Стыд

Несмотря на мучительные, жуткие сны, следующий день пронесся незаметно. В квартире наконец-то стало чисто, силы понемногу возвращались, и вот Одри уже ломает голову над тем, что ей надеть на приближающуюся встречу. Она выбрала шёлковый чёрный топ на бретельках, чёрную юбку-карандаш с глубоким разрезом справа, и белый удлинённый приталенный пиджак с круглыми краями и асимметричными застёжками. Туфли — классика: шпилька, чёрный цвет, ничего лишнего. Одри смахнула назад тёмные, блестящие волны причёски, собранные сзади заколкой, прихватила клатч в тон пиджаку и отправилась на встречу с неизвестным. Ведь никто не знал, что ещё придумает этот гениальный, коварный ум. — Как всегда ослепительна, — рассщедрился на комплимент Малек, который и сам выглядел не менее ослепительно. — Какие планы на сегодня, Малек? Заставишь снимать лифчик? — профессор странно влиял на состояние Одри, придавая ей дерзости и сил. — Только если ты сама этого захочешь. Сочту за комплимент в мой адрес, — улыбнулся Малек, едва приподняв уголки губ, и пригласил прекрасное создание в машину. — Итак, что мне необходимо знать о конференции? — справедливо поинтересовалась Одри. — Только то, что будешь сидеть рядом со мной, этого достаточно. — То есть мы не слушать её едем? — волнение снова взяло верх над девушкой. — Пусть останется приятным сюрпризом. Твой телефон заряжен? — Да, но прости, при чём тут мой телефон? «Что этот чёрт ещё придумал?». Но Малек больше не удостоил её ответом. Лишь продолжал внимательно следить за дорогой. «Мне это не нравится» — с опаской подумала Одри и уставилась в окно, наблюдая проносящиеся мимо фонари вечернего города. *** Они вошли в просторный лекционный зал, напоминающий амфитеатр, где каждый ряд кресел постепенно поднимался вверх. Народу собралось с половину зала: профессора, студенты, доктора наук, практикующие специалисты, и бог знает кто ещё. Малек провёл девушку к свободному месту, на один из задних рядов, где людей было поменьше. Она устроилась в кресле, а мужчина расположился рядом. Вскоре свет в зале был приглушен и к кафедре подошел пожилой низкий человечек со смешной причёской. Конференция началась. Девушка пока не понимала, что задумал Синнер, поэтому сидела, как на пороховой бочке. Быть может, он ничего и не запланировал, а лишь проверял выдержку своей пациентки или просто-напросто издевался? Но Одри ждала подвоха. И дождалась. Он пришел вместе с сообщением на телефон: От кого: Доктор Зло «Чёрт. Надо переименовать.» — сконфузилась девушка и тихо надеялась, что он не увидит. Малек: «Одри, даже сидя на отдельном кресле, я чувствую электрические разряды твоего напряжения. Расслабься, милая, тут столько народу. Что плохого я могу с тобой сделать?» Девушка перевела удивлённый взгляд на рядом сидящего Малека, который лишь глазами указал на её телефон с немым наставлением ему ответить. Одри: «Простите, профессор, но я уже не знаю, чего от вас ожидать. У вас слишком нестандартные подходы.» Малек: «Скажи мне, Одри, а чего конкретно ты от меня ожидала на этом мероприятии? Что я сорву с тебя одежду и оттрахаю на глазах у всех?» По залу эхом раскатился звук упавшего телефона. Пунцовая от жгучего смущения девушка, скользнула вниз в попытке достать из под кресла злосчастный гаджет. Синнер пододвинул телефон ногой, но не для того, чтобы помочь, напротив, затолкал его поглубже под своё сиденье. Одри стояла на четвереньках перед раскинутыми в стороны бёдрами профессора и испепеляла его взглядом исподлобья. Он лишь едва заметно улыбался и был явно в диком восторге