чистым изумлением. — Господи, да за что мне все это? Я не могу уже с вами двумя,—голос героя прозвучал не так резко, как хотел. Он зашагал с угрюмым выражением лица в сторону выхода из этой заброшенной территории, не обращая внимания на своих партнёров. Ревонагендер усмехнулся ворчанию героя и молча последовал за ним. Улыбка Рука согрела сердце Джины, как глоток горячего шоколада.       День еще не закончился, а желание возвращаться домой пока не появилось. Девушка подумала о том, что хотела бы прогуляться по Беллвуду и подумать обо всем, что начало происходить в её жизни. Но состояние тела говорит о том, что нужно бы посетить снова лазарет, а потом уже думать об остальном. Выглядит она, откровенно говоря, не так подобающе. — Вы в Подземный город направляетесь?—спросила девчонка их двоих. — Лично я домой планирую пойти. Меня этот день утомил,—сказал Бен. — Я в штаб направляюсь. Хочу потренироваться немного,—добавил Блонко,— Почему спрашиваешь? — Просто хотела предупредить, что я планирую пройтись по городу и зайти к одному человеку,—проговорила она негромко. — И зачем нам эта информация?—поинтересовался Бен. — Тоже верно. Ладно, забудьте. До завтра,—больше не дожидаясь никакого ответа со стороны ребят, она спрыгнула с цементного бордюра и зашагала в противоположную сторону. Джина обошла перекладину, которая ограждала детскую площадку от дороги, и тут же услышала за своей спиной быстрые шаги, потом лёгкий грохот, как будто кто-то только что перепрыгнул через препятствие. Хоукинс краем глаза заметила рядом с собой макушку каштановых волос и знакомое усталое личико парня. — Ты б не ходила так по городу. Выглядишь как зомби,—честно подметил он, окинув бегло глазами. — Ты тоже не лучше,—сообщила девушка ему, в ответ оглядывая его. На сей раз он спорить не стал. У него, видимо, не было на это сил. Даже такой парень как Теннисон вполне способен уставать и ощущать, как внутри разряжается «социальная батарейка». Джина заметила, что они шли в одну ногу и в одну сторону. Она не придала этому значение, и поэтому какое-то время не разговаривали друг с другом, пока тишину не прервал юноша: — Ты все-таки заинтересовалась в Гвен. Даже не пытайся теперь отвертеться. Я видел, как ты загрустила, когда она сказала об отъезде. — Не грустила я,—в защитной манере возразила та,— Оно было ожидаемо, что она уедет из-за учебы. — Почему ты упираешься? Ты же знаешь, что я прав, и все равно воротишь носом. Нет ничего плохого в том, чтобы скучать по кому-то. Побудь хоть раз честна,—его рука внезапно легла ей на затылок. Ее локоть по инерции отлетел назад, слабо пихнув его в живот, но он перехватил его другой рукой. — Ладно. Она интересная. Очень жаль, что Гвен уехала. Но мы обменялись номерами и это неплохо. Теперь доволен? — Ну вот. Видишь? Нет ничего сложного в том, чтобы говорить о своих чувствах. — Я чувствую, что тебя сейчас кину вон в ту мусорку,—прыснула в довесок ему девчонка. — Чтобы закинуть меня туда, тебе сначала нужно меня поймать и поднять на руки,—он тут же отстранился и растянул подлую, фальшивую улыбку. Его перемена в эмоциях настораживала Джину настолько, что когда тот обнажил белоснежные зубы, ее брови сместились к переносице. — Ты что, пытаешься меня «на слабо» взять?—спросила она,— Тебе мало было за сегодня поединка с невесткой что-ли? — Не напоминай об этом. Я пытаюсь забыть этот инцидент,—закатил глаза и обошел детскую скамейку, чтобы догнать девушку и насладиться минутной паузой в их разговоре, а потом перевести тему:— Ты всегда жила в Беллвуде? — К чему этот вопрос? — Просто спрашиваю, боже. Чокнутая, это обычный вопрос для поддержания разговора. Так ведут себя нормальные люди. — Родилась в Беллвуде и жила здесь всегда,—пропуская мимо ушей его раздражённый комментарий, отвечает напарница,— Потом пришлось переехать в Подземный город. — А до всего «этого» в какой школе ты училась? — Сначала, как и все - в начальной школе Мэдисона, потом училась в средней школе. В Беллвуде их не так много, как ты знаешь. Потом я поступила в старшую школу, так как мне должно было осенью исполниться 14, но проучилась там недолго. — В какую поступила старшую школу? — Вон в ту,—Джина вздохнула, всем видом показывая, что не жаждет говорить на эту тему, но ей пришлось мотнуть головой назад, в сторону уже остающегося позади неприметного здания с потемневшими от времени стенами и стандартной вывеской. Бен замер на месте, его брови поползли вверх с комичным выражением крайнего изумления. — Ты шутишь? Это закон подлости, потому что я там учусь,— выпалил он,— Да и средняя школа в Беллвуде одна. Забавно, что я ни разу тебя не видел. Как так? Ты не из тех, кого можно не заметить. — Значит, ты считаешь, что меня сложно не заметить?—аккуратно переспросила блондинка, подозрительно покосившись на него. — Такая заноза в заднице, как ты, является либо любимицей всех учителей,—фыркнул он, — Либо той отшельницей, которая ни с кем не общается в классе, но при этом всем мозолит глаза из-за своего недружелюбного характера. — Не знаю, насчет того, была ли я любимицей, но учиться мне нравилось,—ответила она, не спеша идя по тротуару, засунув руки в карманы джинсов, и старательно избегала зрительного контакта. Казалось, она возвела невидимую стену вокруг себя, надеясь, что Бен почувствует это и отступит, оставив ее в желанной тишине. Но Теннисон, видимо, не имел никакого понятия о личном пространстве и о том, что такое «отступить». Он не унимался и пытался заполнить неловкую паузу, что очень раздражало Джину. — Кто бы сомневался в тебе.       