To Save The World

      Когда Хитоши было восемь лет, его родители погибли в результате несчастного случая. По крайней мере, так ему сказали.       Однажды вечером они возвращались домой с благотворительного вечера, на который пригласили его отца. Он был уважаемым нейрохирургом, одним из лучших в Токио, и часто посещал различные мероприятия, чтобы поддержать общество. Его мать, успешный драматург, не хотела идти; она всегда утверждала, что люди на таких мероприятиях невыносимы. Хитоши тоже не хотел чтобы они шли и отчаянно умолял их остаться дома. Но в конце концов они сели в машину, оставив его с няней. Перед отъездом отец крепко обнял его, а мать поцеловала в щёку и в нос.       Они так и не добрались до дома.       Хитоши, несмотря на указания няни, в ту ночь засиделся допоздна, надеясь в последний раз увидеть родителей перед сном. Ему это было нетрудно. С самого детства его было сложно уложить спать, и никакие лекарства не помогали. Когда он был маленьким, они думали, что это просто проявление причуды его отца – неврологической причуды, из-за которой его мозг был постоянно гиперактивным, поэтому он никогда не чувствовал усталости. Только позже, когда проявилась промывка мозгов, ему наконец поставили диагноз «хроническая бессонница». Поэтому он не спал, когда около часа ночи к его дому подъехала машина с мигалками. Он сбежал вниз и распахнул дверь прежде, чем полицейские успели постучать. Они в шоке уставились на него, а он просто смотрел на них.       — Э-э, привет, малыш. Здесь есть взрослый, с которым мы могли бы поговорить? — спросила женщина-полицейский. Прежде чем он успел ответить, его няня подбежала к двери, не слишком деликатно пытаясь оттолкнуть его в сторону.       — Хитоши, что я тебе говорила насчёт того, чтобы вставать с постели? — отругала она его. Хитоши не ответил. Его няня всегда очень злилась, когда он это делал.       — Вы опекун этого ребёнка, мэм? — спросил офицер-мужчина.       Она энергично закивала. — Ах, да. Я его няня.       Офицеры кивнули, обменявшись подозрительными взглядами. — Мэм, у нас есть важная информация, которой мы должны с вами поделиться. Вы не против, если мы войдём?       Его няня медленно кивнула, пятясь назад и открывая дверь. — Да, конечно.       Офицеры поблагодарили его и вошли в дом. Хитоши попятился в угол, устало глядя на них. Руки его няни дрожали, когда она закрывала дверь       — Что– Что-то не так, офицеры? — спросила она.       — Боюсь, что да. Будет ли нормально, если мальчик сначала выйдет из комнаты? Я не уверена, что ему пока стоит это слышать, — сказала женщина-полицейский. Няня напряжённо кивнула и схватила его за руку, вытащив из комнаты и резко шепнув ему на ухо, чтобы он оставался в своей спальне. Как только она ушла, Хитоши прижался ухом к двери.       — Произошёл несчастный случай. Около часа назад нам позвонили и сообщили, что в канаве нашли машину. Когда мы приехали на место, водитель и миссис Шинсо уже скончались. Мистер Шинсо был без сознания и в тяжёлом состоянии. Сейчас он в больнице, его лечат, но врачи настроены мрачно.       — О-о-о, — поперхнулась его няня. — Что… что с ними случилось?       — На данный момент пока не ясно, но детективы на месте происшествия сказали, что явных признаков преступления не было. Скорее всего, это был несчастный случай. Однако нам нужно, чтобы вы и ребёнок как можно скорее пришли на допрос.       — Да, да, конечно. Позвольте мне только взять кое-что.       Он услышал, как его няня снова подошла к его комнате, и Хитоши отпрянул назад как раз перед тем, как дверь распахнулась. Было очевидно, что она знала, что он подслушивал, но, в отличие от обычного, она не разозлилась. Вместо этого она схватила его руку, пару ботинок и потащила на улицу. Полицейские отвезли их в больницу, выразив свои соболезнования.       Хитоши так и не сказал ни слова.

***

      Хотя они так и не нашли официальных доказательств конкретной причины, позже это было классифицировано как несчастный случай; детективы утверждали, что, скорее всего, это был просто ещё один трагический случай, когда водитель заснул за рулём. Его отец вышел из операционной живым, но в коме, и его пришлось подключить к аппарату жизнеобеспечения. Врачи сказали, что активность его мозга даёт надежду на то, что однажды он очнётся.       Хитоши цеплялся за эту надежду, как за спасательный круг.       После несчастного случая он перестал разговаривать. Единственным звуком, который он издал, были рыдания, когда ему вручили прах его матери. Он не попрощался со своей няней, когда она собрала вещи и оставила его одного в пустом доме. Он не протестовал, когда полиция забрала его и отправила к социальным службам. Он не выразил возмущения, когда социальный работник сказал ему, что его немногочисленные родственники отказались взять его к себе, заявив, что его причуда слишком опасна. Он не попросил грузчиков остановиться, когда они упаковывали его вещи, отделяя личные вещи для хранения, а остальное отправляя на аукцион.       И когда он уезжал в свой новый приёмный дом, не взяв с собой ничего, кроме коробки с вещами, чемодана с одеждой и фотоальбома со всеми найденными в доме фотографиями, который полицейский любезно сделал для него, Хитоши не сказал ни слова. Он позволял всему этому накапливаться внутри себя с каждым тихим днём.       Не было ничего удивительного в том, что он наконец сорвался; его подавленный голос – и, по умолчанию, причуда – велел особенно надоедливому приёмному брату пойти и погрызть камни, и мальчик послушался, сломав больше половины своих молочных зубов. На следующий день его перевели в новый дом, и начался бесконечный цикл. У него больше не было ни дома, ни семьи, которую он мог бы любить. Его отец не подавал никаких признаков улучшения, и каждый визит в семейное святилище его матери был всё большим грузом на его сердце.       И с каждым прошедшим днем он становился все более одиноким.

***

      Излишне говорить, что, когда Такаока Акира появился с корзиной сладостей и начал называть себя их «папой», Хитоши был более чем утомлён. Очевидно, правительство посчитало необходимым дать Карасуме немного отдохнуть в качестве учителя физкультуры, поэтому прислали замену.       — Эй, ребята, вы не хотите конфеток? У меня их много! — раздражающе жизнерадостно сказал Такаока, нависая над классом E. Хитоши намеренно сел в стороне, подальше от этого неприятного зрелища, и рассеянно играл в телефоне. — Ты, с телефоном! Поторопись, пока они все не закончились!       Хитоши едва поднял взгляд. — Я в порядке, — пренебрежительно сказал он. На его экран упала тень, и Такаока наклонился и положил руку ему на плечо в нескольких сантиметрах от шеи. Хитоши напрягся, втянув голову в плечи.       — Что ж, не стесняйся, бери сколько хочешь, ладно? Не хочу, чтобы ты голодал! — сказал мужчина голосом слаще мёда. Таким же тоном его первый воспитатель говорил с ним перед тем, как запереть в шкафу.       Пройдя через столько приёмных семей и детских домов, сколько ему было лет, Хитоши встречал достаточно взрослых, которые без умолку твердили о том, как сильно они «заботятся», но это всегда было притворством, уловкой, чтобы усыпить бдительность других и скрыть своё злобное сердце. От Такаоки практически несло этим.       И вот так просто Такаока ушёл, вернувшись на своё место среди основной группы и дружелюбно болтая с ними. Рука Хитоши поднялась, задев то место, за которое схватился Такаока. Чуть левее, и он бы схватился за то же место, что и третий приёмный отец Хитоши. Биологическая дочь этого мужчины продолжала колоть его своей причудой-иглой, провоцируя его заговорить, и когда он наконец закричал на неё, чтобы она остановилась, его причуда дала сбой. Это длилось всего секунду, и Хитоши тут же отпустил её, но этого было достаточно. Грубая рука швырнула его к стене, а другая обхватила…       Стой. Тебя там нет. Его здесь нет.       Его дыхание сбилось, лёгкие, как и разум, изо всех сил пытались отделить воспоминания от реальности, и ему было физически больно сохранять нейтральное выражение лица. Верно. Его третьего приёмного отца здесь не было. Его здесь не было… но был Такаока. И инстинкты Хитоши – защита, которая помогала ему выживать все эти годы, – изо всех сил пытались понять разницу.