от ситуации. Всё длилось какие-то секунды, но девушке казалось, что прошла целая унизительная сессия. Однако, мгновением позже, он и сам наклонился вниз. Для всех окружающих — для того, чтобы по-джентльменски помочь неуклюжей девушке поднять телефон, но для себя — чтобы приблизиться к Одри. Чтобы в интимном уголке огромного зала позволить их лицам тайно встретиться, укрыться от посторонних глаз на мгновение, почувствовать дыхание друг друга, заглянуть в глаза напротив, подарить улыбку с оттенком вожделения и, в конце концов, мимолётно, будто случайно, коснуться губами её щеки. Синнер усмехнулся и услужливо протянул злосчастный телефон Одри. Вернув устройство в руки, девушка уселась на место. Она тяжело дышала от злости с примесью возбуждения. Раздалась ещё одна вибрация, говорящая о входящем сообщении. Одри закатила глаза, но всё же открыла его. Малек: «Ты превосходно смотришься, стоя на коленках между моих ног, Одри. Будто рождена только для этого.» Одри: «Интересно, для чего рождён ты, Малек? Чтобы захлебнуться в своём эго?» Малек: «Даже если и так, переходишь на личности, Одри? Не терпится меня разгадать?» Одри: «Оставь меня в покое, я слушаю лекцию.» Малек: «О да? И какая же тема этой лекции, не напомнишь?» Одри: «Как отделаться от высокомерного психопата и не подписывать дурацкие контракты.» Малек тихо рассмеялся себе в кулак. Его левая нога, как бы случайно, — конечно же нет — коснулась оголённого разрезом юбки бедра девушки. И она не отстранилась, позволяя их телам касаться друг друга, пусть и в такой ограниченной области.  Малек: «А мне кажется, ты лукавишь. Тебе ведь нравится, что я тебя касаюсь, Одри. Посмотри на себя.» Одри: «Позволь уточнить, это входит в план твоей терапии?» Малек: «Что именно? Невинное прикосновение?» Одри: «Сомневаюсь, что есть такой пункт в твоём дневничке с пунктами.» Малек: «Дневничке с пунктами? О, милая, если бы у меня такой был, там бы не было и слова о чём-либо невинном.» Одри: «Почему-то, я не сомневалась. Любопытно узнать, что бы там было?» Малек: «Попробуй догадаться.» Одри: «Не знаю я. Какие-нибудь больные фантазии, которые мне и в голову не придут, вероятно.» Малек: «Фантазии… Их у меня действительно много, Одри. Одна из них — освободить, так отчаянно скрывающуюся в тебе порочность.» Одри: «С чего ты взял, что во мне скрыта порочность, Малек?» Малек: «Да так. Вспомнил твой маленький подарочек, который оказался искренне влажным, чтобы не оставить даже тень сомнения в том, что я прав. Или ещё такой твёрдый, возбужденный сосок, когда я обошелся с тобой, как с дешевой шлюхой. Скажи, Одри, ты бы хотела прямо сейчас оставить этот зал и вернуться со мной в машину?» Наконец-то собранность девушки окончательно рассыпалась вдребезги. Она закрыла глаза, ведь невозможно было не представить то, что, разумеется, она представила. И как бы она ни пыталась оставаться сдержанной, Малек не оставлял ей шансов на победу. Потому что привык побеждать сам. Чем и занимался в эту самую минуту. Одри не знала, что ей ответить. Слова будто застряли между пальцами и экраном, между туманом и здравым смыслом. В глубине сознания — медленно, почти лениво — формировалось согласие. Такое, от которого ей самой становилось не по себе. Не из-за сути предложения, нет — а из-за того, насколько естественным казался внутренний отклик на него. Однако гордость и попытки сохранить достоинство бились в истерике и метались по стенкам её черепной коробки, точно моль в запертом шкафу. Девушка не понимала, почему её так тянет, почему дрожат коленки, почему сбивается дыхание. Не только сейчас. Всякий раз, когда он рядом.  