Стыд

На следующий день девушка первым делом обнаружила внушительную сумму, поступившую ей на счет, с пометкой «Работа не волк, в лес не убежит, выздоравливай и отдыхай».  «Какой заботливый, мать твою» — закатила глаза девушка и отшвырнула телефон в сторону. Затем она привела себя в порядок и принялась перечитывать контракт в надежде за что-то зацепиться. И нашла. «2.1.3. Быть на связи и в свободном доступе для Пациента в любое время суток 24/7. 2.1.4. Заботиться о Пациенте, в случае необходимости незамедлительно оказать любую помощь.» «Вот оно, замечательно. С этим можно что-нибудь придумать», — удовлетворённая мыслью, Одри стала собираться и направилась выполнять предписание доктора — выздоравливать и отдыхать.  Девушка беззаботно бродила по улицам осеннего города, наслаждаясь тёплой палитрой цветов, способных сливаться в единый неповторимый натюрморт лишь в это прекрасное время года. Как она любила осень! Наконец-то ассортимент кофеен стал предлагать её любимый тыквенный латте, и вот, попивая уже третий стаканчик за этот день, неожиданно, но вполне очевидно, Одри осознала, что постепенно проблема, из-за которой она, собственно, и обратилась к Малеку, оказалась исчерпанной. Она осталась лишь страницей её жизни, которую  наконец-то удалось перелистать, и перейти к следующей главе. Именно это чувство испытывают люди после успешной психотерапии, превращая триггер в обыкновенную информацию, не вызывая никаких деструктивных эмоций. Поражало то, с какой скоростью удалось нормализовать её состояние, ведь Одри, как никто, знала, что подобные недуги требуют длительной терапии, исчисляемой месяцами.  И тут одно из двух: либо Малек — чёртов демон, либо он филигранно отыскал тот самый, редкий ключик, что подходил лишь к ней одной — к её уязвимости, спрятанной так глубоко, что даже она боялась туда заглядывать. И да… Это дикое, безумное влечение, что превращало её слабость в силу. Окрылённая открытием девушка, решила при следующей встрече с профессором обсудить эту тему, иначе сам он, по её мнению, был не так уж объективен и вряд ли вообще когда-нибудь остановил бы это безумие. Однако в первую очередь Одри хотела воплотить свой план с расплатой в жизнь. И пусть она ещё не решила, какое наказание выбрать, важнее было продумать как словить его на нарушении пункта договора. В голову пришла самая очевидная идея — попросить его о помощи, когда он не сможет ей помочь. Например, глубокой ночью, пока он спит. Но девушка опасалась, что его сон может быть чутким, и он всё же ответит на звонок. Значит, нужно было его вымотать перед сном. Одри загадочно улыбнулась и отправилась домой в предвкушении своей глупой, но увлекательной затеи. «Сломать кран? Нет, чушь, вызовет сантехника. Инициировать ограбление? Полиция, не подходит. Чёрт, как его заманить и какую помощь он может мне предложить личным присутствием, но без лишнего шума?», — Одри напоминала себе одержимого фанатика, в образе Эйнштейна с языком наружу, когда сидела, склонившись над тетрадью, и записывала туда идеи, тут же их вычеркивая. Канцелярия дивным образом успокаивала Одри, поэтому телефон полетел в топку, а карандаш стал продолжением её мыслей. Одри сидела на стуле, облокотившись подбородком на одно колено, подмяв вторую ногу под себя, нервно грызла карандаш, а второй рукой барабанила по исписанной тетради. Пока размышляла, она выводила на бумаге абстрактные рисунки, а обрывки отдельных фраз просто зачеркивала нервными штрихами. Совершенно утомившись, кинула на тетрадку пострадавший огрызок, не так давно бывший карандашом, и уставилась на него.  «Вот же оно, всё передо мной! И почему мне сразу это в голову не пришло?», — Одри смотрела на истерзанный карандаш и пугающе изрисованную страницу, которые вместе напоминали улики с места преступления, оставленные невменяемым преступником. Как бывший психиатр, девушка обладала всеми необходимыми знаниями, чтобы безукоризненно отыграть рецидив её недуга и вместе с тем паническую атаку. Конечно, не обошлось без укоров совести, но чем, как не психологической помощью мог ей срочно оказаться полезен профессор, тем более у неё в квартире? Идеальный план.  На часах было почти десять часов вечера. Одри решила, что вряд ли профессор спал в это время, и с лёгким волнением приступила к задуманному.  