To Save The World

      Хитоши не понаслышке знал, что такое бессонные ночи. У него была диагностирована бессонница с тех пор, как он узнал о своей причуде, так что просыпаться в неурочное время и не иметь возможности снова заснуть для него не было чем-то новым.       Однако просыпаться в холодном поту, чувствуя фантомные руки сжимающие его горло, было...       Он не мог лгать самому себе так же, как лгал другим. В глубине души он знал, что Жнец травмировал его, возможно, больше, чем что-либо другое в его жизни: больше, чем несчастный случай с родителями, больше, чем жестокое обращение в приёмной семье, больше, чем Такаока, больше, чем директор Асано. Всякий раз, когда он закрывал глаза, Жнец был там – насмехался над ним, угрожал ему, хватал его, душил. Как будто он никогда по-настоящему не уходил.       Он не помнит, как его забрал Жнец. Это произошло так быстро, что ему особо нечего было вспоминать. Он помнит, как его кольца захвата сломались и развалились, и всё.       Он помнит, как очнулся связанным и с кляпом во рту в холодной тёмной комнате рядом с бессознательной Сучкой-сенсеем. Перед ним на стуле сидел харизматичный молодой человек и напевал, затачивая нож.       — О, ты проснулся! — сказал мужчина, и Хитоши не понял, откуда он это узнал. Хитоши молчал, пока просыпался, а незнакомец даже не поднял глаз. — Слава богу! Мне стало немного одиноко.       Мужчина встал со стула, и Хитоши бесстыдно попятился. Мужчина шире улыбнулся. — Полагаю, нам стоит представиться. Привет, я профессиональный убийца, печально известный как Жнец. Приятно познакомиться. Как тебя зовут?       Хитоши сердито посмотрел на него, прикусив кляп. Жнец рассмеялся. — Извини, пришлось принять меры предосторожности. Наверное, ты мог бы сказать, что я уже знаю, кто ты, но я не хотел показаться невежливым, Шинсо Хитоши.       Казалось, мужчине доставило огромное удовольствие видеть, как Хитоши поморщился при упоминании своего имени. Жнец присел на корточки, чтобы они оказались на одном уровне. — Да, я немного почитал обо всех твоих одноклассниках; не слишком подробно, просто чтобы знать, с кем имею дело. Хотя, должен сказать, из всех перечисленных ты был единственным, кто привлёк моё внимание. Я так рад, что мы наконец-то встретились лично! — Жнец усмехнулся. — Хотя жаль, что при таких обстоятельствах. Я планировал просто взять с собой твою учительницу, но раз уж ты там оказался, я просто не мог упустить такую возможность. Ты ведь понимаешь, я уверен.       Нет, Хитоши определённо ничего не понимал, и он определённо не хотел находиться здесь. Он беспомощно бился в своих путах, пока Жнец размахивал ножом, который в тусклом свете казался ещё более зловещим. Рядом с ним начала приходить в себя Сучка-сенсей. Она открыла глаза, медленно моргнула и резко ожила. Её взгляд лихорадочно метался между её учеником и их похитителем.       — О, отлично, вы оба проснулись, — протянул Жнец. — Итак, вот что будет происходить. Через два дня к нам присоединятся остальные ученики вашего класса. Вы – приманка, чтобы заманить их, а они – приманка, чтобы заманить вашего Коро-сенсея. После этого я убью того, кого сочту необходимой жертвой, чтобы уничтожить тварь. Звучит неплохо?       Мужчина даже не потрудился посмотреть на них в ожидании ответа. Он просто уставился на свой клинок, проведя большим пальцем по лезвию.       — А пока что… — он никогда не видел таких безумных глаз. — Мы отлично проведём время.