Хоукинс едва заметно дернулась, но промолчала, сцепив челюсти. Она начала ненавидеть то, когда он был таким настойчивым. Подойдя к очередному повороту, девушка остановилась и резко повернулась к нему. — Что ты от меня хочешь услышать?—спрашивает. — Ответ на вопрос. Почему за всю среднюю школу я ни разу тебя не видел? И в старшей тоже. Я там, знаешь ли, достаточно заметная фигура. Конечно, я сейчас не так часто посещаю ее из-за работы героя, но все же. — Мне должно было исполниться 14, я перешла в старшую школу, а потом...ушла на домашнее обучение,—тихо произнесла. — На домашнем? И...—Бен начал было возражать, но, заметив, как та нахмурилась, решил не давить,— Слушай, не хочешь говорить - не говори. Мне просто… — Я перешла на домашнее обучение после своего дня рождения. Мне нравилось учиться в старшей школе, пока… пока не случилось то, что случилось,—сделала паузу, — Однако я, как и все, должна сдавать стандартизированные экзамены и тесты для контроля знаний, чтобы подтвердить образовательный уровень, который сопоставим со школой. В теории, я прикреплена там для аттестации, но статус прикрепления не делает меня автоматически официально ученицей с правами полноценного школьного ученика. Это, скорее, формальное прикрепление для сдачи тестов и подтверждения уровня знаний. — Как сложно. Это из-за того случая с рыцарем, значит? — Да. — М-да, дерьмовая ситуация,—он шагал рядом, беззаботно раскачиваясь на кроссовках, пока его болтовня не перетекла насчет уроков и не зашла речь об одном из учителей. Разговор парня отныне висел в воздухе назойливым шумовым фоном, с которым она уже смирилась. —...и мистер Джупитер опять этот свой дурацкий галстук с молекулами надел. Я думал, мой сосед по парте прямо на месте взорвется от смеха,—герой оживленно жестикулировал, вспоминая какой-то школьный эпизод, связанный с учителем химии. Он бросил взгляд на Джину, которая упорно смотрела себе под ноги,— Эй, Земля вызывает Чокнутую. Все окей? Ты бледнее обычного. — Нормально. — Врешь. — Нет, нормально. Просто вспомнила, что мне удавалось в школе оставаться невидимкой и плыть по течению. В отличие от некоторых,—вздохнула, ощущая, как ее сопротивление постепенно постепенно тает под напором его простодушного упорства. — Что могу сказать? Я -знаменитая личность. Но в школе у меня отдушина - футбольная команда. Я до сих пор остался вратарем в старшей школе. Неплохим, между прочим. Знаешь команду? «Беллвудские медведи»? Мы даже в полуфинал округа вышли несколько месяцев назад.       Слова «футбольная команда» прозвучали для Джины как щелчок курка. В висках застучало, а в горле встал ком. В памяти четко и ясно, будто вчера, всплыло одно предательское лицо. Такое наглое, самодовольное, с идеальной улыбкой, которую так и хотелось стереть с его лица. Марк. Она сглотнула, пальцы в карманах непроизвольно сжались в кулаки. Нет. Не сейчас. Не при нем. — Может быть,—выдавила девушка, стараясь твердить, чтобы голос не дрогнул,— У вас там был один... полузащитник вроде. Марк Дэвис, кажется. Знаешь его?       Имя, брошенное ею в пространство, словно щелкнуло выключателем в мозгу Теннисона. Его жизнерадостная улыбка мгновенно стёрлась с лица, сменившись гримасой неподдельного, почти физиологического отвращения. Он даже нос сморщил, будто учуял неприятный запах. — А, этот...—голос, обычно такой громкий и самоуверенный, понизился, насытившись едкой неприязнью, которой Джина никак не ожидала от такой персоны как Бен,— Да я его с одного взгляда запомнил. Ходячий памятник самому себе.       Юноша фыркнул, смотря куда-то в сторону, будто заново переживая какие-то старые, неприятные воспоминания. — Он не полузащитник, а нападающий. Я знаком с ним как только записался в футбольную команду старшей школы. Играет так, будто каждый гол - это его личное одолжение всей Вселенной. После каждой, даже самой дурацкой подачи, он вот так вот...—напарник встал в вызывающую позу, отклонив голову назад и приняв выражение лица мученика, принимающего аплодисменты,— ...смотрит на трибуны, ждет, когда его на руки подхватят. А в раздевалке...Тьфу! Мерзость. Только и говорит, на какой машине он разъезжает и какие часы у него на запястье. Словно кто-то спрашивает. Придурок слащавый. — Неужели?—сдерживая усмешку внутри себя, спросила негромко она. Чем дольше Бен говорил о Марке, тем сильнее к горлу подступала тошнота от одного упоминания прошлого. Когда пыл паренька немного стих, в глазах мелькнула тень размышлений. — Хотя... —вздохнул, нехотя признавая,— Играет он действительно хорошо. Чертовски хорошо. Быстро, жестко, видит поле. Злит еще больше от этого. Потому что знает, что лучший, и любезно всем об этом напоминает. Постоянно. А ты...? Ты типо одна из его фанаток, да? Вот почему спрашиваешь. — Разве я похожа на ту, которая будет бегать озабоченно за таким парнем?