Гудок. Ещё один. Нервно поёрзав на стуле, девушка допустила, что нужно было звонить пораньше. Хотя, если он не возьмёт трубку, это ещё больше облегчит ей задачу — можно будет смело предъявлять Малеку обвинения, яростно размахивая перед ним контрактом. Эта мысль рассмешила Одри, но низкий холодный голос в трубке прервал веселье и на секунду она замешкалась, позабыв цель затеи. Быстро взяв себя в руки, девушка включила всё своё актёрское мастерство и приступила к спектаклю. — Малек, мне… ох, — она задыхалась как могла, едва не рассмеявшись в трубку, — мне нужна помощь.  — Одри, где ты? — более взволнованно, чем ожидала девушка, произнёс Малек. — Дома.  — Ничего не делай, я скоро буду. Через десять минут раздался настойчивый стук в дверь. «Так быстро? С какой скоростью он ехал?», — пронеслось в голове у Одри. Приняв тревожный вид, она открыла дверь. Всегда одетый с иголочки профессор Синнер на этот раз стоял перед девушкой в чёрной футболке и того же цвета спортивных хлопковых штанах. «С постели, что ли, сорвался?», — эта мысль, почему-то согрела её, что едва не отразилось улыбкой на лице, но Одри была из тех, кто идёт до конца в задуманном.  Она отошла в сторону, приглашая Синнера войти. Оказавшись в квартире, Малек подошел к девушке вплотную, положил прохладную ладонь на лицо, но не для ласки, как сперва могло показаться, а чтобы повернуть её голову к свету и проверить зрачки. Однако ладонь всё же задержалась на щеке, а цепкие, дьявольские глаза скользнули по всему лицу Одри, отражая эмоцию, которой она прежде в них не видела. Убедившись, что с девушкой всё относительно в порядке, Малек отстранился и повёл её за руку в комнату. Войдя в гостиную, он выключил телевизор, справедливо объясняя это тем, что сейчас им не пойдут на пользу лишние раздражители нервной системы. Оставил включённым лишь ночник. Одри по старой привычке всегда оставляла телевизор болтать на фоне, лишь бы не чувствовать всепоглощающее одиночество и звенящую тишину, которая раз за разом подталкивала её к не самым желанным мыслям. Они расположились на диване, мужчина поджал ногу под себя и сел в пол-оборота к зажатой, напряженной, а точнее, превосходно играющей свою роль, артистке. В двух словах Одри рассказала о своём состоянии, на что Малек утвердительно кивнул и взял её за руки. — Ну что же вы, коллега, впервые справляетесь с панической атакой? — мягко произнёс профессор. — Дыши со мной, Одри, во-от так, — профессор спокойно, медленно вдохнул и так же выдохнул, направляя пациентку своим примером. Девушка повторяла за ним, не прерывая зрительный контакт. Они дышали глубоко, размеренно, в полной тишине. Лишь мягкий свет ночника оглаживал черты лица напротив, создавая атмосферу глубокого доверия и комфорта. Что бы ни происходило между ними раньше, настолько интимный момент у них случился впервые. Сердце Одри пропустило удар, затем второй, и дыхание её стало тяжелеть, что не ускользнуло от пристального внимания мужчины. Он слегка склонил голову и задумчиво прищурился.  — Техника заземления, помнишь? Метод «Пять-четыре-три-два-один». Давай начнём. Перечисли пять вещей, которые ты видишь сейчас глазами. — Стол, стул, шкаф, швабра, — оглянулась Одри, а затем медленно перевела взгляд на сидящего напротив мужчину и продолжила чуть тише, — черная футболка. Малек неподвижно смотрел на Одри, не выражая никаких эмоций, но затянувшееся молчание выдавало в нём едва заметную задумчивость. Он продолжил: — Хорошо, теперь перечисли четыре вещи, которые можешь ощутить тактильно. Взгляд девушки упал на их руки, что по прежнему касались друг друга, и её кисти робко дрогнули. Хрупкие пальцы очертили широкие мужские ладони плавными движениями хироманта, который выискивал среди линий и холмов запретные знания о таинствах судьбы, заключенные в них. Затем девичьи пальцы легонько сжали запястья, будто она впервые их касалась, изучала. Впрочем, так она касалась их действительно впервые. — Твои руки… — её голос стал ещё тише, а ладони заскользили вверх по предплечьям, дойдя до края ткани. — Твои плечи… — Одри, чуть смелее, чем прежде огладила их, затем медленно двинулась выше. — Твоя шея… Твоё лицо. С последними словами она достигла своими нежными руками гладковыбритых щёк и слегка погладила их большими пальцами. Однако, словно опомнившись, она резко отдёрнула ладони, сжала их в кулаки и опустила на колени. Брови сдвинулись, а в голове раздражённо вспыхнула мысль: «Что я, чёрт возьми, творю!? Угомонись, женщина, он здесь не для этого…». Малек смотрел прямо в глаза. Естественно, он уже понимал, что никакой панической атаки не было и в помине. Однако раскрыто было лишь притворство, но не цель этой великолепной аферы. И всё же Одри