Предать или предаться?

      Она шла, пиная чуть запачканным носком туфли небольшой камушек. Он отскакивал, весело прыгая по брусчатке, потом останавливался, но только лишь для того, чтобы через секунду снова полететь вперёд. Адель так увлеклась своим по-детски глупым занятием, что чуть не налетела на стоящего на углу паренька со стопкой оставшихся утренних газет. — Эй, аккуратнее! — огрызнулся он, поднимая упавшую кипу. — Глаза на одном месте, что ли? — Прости, — извинилась Адель, наклоняясь, чтобы помочь. Тут её взгляд упал на первую полосу, на которой красовалась одна из студийных фотографий Бриджит фон Хаммерсмарк. Девушка, игриво намотав локон на палец, смотрела в камеру, ослепительно улыбаясь, подсвеченная софитами. Большие чёрные буквы гласили: «ПРОПАЛА ЗВЕЗДА НЕМЕЦКОГО КИНЕМОТОГРАФА?» Адель нахмурилась и взяла одну из газет, поднося к лицу: — Эй, вообще-то стоимость один франк, — заметил парень и попытался вырвать страницу из цепких пальцев. — Да держи, — огрызнулась Адель, всё ещё не отрывая глаз от статьи, запуская ладонь в карман. Расплатившись с газетчиком, который чуть присмирел после того, как получил деньги, Адель перебежала улицу, на ходу вчитываясь в слова: «Множатся слухи о пропаже известной актрисы Бриджит фон Хаммерсмарк, прославившейся своими ролями в картинах Лени Рифеншталь и Эмиля Яннингса. По словам источника близкого к актрисе, последний раз её видели в среду утром, затем девушка сообщила о желании встретиться с друзьями в пригороде Парижа, но после предполагаемой встречи так и не вышла на связь. Наш корреспондент попытался связаться с агентом фон Хаммерсмарк Анной Альт, но та заявила о нежелании давать какие-либо комментарии до начала официального расследование, кое начнётся, если актриса не объявится в течении следующего дня. На вопрос знает ли она подробности о «друзьях», к котором поехала на встречу Бриджит фон Хаммерсмарк, фройляйн Альт повесила трубку. Заявление в правоохранительные органы ещё не подано, но близкие друзья актрисы обеспокоены её пропажей, по их словам девушка редко выбиралась в поездки одна, а если такое и происходило, то всегда сообщала о своём местоположении заранее. Вся редакция «Le Figaro» выражает надежду на скорейшее появление актрисы и желает сил и терпения семье и близким! Новые подробности читайте в следующем номере…» «Вот те на, хотели оставаться в тени, а тут вот как вышло, — Адель опустила газету и задумчиво нахмурилась. — Если её объявят в розыск и по всему городу будут висеть фотографии, то риск быть пойманными возрастает в разы. Запереть Бриджит в галерее ещё можно, но как только начнётся расследование, и если вести его будет не полный идиот, то он легко выйдет и на деревню Надин, и на бармена Эрика, и на остальных, кто сидел в «Луизине». Включая и меня. А от меня…» Резкий визг тормозов и шуршание шин оглушили её, и Адель даже не успела испугаться, что возможно это последние секунды её жизнь, как яркие, слепящие фары автомобиля замерли в полуметре от её бедра. Девушку обдало горячим воздухом перегретого двигателя, а в нос ударил едкий запах палёной резины вперемешку с поднявшейся дорожной пылью. Адель непонимающе моргнула, затем сделала медленный шаг назад, пока не ощущая ни страха, ни удивления. Всё произошло настолько быстро и неожиданно, что мозг ещё не в полной мере осознал произошедшее, впуская в кровь адреналин маленькими порциями; сначала задрожали руки, потом ноги, а затем холодная волна ужаса достигла живота, замораживая всё, до чего только могла дотянуться своими длинными когтями. Когда она подошла к горлу, Адель набрала воздуха в грудь, понимая, что в ближайшую минуту, навряд ли сумеет дышать. Тем временем дверь машины хлопнула, но за светом фар она видела лишь смутный приближающийся силуэт. Он шагал быстро и уверено, и было в нём