***

      Они были на уроке физкультуры, когда Такаока ударил Мидорию.       Казалось, что Окаджима активировал свою причуду, на мгновение заморозив мир вокруг них. Может, так оно и было. Хитоши ясно видел, как исказилось от шока лицо его друга; видел, как лицо Такаоки скривилось от варварского ликования, когда он швырнул Мидорию на пол. Мальчик без причуды пытался возразить и сказать, что режим тренировок Такаоки был слишком предвзятым и милитаристским для учеников средней школы, и крупный мужчина ясно выразил своё мнение о подобных протестах.       — Мидория! — Закричал Нагиса, бросаясь к мальчику. Такаока превратился в третьего приемного отца Хитоши, за исключением того, что теперь Хитоши знал, как защитить себя. Он был сильнее, больше не маленьким мальчиком, слишком напуганным, чтобы посмотреть обидчику в лицо и дать отпор. Он встал прямо между ними, заставив Такаоку отступить на шаг.       — Отойди. Назад.       Такаока слегка наклонил голову, и в его глазах вспыхнул безумный огонёк. — О? Тебе следует знать, что не стоит так разговаривать со своим папочкой, малыш, — сказал он, облизывая губы. Хитоши потянулся к струнам своего разума, даже не заботясь о том, что он открыто демонстрирует свою причуду перед всем классом.       Но Такаока был быстрее. Он схватил промывателя мозгов за шею и прижал его лицом к земле. И вся эта борьба, вся эта сила, которую он чувствовал, исчезли. Его и без того скудный запас энергии иссяк, словно пиявка, жадно высасывала его. Мышцы расслабились, и он снова почувствовал себя восьмилетним мальчиком, загнанным в угол на кухне, где его первая приёмная мать схватила его за голову и засунула ему в рот мыло после того, как он заставил своего приёмного брата есть камни. Он снова оказался в начальной школе, где его окружили хулиганы и пинали, как мяч, пока он не упал лицом в грязь. Он был напуганным двенадцатилетним мальчиком, которого выгнали на холод после того, как он получил четвёрку по истории. Он чувствовал то же самое, когда Томоя Сео донёс на него, унизив его, когда он перешёл в класс E.       Жалкий. Бесполезный. Слабый.       Его тело рухнуло под тяжестью собственного веса, и он упал лицом в грязь. Насмешливый смех Такаоки звучал даже после того, как мужчина ушёл. Хитоши едва хватило сил поднять голову и мельком увидеть Такаоку, чьи мышцы увеличились вдвое, а снисходительная ухмылка заставила класс содрогнуться от страха.       — Кто-то ещё хочет что-нибудь сказать? Давайте, мы же одна семья! Не бойтесь высказываться!       Никто не проронил ни слова. Никто даже не осмеливался дышать. Социопат просиял.       — Хорошо. 200 отжиманий, сейчас же!

***

      Такаока часами тренировал их, заставляя заниматься выше уровня профессиональных спортсменов. Любой, кто отставал, немедленно подвергался дисциплинарному взысканию. Его причуда позволяла ему временно забирать силу у других, когда он прикасался к их коже, поэтому он крал энергию ученика только для того, чтобы заставить его снова встать и работать. Если они медлили, он бил их со всей своей – и чужой – силы. Коро-сенсей пытался вмешаться, но обнаружил, что его руки связаны, поскольку технически преподавать физкультуру не входило в его обязанности. Их единственной надеждой был Карасума, но он был странно пассивен на протяжении всего испытания.       И наконец, прямо перед тем, как Такаока ударил бедную Курахаши, вмешался Карасума, схватил здоровяка за руку и заломил её за спину, защитив себя кожаными перчатками от причуды Такаоки.       — Хватит. Я больше не позволю тебе причинять вред моим ученикам, — отрезал Карасума. Более крупный мужчина лишь рассмеялся.       — Что? Не нравится, когда не ты управляешь ситуацией, да? — насмешливо спросил он, вырывая руку. — Как насчёт этого? Я позволю тебе выбрать двух лучших учеников, чтобы они сразились со мной – с настоящим оружием, конечно. Вы не убиваете людей хлипкими игрушками – и мы посмотрим, чья подготовка лучше. Я даже буду вести себя хорошо и сражаться без оружия.       Мужчина достал два блестящих металлических ножа, и у Хитоши подскочил уровень адреналина, а разум кричал ему бежать. Это было за гранью – за гранью, чётко обозначенной с того дня, как прибыл Коро-сенсей, а военные и Комиссия Героев снабдили их искусственными ножами и пулями. Никакого настоящего оружия, никаких настоящих ранений. Поскольку Такаока был сумасшедшим садистом, которому нравилось причинять вред детям, он хотел воспользоваться этим, поставив Карасуму в безвыходное положение. У него не было другого выбора, кроме как подвергнуть опасности двух учеников, чтобы защитить остальных от жестокости Такаоки. Карасума оглядел класс с серьёзным выражением на лице. Карма (благоразумно) прогуливал школу, с самого начала невзлюбив Такаоку и лишив их лучшего бойца. После него, вероятно, были Исогай и Маэхара, когда дело доходит до работы с ножом, или, может быть, даже Окано–       — Шинсо и Мидория.       – ну, теперь в этом не было никакого смысла. Конечно, Мидория, может быть подходит, но ещё несколько недель назад Хитоши при любой возможности прогуливал физкультуру. Карасума ни в коем случае не считал его лучшим учеником. Должно быть, он оговорился. В последнее время он проводил так много времени с Мидорией, что их легко было принять за неразлучную парочку.       Карасума встал перед ними, и он вернулся в реальность. Мидория покачнулся, бледный и обессиленный. — С-с-сэр?       — Что… вы, должно быть, шутите, Карасума-сенсей! — сказал Окаджима, и его одноклассники, включая Хитоши, вторили ему в изумлении. Их учитель поджал губы, твёрдо решив не менять своего решения.       — Я видел, как вы двое тренировались вместе перед школой последние несколько недель, и вы заметно улучшились, как и ваша командная работа. Я знаю, что прошу слишком многого, и правила меняются, как только оружие становится смертельным. Но вы двое – наши лучшие бойцы, — сказал учитель, протягивая им обоим нож. Хитоши задрожал, обхватив пальцами рукоятку. Нож был намного тяжелее, чем те, что были у их противников. Это казалось странным, это казалось неправильным…но в каком-то смысле это так же казалось правильным.       И это то, что пугало его больше всего.       — На-На самом деле, Карасума-сенсей, — сказал Мидория, пристально глядя на оружие. — Для меня большая честь, что вы подумали обо мне, но я думаю, что Нагиса справится лучше меня.       — ЧТО? — одновременно воскликнули многие ученики. Лицо Нагисы стало совершенно пустым.       — Объяснись, Мидория, — потребовал Карасума. Мидория, покрасневший как рак, переминался с ноги на ногу и неловко держал нож.       — Ну, мы все знаем, что Такаока может украсть вашу силу, если прикоснётся к вашей коже. Так что на самом деле ему просто нужно подобраться достаточно близко, чтобы ударить вас, и это объясняет, почему он хочет, чтобы мы сражались боевым ножом. У меня… у меня нет причуды, которая помогла бы мне в этом, но у Нагисы есть. В сочетании со специальным оружием Шинсо…       — Специальное оружие? — эхом отозвался кто-то.       — …они обязательно добьются успеха!       Они обернулись на Нагису, который смущённо почесал затылок. — Я не уверен. Моя причуда «Дезориентация» не работает, когда человек уже знает, что я рядом. В основном она работает так, чтобы меня не заметили.       — Но это нечто большее! — сказал Мидория, опасно размахивая руками. — Я уже давно об этом думаю. Ты сказал, что твоя причуда делает тебя незаметным, и именно так ты можешь неожиданно нападать на людей, но бывают случаи, когда человек наблюдает за твоим приближением, и ты всё равно удивляешь его. Я не думаю, что твоя причуда – это Дезориентация, Нагиса! Я думаю, что это какая-то причуда-манипулятор.       Все остальные посмотрели на Мидорию как на сумасшедшего, но Хитоши удивил самого себя, когда понял. — Как эмпатическая самопроекция… — пояснил он. — Ты можешь заставить людей чувствовать к тебе все, что захочешь. Вероятно, это было ошибочно диагностировано как дезориентация, потому что у тебя очень низкая самооценка, и ты заставил всех захотеть не обращать на тебя внимания.       — Не нужно быть таким прямолинейным, Шинсо… — сказал Нагиса, опустив голову. Хитоши моргнул. Он что-то не так сказал? Он не был не прав.       — Я понимаю, что ты хочешь сказать, — пробормотал Карасума, прерывая драму. — Единственный способ одолеть его – застать врасплох, а это трудно сделать во время спарринга. Если Нагиса сможет заставить его ослабить защиту, а Шинсо нанесёт удар, чтобы схватить его, тогда, может быть, у нас есть шанс.       Нагиса всё ещё выглядел неуверенным (и не без причины. В конце концов, ему сказали, что всё, что он думал о своей причуде, было ложью), поэтому Мидория просто выжидающе протянул ему нож. Нагиса колебался, но после тихого ободряющего шёпота протянул руку, чтобы взять оружие. Он встретился взглядом с Хитоши, и промыватель мозгов с ухмылкой надел свои кольца, чтобы изобразить уверенность.       — Ну же, Нагиса, — протянул он. — Смерть ждёт.

