Стыд

Девушку разбудил, как ей показалось, мощный раскат грома, который оказался лишь настойчивым стуком в дверь. Солнце слепило сонные глаза, сознание ещё не до конца проснулось и, ничего не понимающая Одри, отправилась открывать дверь, которую вот-вот снесут, если она не поторопится. На пороге, естественно, стоял Малек. Не успела она провернуть замок, как профессор пулей ворвался в дом и захлопнул с грохотом несчастную дверь. Затем схватил испуганную девушку за плечи и впечатал в стену. Сон смело как рукой. «Вот это будильник, мать его...» — подумала Одри, но продолжила молчать, ожидая дальнейших действий Синнера. — Что с твоим телефоном? — стальной голос звучал не менее угрожающе, чем нависающая гора гнева, прижимающая девушку к стене. — А что у меня с телефоном? — Я звонил, как только увидел твоё сообщение утром. — Я спала. Что непонятного? — И это после того, как тебе срочно понадобились какие-то таблетки в три часа ночи?! Я думал, что с тобой чт… — Малек осёкся, прикрыл глаза и глубоко вздохнул, не ослабляя хватки. — Оу, сам профессор Синнер проявляет о ком-то заботу? Снег что-ли пойдёт. — Решила поиграть со мной, Одри? — в голос мужчины вернулось спокойствие и нотки азарта. — Ну, если совсем немножко, — улыбнулась девушка, сомкнув большой и указательный пальцы в однозначный жест. — Никакие таблетки, конечно же, тебе были не нужны, — Малек провёл по её лицу своей ладонью, грубо сжав челюсть пальцами, — захотела в должниках меня оставить, хитрая ты лиса. — И у меня это получилось, — засияла улыбкой девушка и обнажила белоснежные зубы. — Ауч, — мужчина скорчил гримасу боли и театрально поднес руку к своей груди, — как больно проигрывать… Изумительное чувство. А теперь, видимо, мне стоит бояться, ведь кто знает, что может прийти на ум такой коварной женщине. Смею надеяться, все мои конечности останутся при мне. — Мне нравятся твои конечности, предпочитаю оставить их на своих местах. Но я постараюсь тебя удивить. Займусь этим чуть позже, а пока что, можно я хоть зубы почищу, доктор Синнер? — Ты и по утрам вкусно пахнешь, милая. Но гигиену никто не отменял, иди. Девушка ускользнула в ванную комнату, привела себя в порядок и вышла, ожидая, что Малек уже покинул её квартиру, как всегда, без лишних слов. Но вместо этого она ощутила приятный аромат и обнаружила его источник в виде двух чашечек кофе, которые мужчина поставил на стол и сам устроился на одном из стульев. — Пытаешься меня задобрить, чтобы я тебя пощадила? — Ну что ты, просто из-за одной предприимчивой женщины свой утренний кофе я пропустил, а готовить в гостях только на себя мне не позволяет этикет. — Что ж, благодарю. Думала ты сбежишь, как всегда, — присаживаясь за стол процедила Одри. — Сбегу? Я никогда не сбегаю, милая. У каждого моего действия есть причина, но тебе необязательно об этом знать. — Сколько в вас загадок, доктор Синнер. — А ты так и жаждешь их разгадать. — Уверена, вы сделаете всё возможное, чтобы этого не допустить, профессор. Малек откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди, и слегка наклонив голову, изучал девушку напротив. Будто впервые. — Что? — беззвучно спросила она одними губами. — Удивительная ты женщина, Одри. Интерес к тебе не угасает даже после секса. Напротив, набирает обороты.  — Мне искренне жаль тех женщин, с которыми ты спал, утоляя свой извращённый интерес. — О, поверь, они знали, на что шли. Но мы сейчас не о них, мы о тебе. — Кстати обо мне. Как, по твоему профессиональному мнению, движется наша терапия? Мы ведь уже близки к финалу, Малек? — Меня огорчает твоё стремление скоропостижно отделаться от меня. — Когда мы завершим лечение и разорвём контракт, нам не обязательно прекращать видеться, если ты об этом, — немного смущенно пролепетала Одри. — Отложим эти разговоры на потом. Мне нужно ехать. Завтра проходит благотворительный бал в честь дня рождения жены одного моего знакомого политика. Хочу, чтобы ты меня сопровождала. — Бал? Боюсь, у меня для таких мероприятий слишком провинциальный гардероб. — Ты думала, я лишу тебя удовольствия приобрести себе парочку блестящих тряпочек? — Я… не это имела в виду. — Деньги уже