что-то резкое и даже агрессивное, отчего страх с новый силой вцепился в грудь. Первым, что почувствовала Адель были руки на её щеках. Холодные сухие ладони обхватили подбородок и подняли вверх, вынуждая заглянуть мужчине в глаза. — Дитер?.. Расширившиеся зрачки поглотили голубую радужку, а его тяжёлое и глубокое дыхание вырывалось из груди короткими выдохами. — Ты… — его охрипший голос еле можно было расслышать. Адель наконец полностью поглотил ужас, и она обессиленная, практически повисла в его руках. Шум двигателя теперь жужжал где-то на кромке сознания, в ушах слышалось лишь быстрое биение сердце, да и кровь пульсировала где-то в висках. Она чуть не умерла. Он чуть её не убил. — Господи, — Адель прижала ко рту подрагивающую ладонь. — Господи, что произошло? Майор поддержал её за локоть, а свободной рукой продолжал сжимать подбородок. Его пальцы заскользи по щеке к задней стороне шеи, и Адель показалось, что ещё мгновение и он прижмёт её к своей груди, но Хельштром слишком хорошо умел себя контролировать и в последний момент резко отступил. — Совсем страх потеряла? — неожиданно злобно зашипел он. — Выбегаешь на проезжую часть, даже не посмотрев по сторонам! Адель непонимающе подняла на него широко распахнутые глаза. Дитер сжал кулаки, крылья носа то сжимались, то расширялись, а на смену страху глаза теперь заволокло пышущей яростью. Удобно. Она сама знала, что нападение — самое лучшее средство защиты. — То есть, ты хочешь сказать, что это я виновата в том, что ты чуть меня не задавил?! Девушка выпрямила спину и попыталась устоять на подрагивающих ногах, заводя ладони за спину, чтобы ненароком не выдать своё состояние. Хотя он и так всё уже видел. — Ты переходила дорогу в неположенном месте, а это означает, что это ты спровоцировала аварийную ситуацию. Скажи спасибо, что у меня хорошая реакция. Адель задохнулось от такого самодовольного заявления, и её голос сорвался на крик: — А с какой скоростью ты ехал?! Думаю, что правила нарушил именно ты! Хельштром сжал губы в тонкую полоску, а на бледное лицо набежала тучка. Он сделал порывистый шаг вперёд и завис над ней, словно хищная птица. — Вы слишком многое себе позволя… — Будь добр, не надо обманывать себя и меня. После того, что между нами было, вряд ли можно говорить, что я позволяю себе что-то лишнее, — холодно отчеканила Адель, пребывая на странной грани смеси страха и злобы. Лицо Хельштрома неожиданно скривилось, но не в раздражении, а в какой-то потерянности и даже болезненности, будто её слова напомнили ему о чём-то, что он старательно пытался забыть. Адель почувствовала в груди укол тревоги, ведь если одна только мысль о произошедшем накануне вызывает у майора такую реакцию, разве возможно, чтобы он продолжал испытывать к ней какие-то чувства? Но к некому облечению глаза его не были равнодушными, да, в них плескались и ярость, и ненависть, но эти эмоции проявлялись почти каждую их встречу, поэтому полагаться исключительно на них было бы глупо. — Адель, как ты… что ты… я… Кажется, впервые Адель захотелось пристрелить человека, помешавшего им с Дитером. Она бы отдала всё на свете, лишь бы услышать от него хоть слово, короткий ответ дарящий либо надежду, либо боль. Она бросила лёгкое: «Всё хорошо», даже не посмотрев на водителя. Стэфан помялся на месте, явно не понимая, что же следует делать, но вопрос решился хлёстким приказом Хельштрома: — Жди здесь. — А как же вы? — не сумел скрыть удивление шофёр. Адель тоже слегка изумилась, но в груди затеплились огоньки. Дитер сурово посмотрел на мужчину, давая понять, что заданный вопрос был совершенно не уместен и он сам в силах разобраться. Стэфан кивнул и сел в автомобиль. Мотор издал рокочущий выхлоп и фары, наконец переставшие бить светом прямо в лицо, поплыли назад. — Идём. Майор явно не желал тянуть