***

      Хитоши не осознавал, что весь их план строился на недоказанной теории, пока не оказался в шаге от их врага.       — Наконец-то определился со своими соперниками, да? — насмешливо спросил Такаока. — Интересный выбор. Похоже, с этим составом маленький зелёный парень обеспечил мне быструю победу.       Закатив глаза, Хитоши повернулся к своему напарнику и уверенно кивнул, убирая свой нож. — Иди за ним, Блу. Я вернусь, чтобы связать монстра.       Нагиса кивнул, и его тревога была настолько сильной, что у Хитоши скрутило живот. Может быть, теория Мидории не так уж беспочвенна. Нагиса закрыл глаза, а когда снова открыл их с беззаботной улыбкой на лице, настроение Хитоши резко изменилось. Тревога исчезла, сменившись тёплым, успокаивающим ощущением, окутавшим его, словно одеялом. Это говорило ему не бояться, заставляя его ослабить защиту. Хитоши не чувствовал ничего подобного… с тех пор, как отец обнимал его в последний раз, за несколько часов до аварии. И он никак не мог почувствовать это здесь, так близко к Такаоке, если только кто-то не заставил его.       Хитоши изо всех сил пытался выстроить мысленную преграду, чтобы справиться с этим сверхъестественным чувством, когда Нагиса начал приближаться. Он крался, размахивая руками по бокам, с широкой улыбкой на лице. Такаока был ошеломлён происходящими изменениями, прекрасно осознавая приближающуюся опасность.       А потом оно порвалось, это одеяло, и под ним оказалась ужасающая змея, которая всё это время была там. Нагиса бросился вперёд, размахивая ножом. Такаока отпрянул, и в этот момент Нагиса проскользнул позади него и прижимая нож к его яремной вене. Даже несмотря на свою маленькую ментальную защиту, Хитоши с трудом двигался, его тело боролось с парализующим ужасом. Он взмахнул руками, и верёвка обвилась вокруг рук Такаоки. Мужчина закричал, но был слишком парализован страхом, чтобы сопротивляться. В считанные секунды монстр был связан и рыдал, пока двое подростков удерживали его, а Нагиса неумолимо орудовал ножом.       — Я победил, — беззаботно сказал Нагиса. Все их одноклассники и даже учителя разинули рты, словно не могли поверить, что они действительно победили. Честно говоря, Хитоши и сам с трудом в это верил.       Когда Коро-сенсей подошёл, чтобы забрать у них оружие, и начал читать лекцию об опасности настоящих ножей, Хитоши развязал верёвки и подошёл к Мидории, который выглядел слишком ошеломлённым, несмотря на то, что был организатором операции.       — Я сдаюсь, — заявил Хитоши. — Ты не можешь быть беспричудным. Ты уверен, что у тебя нет причуды, связанной с анализом или интеллектом, как у Кармы?       Его друг смущённо рассмеялся и почесал затылок. — У меня есть рентгеновские снимки в качестве доказательства.       Хитоши хмыкнул, всё ещё не убеждённый. Он уже собирался потребовать больше информации, но Такаока вскочил на ноги с криком, взмахнув рукой, чтобы разом поглотить силу нескольких учеников. Его мышцы так сильно напряглись, что почти разорвали рубашку, и мужчина издал нечеловеческий рёв.       — Вы смеете так обращаться со своим папой? Я – ваш единственный шанс спасти мир! Ваш драгоценный учитель слишком мягок и никогда не идёт на необходимый риск, чтобы добиться успеха. Он говорил вам, что окончил Юэй первым в своём классе? Он был самым многообещающим студентом, который мог стать профессиональным героем, три года подряд побеждал на спортивном фестивале, а теперь посмотрите на него! Просто боевая собака!       Хитоши моргнул, не зная, чем занять свой разум: открытием, что Карасума учился в школе его мечты и всё равно был лучшим в своём классе, или разъярённым монстром перед ним.       Такаока оскалился на них. — Я бы разорвал вас всех на части, просто чтобы он посмотрел и понял, какой он неудачник!       Прежде чем Такаока успел сдержать своё слово, из ниоткуда появился Карасума и с лёгкостью повалил мужчину на спину. — Боюсь, я не могу этого допустить. Не волнуйтесь, ребята, я расскажу о случившемся нашему начальству и как можно скорее отстраню Такаоку.       Такаока выкрикивал ругательства и жалобы, и Хитоши уже собирался промыть ему мозги, чтобы заставить замолчать, когда чья-то рука схватила его за плечо и слегка оттолкнула в сторону.       — Я не думаю, что в этом будет необходимость, — раздался глубокий, харизматичный голос.       Кровь Хитоши превратилась в лёд, а место на его плече, даже после того, как человек перестал его трогать, жгло сильнее, чем любой огонь. По спине пробежал холодок, парализуя всё тело. Ему не нужно было смотреть, чтобы понять, кто это.       Директор школы Асано.

***

      Хотя Хитоши был знаком с его сыном, Хитоши не встречался с директором Асано до бейсбольного матча. Мидория побежал к скамейке запасных, чтобы забрать один из своих печально известных блокнотов, когда мужчина подошёл к нему сзади, застав его врасплох.       — Какое интересное представление, — сказал мужчина, и от его голоса у него по коже побежали мурашки. — Муравьи, захватывающие царство животных. Довольно шокирующее, отвратительное зрелище. И я должен сказать, что ваше выступление было особенно привлекательным. Как вам удалось разозлить моего лучшего ученика, я почти в замешательстве.       Хитоши знал, что не должен этого делать, но что-то заставило его поднять взгляд и встретиться с фиолетовыми глазами мужчины. Они светились, практически подтверждая их с Мидорией догадки о его причуде. Он попытался отвести взгляд, но директор протянул руку и схватил его за плечо, отвлекая от всех мыслей о самосохранении, и он просто застыл.       — Ах да, теперь я тебя вспомнил, — промурлыкал директор. — Шинсо Хитоши, переведён в Е класс из-за дисциплинарных проблем, связанных с его причудой. Раньше тебе всегда удавалось оставаться в центре группы, несмотря на твои удивительные способности. Сын известного врача и состоятельной поэтессы; конечно, сейчас это не имеет значения, не так ли? Состояние твоей семьи оплачивает медицинские счета твоего отца, но ты не можешь получить к ним доступ, пока тебе не исполнится восемнадцать. Как жаль.       И теперь Хитоши понял, как он так легко манипулировал людьми. Он проникал в их головы буквально до такой степени, что можно было почувствовать, как он копается внутри в поисках нужной ему информации. Это ужасно и унизительно: все стены, которые он строил годами, все секреты, которые он хранил, рухнули за считанные секунды. Он смутно припомнил, как Мидория рассуждал о том, почему причуда Сучки-сенсея не действует на него, и как это может быть связано с тем, что ментальные способности Хитоши сильнее из-за его превосходной причуды. Может быть, эта теория распространяется не только на причуды, контролирующие разум? Лучшего времени для того, чтобы проверить это, не было.       Хитоши погрузился в свой разум, оттолкнув чужеродное присутствие и схватив нити, которые обычно использовались для того, чтобы связывать других людей. Он завязал их в узел, сплетя такую плотную паутину, что невозможно было проскользнуть мимо, и всё это время смотрел на директора Асано. Брови директора нахмурились, сияние в его глазах померкло. Однако он так же быстро пришёл в себя, его веки затрепетали, а сияние в глазах начало кружиться.       — Не думай, что сможешь играть со мной в игры, мальчик, — угрожающе сказал он. Хитоши чувствовал, как этот человек атакует его мозг, разрывая его на части, нить за нитью, и хотя Хитоши пытался восстановить их, нити распадались с каждой секундой. В полном отчаянии он оторвал взгляд от него, чувствуя, как острая боль пронзает его глаза, когда он ощутил, как директора насильно вырывают из его мозга. Затем последовала сильная боль, пронзившая его внезапной мигренью. Хитоши стиснул зубы от боли, когда директор опустился на уровень его роста. Мальчик зажмурился, но это не помешало директору прошептать ему на ухо:       — Неважно, насколько ты силён, маленький Хитоши, — протянул директор. — В конце концов, здесь я хозяин, а ты всего лишь собака на поводке. Я тот, кто тобой управляет.       С этими словами мужчина выпрямился, тщательно оправляя свой костюм. Прежде чем уйти, он остановился и снисходительно посмотрел на него.       — О, и если вы мне не верите, не забывайте, что я знаю, что вашего отца поддерживает в живых лишь тонкая нить. Было бы жаль, если бы с ним что-то случилось после стольких лет ожидания.