на твоём счету, не отказывай себе ни в чём. И, кстати, про блестящее я серьезно. Дресс-код обязывает. И… пооткровеннее что-нибудь, Одри. Балы слегка сменили тенденции с тех пор, как женщины носили прелестные панталоны вместо нижнего белья. Малек встал, поправил костюм и направился к выходу. Девушка пошла проводить, хотя понимала, что в этом скорее всего нет нужды и мужчина поступит как всегда — безмолвно уйдёт в закат. Однако, дойдя до двери, Синнер остановился так неожиданно, что Одри впечаталась ему в спину. Он развернулся и, не без усмешки, приподнял пальцами её подбородок, слегка наклонился и коротко, но глубоко и агрессивно поцеловал.  «Завтра к семи вечера буду у твоего дома» — доносился уже из коридора удаляющийся голос Малека. Сердце девушки колотилось, будто намеревалось сломать ей рёбра. Впервые после их встречи хотелось не погибнуть в канаве, а даже пойти перекусить чем-то вкусненьким. День задался с самого утра и прошел на такой же безмятежной ноте. Наряды были куплены, тыквенный латте был выпит везде, где только найден, а в её холодильнике даже дохлая мышь уступила место свежим продуктам. «Как-то всё подозрительно слишком хорошо», — раздался в голове Одри скептический голос здравого смысла. Или же это был голос травмированной девочки, которая привыкла наказывать себя за счастье — будто она его недостойна, будто она не имеет права на нормальную жизнь. Голос той, кто теперь во всём ищет подвох. Справедливый шепот страха – израненной женщины, которая вынуждена прятаться под куполом настороженности и недоверия. С другой стороны, в её размышлениях действительно было зерно логики. Ведь она связалась не с кем-то там, а именно с Малеком Синнером, чьё имя даже намекало на то, что простая и беззаботная жизнь с этим человеком попросту невозможна.  Нужно ли это ей, Одри не знала, но и уйти уже не могла. Она чувствовала себя рыбёшкой, угодившей на слишком острый крючок, с которого просто так не соскочить, не разорвав при этом важную часть себя. «Рыбак хренов.» — пробормотала себе под нос девушка, отправляясь в постель после насыщенного и счастливого дня, что закончился не на самой весёлой ноте. Виновата ли в этом сама Одри? Возможно. Виноват ли в этом Малек? Ответа на этот вопрос она не смогла себе дать. Из раздумий её вывел звук входящего сообщения. Сердце будто сорвалось с петель и застучало с новой силой. Девушка понимала, что ждала его сообщения весь день, но только сейчас себе в этом призналась. От кого: Доктор зло «Чёрт, снова забыла переименовать…» Малек: «Не смог уснуть и не поинтересоваться, насколько откровенное платье ты выбрала на завтрашнее мероприятие, Одри?» Одри: «Платье монашки. В церковной лавке урвала, решила скрасить скучный бал ноткой эпатажа.» Малек: «Вот как. Давай оставим его для нашей спальни, милая. Не смогу удержаться, чтобы не осквернить тебя в нём, как самый порядочный грешник.» Одри: «Твои фантазии иногда меня пугают, Малек.» Малек: «У меня очень много фантазий, ты привыкнешь. Более того, мы оба знаем, что твоя душа не менее порочна, чем моя.» Одри: «Мы, кажется, говорили о платье…» Малек: «Говорили, но ты сама ушла от ответа, оставляя моему воображению преинтереснейшие идеи.» Одри: «Ты ненормальный :)» Малек: «И тебе это нравится, так что не вижу проблемы. Так что там с платьем?» Одри: «Всё как ты и заказывал: блестит и мало что прикрывает.» Малек: «Превосходно. Хочу тебя в нём.» Одри: «Увидеть?» Малек: «Нет. Это было законченное предложение.» Дыхание Одри сбивалось от того, с какой легкостью теперь Малек говорил с ней, как простой мужчина, без маски загадочного, рокового злодея-искусителя. Она не понимала — была ли это игра, зловещий план, провокация. Может ли быть такое, что он говорил искренне? Неважно. Это было приятно. Просто, по-человечески приятно. И как же ей этого не хватало… Улыбнувшись, она продолжила переписку: Одри: «А сам то ты в чём будешь? В брюках с глубоким декольте?» Малек: «О нет, шутница. Боюсь, дресс-код распространяется лишь на очаровательных дам, у мужчин всё как всегда – однообразие и скука.» Одри: «Как жаль. Я уже порадовалась возможности воспользоваться своим правом тебя