For God's name

Ножницы легли на полотно. Поймали в свою острейшую пасть, нежно прикусили, рассекая тонкие узы, под легким нажимом разделяя на двое то, что недавно было едино. Под тихий треск разрывалась ткань. Идеальные срез на алом - что рана, нанесенная острейшим клинком. Но дрогнули белые пальцы, вильнули лишенные твердой хватки ножницы. Нежный холст нашел в том возможность. Словно тонкая струйка воды ткань ускользнула от лезвий, затекла меж ними, позволила сжать себя и тем остановила свою муку. Растерянно моргая незадачливая портниха несколько раз пыталась щелкнуть ножницами, сводя лезвия до предела. Привычного щелчка металла не последовало. Ткань заедалась все сильнее и из пут своих ножницы не пускала. Клерви досадливо зашипела. Она слишком замечталась и за невнимательность расплачивается. Девичьи руки пришли в движение, заворочали из стороны в сторону инструмент, ища способ его освободить. Лишь сейчас девушка заметила, как сильно вильнула ровная линия среза. От испуга выступила испарина на лбу. Впервые ей доверили раскройку дорогого материала, а она так оплошала. - Она испорчена, - доверилась окружающей пустоте и тишине начинающая швея. - Я все испортила. Девушка шептала. Самую малость шевелила губами - тишайший звук слетал с них. - Я все испортила... снова... - едва колыхнулся воздух от слабого выдоха. На последней ноте зазвенели слезы. Прошло несколько дней с тех пор, как девушку настигло жестокое осознание. Прошло несколько дней с тех пор как Клерви начала искать встречи с Арлекино. Все не впопад. Арлекино почти не появлялась, а если и наносила визиты в дом Очага, то больше короткими набегами. Они едва успевали обменяться приветствиями, не то что поговорить по душам. Решительный настрой зеленоглазой девчушки таял как утренний туман. С каждым днем ей все страшнее было и помыслить о том, чтобы доверить свои заботы подруге детства. Недавние ужасы правды степенно меркли, тускнели и теряли краски - становились обыденностью. Да, Перри лишила жизни ее матушку. Да, утаила правду. Это все равно Перри. Та самая Перри, которая была ей единственной поддержкой в том, старом доме Очага. Но все же Перри исполнила их общую мечту - вот и он, их новый мир, в котором не придется страдать. Лишь одна жертва была принесена во имя общего блага. И одна только Клерви - бельмо в этом раю. Одна только Клерви понимая благо умом не может примириться с самой собой. - Я все испортила... - раз за разом шептала девушка. Ее движения становились все более нервными, ножницы мотылялись из стороны в сторону все быстрее, растягивая и без того попорченный участок ткани. - Все поправимо, - твердый голос хозяйки прозвучал над самым ухом. Клерви не успела опомниться, как чужая рука легла поверх ее собственной. Пара неуловимых движений пальцев, и плененный инструмент бодро щелкнул. Блестящие лезвия стали на свое место и в миг распороли до конца полотно. - Не беда, - оценила ущерб Тиори и обратила взор на девушку. - Но ты ведь о материале переживала, правда? - Я не... простите, что была невнимательна! - выпалила на миг потерявшаяся Клерви, склоняя голову перед серьезной женщиной. Тиори разочарованно покачала головой. Ее очевидно не удостоят искренним ответом, а ведь работница сама не своя в последние дни. Видно придется бить наугад. - Не стоит слишком беспокоиться о чужом мнении. Позаботься сначала о себе и делай, что самой о душе, - уверенно сказала Тиори, внимательно отслеживая реакцию подопечной. Клерви моргнула раз, потом еще в полной растерянности. Тиори с удовлетворением отметила толику понимания мелькнувшую в бирюзовых глазах. Следуй своим желаниям. Кредо, что она пронесла через свою жизнь, пришлось в пору и молодой швее. Девушка заметалась, словно вспомнила о деле первостепенной важности. Зеленые глаза оббежали на несколько раз все помещение, так ни за что и не зацепившись. Тонкие руки метались, не ведая к чему приложиться. Модельер покачала головой. - Даю отгул. Ты все равно не работник сегодня. Придешь, когда справишься со своими тревогами... и перестанешь портить мне материал, - заключила Тиори. Но Клерви ее и не дослушала, опрометью вылетела из здания прочь. Раскройкой хозяйка занялась сама.