—спросила она и посмотрела на него так, будто она впервые слышит такие слова как «фанатка Марка». Многие удивлялись тому, как Марк вообще общался с Джиной и умел находить общие темы разговора. На его фоне девушка казалась гадким утенком, который так и не смог превратиться в красивого, статного лебедя. — Я вообще сомневаюсь, что ты бегаешь за парнями. Хотя если подумать, то ты похожа на ту, которая быстрее переломает такому парню ноги. Да и вообще любому парню. — Это последнее, чем я бы занялась. — Но не исключаешь это из своих возможностей. — Шанс того, что я сломаю кому-то ноги слишком мал. — Но не равен нулю. — Возможно. Разочарую тебя, но я просто знаю Марка со средней школы. И все,—она опустила ту самую часть, где должна была сказать о том, что Марк был ей другом, пока не сделал глупость и на милом личике не остались мелкие шрамы, что теперь украшали его физиономию. Делало теперь парня брутальнее и привлекательнее. — Да? А ты в курсе, может, что у него там за инцидент в столовке был, в средней школе? Парни мельком особо не слушал. Типо какая-то больная девчонка ему испортила лицо за что-то. До полиции не дошло, и этот вопрос замяли почему-то. «Ага. В этом и проблема. Марк мог просто заявить в полицию или ещё что-нибудь. До суда еще довести. Но не сделал»—подумала Джина,—«Папаша у него, вроде как, в адвокатской конторе работает» — Нет, не в курсе. Я не интересуюсь таким,—солгала уверенно она, но в последний момент поняла, как же это резко и подозрительно прозвучало. — Жаль. Я бы пожал руку этой девчонке. Не знаю, правда, за что она его так. Но, видимо, заслужил. Кто-то должен был этой выскочке показать, где его место.       Хотелось засмеяться. Если б Бен знал, что эта девчонка стоит перед ним, пожал бы он ей руку? Как бы он думал о ней, если застал ту картину собственными глазами. Улыбался? Смеялся? Вряд-ли. Потому что тогда никому не было до смеха. И все же, его слова показались искренними и наполненными той же самой, знакомой ей досадой. Это маленькое, почти детское открытие заставило напряженные плечи чуть расслабиться. — Спроси у него самого, что за девчонка его так. Вдруг ответит. — Он об этом не говорит принципиально. Не знаю почему. «Потому что его одолела девчонка. Гордость не позволит кому-то это распространить дальше»—комментирует девушка. — Что ж, видимо, тебе не суждено узнать об этом,—она указала на поворот впереди,— Мне сюда. Я пошла. — Чокнутая, зря недооцениваешь меня. Я не настолько слепой и тупой,—мягко сказал, звуча искренне обеспокоенным,— Ты что-то знаешь. — Может, и знаю. Это уже не имеет значения. — Это была ты, да? — О чем ты? — Та больная, что накинулась на Марка-о-боже-какой-красавчик Дэвиса. Это была ты?       Произнес в утвержденной форме, скрещивая руки на груди. Девушка не хотела, чтобы партнер видел ее растерянность. Он заставлял ее чувствовать снюя беспомощной, маленькой девочкой. Это было шоком для нервной системы. — Как ты и сказал. Он, видимо, заслужил. Подробностей от меня не жди. Так что adiós,—проговорила та с легким испанским акцентом, чувствуя, будто ее опрокинули в море. Холод пробрал до костей, но она вырвалась на поверхность рассудка, держась стойко.       Она рассказала ему часть правды. Осознание непростительно верещит и трезвонит во все тяжкие о том, что нельзя было это делать. Это была самая глупая вещь, которую только что совершила Джина. Перед глазами начала будто красным светом мигать аварийная табличка «Выхода нет», побуждая её мозг панически напрягать извилины для придумывания пути отступления. Нужно бежать. Со всех ног. Нет ничего хорошего в том, чтобы делиться таким с человеком, который, по закону подлости, очень схож с Марком. Это было было похоже на то, будто протягиваешь второму, голодному волку свою руку для того, чтобы погладить, и надеешься на то, что он не укусит как первый.       Поборов свои мысли, она устремляет взгляд на парня, который смотрел на неё с приподнятой бровью. Несколько мгновений они молчали, давая друг другу время на обработку информации, а потом Бен запихал руки в карманы и понимающе кивнул. Джина восприняла это как знак и поспешила свалить прочь. — Ага... Ладно. И...эй, Джина?       Та уже почти свернула за угол, но остановилась, обернувшись. Ее карие глаза вопросительно смотрели на него из-под прядей выбившихся светлых волос. — Было прикольно,—немного неловко заявил Бен, потирая затылок,— Поговорить. О школе и всем таком. Не знаю, что у тебя там было с этим парнем, но он наверняка заслужил. — С чего ты взял, что он заслужил? Может быть, я причинила ему боль просто так. — Вряд ли. Не в твоем стиле. — И что это все значит?—глаза расширились, а затем скептически сузились. Ей неизвестно, зачем он подобное сказал. Если он решил так выносить ей мозг, на совершенно новом уровне, то это что-то крайне отбитое. — Забей. В любом случае, пошел этот Марк к черту,—вздохнул,— Я просто рад был поболтать с нормальной твоей стороной личности. Без твоих закидонов. Ну, когда ты не ведешь себя, как заноза, которую прикончить хочется. — Не привыкай, клоун. Это разовое мероприятие, приуроченное к солнечному затмению и моему временному помутнению рассудка,—не дав ему что-либо ответить, скрылась за углом и оставив его одного на тротуаре.       