***

      Директор Асано уволил Такаоку и буквально заставил его убегать с криками и плачем. И когда директор-манипулятор ушёл в своей обычной манере, Хитоши задумался о том, чтобы сделать то же самое.       Несмотря ни на что, Карасума был восстановлен в должности учителя физкультуры, и в классе снова воцарился хаос. Кто-то может посчитать это ближе к анархии, но для них это был просто ещё один день в качестве убийц класса E.

***

      Шинсо не был большим поклонником воды, поэтому, хотя он и оценил то, что их учитель создал для них собственное место для купания, он предпочёл сидеть в стороне в тени и просто наблюдать. Коро-сенсей устроился в кресле и противно свистел в свой свисток спасателя по любому поводу. Он был занят тем, что ругал Йошиду за то, что тот окунул Такебаяши, когда из воды вылетело нечто размытое и направилось прямо к нему. Осьминог жалобно пискнул и едва успел увернуться. Однако его визг только усилился, когда размытое пятно рухнуло обратно в воду, окатив его с ног до головы.       Все движения прекратились, прежде чем Катаока вынырнула из воды, взмахнув своим — хвостом?       — Ого, Катаока! Ты русалка? — восхищённо протянула Яда, глядя на сине-зелёный рыбий хвост, который практически сливался с водой. Чешуя заканчивалась на талии и снова начиналась на середине туловища, покрывая грудь, плечи и верхнюю часть спины. Хитоши несколько раз моргнул. Да, это не было причудой для понижения в класс Е.       — Ну, так называется моя форма для обозначения причуды, — усмехнулась Катаока. — На самом деле это особенность трансформации, но она активируется только тогда, когда я погружаюсь в воду. Это позволяет мне дышать под водой и плавать с молниеносной скоростью. Я надеялась, что буду достаточно быстрой, чтобы поймать Коро-сенсея…       Класс окружил Катаоку, чтобы полюбоваться её причудой. Окаджима выглядел странно заторможенным. — Куда девается твоя одежда?.. — спросил извращенец, за что получил заслуженный шлепок хвостом Катаоки.       — Тем не менее, блестящая попытка убийства! — сказал Коро-сенсей, прерывая драму. — Хотя, если вы не против, в следующий раз я бы предпочёл, чтобы брызг было поменьше.       Ученики медленно повернули головы, осознавая, насколько ужасно… опухшим выглядел их учитель. Они медленно переваривали информацию.       — Ты не выносишь воду?!

***

      Хитоши не особо жаловал Терасаку и его маленькую банду. На самом деле, если бы их не объединяла общая цель — убийство, он бы точно презирал мальчика-льва. Он олицетворял всё, на что Хитоши затаил обиду: мускулистые тупицы, которые считают любого, у кого не было оскорбительных физических особенностей, слабым и бесполезным. Поэтому, когда малолетний панк предложил классу присоединиться к нему в какой-то неудачной попытке убийства в новом бассейне после урока, Хитоши был решительно настроен даже пальцем не пошевелить, чтобы помочь. Терасака отказался помогать в любой из их прошлых совместных попыток убить Коро-сенсея; он просто возвращал должок.       Однако Хитоши был готов стоять в стороне и смотреть, как всё рушится.       — Ты, кажется, чертовски уверен в этой до смешного очевидной попытке убийства, — заметил он, сидя на камне позади Терасаки. Мальчик-лев всё это время отдавал приказы своим одноклассникам в воде, заставляя их выполнять всю тяжёлую работу. — Ты же понимаешь, что у тебя нулевые шансы на успех. Коро-сенсей никогда бы не позволил тебе просто столкнуть его в воду.       Терасака зарычал. — Заткнись, придурок! Если ты собираешься только доставлять неприятности и не помогать, можешь уходить.       — О, нет, я в порядке. На самом деле, я получаю огромное удовольствие, наблюдая за унижением других. Это один из моих многочисленных фетишей.       Терасака делает это слишком простым. Глупый и вспыльчивый – идеальная мишень для снисходительных умников. Хитоши ничего не мог с собой поделать.       — Что, не любишь публику, Терасака? Мы просто хотели увидеть гениальный план, который положит конец Коро-сенсею, вот и всё, — насмехался Карма. Он тоже отказался помогать и сел на камень рядом с Хитоши.       Терасака оскалил острые зубы в сторону дьявольского дуэта и вернулся к крикам на своих одноклассников внизу. Вскоре наконец появился Коро-сенсей, самоуверенный и в зелёных полосках. Хитоши откинулся, предвкушая шоу.       Но затем Терасака достал странного вида пистолет и нажал на спусковой крючок, и вместо выстрела раздался громкий взрыв. Через несколько секунд плотина, создававшая пруд, обрушилась, унеся с собой его одноклассников. Коро-сенсей бросился в воду, отчаянно вытаскивая учеников из бушующей реки. Хитоши встал и подбежал к краю, бессильный перед мощью воды. Он увидел, как голова Мидории то появляется, то исчезает под водой, как мальчик хватается за воздух, пытаясь удержаться на плаву. Катаока пыталась плыть против течения, чтобы спасти тех, кто был рядом, но даже её хвост был недостаточно сильным, чтобы бороться с течением. Они все беспомощно плыли к водопаду, и Хитоши ничего не мог с этим поделать.       В ярости, какой он никогда в жизни не испытывал, – даже сильнее, чем когда Такаока ударил Мидорию, – Хитоши развернулся и ударил Терасаку, отправив его на землю.       — Что это, чёрт возьми, было?! — выплюнул он, схватив мальчика за воротник и замахнувшись, чтобы ударить его снова. Терасака поднял свои мохнатые лапы в защитном жесте.       — Я… я не знал! О-они мне не сказали, — пробормотал он, выглядя по-настоящему напуганным и совершенно растерянным. Хитоши ухмыльнулся, крепче сжимая его рубашку.       — Кто они?!       — Это были Итона и тот парень, Широ! Они заключили со мной сделку, но Итона должен был просто помочь мне засунуть осьминога в воду, клянусь!       — У тебя никогда не было плана, да? — спросил Карма, появившись рядом с Хитоши. Он оттащил промывателя мозгов назад, вынудив его отпустить Терасаку. — Ты просто позволил себе стать пешкой в шахматной игре, не зная, кто твой настоящий противник.       — Они выставили меня идиотом, ясно? Я не знал, что так получится, – я бы не стал им помогать, если бы знал! Это был не мой план!       Карма, как всегда спокойный и сдержанный, сам ударил Терасаку по лицу. — Что ж, идиот. Может, это и не было твоим планом, но теперь это твоя ответственность. Так что ты можешь сидеть здесь и дуться, а можешь взять себя в руки и придумать, как это исправить.