***

      Иногда по ночам ему снится, что Жнец стоит над ним, безликий, и жестоко снимает с себя кожу собственным ножом.       — Для защитного покрова человеческую кожу удивительно легко снять, — объяснил Жнец. Для убийцы ему нравилось много болтать. — Жаль, что это причиняет нормальному человеку невыносимую боль. Скажи, Шинсо, как ты думаешь, ты бы закричал, если бы я снял с тебя кожу?       Он не кричал, когда Жнец отрезал случайные куски размером с монету на его торсе, руках и ногах, – он не хотел доставлять ему такое удовольствие. Но он плакал. Он не уверен, что это хуже.       Он также просыпается в слезах от этих кошмаров. И это ещё не самые худшие из них.       Нет, самые худшие – это когда ему снится, как Жнец прижимает его к земле после того, как объяснил свою причуду Франкенштейна, и Хитоши начал понимать, в чем все это время заключалась игра убийцы. Он помнит, как пытался закричать, когда мужчина сунул руку ему в рот, но обнаружил, что не может, из-за ноги, которая наступила ему на горло и перекрыла воздух. Он помнит, как задыхался, плакал и чувствовал вкус крови, когда Жнец голыми руками вырвал зуб. Он помнит, как задыхался, давился и выплёвывал кровь с желчью, пока Жнец стоял, размахивая своей добычей, а затем вырвал один из своих зубов и заменил его зубом Хитоши.       Широкая улыбка мужчины, которая последовала за этим, демонстрируя новое дополнение, – вот что преследует его больше всего.       — Давай протестируем это и посмотрим, сработало ли оно, а?       Профессиональный убийца снова заткнул рот мозгоправу, прежде чем войти в другую комнату и за волосы втащить Сучку-сенсея. Он не знает, что Жнец делал с ней последние два дня; похоже, всё это время он мучил Хитоши. Захлопнув и заперев дверь, Жнец вытащил кляп из рта женщины. Сучка-сенсей плюнула ему в руку и в отчаянии посмотрела на Хитоши.       — Щитсо! — воскликнула она. Если она так разволновалась, то Хитоши, должно быть, выглядит очень плохо. — Что ты с ним сделал?!       — О, ничего серьёзного, — ответил Жнец. — Мне просто не терпелось познакомиться со студентами печально известного Щупальца. Теперь я понимаю, почему они ему так нравятся.       Мужчина подмигнул Хитоши, и мальчика чуть не стошнило.       — Не могу дождаться встречи с остальными; в конце концов, они должны прибыть сегодня вечером. Кстати, Ирина, надеюсь, ты готова к своему большому сольному выступлению.       — О чем, черт возьми, ты говоришь, ты...       Ее лицо стало непроницаемым. Жнец улыбнулся.

***

      С наступлением осени в Кунугигаоке проходил знаменитый Осенний фестиваль. В то время как Спортивный фестиваль Юэй был самым ожидаемым школьным мероприятием в Японии – да и во всём мире, если уж на то пошло, – Осенний фестиваль в Кунугигаоке занимал второе место. Люди со всей Японии приезжали, чтобы увидеть грандиозные представления, которые устраивали ученики средних и старших классов. По округе уже ходили слухи о том, что готовит 3-А класс. Предположительно, они смогли получить спонсорскую поддержку от нескольких крупнейших ресторанных корпораций Японии.       С другой стороны, E-класс не имел ни малейшего представления о том, что они вообще собираются делать.       — Мы могли бы устроить дом с привидениями! — воскликнула Фува. — С нашими навыками убийц нам было бы легко выпрыгивать и пугать людей. Не говоря уже о том, что причуда Окано позволяет ей делать всякие экзорцисткие штуки.       Класс рассмеялся над этой идеей, в то время как Окано продемонстрировала такой ужас, свернув себе шею так, что это должно было её убить.       — Посвятите целую секцию Карме, и вы точно напугаете их до чёртиков, — прокомментировал Хитоши. Дьяволёнок ухмыльнулся.       — Да неужели? Держу пари, ты мог бы повиснуть вниз головой на потолке, выставив напоказ свои мешки под глазами, и люди ушли бы домой в слезах.       Их препирательства прервал Маэхара. — Мне нравится, но давайте будем реалистами. Кто пойдёт в горы ради дома с привидениями?       — Значит, лес с привидениями? — предположила Хара.       Такебаяши покачал головой. — Слишком большой охват.       На секунду в классе воцарилась тишина, пока все пытались придумать что-то ещё.       — Как насчёт концерта? — предложила Канзаки. — Они всегда очень популярны.       Лицо Сугино сморщилось. И он был не одинок в этом. — Кто-нибудь из нас вообще может играть?       Ответ был однозначным «нет», полностью исключающим эту идею. Кто-то толкнул его локтем, и он отпрянул от внезапного прикосновения, словно от ожога. Хитоши обернулся и увидел Накамуру с демоническим лицом, которая держала в руках фиолетовый парик.       — Мы всегда можем устроить дрэг-шоу. Мы знаем, что у тебя есть талант в этом жанре.       — Чёрт возьми, нет! — закричал промыватель мозгов и безуспешно попытался схватить парик. — Где ты вообще его взяла?       — Ой, да ладно тебе, — сказала она, доставая из ниоткуда юбку. — Я уверена, что Нагиса с радостью тебе поможет.       Синеволосый мальчик вздрогнул. — Эй, не втягивай меня в это!       Хитоши зарычал и повернулся к Мидории за помощью, но обнаружил, что зеленоволосый мальчик смотрит в окно, ни на что не обращая внимания. В последнее время он часто так делает, отметил промыватель мозгов. Теперь, когда он об этом подумал, они не тренировались по утрам с тех пор, как две недели назад произошёл инцидент со Жнецом. Не говоря об этом вслух, они оба перестали приходить пораньше – Хитоши из-за своих кошмаров, а Мидория из-за… кто знает. Хитоши сделал мысленную пометку поговорить об этом со своим другом позже.       Прежде чем их пререкания могли зайти ещё дальше, вмешался Коро-сенсей, растащив их щупальцами. — Успокойтесь, дети, — сказал он, усаживая их обратно на места. — Видите ли, класс, я думаю, что вы упускаете здесь прекрасную возможность. Ответ на ваш вопрос находится прямо перед вами – в буквальном смысле! — Осьминог помахал в воздухе желудями, ягодами, рыбой и корнями, которые обычно можно найти в горах. — Вот составляющие вашего успеха! Убийственный Ресторан!       — Мне нравится твоя мысль, — сказал Терасака, хватая своего друга-койота за плечо. — С кулинарными способностями Мурамацу это может сработать.       Коро-сенсей ухмыльнулся. — Что ж, все надевайте поварские колпаки и беритесь за ножи, чтобы нарезать овощи. Нам нужно управлять рестораном!