Бен еще какое-то время стоял на месте, перебирая в голове обрывки диалога. Он долгое время смотрел в ту сторону, куда ушла светлая макушка. В голове было пусто, его каштановые волосы растрепались, а в зеленоватых глазах читалась усталость. Этот день вымотал его так, что ему не хотелось ничего кроме душа и кровати. И как же ему повезло жить совсем рядом, потому что добраться до дома Бену катострофически хотелось. Теннисон снимает обувь, проходит коридор и здоровается с мамой. Сандра выглядывает из-за угла и машет рукой в знак приветствия, а потом спрашивает, голоден ли он. Сын кивает ей, проходит мимо кухни и закрывает за собой дверь. Усталость берет верх над мыслями, и юноша снова закрыл глаза, расслабляя мышцы и падая на кровать. — Бен, все нормально?—спрашивает Сандра, когда тот не услышал её стука в дверь и она неуверенно приоткрыла дверь. — Да, мама, все нормально. Просто немного устал. Отдохну и я обязательно поем.       Разговор с Джиной оставил какое-то смятение в груди и недопонимание. Что же такого сделал Марк, что блондинка сорвалась? Стоило этим вопросам всплыть наружу, как тут вспомнил ее злобно-предупреждающие глаза и руки на своей шее. Она могла запросто придушить его тогда, но не сделала. Как же Бен удивился, когда узнал, что девчонка сожалеет об этой выходке. Неизвестно, что носителя Омнитрикса тревожит больше: что Хоукинс сожалеет о своих срывах или то, что вполне способна пойти на радикальные меры. — Ты же понимаешь, что это не очень убедительно?—Сандра скрестила руки на груди, но она не пыталась никак упрекнуть ребенка, а просто интересовалась. Он любил маму очень сильно. Например, за то, что не давила. Просто стояла и ждала, создавая пространство для разговора, если мальчик захочет в него войти.       Бенджамин вздохнул, сдаваясь. Говорить о Джине прямо? Нет, это было бы нелепо. Они не друзья, не близкие знакомые, да и что он мог сказать? «Знаешь, мам, я встретил колючую, саркастичную девчонку из Подземного города, которая вечно умничает и недолюбливает того же школьного зазнайку, что и я, и это как-то меня выбило из колеи»? Звучит как откровенный бред. Да и мама начнет расспрашивать о Джине, а это обозначает, что разговор затянется надолго. Стоит только рот открыть и сказать «девчонка», как у мамы срабатывает в голове какой-то переключатель и она начинает допрашивать не хуже любого копа. — Слушай, мам...чисто гипотетически,—отвел взгляд в сторону, к семейным фото на стене,— Допустим, есть...человек. И у него, ну, скверный характер. Постоянно огрызается, перечит, спорит, носит на лице табличку «не подходить».       Он сделал паузу, подбирая слова. — И вроде бы все очевидно - нужно просто держаться подальше. Но...почему-то не получается просто взять и махнуть на него рукой. Нас связывает работа, и все равно легче от этого не становится. В чем тут подвох?       Сандра внимательно слушала, глаза слегка прищурились, на губах заиграла легкая, почти незаметная улыбка. Она уловила главное — «гипотетически» и «человек». Женщина была достаточно мудра, чтобы пока не копать глубже. — Хм, «подвох», дорогой,—произнесла мягко, подходя ближе и поправляя воротник его футболки,— Возможно, в том, что ты видишь не только табличку.       Бен нахмурился. — То есть? — То есть,—продолжила мать,— Люди редко носят свою колючесть просто так, для красоты. Это чаще всего...маска, ну, или доспехи, Бенджамин. Как хочешь называй. Иногда очень тяжелые и неудобные. И если кто-то раз за разом надевает их, даже когда, казалось бы, можно снять... значит, на то есть причина. Возможно, этот «гипотетический» человек когда-то очень сильно пострадал от того, что был без них. — А ты, мой герой, по своей природе всегда стремишься эти доспехи снять. Помочь, спасти, исправить, узнать что внутри. Даже если тебя об этом не просят. Иногда это правильно. А иногда...—вздохнула и посмотрела на него с бездной материнской нежности,— Нужно просто принять, что у человека есть право носить свою защиту. Не пытаться ее сломать. Просто... быть рядом. Без нажима. Без попыток «починить». Иногда простое, спокойное присутствие - уже большее доверие, чем любые слова. Понимаешь, милый?       Бен молча переваривал слова, в голове непроизвольно прокручивая виртуозно их через призму сегодняшнего разговора, ее колких шуток, ее нежелания говорить о школе, ее одинокого дома среди андроидов и металла. Насколько надо быть в глубине души чувствовать себя одиноким, чтобы погрязнуть во всем этом? — Просто быть рядом,—тихо повторил он,— Понял. — Именно. И если этому «гипотетическому» человеку когда-нибудь понадобится помощь он, возможно, сам даст это понять. А пока...—потянулась, чтобы нежно потрепать его по мягким волосам,— Пока иди умойся. Еда почти готова. И перестань мучить себя гипотетическими вопросами. Жизнь, как правило, сама все расставляет по местам. Особенно если не лезть в ее дела с излишним рвением. — Наверное. Спасибо, мам,—вздохнул парень. Сандра молча кивнула головой и ушла на кухню, а он сам направился в ванную, чувствуя, что на душе стало гораздо спокойнее после такого разговора. Порой ему не хватает чего-то подобного - просто поговорить и обнажить своё пылающее сердце, которое тоже переживает, боится, в чем-то не уверено. За обеденным столом он задумчиво размешивал ложкой сахар в чае, пока глаза продолжали ненавязчиво изучать список контактов в телефоне, среди которых уверенно находилась Джина. Звон ложки теперь ушел на задний план, когда его пальцы прошлись по экрану и написали короткое, импульсивное сообщение.