время и сам твёрдой и уверенной походкой направился к двери. Адель помедлила лишь на секунду, всё ещё не веря в произошедшие за последние минуты, затем подняла упавшую на дорогу газету и поспешила за ним. Дитер молча распахнул дверь, неряшливым жестом пропуская её вперёд, в темноту парадной. Адель ощущала себя до нелепости странно, ведь далеко не так она представляла их первую встречу после… «Давай, скажи это, — проснулся мерзкий голосок в голове: — После того, как ты поверила, что между вами появилась любовь. Ха-ха-ха…» Адель мотнула головой, стараясь избавиться от назойливого хохота, звучащего в ушах. К лицу прилила краска, потому что, как бы ей не хотелось это признавать, но голос был прав. Она правда поверила, а сейчас, после того, как Дитер покинул её, сможет ли она снова довериться? «Если он вообще предложит», — ехидно улыбнулся голос. — Иди дальше, — опалило щёку дыхание Хельштрома. Адель дёрнулась, как от удара, благодаря Бога за то, что в темноте майор вряд ли увидел её реакцию, вызванную всего лишь его голосом. Она кивнула, позабыв, что и это тоже он никак не мог усмотреть и, нащупав перила, взбежала на этаж. В груди бешено колотилось сердце, что, разумеется, можно было бы списать и на только что пережитый ужас, но Адель и голос знали, что так поджимается низ живота, а лёгкие, словно кто-то уменьшил до крохотных размеров, отнюдь не из-за страха. А из-за предвкушения. Дитер на удивление первым прошёл в длинный коридор с множеством дверей и, что изумило Адель ещё сильнее, подойдя к её двери, вынул из кармана ключ. — Ты сделал дубликат? — нахмурившись, спросила она, недовольно сжимая губы. — Разумеется, — устало выдохнул майор, будто отвечал на самый глупый и бессмысленный вопрос, который ему только доводилось слышать. — Иначе как бы я вошёл к тебе в ту ночь? Объяснять, какую именно ночь он имел в виду не следовало, но Адель подумала, что он мог наведаться к ней гораздо раньше, быть может ещё до того, как они в первый раз посетили галерею и познакомились с Тибо. «Копался в моём грязном белье значит?» — с самодовольной улыбкой подумала Адель. — И что тебе удалось найти? Хельштром уже повернул ключ и открыл дверь, занося ногу над порогом. — Ничего, что было бы интересно правительству. Адель тоже вошла в комнату, прикрыла за собой дверь и, недолго думая, защёлкнула на замок. А то ведь события могли развернуться по-разному. — А что-то интересное для тебя? — всё ещё продолжая ехидно улыбаться кончиками губ, спросила Адель, лукаво бросая взгляд на застывшего посреди комнаты майора. Его брови взлетели вверх, но удивление быстро исчезло, а в холодных глазах мелькнул блеск. Хитрый, острый, опасный… — О, много чего, — он как-то резко сорвал фуражку с голову и отбросил на стол, ладонью приглаживая чуть растрепавшиеся волосы. — У тебя была очень милая мама, Дели. Хельштром, нарочно или нет, хотел задеть её, быть может даже пытался пробудить уже давно исчезнувшую ненависть. Адель ощутила, как грудь наполняется осколками, а сжимающее горло волнение отступает, теперь лишь болезненная печаль обволокла тело колючими объятиями. Она ухмыльнулась, не по злому, а устало, и с лица Дитера, что всё время смотрел на неё с высокомерной улыбкой, ожидая совсем иной реакции, тоже сошла вся колкая спесь. — Зачем? — она всплеснула руками. — Для чего ты это делаешь? Для чего мы это делаем? Мужчина крепко сжал челюсти, нахмурился, а потом в одно мгновение будто скинул маску, открывая изнеможденное и непонимающее нутро. — Я не знаю, — выдохнул он, поднимая на неё теперь уже вовсе не ледяные глаза. — Я тоже. Адель захотелось кинуться к нему, обнять, поцеловать, почувствовать, что это не бред, не галлюцинации, что он здесь, и что наконец говорит правду. Но она покачала головой, и прислонилась к двери, закрывая лицо руками. — Что нам