***

Перри снова не было. Но рыжеволосая оккупировала чужое место уединения в твердом намерении дождаться директора в ее же кабинете. Клерви крутилась на стуле, обходила кругами стол, нервозно перетасовывала в руках бумаги. Счета, счета, счета. Досье на воспитанников. Корреспонденция. Одно из писем завладело вниманием любопытной проныры. Она не поняла сразу, что именно так зацепило взгляд, но продолжала присматриваться, крутя в пальцах аккуратно вскрытый конверт. Спустя секунды размышлений Клерви коснулась пальцами главного - титула отправителя. Первый мудрец Буэр. Родной отец Анжело! Затая дыхание девушка выудила из конверта вложение. Глаза вспыхнувшие было надеждой и радостным предвкушением теряли цвет и пустели от строчки к строчке. Клерви зло комкала письмо и прессовала меж ладоней. Гнев не дал показаться слезам. Девушка дышала тяжело, рвано, словно после долгого забега или тяжкого боя, но за шумом своего дыхания услышала, как приоткрылась дверь. - Когда ты собиралась сказать? - зло блеснув глазами девушка выбрала на цель, чтоб выместить наколенные обиды и гнев. - Или собиралась молчать, Перри? Арлекино не спешила. Замерев на пороге, она оценивала ситуацию. Клерви снова проказничала и рылась в ее бумагах. В первый раз Арлекино не подавала виду, надеясь, что любопытство подруги угаснет само собой, и сейчас пожинала плоды неверного решения. Клерви нашла то, что глазам ее предназначено не было. Дурное письмо гордеца Кассаяна, что Арлекино не посчитала нужным выбросить. Бирюзовые очи меж тем все больше темнели от гнева. Пауза между заданными вопросами и должными ответами уж слишком затянулась, а Клерви слова подруги казались жизненно необходимыми. Она верила, что Перри успокоит ее, смягчит обиду и оправдает Анжело. - Я не собиралась ставить тебя в известность, - ровно отвечала директор приюта. - А тебе не стоило рыться в моем столе. - Считаешь, что я не в состоянии принять правду? Или развлекалась, когда слушала мою болтовню об Анжело? - стиснув зубы, роняла Клерви. - Считаю, что тебе стоило ждать ответа Анжело, а не его семьи, - наконец сдвинулась с места Арлекино. Уверенным шагом миновала ссутулившуюся в бессильной злости подругу и заняла свое место за столом. - И тебе действительно тяжело принимать правду. - Ты... ты! - задыхалась в ярости Клерви, безумным взглядом сверля насквозь силуэт в сером. - Кажется, ты смогла принять свои воспоминания, - изучающе созерцала подругу и Арлекино. От темно-алых глаз не утаилась разительная перемена в поведении. В моменты гнева Клерви приобретала разительное сходство с родной матерью. Вот и сейчас подле нового директора замерла трясущаяся от злости копия Крукабены. Отца овеяло воспоминаниями почти годовалой давности: с таким же лицом Мать дома Очага отказывалась признавать поражение и довела их столкновение до печального, но очевидного финала. - Ты убила маму, - подтвердила Клерви, отступая в сторону, увеличивая дистанцию с подругой. В глубине души девушка еще на что-то надеялась. По-детски наивно хотела услышать слова утешения и даже сама была готова подсказать, пожелай того подруга. Несчастный случай; так получилось; пожар; Крукабена жива, но вынужденно отбыла и многие другие варианты - любое оправдание на выбор. - Да, убила, - в два слова разбила все чаяния Арлекино. Клерви издала неясный звук, что-то между всхлипом, стоном и вздохом. Арлекино же ощутила некоторое облегчение. Раз Клерви пришла в себя, смирилась с прошлым, значит и утаивать от нее что-либо больше нет нужды. - Крукабена была не права. Да и ты не жаловалась на новое устройство дома Очага, ведь мы об этом и мечтали. О мире, в котором никто не будет страдать, - смягчив тон продолжила директор. - А еще мы мечтали о том, что не будем никем жертвовать! - воскликнула в отчаянии Клерви. - А ты! Моя мама... Ты просто бросила ее в пламя! Сожгла заживо! И на эти обвинения Арлекино не возражала. Тем горше становилось на душе Клерви. В рукаве оставался последний туз. Последнее оправдание для дорогой подруги. Девушка пребывала в замешательстве, боясь, что и этот аргумент станет холостым выстрелом. -А что леди Фурина? Ты служишь Архонту? - на свой страх и риск все же решилась спросить Клерви, в мыслях вознося мольбы - лишь бы ответ был отрицательным. При упоминании имени Гидро Архонта смягчилось строгое выражение лица Арлекино, потеплели пронзительные темные очи. - Да, я служу Гидро Архонту, - тише, но с большей уверенностью отвечала глава дома Очага. Темная рука невольно потянулась оправить пиджак. Там, под одеждой, на бледной коже цвели следы недавней близости в любимым божеством. Фокалорс извела себя волнениями и страхами, потеряла голову и сполна выместила свои тревоги на возлюбленной, покуда не истаяло топливо внутреннего напряжения. Клерви сникла. Все ее надежды обернулись ничем. Реальность жестока. Словно клетка с прутьями обмазанными ядом. В ней бьется перепуганный зверек, отчаянно жаждущий свободы, и с каждой попыткой побега ранит себя все больше. И вот уже яд смешанный с кровью течет по венам омыть сердце. Нет выхода и нет спасения. Сказитель знал о чем говорил. Предвестники ведают все и владеют почти безграничным могуществом. Клерви не верила в чистую победу Перуэр над матерью - в том точно уловка Архонта. Кто знает на что готовы боги, ради своих целей. Даже Предвестникам не всем по силам тягаться с богом. Тем более правитель Гидро региона вводит в заблуждение многих своим видом и манерой поведения. А Клерви очевидно упустила многое, ища спасения из темницы собственного разума. Источник сил подруги ей все же неведом. Поражение молодому Предвестнику не мог нанести всего лишь Глаз Бога.