***

      День фестиваля наступил быстро. Они с Ядой были назначены на маркетинговую работу, а это означало, что они должны были стоять у подножия горы и пытаться привлечь посетителей в их ресторан. Хитоши не совсем понимал, зачем он здесь. Яда была очевидным выбором: она дружелюбная, красивая, и у неё есть небольшая особенность, которая делает её идеальной для этой работы. Хитоши же не обладал ни одним из этих качеств. Не то чтобы он мог промывать людям мозги, чтобы они поднимались на гору; это не совсем то, что можно назвать хорошим обслуживанием клиентов.       Он стоял в стороне, стараясь не мешать работе Яды, когда его внимание привлёк знакомый грубоватый голос.       — Что за лапшеобразное дерьмо ты продаешь?       Там стоял Пушистик, сверкая красными глазами, в окружении двух приспешников, похожих на хулиганов. Он смотрел на листовку так, словно она его лично оскорбила.       Яда, казалось, не слишком смутилась грубостью мальчика, её глаза блестели. — Это настоящая лапша из жёлудей. Я бы очень рекомендовала вам попробовать!       Пушистик ухмыльнулся и цокнул языком. — Да, пофиг. Пошли, чёрт возьми, — сказал он и направился к горной тропе, а его приятели, смеясь и насмехаясь, последовали за ним. Блондин остановился и посмотрел на Хитоши. — Чего уставился, Баклажан?       Это прозвище было знакомым, но в глазах Пушистика не было и намёка на узнавание. Похоже, его появление здесь было просто ужасным совпадением.       Мозгоправ спокойно поднял руки, а Пушистик зарычал и ушёл. Хитоши посмотрел им вслед, а затем повернулся к Яде.       — Как думаешь, ничего, если я оставлю тебя здесь, а сам пойду за ними? — спросил он. — Я хочу… убедиться, что они не причинят вреда.       Яда ухмыльнулась и отмахнулась от него. — Давай. Я здесь придержу оборону! — Она была слишком вежлива, чтобы прямо сказать, что он ей не нужен, но он понял её посыл. Промыватель мозгов ухмыльнулся и театрально отсалютовал, прежде чем помчаться за группой нарушителей.