18:45 [Бен Теннисон]: «Кстати. Спасибо за то, что сегодня пыталась помочь. Жалко конечно, что по итогу Луму приписали ко мне, но что теперь поделать»

      Когда его большой палец нажал на кнопку «Отправить», телефон издал мягкий звук уведомления об отправке SMS, Бен только сейчас осознал всю серьёзность содеянного. Парень хлопнул себя ладонью по лицу и провел ею по всей физиономии, издавая скулежный стон. Это нелепо выглядит. Настолько, что любой другой бы сейчас закатил глаза и сказал: «Как банально!» или «Ну конечно, кто бы сомневался». Теннисон помотал головой и уже нажал на сообщение для того, чтобы его удалить, как ему пришёл ответ:

18:52 [Джина Хоукинс]: «Пожалуйста»

      Коротко и сухо. Кто бы сомневался. Впрочем, этого оказалось достаточно, чтобы парень облегченно выдохнул и отложил телефон, переключаясь на разговор с мамой. Разговор затянулся настолько, что он позабыл о том, что переписывался недавно с Джиной, которая, в свою очередь, уже почти достигла места назначения.       Ей хотелось лишь быстрого вопроса, короткого выяснения факта — не приехала ли Кассандра с мужем. И всё. Дом старушки Маргарет стоял особняком, как последний бастион упрямства против наступающего однообразия беллвудских улиц. Небольшой, с покосившимся крыльцом, утонувший в зарослях пахучего жасмина и дикого винограда, он казался живым существом, что тихо дремлет. Джина остановилась у калитки, сделав глубокий вдох. Запах свежескошенной травы и влажной земли смешивался со сладковатым ароматом пирога, доносившимся из открытого окна. Это место пахло покоем, которого сегодня так отчаянно не хватало. Она толкнула калитку, которая жалобно взвизгнула, нарушая тишину. На звук из-за дома, с грядки, поднялась фигура в широкополой соломенной шляпе и цветастом халате. — Кто тут?—раздался хриплый, но при этом бодрый голос. Из-под шляпы на Джину уставились пара пронзительных, не по-старчески острых глаз,— Ах, какие люди! Это ты, пташка! А я уж подумала, что ты забыла обо мне совсем.       Маргарет вытерла руки о фартук, скинула шляпу, открыв седые, туго заплетённые в косу волосы, и медленно, чуть прихрамывая, направилась к девочке. Ее взгляд был изучающим, но не осуждающим, а, скорее, любопытствующим. Как всегда. Джина заставила себя выпрямиться, отбросив привычную сутулость. — Здравствуйте, Маргарет. Я... мне нужно спросить. Она не приезжала? Кассандра?—подала неожиданно голос кареглазая. Старушка на мгновение замерла, потом кивнула, понимающе. — Так не пойдет, хитрая. Давай сначала посидим у меня дома. Проходи, не стой на пороге, как привидение. У меня как раз чай есть и пирог с яблоками остывает,—произнесла Маргарет голосом, который больше подходил к шепоту печи, чем к людской речи. Она махнула рукой, приглашая последовать за ней. «Стоило догадаться, что она просто так на всё не ответит»—с усмешкой проговорила в своих мыслях девушка,—«Но ладно. Подыграю ей»       Внутри дом был тесным, заставленным старинной мебелью и заваленным книгами. Где-то там таились засушенные травы и бесчисленные фотографии в резных рамках висели на стенах. Здесь пахло чаем, корицей, воском и пылью. Не было никаких следов техники, безопасности маятниковые часы на стене мерно тикали, отсчитывая время в этом застывшем мире. — Садись, садись,—пенсионерка указала ей на массивное кресло с выцветшей обивкой, сама направившись к плите,— Выглядишь хуже, чем мой помидор после града. Что с тобой? Тебя кто-то избивал? Стоит вызвать полицию?       Джина молча уселась, чувствуя, как мягкая ткань кресла поглощает ее. Она смотрела, как старушка ловко, без суеты, расставляет на столе две простые чашки, режет огромный кусок румяного пирога и наливает темный, ароматный чай. — Не беспокойтесь, Маргарет. Все нормально. Заживет. День просто насыщенный оказался. — Не говори так, милая. Ты вон, вся бледная. Не лучше Кентервильского привидения².

