Arrange Marriage

Джонхан выбежал из машины, хлопнув дверью с силой. Его каблуки резко стучали по тротуару, когда он яростно вышагивал к дому. Его дыхание было прерывистым, а глаза горели гневом. Сынчоль должен понять, что не может просто контролировать Джонхана, как марионетку. Джонхан будет видеться с тем, с кем хочется, а Сынчоль не имел права его останавливать. Глаза Джуна расширились от шока, когда он заметил входящего Джонхана, излучающего гнев. — Господин... — Заткнись! — рявкнул Джонхан, яростно швыряя сумку на диван. — Это ведь ты сказал ему, куда я пошел, да? Ты что, преследовал меня? — его пронзительный взгляд заставил Джуна нервно сглотнуть. Как ему сказать, что Сынчоль установил Джонхану маячок? — Я не... — Тогда кто это сделал? — холодно и резко процедил Джонхан. Джун с трудом сглотнул, его голос был едва слышен. — Клянусь, господин, я ничего не говорил. Глаза Джонхана сузились, в них вспыхнул опасный блеск. — Тогда как он узнал? Не лги мне, Джун. Если это не ты... то кто? Джун неловко заерзал, ища лихорадочное объяснение и не желая ещё сильнее драконить Джонхана. — Я... я не знаю, господин. Может, у него свои методы. Джонхан презрительно усмехнулся. — Методы? Теперь у Сынчоля появились какие-то магические методы, с помощью которых он знает каждый мой шаг? Джун замер, затем проговорил осторожно. — Он... он мог установить маячок на Вашу машину. Глаза Джонхана на мгновение расширились, а затем сузились до щелочек. — Маячок? — его голос понизился до ядовитого шепота. — Он установил на мою машину маячок? Джун неохотно кивнул. — Да, господин. Я так думаю. Ярость Джонхана разгорелась с новой силой, ещё жарче, чем прежде. — Этот урод... — прошипел он. — Он думает, что может следить за мной, как за своей собственностью? На этот раз он зашел слишком далеко. Джун молчал, зная, что лучше не вмешиваться, когда Джонхан в таком состоянии. Он сжал кулаки, когда Сынчоль вошел в дом и поднял свой взгляд, видя, что Джонхан и Джун стоят рядом. По состоянию Джонхана он мог точно сказать, что он спорил с Джуном. — Джун, иди домой, — скомандовал Сынчоль, начиная расстегивать свой костюм и снимая часы. — Спасибо, господин... — Джун выдохнул с облегчением. — Джун, останься, — резко сказал Джонхан ледяным тоном. Сынчоль прищурился, а Джун нервно облизнул губы, пытаясь скрыть свое разочарование. — Джун, уже поздно. Иди домой, — строго произнес Сынчоль, устремив свой взгляд на Джонхана, который встретил его таким же сильным взглядом. — Зачем? Чтобы ты мог делать со мной всё, что хочешь? — голос Джонхана был полон сарказма, когда он наклонил голову. — Чтобы могли поговорить как нормальная пара, Джонхан, — парировал Сынчоль, сбрасывая пальто на диван. Затем он повернулся к Джуну и его глаза потемнели. — Мун Джунхуэй, иди домой, пока я тебя не пристрелил. Глаза Джуна расширились от ужаса, он торопливо уходит, оглядываясь на Джонхана, который стоял, кипя от злости, не в силах вымолвить ни слова, пока Джун не ушел. Дверь за Джуном захлопнулась, оставляя Джонхана и Сынчоля одних в напряженной обстановке. — Как ты посмел установить маячок на мою машину, Сынчоль? Ты думаешь, что можешь контролировать меня? Выражение лица Сынчоля остается холодным, когда он подходит ближе, сверкая глазами в сторону Джонхана. — Я сделал то, что должен был сделать. Ты не можешь просто уйти и ожидать, что я не буду знать, где ты. Кулаки Джонхана дрожат от подавленной ярости. — Ты не имел права. Ты перешел черту. Сынчоль усмехнулся, его губы изогнулись в насмешливой улыбке. — Правда? Не обманывай себя, Джонхан. Мы заключили сделку, и вот как она работает. Джонхан сделал шаг вперед, его лицо находилось в нескольких дюймах от лица Сынчоля. — Со мной не будут обращаться как с марионеткой. Ты не можешь просто так манипулировать. Взгляд стал жестче, голос понизился до угрожающего шепота. — А ты не можешь просто так бросить мне вызов и не ожидать последствий. Ты забываешь, Джонхан, я всегда знаю больше, чем ты думаешь. Глаза Джонхана сверкали чистой яростью. — Ты думаешь, что можешь меня