делать? Вопрос повис в воздухе едкой тишиной, разъедающей сознание и втыкающейся в сердце. Ни Дитер, ни Адель не могли дать ответ, хотя каждый искал решение, но всегда приходили к выводу, что… его нет. Адель любила майора, но и не могла предать друзей, Ублюдков, маленького Луи, тысячи, миллионы жизней, которые зависели от их успеха, от её действий. Могла ли она просто убежать вместе с Хельштромом? Даже если бы он согласился, в чём тоже уверенности не было, она бы не простила себя. А если бы из-за этого ребятам не удалось бы прикончить Гитлера?.. Даже от одной мысли под ложечкой засосало, а по рукам прошла дрожь омерзения. Она поклялась Шошанне, что не предаст. Их идею. Но не предаёт ли она себя, отказываясь от чувств? — Мне страшно, — глухо проговорила она, всё ещё не отнимая лицо от ладоней. Тишина была будто осязаемой, напряжённой, скрепленной ожиданием неизвестного. А может майор всё это время игрался с ней? И нет у него никаких чувств, никаких привязанностей, которые ей так хотелось увидеть в его чёрством каменном сердце? С чего она вообще решила, что он захочет куда-то бежать с ней и жить спокойно и счастливо? Франческа доходчиво объяснила — не только она стоит на перепутье, не только ей приходиться делать выбор между двух зол, не понимая, какое из них меньшее. Он может насмехается над ней, обсуждает с Ландой и другими офицерами её глупую наивность, хвастается тем, что удалось не просто трахнуть француженку, но и влюбить в себя. Во врага. Это же какой нужно быть идиоткой… Холодные пальцы накрыли её ладони, но Адель лишь сморщилась, всё ещё накручивая мысль, будто на веретено, готовясь увидеть всё вышитое полотно целиком, и понять, что всё это время её мастерски водили за нос. — Посмотри на меня. Нет, весь этот мягкий и надтреснутый голос лишь игра, как с Дианой, ему нужна или информация, или просто кукла для очередного траха, по-настоящему она ему не нужна, не нужна… — Не нужна… — Нужна. Адель хрипло хмыкнула и опустила ладони, со смесью ужаса и надежды, смотря в глаза своего самого страшного кошмара. А в глазах этих столько боли, горя и страха, что едва ли человек способен выдержать. — Ты мне нужна, — слова, сказанные твёрдо, с непоколебимой уверенностью, несмотря на то, что во взгляде всё ещё плескалось сомнение. — Адель… — Ты можешь называть меня Дели, если хочешь, — грустная улыбка появилась сама собой, она даже не думала, когда предложила, просто знала, что с ним она не чувствует себя жёсткой и расчётливой Адель, которая способна лишь на ненависть. С ним она другая, с ним она никогда не давала обещания убить его. — Дели, — Дитер провёл большим пальцем по её губам, смотря даже с какой-то нежностью, но больше похожей на болезненное восхищение. — Поверь, я не знаю, что будет дальше, но пока у нас есть это время, хочу, чтобы мы забыли про всё. Я не немец, а ты не француженка. «Я не убийца, а ты не следующая жертва». — Я не люблю всех этих высокопарных слов, обычно они ничего не значат, лишь опошляют, но с тобой мне, — он хмыкнул, будто сам не верил, что говорит это вслух. — Хорошо, мне хорошо с тобой. Как иронично, но только с врагом я чувствую себя спокойно. — Знакомая тебе стихия опасности, так ведь интереснее, — поддержала его невесёлый тон Адель и невесомо коснулась мужской скулы. — Мне тоже хорошо с тобой, да простят меня все родные. Дитер ухмыльнулся, наклоняясь ближе, оставляя на левой щеке лёгкий поцелуй. — Мёртвым уже всё равно. Горячие дыхание теперь скользнуло к шее, и Адель прогнулась, прислоняясь грудью к его, ощущая, как рвано она вздымалась даже сквозь слой ткани. Она обняла его за шею, притягивая ближе, запуская пальцы в волосы, ощущая те же искры, что уже один раз овладели ими. Тёплые губы спустились ещё ниже, останавливаясь в месте, где шея переходит в плечо, а потом прикусили