²—Кентервильское привидение» (англ. The Canterville Ghost) - готическо-юмористическая волшебная сказка англо-ирландского писателя Оскара Уайльда.

— Как тактично с вашей стороны, мэм,—нисколько не рассердившись на этот выпад, передразнила неосознанно блондинка женщину. — Не дерзи. На, ешь,—Маргарет поставила перед ней тарелку и села напротив, устроившись поудобнее,— Давай, давай. Кушай. А потом я все твои ссадины намажу мазью. — Не стоит. — Ну-ка цыц. У меня хорошая мазь. Ещё понравится и попросишь рецепт. Или ты предпочитаешь придерживаться фразы «До свадьбы все заживет»? — Лучше уж ваша мазь,—Джина отломила кусочек пирогарту и закинула его в рот. К какому же она пришла удивлению, когда он начал таять во рту,— М-м-м, офень фкуфно. Аж фыть фразу фахотелоф. — Не говори с набитым ртом, Джина. У такой чудесной девушки должны быть хоть какие-то манеры за столом. Ты же девочка,—без всякой злости отчитала её старушка, доставая прозрачную баночку с белой мазью. При нанесении на кожу, девушка ощутила приятный холодок. «Которая сегодня дралась до потери сознания с Тетрамандом. Не очень женственно, да, Маргарет?»—язвительно ответила в мыслях она. — Я сюда ведь не поесть пришла. Вы не ответили на мой вопрос насчет Кассандры. — Эх, верно,—сказала Маргарет,— К сожалению, Кассандра с Брэдом... уехали. Переехали далеко. Она плохо себя чувствует, дорогая. Очень плохо. Брэд говорит, что у неё проблемы со сном и ночью бормочет что-то про какой-то Леме-...как там? Лемегетон? В общем, не знаю. Не запомнила. Я им сообщила, что ты недавно приходила. — И? — Джина, она даже не сразу поняла, про кого я говорю. Я так удивилась этому. Уж подумала о том, не спутала ли ты что-то, а потом в ходе разговора она сказала, что...что её ничего не связывает с тобой, —женщина виновато подняла глаза, а потом схватилась за сердце,— Клянусь, я тогда так рассердилась на неё. Я ей говорила о том, мол, ну как так можно! А она так посмотрела... Я обычно не верю во все такое, но она будто залезла мне в голову, а глаза у неё потемнели. Наверное, это мне от эмоций показалось.       Сначала не было ничего. Абсолютная, оглушающая пустота. Словно кто-то выдернул вилку из розетки, питающей ее мир, и все внутри разом замолкло, потемнело и остановилось. Джина не чувствовала ни пола под ногами, ни чашки в окоченевших пальцах. Потом пустота стала заполняться леденящим холодом. Он поднялся от копчика по позвоночнику, сковывая каждый позвонок тисками, заполняя грудную клетку до самого горла. Кровь, казалось, превратилась в жидкий азот, обжигающий и парализующий изнутри.       Ничего не связывает. Как у нее вообще язык повернулся такое сказать?! Она же её ребёнок. Разве мать не должна любить свое дитя? Мрачный холод вдруг начал трансформироваться в глухую, животную ярость. Не хаотичная, а тягучая, смолистая, отдающая чернющий оттенок. Она поднималась из самой глубины, из тех уголков души, где хранились самые потаенные, детские надежды. Надежды на то, что где-то там есть часть ее самой, что когда-нибудь… когда-нибудь…       Злоба смешивалась с чувством чудовищной несправедливости. Она была ничем. Пустым местом. Ошибкой, которую можно назвать одной фразой. Все ее существование, вся боль, борьба, попытки стать сильнее, умнее, лучше — все это разбивалось в прах об эту огромную, безразличную стену отрицания. Тишина в комнате стала густой, почти звенящей. Казалось, даже пылинки замерли в воздухе. Джина медленно поставила чашку чая стол, пока ее губы медленно, неестественно растянулись в нервном, безрадостном оскале, обнажав зубы. Чем шире девчонка улыбалась, тем сильнее это было похоже на гримасу агонии, как судорожная попытка сдержать крик, который рвался изнутри. Крик, который мог бы разорвать горло и своды этого тихого, пахнущего чаем дома. — Ясно,—собственный голос прозвучал чуждо, что даже сама того не ожидала,— Спасибо, что рассказали. Это... проясняет ситуацию. Мне пора. Спасибо за чай и пирог.       Она встала настолько резко, что ноги, казалось, были сделаны из чугуна, которые заставила их двигаться. Каждый шаг отдавался в голове глухим стуком. Джина шла к выходу, не видя ничего перед собой. Узор на ковре, фотографии на стене, встревоженное лицо Маргарет — и эта картина расплылась в слепое, цветное пятно. Кассандра сделала то, к чему девочка не была готова и не будет никогда. Эта женщина аннулировала сам факт ее существования в одном мире. Она перечеркнула того, чего и так было мало: свои жесты, редкие улыбки, запахи,— все, что где-то глубоко, в самых потаенных закутках памяти Джи, еще хранилось как обрывки необъяснимого тепла. — Джина, подожди...—протянула руку Маргарет, ее лицо стало вдруг выражать искреннюю тревогу,— Я не хотела тебя расстраивать. Может, она просто... не в себе была. От болезни, может, говорила не подумав. — Мне не интересны ее причины. Сказала - значит, сказала. — Прости. — Вашей вины здесь нет,—проморгав глазами несколько раз, сказала Джина,— Не за что извиняться. Вы сказали, что она как-то не добро на вас посмотрела. Было ли что-то ещё странное? — Вообще-то да. Я недавно видела на её шее странное тату. Для ее возраста я думала, что поздно делать такое. Она конечно хоть и молодо выглядит для своего возраста, но всё же. Странный символ какой-то, я такой ни разу не видела. — Как выглядит? — Ну, я не художник, знаешь ли. Но память ещё хорошая, —скромно пояснила Маргарет и, достав с холодильника блок заметок, бегло постаралась нарисовать круг, в котором были какие-то линии, символы,— Что-то по типу такого. — Вы получше меня рисуете,—призналась Джина и стала изучать внимательно рисунок. Это был сложный, симметричный узор из переплетающихся треугольников, окружностей и непонятных символов, вписанных в круг. Он выглядел как схема, как технический чертеж,— Надо же, впервые такое вижу. — Вот и я тоже.       Не говоря ни слова, Хоукинс сунула листок в карман, кивнула на прощание озадаченной Маргарет и выскочила на улицу. Ей нужно было думать, анализировать, но прежде всего — найти того, кто мог бы разбираться в этом. Она почти бежала по улицам Беллвуда, не видя ничего вокруг, сжимая в руке телефон. Пальцы дрожали, когда открывала мессенджер. Нужен был кто-то, кто разбирается во всем этом мистическом бреде. Кто-то умный, дотошный, с аналитическим складом ума. Гвен. Сообщение вышло лаконичным и сухим. Она сфотографировала рисунок Маргарет и отправила его, сопроводив текстом: «Гвен, здравствуй. Вопрос не по делу. Встретила один символ. Выглядит как техническая схема или магическая хрень, в которой я не разбираюсь. Интересно, что означает. Ты же копаешься в старой литературе, могла видеть что-то подобное?»       Она не ждала быстрого ответа, но ответ пришел тогда, когда девушка спускалась по пути в Подземный город. Сначала был просто вопросительный знак. Потном — статус «печатает...» висел мучительно долго.