Снова вибрация: Малек: «Не нужно отвечать, я увидел достаточно, чтобы понять ответ на свой вопрос. Однако мы никуда не пойдём, как бы сильно ты ни хотела этого сейчас. И как бы сильно я ни хотел этого сейчас.» Одри: «Ты ведь не собираешься меня лечить, Малек, верно? Ты просто играешь в какие-то больные игры с целью затащить меня в постель и ублажить своё самолюбие? Или зачем это всё?» Малек: «Именно потому что терапия — не фикция, я и не могу тебя взять, Одри. Несмотря на то, что в моих мыслях мы уже давно находимся в машине и ты бессовестно стонешь подо мной.» Одри прикрыла глаза. Вдох–выдох. «К чёрту… Всё к чёрту, я устала играть в эти игры», — мысленно сдалась девушка и наконец ответила. Абсолютно честно, без попыток держать лицо: Одри: «Возможно, я тоже представила эту картину в воображении. И ненавижу нас обоих за это. Что дальше? Самозабвенно уйдёшь в закат вприпрыжку?» Малек: «Мне приятно разделять с тобой эти фантазии, милая. Особенно в таком неподобающем месте. Запретный плод особенно сладок, верно, Одри? Чарующая, сильная, грязная эмоция. Я не разделяю чувства на правильные и неправильные. Просто жру их целиком. И в этом кроется свобода, не находишь? Может быть тебе стоит попробовать так же, моя драгоценная?» Одри: «Хотелось бы и мне обладать таким же навыком, облегчающим существование. Однако, некоторыми чувствами довольно сложно наслаждаться, особенно если пытаешься отчаянно от них избавиться.» Малек: «Опиши, что сейчас чувствуешь.» Одри: «Полагаю то, чего ты и добивался.» Малек: «Подробнее.» Одри: «Стыд, профессор Синнер. Мне стыдно от того, что вам удаётся влиять на моё состояние, ещё и таким извращённым способом. И ещё от того, что я не сопротивляюсь. Надеюсь, на этом всё?» Малек: «Превосходно. Замечаешь, как то, что тебя терзало, приобретает новый окрас?  Что ж, терапевтическая часть на сегодня окончена. Если хочешь, можешь встать и уйти прямо сейчас. Я останусь, оплачу тебе такси. Или же можешь задержаться и продолжить нашу милую беседу.» Одри: «А как же вариант — просто остаться и послушать увлекательнейшую лекцию?» Малек: «Ты и сама прекрасно знаешь, что такого варианта нет.» Одри поёрзала не месте, размышляя как ей поступить. И снова борьба внутри неё закончилась полным поражением здравого смысла. Пусть девушка и пыталась достойно  уйти, но её внутренние демоны и та самая порочность, о которой говорил Малек, полностью и безоговорочно одержали победу. Она чувствовала, что именно с этим мужчиной может наконец-то освободить ту часть себя, которая была заперта под железными цепями, отлитыми ещё в самом детстве её безумным отцом. Ту часть, которая дарила ей свободу. Девушка расслабилась и поудобнее устроилась в своём кресле. Синнер подарил ей неожиданно тёплый, ласковый взгляд, будто на секунду стал простым мужчиной, который искренне рад находиться в этом моменте. Оба понимали: всё, что случится дальше, станет результатом их взаимного и добровольного желания. Малек, как настоящий джентльмен, взял инициативу в свои руки. Он плавно сменил позу и теперь соприкасались не только их ноги, но и плечи. Пока с кафедры раздавался гнусавый пожилой голос, вещавший о фундаментальных концепциях нарциссизма в психоанализе, Синнер склонился к уху Одри. Горячее дыхание щекотнуло щёку, от чего по телу девушки пробежала лёгкая волна мурашек. Он шепнул: — Коснись меня. Одри бы и хотела исполнить его просьбу, но совершенно не представляла как. Да, в зале был приглушенный свет и, в целом, все собравшиеся