***

      Коро-сенсей спасал последних учеников, когда Итона нанес удар, сбив теперь уже промокшего осьминога с ног. Ученики разлетелись в разные стороны, и Хитоши едва успел среагировать со своими изобретениями для захвата. Они обвились вокруг запястья и талии Мидории и втянулись, возвращая его на землю. Когда он оказался в пределах досягаемости, Хитоши схватил Мидорию за руки и удержал его.       — Сп-спа-с-с-с… — задыхался Мидория. Хитоши обнял Мидорию за плечи, помогая ему встать.       — Поблагодаришь меня потом, Зеленушка. Думаю, сейчас есть более насущные проблемы, — сказал он, наблюдая за битвой внизу. Щупальца их учителя покраснели и распухли из-за воды, а его обычная слизь не могла защитить его из-за странной химической бомбы, которую Терасака взорвал в начале недели. К тому же его внимание было разделено между спасением последних учеников, которые цеплялись за жизнь, и казалось, что Коро-сенсея действительно могут убить.       Хитоши это не понравилось. Он был на сто процентов уверен, что Итона и его надоедливый куратор Широ всё портят, и давно пора было показать им, почему не стоит связываться с целью 3-E.       — Репоголовый. Дьяволёнок, — сказал Терасака, усмехаясь, глядя на битву внизу. — Вы двое, кажется, всегда думаете, что вы такие умные. Что ж, как вы и сказали, я ни на что не годен, кроме как быть пешкой в чужой игре. Вы, ребята, будете мозгами, а я — мускулами.       — Это довольно внезапное изменение планов, — возразил Хитоши. — Откуда нам вообще знать, что мы можем тебе доверять?       — Да ладно тебе, чувак. Я предлагаю стать марионеткой, а ты будешь кукловодом. Просто помоги мне, чтобы я мог исправить эту ситуацию!       Хитоши склонил голову набок, обменявшись взглядами с Кармой. Что ж, если он в чём-то и хорош, так это в управлении марионетками.       Карма беспечно пожал плечами. — Не знаю, чувак. Мы можем быть довольно коварными, если захотим. Кто сказал, что ты справишься?       Терасака ухмыльнулся. — Испытай меня.       — Ну, если хочешь знать моё мнение, всё довольно просто. Они ни за что не позволят кому-то из нас умереть – последствия будут слишком серьёзными. Ты спустишься туда и отвлечёшь Итону, а Коро-сенсею хватит времени, чтобы спасти Хару с ветки.       — Наверное, нам тоже стоит отправить кого-нибудь вниз, чтобы отвлечь Широ. Он явно контролирует каждое движение Итоны; если он будет занят, мальчик с щупальцами не будет знать, что делать, — добавил Хитоши.       — И что? Ты собираешься отправить туда пару человек, чтобы их били, пока Коро-сенсей не спасёт Хару? — спросила Накамура.       — Конечно, нет, — насмешливо сказала Карма. — Терасака – большой мальчик, я уверен, он выдержит удар. И если предположить, что он не принимал душ прошлой ночью – без обид, конечно, – то в его гриве и шерсти всё ещё есть немного этого странного химиката. Если Итона хотя бы прикоснётся к нему, то потеряет защитную слизь, как при потоотделении.       — Да, хорошо, но кто пройдёт мимо Итоны и пойдёт за Широ? — спросил Нагиса. Хитоши улыбнулся и приобнял Мидорию.       — Рад, что ты спросил. Зеленушка пойдёт, — сказал он, встряхнув мальчика без причуды. У Мидории отвисла челюсть, и он смертельно побледнел.       — Я-я?! — пискнул он. — Но-но-но-но…       Промыватель мозгов вздохнул. — Но ничего. Ты тренировался, чтобы противостоять моему захватывающему изобретению. Уклониться от щупалец Итоны будет проще простого.       Мидория выглядел задумчивым, к нему возвращался румянец. — Ты правда так думаешь?.. — Ого, этому парню нужна серьёзная терапия, направленная на повышение уверенности в себе. Мидория каждое утро надирает Хитоши задницу (хотя Хитоши никогда бы не признался в этом вслух), а он всё ещё стесняется своих способностей?       — Да. Теперь мы можем прекратить спорить и начать действовать? Хара долго не продержится.

***

      Как и следовало ожидать, их с Кармой план сработал идеально. Терасака спрыгнул перед Итоной, рыча и требуя боя. Пока мальчик с щупальцами был занят львом, Мидория увернулся от оставшихся щупалец и вступил в бой с Широ. Однако прежде чем Итона успел защитить своего хозяина, Коро-сенсей спас Хару, и ученики класса E начали прыгать в воду, чтобы обрызгать щупальца Итоны. Как и предсказывал Карма, химические вещества, оставшиеся на шерсти Терасаки, повлияли на Итону так же, как и на их учителя, и щупальца Итоны тоже начали опухать.       Мидории удалось отбросить Широ назад, используя в качестве оружия ветку дерева. Несмотря на то, что мужчина в белом плаще был безоружен, он на удивление хорошо держался в бою. Он уклонялся и парировал все атаки Мидории, пока мальчику не удалось застать его врасплох ударом в грудь. Широ отшатнулся назад, его холодные и расчётливые фиолетовые глаза сузились.       — Ты на удивление искусен, дитя. И твой фиолетовый друг был весьма предусмотрителен, когда попросил кого-то отвлечь меня и оставил Итону одного, воспользовавшись его зависимостью. Ты подаёшь надежды… — пробормотал Широ себе под нос. Мужчина сунул руку в карман и выхватил тонкое металлическое оружие. Оно подозрительно напоминало шприц. Оно полоснуло Мидорию по руке, оставив лишь каплю крови. Мидория отскочил назад, а Хитоши встал на его защиту. Однако у Широ, похоже, были другие планы. Он убрал странный металлический предмет обратно в мантию и повернулся, чтобы посмотреть на своего встревоженного протеже. Его взгляд был скучающим.       — К сожалению, мне придётся изучить это позже. Очень жаль – многие из вас, студентов, действительно многообещающие. Итона, пойдём. Наша битва здесь окончена.       Широ неторопливо удалился, и через несколько секунд его недовольный лакей с щупальцами последовал за ним, снова оставив их одних. Однако, осматривая небольшой порез на руке Мидории, Хитоши не мог избавиться от тошнотворного ощущения, что это не последнее, что они сделали. Судя по взглядам, которые Широ бросал на Мидорию, всё могло стать намного хуже.