***

Арлекино не задержалась с делами и спешила вернуться в обитель возлюбленной. По пути девушка не раз обращалась к прошедшему разговору с подругой. Привычная дорога далась легко, и вот уже щелкнул замок. Все мысли вылетели прочь из головы, стоило только увидеть обожаемую богиню. Губы сами сложились в улыбке. Фокалорс не отличалась ни силой, ни выносливостью даже в любовных утехах. Богиня спала в тоже позе, в какой и была, когда ее любовница тайком выскользнула из жилища. Де Фонтейн распласталась на животе, раскинув в стороны руки, вытянув одну ножку и подтянув к себе другую. Открытые плечи и часть спины. Поясницу скрывала небрежно наброшенное легкое одеяло - Фокалорс запуталась в нем и так не нашла в себе сил укрыться плотнее или в конец сбросить. Задержав дыхание, Арлекино любовалась спящим богом. Боязно тревожить заспавшуюся повелительницу Гидро. Девушка наклонилась к спящей, внимательно слушая мерное дыхание. Фурина определенно избавилась от всего, что ее терзало. И не она одна. Арлекино все же доверилась своим чувствам и чужим, а прежде ей невыносима была и сама мысль, что в сердце Архонта она занимает место не меньшей, что и Фурина в ее. Девушка провела достаточно времени с Архонтом. Они словно вступили в резонанс и недавняя ссора укрепила связь. Мысли и чувства слились в одно и раскололись надвое. Арлекино поймет Фурину и без слов, но и свои помыслы от любимой не скроет. Счастье - цена, которому независимость. - И что ты так пялишься... - сонно протянула Фокалорс, едва шевельнув губами. Сомкнутые веки трепетали, но открываться не спешили. Арлекино не ответила. Накрыла ладонями обнаженные плечи, надавила несильно, сжала и все же не выдержав прильнула губами. Кожа Архонта что чистый бархат, сколько не касайся - все мало. Фурина заворчала, завозилась, делая вид, что требует себе свободы, а после потянулась словно ласковая кошка, подставляясь прикосновениям. Темные пальцы нежно скользили ниже, очерчили острые лопатки божества, скользнули под одеяло и стянули его. Фокалорс закусила губу, ощущая массирующие касания в области поясницы. Руки Арлекино на том не остановились - ладони нахально легли на упругие ягодицы. Прежде Архонта смутила бы интимность прикосновений. Ныне же Фокалорс сама знала все слабости юной возлюбленной. Архонт перекатилась на бок, без стеснения демонстрируя свою наготу. Арлекино затаила дыхание, как завороженная не в силах отвести глаз от божества. - Раздевайся и ныряй в постель, - самоуверенно заявила Фурина, вальяжно потягиваясь. Девушка растерянно разомкнула уста, смыкая после - у нее не нашлось ответа на требование бога. Арлекино послушно стягивала с себя фрак под пристальным взглядом Фурины. Последняя сполна возвращала должок, ведь сама проснулась от чересчур внимательного взгляда. Пиджак, брюки, блуза - основная часть одеяния спала с тонкой девичьей фигуры. Арлекино уперлась коленом в край постели, намереваясь перейти ко второй части желания возлюбленной. Фурина выставила вперед ладонь, упираясь в чужое плечо, а когда получила ожидаемое внимание от остановившейся девушки, укоризненно погрозила пальцем. - Почему не слушаешь? - недовольно нахмурила брови Архонт, цепляя пальцем лямку белья и утягивая ее с плеча. - Леди Фурина... - голос Арлекино дрогнул, выдал нотки робости и смущения. От грозного Отца дома Очага не осталось и следа. Фокалорс задела нужные струны, нашла способ продемонстрировать свое превосходство. Арлекино выпрямилась, не отстраняясь. Избегая жадного взгляда синих очей, обнажала грудь. Ненужная деталь одежды мягко скользнула на пол, а девушка отчасти стыдливо прикрывалась рукой. Фурина ликовала. Прежде хулиганка с ней не