были увлечены конференцией, но всё же совершать рискованные действия было опасно. Однако адреналин от их возбуждающей игры взял верх. Девушка приняла непринуждённый вид и потянулась к Малеку, намереваясь что-то шепнуть в ответ. Характерно приложила к его уху ладонь и приблизилась губами, но вместо шепота профессор почувствовал на коже её тёплый язык. Одри скользнула им вдоль мочки уха и, обхватив её губами, легонько стала посасывать. Это продлилось всего несколько секунд, затем девушка вернулась в исходное положение, будто ничего не произошло. Малек хищно облизал свои губы, и расплылся в не менее хищной улыбке. В его руках снова мелькнул телефон. Одри с нескрываемым азартом ждала, что же на этот раз напишет ей этот чёртов змей-искуситель. Малек: «Я не совсем об этом тебя просил, Одри. Было достаточно невинного поглаживания ножкой. Но мне льстит, что ты не можешь себя сдерживать рядом со мной.» Одри: «А мне казалось, ты именно этого и хотел, Малек. Будешь отрицать?» Малек: «Нет. Отрицать было бы глупо, особенно учитывая реакцию моего тела на твою маленькую шалость.» Одри перевела взгляд с экрана телефона прямо на бёдра профессора. Ноги всё так же были слегка раскинуты в стороны, а между ними выпирал внушительный бугорок. Девушка нервно сглотнула — хотя чего она, собственно, ожидала после того, что сделала. Или, лучше сказать, чего не ожидала. Удивительнее всего была не причинно-следственная связь, а то, что теперь и она могла влиять на его состояние. Одри увела взгляд на лицо Малека, которое было совершенно расслабленным и спокойным, а его возбуждение выдавала лишь одна часть тела. Синнер внимательно изучал реакцию своей пациентки, затем удовлетворенный оценкой, вернулся к их незатейливой переписке. Малек: «Что случилось, милая? Разве не этого ты добивалась?» Одри: «Я просто выполняла ваш приказ, доктор Синнер.» Малек: «Приказ? Занятно. Прикрываешь свою похоть мнимой покорностью, очаровательная мисс Максвелл? Давай гипотетически, что бы ты сделала, если бы могла делать со мной всё, что пожелаешь? Любопытно взглянуть на что ты способна.» Одри: «Чисто гипотетически, профессор? Полагаю, я бы не ограничилась лишь вашими ушами.» Отправив сообщение, Одри отрезвляюще мотнула головой, не веря, что действительно написала нечто подобное. Краем глаза она заметила, что Малек, как бы невзначай, поправляет рукой штаны в области ширинки. И снова по её телу прокатилась высоковольтная волна, впустив свои тягучие щупальца удовольствия в область её тела, которая так в этом нуждалась.. Малек: «Ммм… Одри, ты оказалась ещё лучше, чем я мог себе представить. Боюсь, с тобой я рискую растерять все свои профессиональные навыки. Теперь скажи мне, где бы ты хотела сделать то, о чем я теперь не перестану думать? Прямо здесь, на глазах у всех?» Одри: «Если бы я могла выбирать, мне по душе пришлось бы более уединенное место.» Малек: «Исповедальня в церкви?» Одри: «Ну у тебя и фантазии…» Малек: «Хорошо, можешь предложить место на свой выбор.» Одри: «Пусть это будет какой-нибудь пентхаус с видом на весь город.» Одри уже и не помнила, где находилась и что происходило вокруг, так увлечена была азартом и своими грязными фантазиями. Малек: «Неплохо, милая. Выставить свою порочность на пьедестал перед всем городом и возвышаться над миром, низко падая в греховное искушение. Я всё больше  и больше тобой восхищаюсь, Одри.» Одри: «Допустим. А что бы делал ты, окажись мы вместе на этом «пьедестале»?» Малек: «Пусть это останется для тебя интригой.» Одри: «Насколько я знаю, суть интриги – это