пульсирующую венку, от чего Адель приоткрыла рот, откидывая голову, открывая большее пространство для ласк. Но Дитер вдруг отстранился и поднял на неё потемневшие глаза. — Но есть и живые, которым есть до нас дело, — он кивнул на упавшую в суете на пол газету. — Будь осторожна с Ландой, он может попытаться забрать у меня это дело. Он опасный манипулятор, но если больше не будешь давать ему повод, быть может я сумею решить проблему раньше того, как он попытается тобой воспользоваться. Что он попросил тебя сделать? — Ты о чём? — вяло проговорила Адель, всё ещё опьянённая касаниями мужчины. Дитер вздохнул и, взяв её за плечи, мягко отстранил, но по тому, как дёрнулся его кадык, было понятно, что далось это ему не менее сложно. — Взамен на освобождения ниге… твоего друга. Судя по тому, как он нарочито хвалился передо мной, он помог тебе не просто так, верно? Адель прикрыла глаза, пытаясь вернуть холодный разум, оттесняя желание. — Он попросил кое-что подкинуть Тибо, какое-то письмо. — И что в письме? — внимательно, с неким нетерпением, заглянул в глаза майор. Адель почувствовала, что уже начинает жалеть, что так сглупила, не прочитав письмо, ведь там и впрямь могло быть что-то важное. А теперь придётся видеть разочарование Дитера, чего ей очень не хотелось. — Я не знаю, — опуская голову, через силу выдавила она. Палец, коснувшийся подбородка, вернул лицо обратно, но никакого разочарования, даже ни намёка, лишь всё та же лёгкая полуулыбка и такой непривычно тёплый блеск в глазах. — Он тебе угрожал? — М-м-м, — протянула Адель, стараясь не отводить взгляд и не моргать, чтобы он не подумал, что она лжёт. — Нет. — Нет? — поднял брови Хельштром и прищурился. «Всё понял, сукин сын… Мой сукин сын». — Всё хорошо, я справлюсь. — Маленькая лгунья, — выдохнул майор, сверкая глазами и порывисто наклоняясь к ней. Его губы были мягкими, такими же прохладными, как и всё его тело. Отрезвляющие, но при этом и дурманящие, такие желанные и доступные только ей, открывающиеся только для неё. Адель вновь обхватила его голову, притягивая как можно ближе, сталкиваясь носами, но не обращая на это никакого внимания. Дитер сжал её талию, сместился на бёдра, поглаживая, распаляя и так бурлящее желание. Адель скользнула к пуговицам на кителе, уже представляя, как наконец увидит его целиком и сможет ощутить кожу к коже. Но майор отпустил её и вновь отступил на шаг. Адель распахнула глаза, страшась, что всё повторится, что ледяной холод вновь выползет из щелей и выстроит между ними стену, которую на этот раз сломать не получится. Но мужчина продолжал смотреть на неё желающими и очарованными глазами, облизывая покрасневшие губы. — Я не прошу у тебя обещаний и не буду давать сам, но когда мы вместе нет никаких званий и сторон. Я знаю, что ты и те шпионы заодно, даже не отрицай, — поднял он руку, когда девушка испуганно приоткрыл рот. — Я не буду тебя допрашивать, не буду пытаться достать информацию, которая тебе наверняка известна. Искать я их не прекращу, уж прости, но самое большее, что мы можем сделать — забыть. Хотя бы попытаться на время, которого и так нет. И если я всё рассчитал правильно… — он надел фуражку и загадочно улыбнулся. — Скоро всё закончится. — Что закончится? — Адель склонила голову, выжидающе глядя на майора. Но тот ничего не ответил, продолжая смотреть странно, с нездоровым блеском. Затем сократил расстояние в два быстрых шага и уже было поднёс губы к её, но Адель отстранилась в последнее мгновение, упираясь ладонями в кожаный плащ. — Скажи, что ты замышляешь? — прорычала она, стараясь смотреть холодно, желая показать, что без ответов отпускать его не собирается. Дитер медленно и глубоко набрал воздух в грудь, скользя взглядом по её лицу, от чего к нему очень не вовремя прилила краска, но Адель, стараясь не думать о