напугать? Ты думаешь эта игра поможет тебе держать меня в узде? Ты ошибаешься, Сынчоль. Я не сломаюсь из-за тебя. Ухмылка Сынчоля исчезла, сменяясь стальной маской. — Это мы ещё посмотрим. И ещё: я буду следить за каждым твои шагом. Тебе не скрыться от меня. У Джонхана перехватило дыхание, но его неповиновение не дрогнуло. — Я и не собирался бежать. Мне просто нужно показать тебе, что я не подвластен твоему контролю. Вздумал угрожать мне, Сынчоль? Потому что если это так, то ты увидишь, что меня нелегко запугать. Сынчоль сделал шаг вперед. — Я не угрожаю, Джонхан. Это обещание. Я защищу то, что принадлежит мне, и если это значит, что мне нужно будет пристально за тобой наблюдать, то я пойду на это. Смех Джонхана глухим эхом пробился сквозь напряжение дома. — Защитишь? Теперь ты это называешь защитой? Шпионаж и отслеживание каждого моего шага теперь называется защитой? Это не защита, это тюрьма. Глаза Сынчоля сузились, а челюсть сжалась. — Ты всё выворачиваешь. Я делаю всё необходимое, чтобы ты был в безопасности. Джонхан покачал головой, отступая назад. — От чего ты меня защищаешь, Сынчоль? От собственной свободы? От собственного выбора? Не тебе решать, что для меня лучше. Рука Джонхана вцепляется в шею старшего с намерением оставить на коже следы. Он притянул лицо Сынчоля ближе, их дыхание смешивается. — Думаешь, что можешь мной командовать? — шипит он низким, опасным тоном, его гнев кипит под каждым мускулом. Сынчоль отвечает медленно разрастающейся улыбкой, его глаза светились настоящим весельем. Он облизнул губы, затем схватил Джонхана за талию, быстрым движением отталкивая его к дивану. Его руки сжимают Джонхана с обеих сторон, удерживая младшего на месте. Решимость Джонхана дрогнула, когда он посмотрел на Сынчоля, в глазах считывалось неповиновение и что-то первобытное. — Сильнее, — шепнул Сынчоль, в его голосе были слышны зловещие нотки. Джонхан растерянно нахмурил брови. — Что? — Сожми сильнее, — повторил Сынчоль, пока его взгляд скользил по руке младшего, обхватывающей его шею. — Твои красивые руки недостаточно сильны, да? — его голос сочился насмешками. — Ты должен понять, что бы ты ни делал, я должен быть в курсе всего, Джонхан. Это ради твоей безопасности. Желудок Джонхана скручивался от странной смеси страха и чего-то тревожно интимного. Слова Сынчоля и близость их тел создавали между ними взрывоопасную смесь. Хватка Джонхана невольно стала крепче, а мысли спутались, пока он пытался примирить собственный гнев и сбивающие с толку эмоции, которые Сынчоль пробудил в нем. Глаза Сынчоля снова потемнели, и он наклонился ближе в чужому лицу. — Чувствуешь это? — проговорил он. — Это тот контроль, который ты так ненавидишь, но и жаждешь. Это опьяняет, да? У Джонхана перехватило дыхание, а сердце колотилось в груди. Он ненавидел правду в словах Сынчоля, ненавидел то, как его тело реагировало, несмотря на бунт разума. Граница между ненавистью и желанием опасно размывалась, когда он встретился взглядами с Сынчолем, зная, что эта битва далека от завершения. — Это не конец, — выплюнул Джонхан, его глаза горели опасной силой. — Это не конец, пока я не увижу, как ты плачешь у меня в ногах. Ухмылка Сынчоля стала шире, а глаза заблестели от предвкушения. — Я бы с удовольствием встал перед тобой на колени, — промурлыкал он с соблазнительными нотками. — Но не по той причине, которую ты хочешь. Может быть, ты хочешь, чтобы я встал между твоих бедер? Как тебе такое? Лицо Джонхана исказилось от смеси отвращения и неохотного возбуждения. Он отталкивает Сынчоля от себя, заставляя его пошатнуться. — Отвали! — рявкнул Джонхан, его голос был полон яда, когда он показал Сынчолю, средний палец. Сынчоль наблюдал с холодным удовлетворением в глазах, как Джонхан несется через зал, чтобы схватить свою сумку. Каждый шаг Джонхан по лестнице был наполнен неистовой энергией, его гнев и замешательство толкают его вперед. Глаза Сынчоля следовали за ним, непоколебимые и темные, смакуя мимолетный образ отступления Джонхана. Джонхан не оглядывался, поднимаясь по