было неловко и стыдно, ведь выглядело это представление так, будто она просто хотела его соблазнить. Впрочем, и себя она понять не могла, ведь план заключался совершенно в другом. В какой момент всё пошло не так? — Продолжим, — жгучий интерес мужчины ни за что не позволил бы прервать игру, лишая его удовольствия посмотреть, во что это всё может вылиться. — Перечисли три звука, которые сейчас слышишь, — голос профессора также стал тише, грудь вздымалась чуть выразительнее, чем минуту назад, что в совокупности создавало теперь совершенно выходящую за пределы реальности атмосферу. — Я слышу капельки дождя за окном, твоё тяжелое дыхание и, — девушка медленно, робко наклонилась к Малеку и приложила голову к его груди, — слышу, что у тебя есть сердце. Синнер не выдержал и хмыкнул, улыбаясь уголками губ. Одри хотела отстраниться, но сильные мужские руки крепко обхватили её за талию и властно притянули к себе, вывернув так, что девушка с лёгкостью перекинулась и оказалась верхом на мужчине. Их лица были совсем близко, тела переплетены, а лукавые, хищные глаза напротив громче любых слов кричали о том, что эта игра должна продолжаться и обратного пути больше нет. — Ну что, хитрая ты лиса, пойдём дальше? Назовёшь мне два аромата, которые чувствуешь? — голос был уже совсем низким и немного хриплым, что произвело на девушку ожидаемый эффект: по всему телу разбежались в панике мурашки, вызывая легкую дрожь. Но она тут же собралась и лишь невинно улыбнулась, отвечая на вопрос Малека: — Я чувствую запах твоего парфюма, — Одри нарочито глубоко вдохнула, а выдыхая демонстративно прикрыла глаза от удовольствия. Невозможно было разгадать, была ли это её игра или истинное наслаждение. Но никому в этой комнате ничего разгадывать уже было и не нужно. Происходящее абсолютно устраивало всех участников внезапного мероприятия. Одри наклонилась к шее, намеренно задев своей щекой выточенную, будто из мрамора, мужскую скулу. — Запах твоего тела, — прошептала девушка ему на ухо, продолжая нежиться носиком о его шею, которая мурашками отзывалась на приятную ласку. Руки Синнера, до этого лежавшие на гибкой, тонкой талии, скользнули вниз и переместились к ягодицам, крепко их сжав, тем самым прижимая Одри ещё ближе и провоцируя приятное трение теми местами, которые уже давно в этом нуждались. Оторваться от его кожи было сродни пытке — запах кружил голову и не отпускал, будто теперь Одри была не в силах обходиться обычным кислородом. Малек также нашел своим лицом изящный изгиб шеи, нырнул в местечко между кожей и шелковистыми волосами, где аромат её тела ощущался наиболее сладко. Наркотически сладко. Они не отрывались друг от друга, и профессор продолжил, подводя их игру к финалу: — И последнее, Одри, — шептал он ей на ухо, покусывая нежную кожу под ним. — Назови один вкус, который можешь ощутить. Одри отстранилась, но лишь затем, чтобы заглянуть Малеку в глаза. Его взгляд с поволокой и легкий, игривый прищур сорвали последние замки, которые, впрочем, и так едва болтались на хлипкой ниточке. Лицо девушки было настолько близко, что носы соприкасались, а их дыхание слилось в одно целое. Она смотрела на губы мужчины, которые были изогнуты в соблазнительной асимметричной улыбке — его фирменной — будто призывая её к действию и нагло искушая: «Давай, Одри, ты же так этого хочешь, мы оба хотим, ну же…» — Вкус твоих… — Малек не дал ей закончить предложение, резко запустив свои пальцы ей в волосы и больно сжав их в кулак. Одри приоткрыла рот от боли, пусть и приятной, и в эту же секунду мужской язык скользнул по её губам. Нагло. Властно. Сладко. Девушка двинулась навстречу, и без того прижимаемая сильной рукой вплотную. Своим языком она скользнула по его, и они соединились, растворяясь в долгожданном поцелуе.  Их движения походили на безумие, будто двое изголодавшихся диких зверей жадно раздирали добычу: кусали, облизывали, посасывали языки и губы друг друга, дышали громко и порывисто. Тем временем их бёдра также двигались в каком-то страстном, диком танце. Малек спустился своей рукой вниз от затылка по спине, и крепко обхватил податливые бёдра Одри. Он прижал её сильнее, и стал двигаться под ней активнее, пока девушка и сама извивалась на нём, словно дикая кошка.  Сгорая от возбуждения, оба едва успевали дышать. Мужчина издал низкий стон, напоминающий скорее рычание, а затем одним резким движением перевернул девушку и ловко подмял её под себя. Они лежали вдоль дивана и продолжали неистово отдаваться страсти. Малек обхватил коленку Одри и двинулся вдоль бедра вверх. Её домашние леггинсы сидели на ней шикарно, но в этот момент дико раздражали обезумевшего от желания мужчину.  