наказать. Подумала, что будет забавно заставить тебя явиться на бал в рваных джинсах с голым торсом.» Малек: «Зачем же джинсы? Давай смелее, можно и без них, не стоит мелочиться. Хотя, зная тебя, был уверен, что выбор падёт на смирительную рубашку и цепи.» Одри: «А что, так можно было? :) Учту. Хотя, во что тебя ни одень, подлецу всё к лицу.» Малек: «Это был комплимент? Очень мило с твоей стороны.» Одри: «Малек» Малек: «Одри» Девушка едва себя сдержала, чтобы не написать, что уже скучает по нему. Она чувствовала себя влюблённой школьницей, и ей не было за это стыдно. Больше не было. Ведь, можно сказать, она так и не вкусила сладких плодов молодости, не шла на поводу у безумств, ударяющих в голову юношеским азартом, не посылала всё к чертям, сбегая в рассвет с одноразовой «любовью всей своей жизни», не обсуждала с подружками ночами напролёт последние сплетни о том, кто с кем спит и что это за милый паренёк к ним недавно перевёлся. Нет. Она лишь пыталась быть хорошей, быть достойной, быть чистой. И удобной. Поэтому понять её было легко: каждый из нас нуждается в возможности испытывать простые человеческие чувства. Как и сказала Одри, наряд на этот вечер едва ли мог что-либо прикрыть: лишь иллюзорно заставлял угадывать в себе вечернее платье, которое прозрачным черным шифоном безуспешно пыталось скрыть её стройные ноги. Верх также стремился порадовать глаз счастливых свидетелей его обладательницы глубоким декольте, плавно ниспадающим до самой талии. Более плотной тканью была скрыта лишь грудь и бёдра. Всё это великолепие завершало лёгкое мерцание ткани, а разрез от бедра и вовсе лишал возможности отвести взгляд от той, которая осмелилась в этом наряде показаться перед кем бы то ни было. — Ослепительна… — Малек, казалось, просиял, выдавая своей реакцией исключительный восторг, когда Одри приблизилась к машине. — Не боишься, что уведут? — игриво улыбнулась девушка. — О, несомненно попытаются, милая, но у меня есть… скажем так, свои методы, поверь, тебя даже тронуть не пожелают — несколько зловеще произнес мужчина, открывающий для Одри дверцу авто.  Она настороженно промолчала, не задавая больше вопросов, так как это было бесполезно. Он не даст ответов. Как только они отъехали от дома, Синнер не церемонясь сжал коленку девушки и заскользил вверх. Одри уже собралась шутливо возмутиться и откинуть его наглую ладонь, но рука остановилась на месте и Малек просто стал нежно гладить оголённое бедро, без попыток превратить их пребывание наедине в очередную вакханалию. Это было очень приятно. Одри улыбнулась, накрыла его ладонь своей и стала наслаждаться поездкой, глядя на проплывающий за окнами машины вечерний город. Молодые люди вошли в роскошное здание, которое всем своим видом кричало о том, что благотворительностью здесь и не пахнет. Тут и там сновали раздутые индюки, едва не задыхаясь от своей важности и фанфаронства. Но были среди них и более приятные личности, в целом, как и в любом человеческом обществе. С легкой тенью напряжения, Одри подметила, что откровенные наряды, к которым «обязывал дресс-код», на этом празднике фальши можно было пересчитать на пальцах одной руки.  «Малек…» — стиснув зубы, злобно прошептала себе под нос имя этого змея девушка.  — Что случилось, Одри? Выглядишь озадаченной, — с ехидной улыбкой обратился к ней профессор. — Я понимаю, чего ты добиваешься, Малек. Мы достаточно хорошо с тобой поработали, чтобы я была готова к очередным попыткам меня сконфузить, и тот факт, что я чуть ли не единственная гостья, соблюдающая, так называемый, «дресс-код», меня нисколько не смущает. — Одри, — Синнер невинно улыбнулся, будто говорит с маленьким ребёнком, — если ты решила, что я рассчитывал платьем довести тебя до потери сознания от неловкости — то у тебя паранойя. Неужели ты не допустила мысли о том, что я просто хочу видеть в своём сопровождении ослепительную, сексуальную женщину? Безусловно, ты в любом наряде останешься таковой, но я никак не смог побороть желание любоваться твоим, едва скрытым одеждой, телом и не иметь возможности заполучить его прямо здесь и сейчас. Не скрою, несколько эгоистично с моей стороны заставлять