лестнице, слова Сынчоля тяжело повисли в воздухе. Он захлопнулся за собой дверь в свою комнату, звук хлопка разнесся по дому, оставляя Сынчоля одного в наступившей тишине. Сынчоль не сдвинулся с места, ухмылка сошла с его губ. Он знает, что борьба между ними далека от завершения. Она только началась. Сынчоль вошел к комнату, его руки уже работали над пуговицами рубашки. Он снял её, прохладный поток воздуха ударил по коже груди. Сегодняшний день определенно был изнурительным. Дотянувшись до телефона, он увидел на экране мерцающее сообщение от Сокмина. Он открывает его левой рукой, а правой расстегивает ремень. «Работа сделана» — гласил текст, сопровождаемый фотографией автокатастрофы. Сынчоль вздохнул, посасывая нижнюю губу в раздумье. Если бы только Мингю перестал вмешиваться, его семья не была бы в постоянной опасности. Он быстро печатает ответ: «Не делай ничего с ребенком, пока я не скажу». Сынкван был невиновен; его единственной ошибкой было то, что он был братом Мингю и Сунёна. Он бросил телефон на кровать, выскользнул из штанов, оставляя их кучей на полу. Одетый только боксеры, он шагнул в ванную. Горячий душ и хорошая сигарета — вот, что ему сейчас нужно было, раз секс сегодня не вариант. Свет в ванной мигает, отбрасывая теплое сияние на гладкую плитку. Сынчоль встал под душ, поворачивая ручку, пока дымящаяся вода лилась каскадом на его напряженные мышцы. Он закрыл глаза, позволяя теплу просочиться в кожу, смывая грязь и стресс целого дня. Пока вода лилась, он раздумывал о хаосе — постоянной борьбе за то, что ему дорого. Он закончил принимать душ и вышел, капли воды скользили по его подтянутому телу. Схватив полотенце, он растирал им влажную кожу, прежде чем обернуть его вокруг талии. Сынчоль вернулся в спальню, вода заблестела на его кожа в мягком свете. Он снова взял телефон, посмотрел на экран, прежде чем отложил в сторону. Схватив сигарету с тумбочки, он закурил, глубоко вдыхая и наслаждаясь знакомым жжением в легких. Он откинулся на спинку кровати, выдыхая струйку дыма. Никотин успокоил его нервы, временная передышка от круговорота жизни была необходима. Пока что этого момента одиночества было достаточно. Сынчоль нажал на знакомы контакт, поднося телефон к уху. Низкие гудки заполнили комнату, прежде чем наконец произошло соединение. — Алло, — голос на другом конце звучал устало. — Где ты? — спросил Сынчоль, закрывая глаза, в его голосе уже чувствовалось напряжение. В трубке раздался вздох. — В клинике. Сынчоль сильнее нахмурился. — Разве не слишком поздно? Почему ты всё ещё там? — Я просто закрываюсь... — сквозь усталый тон сочилось ещё и разочарование. — Джи, сколько раз мне тебе говорить, чтобы ты не работал допоздна? Ты даже отказался от телохранителей! — голос Сынчоля повысился, резкий от беспокойства. Ещё один раздраженный вздох раздался по другую сторону трубки. — Да, потому что они проверяли моих пациентов так тщательно, словно они представляли угрозу. Оставь меня в покое Сынчоль! Сколько раз мне тебе и Сокмину это повторять! — Ты наш брат, Джихун! — говорит Сынчоль, его тембр становится жестче. — Наша обязанность — защищать свою семью! — Ты не понимаешь, да? — спросил Джихун, уже раздражаясь. — Мне не нужны телохранители, дышащие мне в затылок и отпугивающие моих пациентов. Мне нужно пространство, чтобы делать свою работу. — А как насчет твоей безопасности? — немедленно перебил Сынчоль. — Ты думаешь, что ты непобедим? Думаешь, Мингю и его банда не нападут на тебя, чтобы добраться до нас? — Не читай мне нотаций, Сынчоль. Я не ребенок, — парировал Джихун. Я полностью осознаю риски. Однако я не хочу прожить всю жизнь в страхе и быть постоянно окружен твоими людьми. Сынчоль крепче сжал в ладони телефон. — Речь идет не о жизни в страхе. Речь идет о рассудительности. Твой отказ от защиты безрассуден! — Безрассуден? — эхом отозвался Джихун. — Это ты играешь в эту опасную игру и втягиваешь в неё всех нас. Может быть, если бы ты перестал злить Мингю, мы бы не оказались в этой передряге! — Ты думаешь, я этого хочу? — голос Сынчоля упал