***

      Но прежде чем они смогли забеспокоиться о том, что мужчины-психопаты в белом проявляют к Мидории нездоровый интерес, им пришлось поволноваться из-за экзаменов в конце семестра. Это означало не только стресс из-за попыток хорошо сдать экзамен и реабилитироваться после промежуточных экзаменов, но и то, что угроза сделки Коро-сенсея с ними стала более зловещей, чем когда-либо. Коро-сенсей сказал, что они должны использовать свою причуду, чтобы попытаться убить его, иначе… Хитоши отложил это, желая дождаться идеальной возможности нанести удар. Теперь он сожалел обо всех своих жизненных решениях, поскольку время для «идеальной возможности» неуклонно уменьшалось.       Карасума провёл ещё один урок по тренировке причуд, чтобы помочь тем, кто чувствовал давление из-за приближающегося дедлайна. Осталось около десяти учеников, и все они были на волосок от того, чтобы сойти с ума. Ученики собрались в большой круг, каждый из них был готов дать совет по убийству, но урок быстро превратился в унылую вечеринку для тех, кто остался; большинство из них даже легли лицом вниз на землю, смирившись со своим поражением и ранней смертью.       — Когда Коро-сенсей сказал «экстремальные последствия», он ведь не всерьёз это сказал, да? — простонала Фува. Остальные десять учеников беспомощно застонали. Мидория выглядел так, будто был на грани нервного срыва, и Хитоши прислонился к нему, используя свой вес, чтобы вернуть друга в реальность.       — О, да ладно вам, ребята! — сказал Исогай, ободряюще улыбаясь. — Это не может быть настолько плохо. Я уверен, что при правильном планировании вы придумаете блестящий план убийства.       — О, да? — Пробормотал Накамура. — Тогда как ты предлагаешь убить Коро-сенсея с помощью «Многоязычия»? Шокировать его до смерти количеством языков, на которых я говорю?       — Или «Чернильная анимация»? Заставить девушек из его порножурналов двигаться и убить его экстазом? — с несчастным видом добавил Сугая.       Исогай, как и многие другие его одноклассники, заметно вздрогнул. — О-о, ну а вы что скажете? — Он оглядел оставшихся одноклассников, молча приказывая им заговорить.       Яда пожал плечами. — Моя причуда на самом деле очень похожа на причуду Сучки-сенсея. Она называется «Убеждение» и позволяет мне побуждать людей делать то, что я хочу. Она не такая сильная, как у неё; на самом деле она редко работает. Человек должен быть полностью отвлечён, чтобы она подействовала.       Хара, сидевшая в очереди следующей, удручённо вздохнула. — Честно говоря, моя причуда очень странная. — Она покраснела и стала ковыряться в траве. — Она называется «Козий укус». По сути, я могу есть и жевать что угодно, и это не причинит вреда моему рту или пищеварительной системе.       — Это многое объясняет, — пробормотал Терасака. К несчастью для придурка, Хара услышала его и злобно уставилась на него, словно собиралась продемонстрировать свою причуду, откусив ему голову.       — Эм, давайте двигаться дальше, пожалуйста, — сказала Катаока.       Такебаяши был следующим. Его причуда называлась «Статистика» и позволяла ему анализировать математические ситуации с невероятной скоростью и выдавать статистику на маленьком клочке бумаги, который появлялся из его пупка, как квитанция. У Хитоши было так много вопросов, что он чувствовал себя как Мидория. Почему из пупка? Откуда берётся бумага? Пупок считает или мозг…?       Фува была после. Её причуда, «След истории», на самом деле была довольно крутой в теории. Она позволяла ей узнавать историю любого предмета, к которому она прикасалась, в течение суток, что объясняло её одержимость настоящими преступлениями. К сожалению, в убийстве Коро-сенсея от неё было мало пользы.       Следующими были молчаливые снайперы, Чиба и Хаями. Они обменялись непонятными взглядами (в основном потому, что никто не мог видеть глаза Чибы), после чего мальчик пожал плечами. — Честно говоря, мы с самого начала использовали свои причуды, чтобы убить Коро-сенсея.       Класс уставился на них. — Что?!       Чиба снова пожал плечами. — Моя причуда не отключается. Она называется «Внимание к деталям». Мои глаза автоматически подмечают мельчайшие детали и переменные, как в тех дурацких криминальных шоу. Поэтому я хорошо стреляю.       Мидория лихорадочно писал в своих причудливых блокнотах, по крайней мере временно забыв о своём прежнем горе. Хаями кивнула, скрестив руки на груди.       — Моя причуда – полное равновесие. Я могу контролировать уровень равновесия у себя и у тех, к кому прикасаюсь. Я использую это, чтобы у меня не дрожала рука во время стрельбы.       В классе воцарилась тишина. — Что ж, думаю, теперь можно не беспокоиться о двух учениках. Э-э, без обид, остальные, — сказал Маэхара. Те, о ком шла речь, снова застонали.       — А что насчёт вас двоих? — спросил Нагиса, глядя на Хитоши и Мидорию. — Это странно, учитывая, насколько вы двое располагаете нашими причудами, но мы до сих пор не знаем ваших…       Катаока кивнула. — Разве вы, ребята, не хотите быть героями? Я не хочу вас стереотипизировать, но обычно такие люди стремятся продемонстрировать свои причуды.       Мидория тут же замкнулся в себе. Хитоши разрывался на части. Как бы ему ни хотелось, чтобы его друг открылся одноклассникам и понял, что они ни за что не отвергнут его из-за отсутствия причуды, он знал, что душевные раны Мидории настолько глубоки, что раскрыть свой секрет для него практически невозможно. Однажды утром Мидория признался ему, что хотел бы рассказать всем, но каждый раз, когда он думал об этом, он не мог не вспоминать свою старую школу, где его каждый день травили и издевались над ним из-за отсутствия причуды.       Поэтому, как идиот, Хитоши просто позволил своему рту открыться.       — Я не знаю, что задумал Зеленушка, но моя причуда из тех, которые лучше держать в секрете. Но сегодня за обедом будьте внимательны, и я покажу вам, что именно я могу делать, когда убью Коро-сенсея.       Как он и сказал. Идиот.

***

      Верный своему слову, Хитоши подошёл к Коро-сенсею во время обеда. Он старался не обращать внимания на горящие взгляды своих взволнованных одноклассников.       — Коро-сенсей? — мягко спросил он, гордясь тем, как хорошо ему удаётся сохранять невозмутимый вид, несмотря на то, что его разум разрывался от стресса и ужаса. — У меня вопрос по формуле алгебры, которой вы нас учили. Не могли бы вы объяснить её мне?       Учитель оторвал взгляд от своего тщательно спрятанного порножурнала и, как всегда, ухмыльнулся. — Конечно, Шин…       Как только они появились, Хитоши перехватил контроль над ментальными нитями Коро-сенсея. Сейчас не время думать о последствиях. Его одноклассники рано или поздно узнают, насколько ужасна его причуда.       — Возьми этот пистолет и выстрели себе в голову.       И, к его ужасу и шоку, а также к ужасу и шоку его одноклассников, это и сделал их учитель.       Осьминог обмяк, как тряпичная кукла, и упал лицом (или тем, что от него осталось) на стол. Его щупальца вытянулись и не дёргались, как обычно. Казалось, что его тело начало сдуваться.       Хитоши почувствовал зуд в горле. Где-то глубоко внутри зародился крик, который вот-вот должен был вырваться наружу. Это не должно было сработать.       В тот день, когда Карасума объявил о своей миссии Коро-сенсею, Хитоши придумал этот сценарий, и он сразу же отвергал все возможные оправдания: он недостаточно хорошо понимал свою причуду; это могло негативно сказаться на нём; это могло сделать Коро-сенсея более могущественным, как яды Окуда. Однако истинная причина его нежелания была предельно ясна: если бы это сработало (а в глубине души он знал, что сработает), то все увидели бы Хитоши таким, какой он есть на самом деле. Монстром. Злодеем. Убийцей, который заставил своего учителя покончить с собой против его воли. Единственное условие его причуды – использовать боль, чтобы вырваться из-под его контроля, – не имело значения, когда его жертва была уже мёртва.       И это приводило его в ужас.       Злая. Злая причуда. Причуда злодея.       Злодей номер один, человек, взорвавший Луну, неуязвимый даже для Всемогущего, умер только потому, что Хитоши приказал ему вышибить себе мозги. Он действительно был монстром.       Но затем Коро-сенсей ожил, глубоко вдохнул и резко выпрямился, как зомби.       На этот раз Хитоши закричал. К счастью, он был не один. Мидория даже потерял сознание и рухнул на пол.       — Впечатляющая работа, Шинсо! Я никогда раньше не чувствовал, чтобы причуда промывала мозги так сильно! По-настоящему невероятно, — похвалил их учитель, казалось, не обращая внимания на то, что он только что воскрес из мёртвых. — К сожалению для вас, как я уверен, вы все поняли в этом году, меня нельзя убить, как обычных людей. Для меня это было всё равно что нажать кнопку перезагрузки, и теперь я чувствую себя бодрее, чем когда-либо!       Нагиса вздохнул. — Только ты можешь получить энергию от смерти…       У Хитоши наконец подкосились ноги, и Коро-сенсей подхватил его, прежде чем он упал. Это… это не сработало. Это не сработало! Ему не следовало чувствовать такое облегчение – в конце концов, неудача означала конец света, – но Хитоши казалось, что его мир на самом деле восстанавливается. Он смутно понимал, что это не сработало только потому, что Коро-сенсей был его целью. С кем-то другим он бы выбил из него мозги. Но это не имело значения, потому что Хитоши никогда не сделал бы этого ни с кем другим.       — Это… это действительно была твоя причуда, Шинсо? — спросила Накамура. Хитоши напрягся, вцепившись в щупальца, которые его поддерживали, и низко опустил голову. Он не мог смотреть, не мог вынести их отвращения, их ужаса, их предательства.       — Это так круто, чувак! — сказал Маэхара, хлопая его по спине.       …что?       Он вскинул голову и вместо того, чтобы увидеть испуг, увидел, что одноклассники улыбаются и подбадривают его. Они не вздрогнули, когда он посмотрел на них; никто не поклялся больше никогда с ним не разговаривать. Они открыто восхищались его злодейской причудой и задавали вопросы о том, как она работает.       — Зачем ты так долго скрывал это, чувак? Твоя причуда – это что-то с чем-то! — воскликнул Мимура. Мальчик с причудой «Запись» воспроизвёл попытку убийства с помощью своего глазного проектора, чтобы все могли увидеть. — Посмотрите, как быстро это сработало! Это безумие!       Яда кивнула, мечтательно вздохнув. — Это так мощно. Ты действительно можешь управлять их разумом и каждым движением. Хотела бы я, чтобы моя причуда была такой же сильной…       — Почему ты так долго не пользовался этим, Шинсо? — Нагиса выглядел обеспокоенным.       Хитоши моргнул, теребя пальцы. — Полагаю… ну, кроме моих родителей и Зеленушки, большинство людей боятся моей причуды. У меня не очень хорошо получается справляться с реакцией одноклассников.       Коро-сенсей протянул щупальце и положил его на плечо мальчика, глядя на него с… было ли это гордостью? — Если есть что-то, чему я надеюсь, что все научатся на моём уроке, так это то, что ваша причуда не определяет, кто вы есть. Важно то, что вы с ней делаете. Никогда не забывайте об этом, — сказал осьминог, обращаясь ко всему классу. — Все остальные могут судить вас строго в зависимости от того, насколько вы агрессивны или «хороши» в своих способностях, но я знаю, что вы, мои ученики, не такие, как все остальные. Вы – убийцы.       Впервые с тех пор, как его родители были с ним, Хитоши выпрямился и гордо расправил плечи. Его грудь вздымалась, он беззвучно всхлипывал. Мидория, который пришёл в себя как раз к началу выступления, на самом деле рыдал. Хитоши смущённо и с облегчением улыбнулся и протянул руку, чтобы утешить друга, может быть, даже подбодрить его. Если и было время, когда Мидория мог признаться, что у него нет причуды, то это было…       — Эй! — воскликнула Сучка-сенсей, полностью нарушив тишину.       Черт возьми.       Учительница английского протиснулась сквозь учеников, и на её прекрасном лице появилась глубокая хмурая складка. Она ткнула Хитоши носом в лицо, и её грудь оказалась слишком близко. — Так вот почему на тебя не подействовала моя причуда? Потому что, кроме Карасумы с переломанным носом, ни один мужчина никогда не мог устоять передо мной.       Карасума устало вздохнул. — Оставь мальчика в покое, — сказал он, но его слова остались без внимания. Женщина подошла ещё ближе, её грудь была в нескольких сантиметрах от его лица. Хитоши в отчаянии откинулся назад.       — Хм, наверное, да? Мидория говорит, что, поскольку моё «промывание мозгов» сильнее, это может сделать меня более устойчивым к другим причудам разума.       Лицо иностранной убийцы на мгновение застыло, а затем исказилось от злости, и на лбу у неё вздулась вена. Она зарычала, готовая схватить его. — Думаешь, ты такой крутой, да?       К счастью, Карасума подоспел как раз вовремя, чтобы спасти его от странных методов удушения Сучки-сенсея. Хитоши выдохнул, опустив плечи, но тут же напрягся, почувствовав позади знакомую дьявольскую ауру.       — Промывка мозгов, да? — сказала Карма, коварно ухмыляясь. — Я могу придумать несколько применений для этого…