21:24 [Гвен Теннисон]: «Джина, откуда ты это взяла? Это... это очень специфическая вещь. Где ты это увидела?»

21:25 [Джина Хоукинс]: «Так вышло. Это важно. Что это?»

      Минуту тянулось молчание. Потом Гвен скинула несколько скриншотов из оцифрованных старинных книг с пожелтевшими страницами. Для Джины это было какой-то непонятной белибердой, которая не была ей понятна. На них были изображены вариации того же самого сложного узора.

21:34 [Гвен Теннисон]: «Это одна из вариаций «Печати Соломона» или «Звезды Соломона». Очень мощный и древний оккультный символ. Согласно гримуарам, вроде «Малого ключа Соломона», такая печать используется для... Джина, ты уверена, что тебе это нужно знать?🤨»

      Джина почти не дышала, ее глаза бегали по строчкам, которые присылала Гвендолин.

21:35 [Гвен Теннисон]: «Её используют для подчинения духов, защиты от враждебных магических сил... и для обретения власти над демонами. Это не украшение, Джина. Это серьезный магический инструмент. Я не помню, чтобы кто-то таким символом кто-то пользовался. Тот, кто носит такую печать на теле... он не просто «увлекается» эзотерикой. Я думаю, что это практик. Скажем, очень продвинутый. Где ты это видела? На ком?»

21:35 [Джина Хоукинс]: «На одном человеке, который имел для меня значение. Значит, таким символом не пользуются часто?»