до смертельного шепота. — Всё, что я желаю — это стараюсь обеспечить нам всем защиту. И тебе тоже. На линии повисла тревожная тишина, обе стороны кипят от неразрешенного электрического тока. — Джихун, пожалуйста, — наконец произнес Сынчоль, смягчая тембр голоса. — Я беспокоюсь о тебе. — Я знаю, что ты заботишься обо мне, — ответил Джихун, его тон больше не был сердитым, но всё ещё оставался твердым. — Но мне нужна возможность жить своей жизнью. Доверься мне, я сам разберусь со своей безопасностью. Сынчоль вздохнул, потирая виски от разочарования. — Ладно, но пообещай мне, что будешь осторожен. — Конечно. Спокойной ночи, Сынчоль. — Спокойной ночи, Джихун, — ответил Сынчоль, завершая разговор и ещё мгновение глядя на свой телефон. Он снова затянулся сигаретой, медленно выдыхая дым и отпуская одновременно с этим затянувшееся беспокойство. — То есть эта проблема касается не только меня. Интересненько... — Сынчоль резко повернулся, встречаясь взглядом с Джонханом, стоявшим у двери с подушкой в руках. — Что ты здесь делаешь? — спросил старший, скользя взглядом по фигуре Джонхана. На нем был нежно-голубой пижамный комплект, заканчивающийся на бедрах. Его волосы были беспорядочно собрались на затылке, а шелковая рубашка, которая была явно велика, сползала с одного плеча. — Кондиционер в моей комнате не работает, — ответил Джонхан, входя с видом безразличия. Его бледная кожа, казалось, светилась в тусклом сиянии комнаты, требуя внимания Сынчоля, который стиснул челюсти от разочарования. — Ну и что? Я не мастер, — процедил Сынчоль, чей тон был пронизан раздражением. Джонхан бросил на него сердитый взгляд. — Я и не говорил, что ты мастер, — сказал он, бросая подушку на кровать и усаживаясь на край. Его бедра уперлись в простыни, и Сынчоль отвел взгляд, чувствуя разливающееся тепло. — Иди спать на диван и одолжи мне свою кровать на одну ночь, — потребовал Джонхан, и Сынчоль резко повернул голову в его сторону. — Что? — немедленно прорычал он. Джонхан громко вздыхает. — Сходи к врачу и проверь уши, ты стареешь, — поиздевался младший, заползая в кровать. Сынчоль резко втянул воздух, когда в его разуме стали возникать мысли о длинных ногах Джонхана. — Я сказал, — повторял Джонхан, вставая на колени на кровати перед Сынчолем. — Иди спать на диван, — он указал на диван, — а я буду спать на твоей кровати. Близость Джонхана и то, как он смотрел на него, послали волну тепла Сынчолю. — Черта с два, — буркнул Сынчоль, закатывая глаза. — Это моя комната и моя кровать. Ты не можешь просто так вваливаться и выдвигать свои требования. — Ты такой плохой... — сказал Джонхан, скрещивая руки на груди. Сынчоль снова закатил глаза и встал с кровати, направляясь к своему шкафу. Он взял халат и пару боксеров. — Может быть, но ты не будешь спать в моей кровати. Убирайся, — он скинул полотенце на пол, надевая боксеры. Глаза Джонхана расширились при виде голого тела старшего, и он быстро отвернулся, ощущая, что его план не сработал. — Позволь мне поспать здесь, — настаивал Джонхан, наблюдая, как Сынчоль поверх тела надел ещё и шелковый халат, завязывая узлы. — Нет. А теперь иди, мне нужно поспать, — тверда произнес Сынчоль, но Джонхан закусил губу, не желая уступать. — Давай, ну давай... — Джонхан внезапно оседлал колени Сынчоля, когда тот вернулся в кровать. Старший резко втянул воздух, чувствуя тепло тела Джонхана, прижимающегося к нему, особенно там, где они интимно прикасались. — Позволь мне поспать здесь... пожалуйста... — промурлыкал Джонхан, обнимая Сынчоля за шею. — Мужья ведь спят в одной кровати, да? Сынчоль прищурился. — Что ты задумал, Джонхан? — Я хочу всего лишь спать сегодня в постели с мужем, — сказал младший, невинно моргая. Сынчоль усиленно заморгал, ощущая, как нагревается кожа от близкого контакта. — Знаешь... — Джонхан начал менять позу, но затем замирает. — Ты... твердый... Сынчоль усмехнулся. — Ты оседлал меня, Джонхан. Конечно, я твердый, — он стиснул зубы, а Джонхан тихо посмеялся. — Просто скажи, что я тебе нравлюсь, и ты видишь обо мне мокрые