***

      На следующее утро, собираясь в школу, Хитоши открыл дверь и столкнулся лицом к лицу с Сучкой-сенсей.       Он тут же захлопнул ее.       — Эй, ты, мелкий придурок! Выходи давай! — закричала она, стуча в дверь. Его приёмная мать высунула голову из своей комнаты.       — Кто-нибудь, откройте эту чёртову дверь и скажите этой надоедливой старухе, чтобы она уже уходила! И не заставляйте меня повторять дважды! — закричала она. Хитоши сдержал дрожь и снова открыл дверь, зажав рот учительнице рукой, чтобы она перестала кричать, и выскользнул наружу.       — Зачем ты здесь? — прямо спросил он, закрывая за собой дверь. Сучка-сенсей раздражённо оттолкнула его руку.       — Я здесь, потому что у меня есть к тебе предложение, — сказала она. Хитоши медленно моргнул, как кошка.       — Нет.       Он прошёл мимо неё, не удивившись, когда она бросилась за ним.       — Нет? Ты ещё даже не выслушал, что я хочу сказать! Не беги так быстро, паршивец!       Хитоши был совершенно доволен тем, что игнорировал её всю дорогу до школы; притворяться, что людей не существует, было одним из его лучших навыков. Однако через несколько секунд он понял, что очень трудно игнорировать кого-то, когда тебя хватают за лицо и начинают целовать.       Что. За. Чертовщина.       Его глаза широко распахнулись, когда светловолосая убийца впилась ему в губы. Ему потребовалось неприлично много времени, чтобы осознать происходящее, прежде чем он оттолкнул её и попытался нанести небрежный удар ногой в живот, который она заблокировала.       — Я так и знала! — заявила она. — Ты определённо не натурал!       Хитоши покраснел сильнее, чем волосы Кармы, и яростно вытер рот. — О чём, чёрт возьми, ты говоришь?!       — Это была первая причина, по которой я решила, что моя причуда на тебя не действует. Конечно, в этом нет особого смысла, потому что моя причуда действует на Нагису и Карму, и ты видел, как они смотрят друг на друга? Серьёзно, просто поцелуйтесь уже или что-нибудь в этом роде.       — Почему ты говоришь со мной об этом? Не могла бы ты уже уйти?       Его учительница сделала вид, что не слышит его. — От Мидории тоже исходит какая-то аура – вау, они все немного… — Она взмахнула рукой, демонстрируя маникюр, как будто это должно было что-то значить для него. — Это из-за разноцветных волос?       — Ты можешь уже заткнуться? — сказал он, на долю секунды воспользовавшись своей причудой, чтобы прервать её мысли и предупредить. Он быстро отпустил её и не смог удержаться от того, чтобы не сделать шаг назад; годами усердно усваиваемые инстинкты нельзя было игнорировать. Сучка-сенсей едва отреагировала, закатив глаза.       — Не нужно так обижаться. Сексуальная ориентация не имеет значения в сфере убийств. Важно лишь то, что ты используешь свои лучшие качества, чтобы убить цель, — сказала она. — Именно об этом я и хочу с тобой поговорить. Не каждый день встречаешь другого манипулятора сознанием. Я хочу тебя обучить.       Шинсо споткнулся о собственные ноги. — Что? Нет. Ни за что.       — Нет? Я предлагаю сделать из тебя лучшего убийцу, сопляк! Ты не хочешь убить своего учителя и спасти мир?       — Я не понимаю, как твой способ убийства поможет мне убить Коро-сенсея. Конечно, мы оба промыватели мозгов, но твой способ основан на соблазнении. Спроси Яду или кого-нибудь ещё, у неё примерно то же самое.       — Причуда Яды слишком слаба по сравнению с нашими, и ты это знаешь. Её причуда – это нож для масла, а наша больше похожа на скальпель, — возразила Сучка-сенсей. — Кроме того, твоя причуда в большей степени основана на соблазнении, если не сказать больше. Как ты собираешься заманить свою цель, чтобы она заговорила с тобой, особенно если она знает обстоятельства, связанные с твоей причудой? Тебе нужно использовать свою харизму и обаяние, чтобы они не смогли не ответить тебе. Я могу научить тебя этому.       Она… была права. Его причуда, хотя и невероятно сильная, была легко скомпрометирована. Он был великолепен в том, чтобы заставить говорить тех, кто не знал об этом, но все остальные, у кого было чувство самосохранения, держали язык за зубами.       — Один, — наконец сказал он. — Ты получишь один урок. Если мне не понравится или ты всё время будешь пытаться приставать ко мне, я не приму тебя в следующий раз.       Сука-сенсей ухмыльнулся: — Звучит как сделка.