Тратить драгоценные секунды на раздевание страшно не хотелось. Всё, что мог себе позволить Синнер — на мгновение отстраниться и своими мощными руками сорвать с неё мешающую ткань, в сопровождении жалобного треска швов, которая тут же улетела в неизвестном направлении.  Малек отодвинул трусики в сторону и на секунду бесстыдно залюбовался развратной картиной, раскинувшейся перед его глазами. Затем он провёл большим пальцем по манящему месту, размазывая результат её возбуждения по всей горящей области, вернул палец к губам и с наслаждением облизал его. Прикрыв глаза от удовольствия, он снова лёг сверху на Одри и продолжил их сумасшедшие ласки. Рукой нетерпеливо приспустил свои штаны и, не церемонясь, сразу же вошел в неё полностью. Девушка громко застонала, но была настолько возбуждена, что никаких препятствий не возникло и член легко скользнул между влажных, горячих складочек в самое нутро. Комната наполнилась громкими звуками быстрых, мощных и сочных хлопков вперемешку со стонами обоих любовников. Спина Малека покрывалась всё новыми царапинами, которые оставляла Одри, забравшись руками ему под футболку. Тем временем на ней также оставались следы их страсти в виде бордовых пятнышек на шее и алых отпечатков болезненных укусов. Позже девушка также обнаружит несколько синяков на бёдрах, но пока ей совершенно не до них. Стремительно охватившее молодых людей безумие было подобно проносящемуся по окрестности торнадо: продлилось совсем не долго, но сокрушительной мощью снесло собой любые попытки осмыслить происходящее. Разогнавшись до немыслимой скорости, Малек резко вышел и прижался к низу девичьего живота, изливаясь туда же. Пара пролежала в таком положении ещё несколько минут, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Но как только здравый рассудок стал возвращаться, молодые люди отпрянули друг от друга, и стали поправлять внешний вид. Одри зачем-то прикрылась подушкой, что было до смешного абсурдно после того, что только что произошло. — Мне надо в душ, — неловко промямлила девушка, будто только что и не стонала под этим мужчиной, утопая в разнузданной откровенности. — Как я понимаю, тебе уже лучше. Я поеду, душ приму у себя, — спокойно и холодно сказал профессор, по какой-то причине совсем не глядя на девушку. Это было так на него не похоже. И дело было не в смущении, нет, ни в коем случае. Но в реакции мужчины Одри подметила что-то ещё. Что-то, чего не могла разгадать. Пока не могла. Он ушел молча, захлопнув за собой дверь, и в который раз оставил после встречи чувства, от которых хотелось то ли плакать, то ли смеяться, то ли убиться головой о стену, то ли… да что угодно делать, но никак не наслаждаться ощущением, которое обычно дарят приятные встречи с людьми. Одри даже не заметила, как приняла душ, мысли её витали где-то в другом измерении. Она забралась в постель и машинально проверила телефон. «Не писал», — отозвались странной печалью её эмоции. Девушка зарылась под одеяло с головой и, хотела она того или нет, стала прокручивать в голове события, которые до сих пор казались сном. По телу пробежала горячая волна, напоминая детали минувшего сумасшествия в самых ярких подробностях. Она не могла поверить, что они действительно переспали. Но ещё больше её занимала реакция мужчины. Что-то было не так, вот только уловить что именно — казалось невозможным. Догадка о том, что он, великий и ужасный профессор, может испытывать к ней искренние чувства, вызывала у неё лишь истеричный смех. Сон никак не шел, Одри взяла телефон проверить время. «Три часа ночи, и почему я никак не могу уснуть? Малек скорее всего уже беззаботно дрыхнет...» — раздраженно закатила глаза девушка, и вдруг внезапно вспомнила, что план то свой она так и не выполнила. Однако после того, что случилось этим вечером, писать первой ей совершенно не хотелось. Взвесив все «за и против», Одри всё же решилась пойти до конца. Нужно было нечто нейтральное, не относящееся к их внезапной связи. Такой уж и внезапной? Едва ли. Она быстро напечатала сообщение:  «Малек, мне срочно нужны одни таблетки, сможешь привезти их сейчас? Можешь положить под дверь и уехать, видеться нет нужды, если тебя это смущает». Выждав несколько минут и не получив никакого ответа, Одри довольно откинулась на подушки и, с чувством выполненного долга, попыталась всё же уснуть.