сны, — его дразнящая ухмылка торжествующе покоилась на лице. — Ничего подобного, — огрызнулся Сынчоль, и его челюсти резко сжались, выдавая истинное желание. Джонхан наклонился ближе, согревая своим дыханием ухо Сынчоля. — Лжец, — прошептал он, его губы коснулись кожи Сынчоля. — Ты хочешь меня, просто признай это. Руки Сынчоля нашли бедра Джонхана, сжимая их. — Отвяжись от меня, Джонхан, — прорычал он хрипло. Глаза младшего снова потемнели от удовлетворения. — Нет, пока ты не позволишь мне остаться, — пробормотал Джонхан, прижимаясь ещё ближе, чувствуя возбуждение Сынчоля напротив себя. Решимость старшего дрогнула, когда он ощутил, как его собственное тело предало его. — Ладно, — наконец сказал он, ослабляя хватку на бедрах Джонхана. — Ты можешь остаться. Торжествующая ухмылка Джонхана стала почти хищной, когда он наклонился, касаясь губами щеки Сынчоля. — Спокойной ночи, муж, — шепнул он, соскальзывая с колен и устраиваясь на кровати. Сынчоль наблюдал за ним, в его голове забурлил вихрь желаний и разочарований, он знал, что сегодняшний вечер будет каким угодно, но только не мирным. Сынчоль метался и вертелся на диване, тонкие подушки не обеспечивали ему комфорта. Его мысли из раза в раз возвращались к образу Джонхана в его постели. Он слышал шелест простыней и тихое дыхание с другого конца комнаты, что только усиливало присутствие Джонхана. Спустя, казалось, несколько часов Сынчоль наконец провалился в беспокойный сон. В его снах Джонхан был таким же бесящим, но, несомненно, бесподобным. Ему снились их жаркие споры, то, как глаза Джонхана сверкали вызовом, и электрическое напряжение так же, как и всегда, искрило между ними. Однако эти сны плавно перешли в нечто иное... ссоры перешли в страстные поцелуи и прикосновения, когда гнев уступал желанию. Щелчок. Сынчоль нахмурился, ощущая, как его руки перемещаются в пространстве. Его горло пересохло от сна, и когда Сынчоль открыл глаза, он увидел бедра Джонхана прямо перед собой. — Джонхан? — прохрипел Сынчоль, его голос был низким и глубоким ото сна. Он моргнул, пытаясь осмыслить происходящее: Джонхан сидел на его животе, а на чужих губах играла темная, озорная улыбка. — Доброе утро, дорогой муж, — проворковал Джонхан, барабаня пальцами по груди Сынчоля. Игривое действие только усилило разочарование Сынчоля. — Что ты делаешь... — начал Сынчоль, пытаясь сесть, но вдруг ощутил, что его руки связаны. Он дернул головой в сторону и увидел, что его руки были прикованы наручниками к столбикам кровати. — Какого черта? — рыкнул Сынчоль, его гнев вспыхнул, а Джонхан откинул голову назад и рассмеялся. — Какое хорошее утро, не так ли? — сказал Джонхан, его голос сочился удовлетворением, когда он наклонился так, что их лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. Его дыхание было теплым и щекочущим на губах Сынчоля. — Сними с меня наручники, Джонхан, или молись Богу... — фыркнул Сынчоль, изо всех сил дергая наручники, пока его вены на шее начали вздуваться. Джонхан игриво надулся. — Дай-ка подумать... нет, — сказал он соблазнительно, медленно слезая с Сынчоля. он двигался с интригующей грацией, специально близко касаясь тела Сынчоля. — Прощай, меня не будет целый день, так что не скучай по мне слишком сильно, — прочирикал Джонхан с дразнящей ухмылкой. Он послал Сынчолю игривый поцелуй, полный невысказанных обещаний. Тело Сынчоля сотрясалось от гнева и приливов возбуждения, которые он не мог игнорировать. Улыбка Джонхана была озорной и задорной, а то, как он двигался, было одновременно уверенным и соблазнительным, заставляя тело Сынчоля загораться от желания и ярости. Джонхан повернулся, чтобы уйти, покачивая бедрами, когда он уходил. Сынчоль остался на кровати, сдержанный и уязвимый. Сила его чувств к Джонхану смешивалась с его болью от возбуждения. Когда дверь за Джонханом захлопнулась, Сынчоль остался наедине со своими мыслями, комната наполнилась остаточным теплом прикосновений младшего и обещанием того, что должно было произойти. — Называй это уроком «Почему не стоит связываться с Юн Джонханом».