присутствующих мужчин пожирать тебя взглядами, а женщин — коситься с завистью, однако мне это дарит неподдельное удовольствие. Простишь мне мою слабость перед тобой? — И что-то мне подсказывает, что это не все сюрпризы на сегодня. — Иначе было бы не интересно, милая, уклончиво ответил профессор и подставил свой локоть, чтобы девушка обвила его рукой и они могли влиться в сомнительно-изысканное общество. Малек провёл Одри вглубь дома, периодически с кем-то здоровался и болтал на светские темы. Мероприятие оказалось до ужаса скучным, поэтому когда наступило время танцев, Одри с облегчением выдохнула, рассчитывая хоть на малейшую смену тусклой атмосферы вечера. Как и ожидалось, Малек протянул ей руку, приглашая на танец. Девушка с радостью согласилась и он властно притянул её к себе. Его крепкая ладонь легла на хрупкую талию, вторая же нежно обвила её пальчики и они растворились в неспешном танце.  Вопреки ожиданиям Одри, никаких менуэтов и кадрилей она не наблюдала. Стиль движений был свободным, что не могло не радовать. Рука Синнера скользила по соблазнительным изгибам девичьей фигуры, едва достигала ягодиц и снова поднималась выше, не нарушая рамок приличия, но вызывая сладкое напряжение в местах, где он касался. Одри также нежно ласкала ноготками мужскую шею, от чего по коже пробегали мурашки и он периодически прикрывал глаза от удовольствия. Тела прижимались всё ближе, руки действовали смелее, а вынужденная сдержанность распаляла огонь внутри каждого из них. Девушка даже ненадолго забылась, потеряв бдительность, но вскоре музыка закончилась, а с ней вернулась и настороженность в ожидании подвоха. Малек с Одри отошли к столику, взяли по фужеру шампанского и о чём-то перешептывались, явно нелестно обсуждая местный сброд аристократии.  И тут профессор вдруг переменился и снова стал холодным как лёд. Увидев вдалеке какого-то мужчину, жестом пригласил его подойти. Словно не замечая рядом слегка растерянную девушку, он стал что-то обсуждать со своим знакомым, при этом стоял к Одри спиной. Спустя несколько минут, неизвестный мужчина неловко глянул за спину Синнеру и вежливо заговорил, окидывая девушку взглядом. — Малек, не будешь ли так любезен представить мне свою очаровательную спутницу? — Не стоит, Григорий, это всего-лишь эскорт. Посмотри на неё, разве уважающая себя дама из высшего общества позволит себе так вульгарно разодеться на благотворительный бал? Вещица напрокат, не более. И я не о платье. — Ох, право, мне стоило догадаться. Однако, Малек, ты слишком груб. Пусть и не светская, но всё же леди.  Пока их мерзкий разговор продолжался, Одри изо всех сил сдерживала собравшиеся в уголках глаз слёзы. Она была готова ко многому, что может выкинуть Синнер. Ко многому, но не к такому. Это был перебор. Грязь. Низость. Пусть он говорил бы любые гадости, делал бы с Одри неугодные вещи, но оскорблять и унижать её прилюдно — это было уже слишком. Обида и злость разрывали её изнутри, хотелось кричать, крушить посуду, а её осколками зарезать этого больного ублюдка. Однако девушка на удивление быстро взяла себя в руки, сообразив, что либо она сейчас расклеится и опозорится ещё больше, либо подыграет, и хоть на время отсрочит выброс своих эмоций. Одри подошла к Малеку, бесцеремонно завалилась на него боком и глядя Григорию в глаза, осушила почти полный фужер. — Ну чё, Малёк, или как там тебя, развлекаться едем? Я щас тут здохну от скуки, — попыталась максимально гадко выпалить Одри, и в довершение к своему образу взмахнула рукой и хлёстко шлёпнула Малека по ягодице, смачно сжав пятернёй. Оба мужчины смотрели на неё с широко раскрытыми глазами. Неподалеку раздались оживлённые перешептывания. Синнер мягко убрал руку Одри со своего зада, и, извинившись перед ошарашенным Григорием, отвёл её в сторону. Но девушка не имела ни малейшего желания что-либо с ним обсуждать, поэтому, пройдя пару шагов, резко выдернула свою руку, схватила так удачно подвернувшийся фужер с дорогущим шампанским, и выплеснула его содержимое прямо в лицо профессору, а затем отшвырнула изящное стекло в сторону, превратив его в груду осколков. Вокруг сомкнулась тишина, и