***

      Чтобы мотивировать их на высокие результаты на экзаменах, Коро-сенсей предложил им сделку. За каждый предмет, по которому кто-то из класса E получил высший балл, этот человек мог отрубить одно из его щупалец. Это означало, что у них была возможность отрубить шесть щупалец: по математике, английскому, обществознанию, японскому, естественным наукам и совершенно новому предмету – причудам. В классе царила смесь волнения и стресса, а те, кто преуспевал в определённых предметах, испытывали дополнительное давление. Вопрос о том, кто из них, Накамура или Нагиса, займёт место на английском, оставался открытым; Исогай, Окуда и Канзаки подавали большие надежды в изучении обществознания, естественных наук и японского языка соответственно. Карма и Мидория были их секретным оружием, способным охватить несколько предметов, если они хотели (это относится конкретно к Карме, который был слишком ленивым и упрямым, чтобы учиться).       Единственным, что заставлял всех нервничать, был этот загадочный экзамен на причуду. Он был новым в учебной программе, и Совет по образованию утверждал, что, поскольку это престижная школа, известная тем, что отправляет учеников на программы для героев, они несут ответственность за то, чтобы ученики сдавали экзамены по всем необходимым предметам. Однако для класса E это было похоже на очередную попытку их сломить.       — Они знают, что большинство из нас отправили сюда, потому что наши причуды не прошли проверку, — с грустью заметил Сугая. — Это просто обрекает нас на то, чтобы снова оказаться на последних местах.       — Что вообще значит экзамен на причуду? — задумалась Окано. — На вступительных экзаменах учителя просто оценивали нашу причуду, и это всегда было очень предвзято. Это будет что-то подобное?       — Мне недавно звонил Шиндо и предупредил нас, — вмешался Сугино. — Ходят слухи, что в главном кампусе будет оценка, похожая на вступительный экзамен, только оценивать будут директор Асано и два Про-героя. Предположительно, будет три этапа, по одному для каждого судьи, но никто пока не знает, что это за этапы.       — Три этапа? — пискнул Мидория, чувствуя, как у него сводит живот. Хитоши понимал его боль. Мальчик всё ещё переживал из-за результатов вступительного экзамена; необходимость пройти ещё три была смертным приговором.       — Не бойтесь, ученики! — сказал Коро-сенсей, появляясь из ниоткуда. — Я добавил специализированные видео с причудами каждого про-героя в действии, а также краткое изложение теории причуд, чтобы подготовить вас к любому исходу этого экзамена по причудам! Моя удвоенная скорость гарантирует, что вы будете хорошо подготовлены к любому препятствию по любому предмету на этом экзамене – конечно, всё зависит от вашей личной работоспособности, если вы хотите выйти победителем. К тому времени, как экзамены закончатся, этот директор-макиавеллист и не поймёт, что произошло!

***

      Чтобы ещё больше усилить давление, E-класс по какой-то нелепой причине ввязался в пари с A-классом: тот класс, в котором больше всего людей займёт первое место по шести предметам, может что-то получить от другого. И было трудно сохранять оптимизм в такой ситуации, когда им пришлось выступить против Пяти Виртуозов.       — Если честно, я немного волнуюсь из-за экзамена по английскому. Коро-сенсей рекомендовал много полезной литературы для подготовки, но её было так много! Думаю, мне не стоит слишком беспокоиться, ведь и Накамура, и Нагиса претендуют на первое место, если смогут обойти Сео. Ты знал, что он немного жил в Америке? Наверное, он очень хорошо говорит. Но есть ещё причуда Накамуры, хотя я пока не совсем понимаю, как она работает… — бормотал Мидория, когда они с Хитоши выходили из библиотеки после занятий.       Промыватель мозгов рассеянно кивнул, его внимание было приковано к четырём людям, ожидавшим внизу лестницы.       — Ты, кажется, довольно уверен в способностях своих одноклассников, Беспричудный, — прокомментировал Сео, когда они попытались пройти мимо. — Просто для ясности: я очень хорошо говорю. У вас, неудачников из класса E, нет ни единого шанса. Надеюсь, вы готовы, потому что, когда мы выиграем пари, вы будете лизать нам ботинки.       Хотя Хитоши был доволен тем, что игнорировал их, Мидория резко остановился и нахмурился. — Мы имеем право на хорошие оценки, если усердно работаем, как и вы, ребята. Ваша маленькая сделка нас не пугает – это лишь ещё одна причина надрать вам задницы в конце.       Араки издевательски рассмеялся, поправляя очки на носу. — Как мило, ты думаешь, что действительно можешь превзойти нас, — прокричал он, используя свой рост, чтобы пристально посмотреть на мальчика без причуд. — Смирись с этим, Беспричудный. Возможно, у тебя и есть неплохие перспективы среди своей компании, но, если уж на то пошло, ты по-прежнему всего лишь Е-класс – вряд ли представляющий угрозу для таких людей, как мы. Мы выиграем это пари с закрытыми глазами.       — Пари? — раздался спокойный холодный голос. Все вздрогнули, когда главный из Виртуозов приблизился. — Не припомню, чтобы мы заключали пари.       — А-Асано! — Кояма подпрыгнул, вскинув руки в знак капитуляции. — Мы-мы-мы просто…       — Не нужно так заикаться, Кояма, — сказал Асано. Он протянул руку к дрожащему мальчику и ткнул его пальцем между глаз. От этого Кояма чуть не потерял сознание. — О? Вы заключили небольшую сделку с классом E, чтобы посмотреть, кто выйдет победителем. Победитель получает право заставить другого делать то, что он хочет. Умный план. Тогда мы точно не проиграем.       — Не будь так уверен в себе, — заявил Хитоши, глядя на Пятерых Виртуозов с максимальным презрением. Асано встретил его взгляд, высокомерно ухмыляясь.       — Неужели? — насмешливо спросил он, прежде чем повернуться к своим сообщникам и отмахнуться от них. — Если вы четверо не против, я хотел бы обсудить кое-что с нашими приятелями из класса E.       — Но… — начал возражать Сео, но остановился, когда Сакакибара шагнул вперёд.       — Ты слышал, что он сказал, — сказал школьный бабник. — Ты же не дурак, чтобы не послушаться его.       Четверо оставшихся виртуозов неохотно подчинились. Асано подождал, пока они уйдут, прежде чем его ухмылка стала шире, а взгляд – напряжённым и враждебным.       — Так что же с вами не так, E-класс? — выплюнул он. — Как будто вам есть что скрывать.       Хитоши застыл, выпучив глаза и стиснув зубы. Мидория, наученный прошлым опытом, отступил назад, убедившись, что Асано его не достанет. Казалось, это только позабавило мальчика-манипулятора.       — Что ты так смотришь? Я ведь не мог ошибиться, да? В конце концов, что может быть такого увлекательного в E-классе? — спросил он невинным тоном, но в его глазах горел безумный огонёк. — Да, если судить по растущей одержимости моего отца, ваш класс, похоже, замешан в чём-то важном. Вопрос в том, что это такое? Нельзя отрицать, что в последнее время назревает что-то странное, с тех пор, как этот монстр с щупальцами взорвал Луну. Его видели повсюду, но это не подтверждено, уровень преступности вырос, люди перестали доверять своим драгоценным героям. Даже Всемогущий не смог восстановить мир. И по какой-то непостижимой причине я чувствую, что 3-E стоит в центре всего этого.       Асано выбросил руку вперёд, целясь Хитоши в шею. Мозгоправ ловко увернулся и отразил атаку, перехватив руку рыжего. Он был безмерно благодарен за то, что его фирменная разномастная форма класса E была с длинными рукавами, не позволившими Асано получить желаемое. Мальчик-манипулятор стиснул зубы и ударил ногой, но Хитоши снова увернулся. Хитоши пришлось признать, что боевые навыки Асано были неплохими – по крайней мере, для того, кто не был обученным убийцей.       Используя инерцию движения мальчика против него самого, Хитоши толкнул его локтем в сторону. Асано отшатнулся назад, чуть не упав на пол. По его убийственному взгляду было ясно, что он не в восторге, но Хитоши было всё равно. По привычке почесав затылок, промыватель мозгов посмотрел на Асано со своей фирменной ухмылкой.       — Это довольно странно, Асано. Может быть, тебе стоит спросить об этом своего отца, а? — Он резко усмехнулся. — О, подожди, точно. Ни для кого не секрет, что твой отец не самый… тактильный с тобой. Что, дорогой папочка не позволяет тебе прикасаться к нему, потому что хочет сохранить свои секреты в тайне? Не предлагает своего времени или привязанности? Какой позор.       Это был подлый удар, и из-за него он стал настоящим лицемером – не то чтобы его родители с нетерпением ждали, когда он вернётся, чтобы окружить его любовью, – но Хитоши было всё равно. Хотя из-за проигранного пари положение E-класса могло ухудшиться, в долгосрочной перспективе это не имело значения.       Потому что они ни за что не собирались проигрывать.