21:35 [Гвен Теннисон]: «Я уточню это у профессора Хэкса, когда у меня будут занятия у него. Но насколько я знаю, такие штуки были популярны во времена Средневековья»

21:36 [Джина Хоукинс]: «Поняла. Спасибо. Буду признательна»

      Пазл начал медленно складываться в нечто непонятное. То, что хоть как-то связано с матерью сводилась к чему-то мистическому. Джина закрыла глаза, прижав ладони к лицу. Теперь ее одиночество обрело новую, чудовищную форму. И все это из-за каких-то ничтожных слов женщины, которая является чем-то необъяснимым для блондинки. Гвен бы наверняка сказала, что Кассандра наверняка является чем-то необычным, но для Джины это было просто смешно. Этого не может быть. Просто совпадение. Не может же её мать быть какой-то ведьмой или как их там называют? «Что за бред? Папа - Вечный Рыцарь, а мама - возможно ведьма. Понапридумывают же всякого. А потом ещё вдруг выяснится, что я умею владеть магией или чем-нибудь ещё. Такими темпами меня сделают Мэри Сью уже. Можно мне пожалуйста без этого дерьма? Я аж вспомнила, как читала в интернете, что первоисточником термина «Мэри Сью» считается фанфик...м-м-м «Рассказ Треккера» вроде. А он, оказывается, еще и написан в семидесятых, по сериалу «Стар Трек». И ведь я еще решила это почитать, а там эта Мэри и спортсменка, и просто красавица. Ещё и лейтенант звездного флота, обладает высоким интеллектом и так далее. И все это в 15 лет! А я в этом возрасте не могла определиться с тем, что хотела читать: про космос, про динозавров или про древний Египет».       Она почти не помнила, как дошла до дома. Рука сама потянулась ввести код, пальцы скользнули по холодным кнопкам, и знакомый щелчок замка прозвучал как выстрел, возвещающий о конце одной пытки и начале…чего? Пустоты? Тишины? Но за дверью ее ждала совсем не пустота. Едва створки отъехали, навстречу выплеснулась волна тепла, густо замешанная на ароматах этой крошечной вселенной: горьковатый запах остывшего припоя, сладковатый дух машинного масла и — она аж качнулась от неожиданности — насыщенный, бархатный аромат свежесваренного кофе.       И тут же, прежде чем успела сделать шаг, о ноги с тихим, дребезжащим мурлыканием, похожим на работу крошечного генератора, принялся тереться Гарфилд. Его рыжая мордочка с приветливо светящимися зелеными глазами тыкалась в девичью голень, а искусственный мех мягко шуршал о грубую ткань штанов. — Ну привет, пакостник,—выдохнула та, и голос, сорвавшийся до хриплого шепота, прозвучал невыносимо громко в этой внезапно обрушившейся тишине. Комок подступил к горлу, и она, пошатываясь, присела на корточки, уткнувшись лицом в его теплый, вибрирующий бок. Она вдыхала этот знакомый запах нагретого пластика и металла, и что-то острое, ледяное внутри начало понемногу оттаивать, причиняя почти физическую боль. — Обнаружено падение эмоционального фона до критических отметок!—просигналил Валли, стремительно подкатившись так близко, что его колесо почти задело колени Джины,— Экстренный протокол «Обнимашки» активирован! Также в наличии имеется питательная жидкость стимулирующего свойства. — Спасибо, Вал,—Джи не успела подняться, как к ней плавно, беззвучно подплыла Ева. В ее изящных механических руках замерла огромная потрепанная кружка с надписью «Не буди во мне инженера». Хоукинс подавила грустный смешок, удивляясь тому, как андроиды за несколько километров чувствовали её. Это была вторая по счету любимая кружка блондинки, так как ей подарила Иридия это на один из праздников. Пар поднимался от темной жидкости, закручиваясь в причудливые кольца. — Мы сочли, что внешние факторы вызвали чрезмерную психоэмоциональную нагрузку,—тихо, чуть ли не шепотом, произнесла Ева,— Данная переменная была учтена для стабилизации твоего состояния.       Джина молча приняла кружку. Тепло обожгло ладони, согревая окоченевшие пальцы, а горький, знакомый до последней молекулы вкус первого глотка стал тем самым якорем, который остановил это бесконечное падение. Она доплелась до своего старенького, потертого стула и рухнула в него, чувствуя, как мягкая обивка с легким скрипом принимает вес девочки, заключая в знакомые, уютные объятия. Гарфилд тут же запрыгнул к ней на колени, устроился тяжелым комком и возобновил свое мурлыкание, которое отдавалось в теле умиротворяющей вибрацией. — Мы не станем докучать тебя. Можем посидеть в тишине, если это сейчас важнее,— Валли тихо подкатился сбоку и мягко прислонился к ноге хозяйки. Ева, не говоря ни слова, протянула ей мягкий, колючий плед. Единственная вещь, которая осталась от дома, когда на него не напал тот рыцарь. — Спасибо. Мне этого не хватало,—и сквозь ледяную пелену горя, застилавшую глаза, Джина почувствовала, как по щеке предательски скатывается горячая слеза. Она не планировала спешить смахнуть ее — ей было достаточно того, чтобы просто прикрыть глаза, позволив тихому мурлыканию Гарфилда убаюкать ту боль, которую не могло усыпить ничто другое.       Хоукинс прикрыла глаза и слабо приподняла уголки рта в небрежной улыбке. Здесь не было лжи. Не было матери, стирающих из своего прошлого. Здесь были только шестеренки, безоговорочно верные своим алгоритмам, и тихий, механический гул, означавший одно: ты дома. Ты в безопасности. Тебя любят.       Как же она скучала по этому. По тому, что хочет и будет называть «домом».