запахе его одеколона, который заставлял мысли путаться, хмуро повторила: — Что вы скрываете, штурмбаннфюрер? — Никаких званий, помнишь, Дели? Он всё же сумел ухитриться и достать её губы, минуя протестующе выставленные руки, затыкая ещё не вырвавшийся вопрос. Адель застонала, мысленно радуясь, что ей удалось задержать его подольше, но затем яростно замычала, осознав, что хитрый майор на то и рассчитывал, пытаясь соблазнить и заставить забыть о расспросах. «Ох, ты даже не представляешь с кем связался…» — тихонько усмехнувшись, подумала она. Адель сделала вид, что настолько разомлела от его ласк, что не может стоять на ногах, вынуждая Дитера подхватить её, а потом быстро, пока тот сам пребывал в страстном дурмане, перехватила его запястья и, навалившись всем телом, сменила положение, прислоняя майора к запертой двери. Мужчина зарычал, но не разочаровано, а с наслаждением подыгрывая, даже не пытаясь вырваться. Адель ещё пару раз прикусила его губы, но затем всё же отстранилась, оглядывая его раскрасневшееся лицо. На лбу мужчины выступила испарина, а чёрные, из-за расширенных зрачков глаза, подёрнуты вязкой пеленой, губы так желанно приоткрыты. Она еле как удержалась, чтобы вновь не прильнуть к ним. — Рассказывай, — тяжело дыша, спросила она. — Живо. Хельштром лишь ухмыльнулся и прикрыл губы, показывая, что ничего говорить не собирается. Адель недовольно склонила голову, и быть может и для другого это и выглядело бы угрожающе, но этот мужчина смотрел без страха, пробуждая в душе самые тёмные порывы. Адель отпустила его руки, уверенная, что он не попытается подмять её под себя, хотя против такого развития событий она ничего не имела против. Пальцы медленно дразняще прошлись от низа живота до груди, оттуда до шеи. Адель сжала его горло, упиваясь собственной властью, какой-то садистической частью понимая, почему майору так нравилось причинять боль. Дитер рвано вздохнул и блаженно закатил глаза, вынуждая её стиснуть пальцы ещё крепче. — Говори, — протянула Адель, ни на секунду не отрывая взгляд, от его лица, сама уже не понимая, хочет ли прерывать эту сладкую пытку. — Ты такая красивая, — вполне спокойно, даже не задыхаясь проговорил Дитер. Адель нахмурилась и добавила вторую руку, пытаясь хоть на мгновение заставить его прочувствовать, то что он вытворял с ней. Но не то сил было недостаточно, не то душить кого-то раненой рукой всё же было плохой идеей, но за исключением чуть сильнее побагровевшего лица да вновь приоткрывшихся губ ничего не изменилось. Хельштром всё ещё выглядел, до скрежета зубов, уверенным в себе. Адель не выдержала и впилась в его губы, оставляя долгий и страстный поцелуй, желая получить ещё большее, прося об этом, скользнув рукой от шеи к ремню, но Дитер перехватил её ладонь, мягко сжимая: — Смени повязку, ma chère, — и оставил поцелуй. — Жду тебя завтра в штабе. Он поразительно легко отодвинул её, так, что Адель даже ощутила лёгкие мурашки страха от осознания, что будь его воля, он бы прекратил её игры в смелось и силу ещё в самом начале, и напоследок, весело сощурившись, щёлкнул замком, исчезая в коридоре. Адель слышала его быстро отдаляющиеся шаги, приложив руку к груди, стараясь унять бешено стучавшее сердце, словно пытающееся вырваться из груди. Внизу хлопнула входная дверь и она, будто проснувшись от странного сна, бросилась к окну, отдёргивая занавеску, наблюдая, как Хельштром чёрной тенью выходит в свет фар. Она даже не услышала, что с губ сорвался тихий вздох, концентрируясь исключительно на его собранной и строгой фигуре, по которой нельзя было сказать, что ещё минуту назад он тонул в потоке страсти и желания. Уже открыв автомобильную дверцу, он обернулся и посмотрел ровно в её окно. Адель отчего-то смутилась и отступила на шаг, задёргивая штору, всё же увидев насмешливый взмах руки.