все присутствующие люди устремили своё внимание на эту сцену. Одри горделиво задрала подбородок, развернулась и осмотрела толпу. — Чего уставились? Нужно же вас хоть чем-то развлекать. Душно, дышать нечем. Высшее общество, тоже мне… — выплюнула Одри, зашагала прочь, но, дойдя до дверей, остановилась, развернулась и добавила: — Ах да, чуть не забыла. Личный совет: лучше уж признаться, что ты пассивный гей, чем прикрываться дешёвой шлюхой. А если яиц не хватает раскрыть свою ориентацию, хотя бы на эскорте не экономьте, как некоторые. Жадность, знаете ли, может и погубить. Ариведерчи, господа. Одри покинула здание, гордо задрав голову. Никто так и не увидел, как из её глаз струятся — нет, не слёзы — а чистая, голая боль, пропитанная ядом и жестокой обидой. Едва девушка успела свернуть за угол, как её догнал профессор, от которого Одри попыталась отчаянно отбиться. Мужчина схватил её сзади, крепко стиснув в своих ручищах. Она била его по ногам каблуками, пинала локтями куда попадёт, но Синнер стоял столбом и не двигался. — Отвали от меня, придурок! — кричала Одри, искренне желая того, чего просит. — Пойдём в машину, Одри, — спокойно отвечал непоколебимый мужчина. — Сгинь! — Успокойся, пожалуйста. Пойдём со мной. — Ты перегнул палку, мерзкое ты животное! — Я знаю. — А-а-а, отпусти! К чертям договор, лучше в психушке сгнить, чем терпеть твоё отношение! — особенно громко прокричала девушка, затем каким-то образом резко вывернулась и плюнула мужчине в лицо. Всё ещё удерживая её одной рукой, Малек медленно вытер следы её гнева с кожи и посмотрел в глаза, полные слёз, пронзительным взглядом. — Психушка, как ты выразилась, тебе больше не нужна, Одри. Ты абсолютно здорова. Девушка брыкнулась ещё пару раз и замерла. «Неужели… это всё?» — в противоречивых чувствах осознавала происходящее Одри, всё ещё тяжело дыша. — Пойдём, милая, хочу тебе кое-что показать. — О да, уже бегу, волосы назад. — Одри, это последнее, чем я тебя побеспокою. Пойдём, прошу. Одри не припоминала на своей памяти или даже в своей фантазии, чтобы Малек что-нибудь когда-либо просил. Как правило, он требовал, предлагал либо терял интерес и уходил. Но только не сейчас и только не с ней. Кровь ещё бурлила от злости, но интерес, всё же, взял верх. — Только если это наша последняя беседа, Малек. — Как пожелаешь. Но смею надеяться, что ты передумаешь. Пара вернулась в машину. Ехали недолго по знакомой дороге, и Одри не ошиблась, предположив, что профессор привезёт её в свою клинику. Ироничным было то, что в клинике они оказались лишь по завершении терапии.  По непривычно тёмным коридорам они прошли в его кабинет. Ни единой живой души, стерильная тишина, разбивающаяся о стены лишь эхом их шагов. Оказавшись внутри, Малек предложил Одри сесть, а сам потянулся в один из ящиков своего рабочего стола. В руках его оказалась тонкая папка, которая в следующее мгновение скользнула по гладкой поверхности дерева в сторону девушки.  — Что это? — неуверенно поинтересовалась Одри. — Загляни, узнаешь. Когда пришло осознание того, что именно только что прочла Одри, её глаза стали расширяться в изумлении и недоумении. Она переводила взгляд попеременно то на мужчину, то на бумаги, перечитывая слишком знакомые ей диагнозы: «ПТСР, ТРЛ, депрессия… склонность к нанесению себе вреда…». Но больше всего внимание девушки привлек ещё один диагноз — Мазохистическое ЛР (МЛР). Одри стиснула зубы, невольно вспоминая своего единственного пациента, которому она не смогла помочь. Это было одним из её первых дел. Недостаток опыта сыграл, как и полагалось, свою печальную роль, и юному психиатру пришлось передать пациента более квалифицированному коллеге, но запомнила она его на всю оставшуюся жизнь. Парень едва не довел дело до летального исхода, нанося себе увечья, порезы, ожоги. Но хуже всего было то, что моральную боль он доставлял себе с ещё большим азартом и одержимостью.  И всё бы ничего, да вот только строка, где указан пациент, заставила Одри раз за разом перечитывать имя, в попытках убедиться, что она ничего не путает. — Пациент — Малек Синнер? — будто переспросила у документа Одри, совершенно сбитая с толку.