церемонилась, и теперь ее очередь метаться в тисках неловкости и смущения. - А дальше? - мягко произнесла Фурина. Она прижала ладонь к девичьему боку на уровне выступающих ребер и с наслаждением ощутила тревожный вздох. Маленькая рука бога скользнула ниже пока не достигла границы последнего элемента белья. Проказливо блестящие синие глаза не отрывались от лица девушки, стремительно заливающейся краской. Совсем недавно Арлекино была куда как раскрепощенней, увереннее, но ласка и игра божества ее взволновали не на шутку. Фурина не давала и намека на поблажку. Она запустила пальцы под край трусиков, нарочито медленно потянула их вниз и остановилась, когда ткань замерла на середине бедер, сковывая движения. - Леди Фурина, - снова взволнованно обратилась к божеству Арлекино. - Мм? - не отрывая взгляд от нагого тела, неохотно отозвалась Фокалорс. В миг она поравнялась с любовницей и сцепив пальцы на чужом запястье, отводила руку в сторону. Прежде чем Арлекино снова попыталась воззвать к своей покровительнице, она приобняла девичий стан и жадно сомкнула губы на навершии груди. Нежный укус вызвал тяжелый стон. Фурина повела плечами, будто пытаясь стряхнуть темные ладони предупредительно накрывшие ее плечи. - Леди Фурина, не надо... позвольте, я позабочусь о вас... - шептала девушка. Фурина отвечала новым укусом, придерживая в объятиях сильно дрогнувшее тело, а после прижала ладонь к напряженному животу и погладив, уперлась кончиками пальцев. Тонкие пальцы неуклонно "шагали" вниз и скоро закружили по лобку, сильно надавливая, даже вжимая край твердой пластинки ногтя. Арлекино дышала тяжело, обнимая явно вошедшую в раж Фурину за плечи. Архонт отстранилась, снова созерцая свою раскрасневшуюся жертву. - Ложись, - уверенный приказ казался милостью и от того исполнен был незамедлительно. Арлекино растянулась на спине, переводя сбитое дыхание. Фурина дала ей маленькую передышку. Девушка выглядела презабавно: не в силах скрыться от чужих глаз, она накрыла свои, так по-ребячески стараясь спрятаться. Архонт прижала ладонь к паху любимой, поглаживая, сминая нежные складки. Арлекино снова дрожала. Как не старалась отвлечься, она не могла прогнать мысль, что принимает ласки своего обожаемого божества и покровителя. Одно дело целовать Фурину и касаться ее, совсем иное - целиком оказаться в чужой власти. Девушка слишком привыкла держать все под контролем и принимать на себя ведущую роль. Опыт с Люмин был забавой, в итоге принесшей только разочарование. Прикосновения Фурины стали потрясением. Тело восстало против власти разума и отзывалось на каждую малость. - Тише, - мягко шепнула Фурина на ухо. - Расслабься, это ведь я. Успокаивающий тон не шел в сравнение с дразнящим мельтешением пальцев расхулиганившегося бога. Они утопали во влаге. - Ну же посмотри на меня, - снова обращалась она к девушке. Арлекино отняла руку от лица. Вид ее был жалким, уязвимым и в то же время женственным, чувственным. Фурина ободряла ее улыбкой, проникая пальцами в самое влажное местечко. Когда девушка разомкнула уста для стона, пришло время поцелуя. Арлекино плавилась в потоке ощущений. Фурина хозяйничала в ее рту языком, безжалостно толкалась пальцами в лоне. При всей хрупкости богиня легко навалилась на любовницу, прижала к постели, не давая ускользнуть. Арлекино бесконтрольно цеплялась за чужие плечи, пока ее своевольное тело не затряслось в экстазе. Фурина не отрывалась от ее губ, не давала сделать глубокий вдох, даже заметив, как сильно сжимается внутри девушка, стискивает ее пальцы. - Вот так. Это за то, что ты сбежала, пока я спала, - заключила довольная собой богиня, наконец отстраняясь от измученной Арлекино.