результат доведённого до конца дела. Мы ведь чисто гипотетически?» Малек: «Чисто гипотетически. Однако, если я всё же захочу осуществить твои фантазии, неужели ты будешь против лёгкой недосказанности, что даст возможность разгадать, чем именно я смогу тебя порадовать, дорогая?» Одри: «Я подумаю.» Малек: «Подумай. Можешь заниматься этим перед сном. Возможно и сновидения станут более приятными, чем терзающие тебя кошмары.» Одри: «Спасибо за заботу, профессор. Если это можно так назвать.» Малек: «К вашим услугам, мисс Максвелл.» Малек убрал телефон и опустил левую руку на подлокотник так, что кисть свободно свисала в воздухе прямо над тем местом, где начинался разрез юбки Одри. Едва ощутимо он коснулся пальцами нежной кожи и дразнил её невесомыми поглаживаниями. Девушка сидела будто в прострации. Она пыталась понять, что между ними происходит, но единственное, что её сейчас действительно беспокоило — не намочила ли она кресло под собой от дичайшего возбуждения, в котором её утопил профессор Синнер. Внезапно Малек отстранился от тела Одри, будто наигравшись своей игрушкой. Он просто продолжил слушать лекцию, словно для этого и явился на данное мероприятие. С одной стороны девушка облегчённо выдохнула, когда поняла, что всё закончилось. С другой же — чувство скомканной неудовлетворённости неприятно саднило внутренности. Одри переключила своё внимание на выступающих за кафедрой докторов наук, сменяющих друг друга, и в конце концов полностью избавилась от наваждения.  Конференция подошла к концу и все присутствующие стали покидать зал. Кто-то задерживался, увлечённый обсуждением свежеприобретённой информации, кто-то общался на отвлеченные темы с коллегами, не торопясь домой, а Малек с Одри просто покинули зал и направились к автомобилю. Девушка ожидала чего угодно, в частности того, что он набросится на неё и растерзает едва они закроют двери. Однако этого не случилось. К удивлению Одри, вообще ничего не случилось. Они просто молча ехали в сторону её дома. Оказавшись на месте, Малек глянул на свою пациентку и сухо произнес: — О следующей встрече сообщу позже. Ты свободна. Ничего не отвечая, девушка покинула салон автомобиля и направилась домой в полном смятении. Щелчок замка известил, что Одри  осталась одна. Она облокотилась на деревянную поверхность спиной и сползла растёкшимся болотцем на пол. «И что это, чёрт возьми, было? Какого…?!» Она мечтала, чтобы он продолжал. И в то же время хотелось вскочить, убежать прочь, и вообще ударить его чем-нибудь тяжёлым. От стыда. От желания. От себя самой. Обхватив коленки руками, Одри опустила голову и какое-то время просто сидела, пытаясь прийти в себя. Затем тяжело выдохнула, накрыла лицо ладонями и устало провела ими вниз, будто это могло стереть тяжелый осадок с её растрепанных мыслей. В конце концов, девушка отправилась в душ и нырнула под тёплое, мягкое одеяло. Но проклятый Малек оказался и здесь. Не в буквальном смысле, конечно же, а лишь жгучим воспоминанием о том, что сегодня творил. Он знал, что его слова прочно впечатаются в сознание Одри, и, как бы она ни старалась, его наставление эхом разносилось в голове: «Подумай. Можешь заниматься этим перед сном. Возможно и сновидения станут более приятными, чем терзающие тебя кошмары.» И Одри поддалась. В её фантазиях она безбожно отдавалась, а Малек брал. Брал жестко, грубо, другого от него не ожидалось, да и не хотелось. И когда она успела стать одержимой им? Мужчиной, который до недавнего времени был ей никем. В этих томных размышлениях девушка провалилась в глубокий сон.