***

      Какое-то время он тайно следовал за ними, перепрыгивая через заросли и прячась в тени, прежде чем выбежать вперёд, чтобы предупредить остальных.       Мидория был первым, кто заметил его. — Шинсо? Всё в порядке внизу? С Ядой всё хорошо?       — Э-э, да. Меня беспокоит не то, что находится у подножия горы, — вздохнул Хитоши. — Твой маленький друг, тот что с грязевым злодеем? Он здесь, на фестивале, и Яда только что отправила его к нам.       Глаза Мидории выпучились, когда Нагиса повернул голову. — Ты имеешь в виду парня со взрывами? — испуганно спросил мальчик с голубыми волосами.       — О, не бойся так, Нагиса, — сказал Карма, хрустя костяшками пальцев. — Я хотел прикончить этого мальчишку с тех пор, как он устроил взрыв прямо у меня перед носом.       — Но ты не можешь, помнишь? Маэхара полностью заблокировал его воспоминания об этом инциденте, — заметил Хитоши, и дьяволёнок нахмурился.       Нагиса по-прежнему выглядел обеспокоенным. — Но он ведь всё равно будет помнить Мидорию, верно? Маэхара сказал, что он может стереть только недавние мысли и воспоминания.       Словно в подтверждение их догадки, громкий возглас «Деку?!» прервал их разговор. На вершину взобрались Пушистик и его явно уставшие друзья. Взрывной мальчик нахмурился и обвиняюще указал на Мидорию. — Какого чёрта ты здесь делаешь?       Почувствовав сильную волну дежавю, Хитоши вмешался, чтобы отчитать Пушистика, но Мидория опередил его. — Я здесь учусь, Каччан, — сказал он, на удивление менее кроткий и испуганный, чем в прошлый раз. — Хочешь попробовать лапшу из желудей? Это наше фирменное блюдо!       Он сказал это с такой милой улыбкой, его голос был непоколебим, и обычно Хитоши гордился бы своим другом. Он наконец-то заступился за себя, не позволив этому ублюдку заставить его чувствовать себя неполноценным или напуганным. Но эта улыбка…       — Давай протестируем это и посмотрим, сработало ли оно, а?       Хитоши вздрогнул. Только у Жнеца была достаточно милая улыбка, чтобы скрыть его тёмные секреты.       Пытаясь стряхнуть с себя тревожное откровение (должно быть, он ошибся. Он говорил о Зеленушке, который и мухи не обидит. Верно?). Пушистик тоже выглядел сбитым с толку, наморщив нос и бормоча. — Надеюсь, меня не стошнит.       Компания хулиганов села за столик, и Окуда подала каждому по порции. Хитоши никогда не видел, чтобы кто-то так злился из-за еды; Пушистик разорвал палочки для еды (чуть не сломав их пополам) и чуть не проткнул ими свою тарелку, зачерпнув огромную порцию и засунув её в рот. Хитоши сморщил нос от таких отвратительных манер.       Внезапно Пушистик выглядел так, будто вот-вот взорвётся, но на этот раз… не в буквальном смысле. Он недоверчиво уставился на свою тарелку, пока его приспешники пускали слюни и пресмыкались перед блюдом. Пушистик зачерпнул ещё раз, потом ещё, и ещё, и за несколько секунд его тарелка опустела, словно он пытался побить рекорд по поеданию чего-то.       — Он хоть распробовал это? — задумался Нагиса, на что Хитоши смог лишь пожать плечами. Пушистик, словно почувствовав их взгляды, повернулся к ним и посмотрел в ответ.       — На что вы пялитесь, придурки? — выплюнул блондин, прежде чем отвернуться и пробормотать, — Что, ждёте, когда я брошу в вас эту дрянь или что-то в этом роде? — Потому что, конечно, он не мог сделать комплимент, даже если ему что-то нравилось.       Хитоши был более чем готов съязвить в ответ, но чья-то рука схватила его за плечо, останавливая. Не задумываясь, он сбросил её (в эти дни каждое прикосновение ощущалось как пощёчина), но женщину это даже не задело. Сучка-сенсей (которая после инцидента с Жнецом взяла за правило носить свитера с высоким воротом; Хитоши не знал, было ли это из-за травмы или по другим причинам, и не спрашивал) прошла мимо группы, игриво подмигнув им и дав знак ученикам заткнуться. Они повиновались и смотрели, как блондинка приближается к группе хулиганов.       — О нет! Только не говорите мне, что вам не понравилась еда. Мои ученики так старались! — сказала она. Эффект был мгновенным. Пушистик и его маленькая банда покраснели и уставились на Сучку-сенсея, как на богиню. Пушистик мог только мычать и кивать, пока их учительница английского уговаривала хулиганов купить всё, что было в меню.       — Ого, кто бы мог подумать, что Пушистик может превратиться в хнычущего дурака, — прокомментировал Хитоши. — Где Мимура? Я хочу быть уверен, что он запишет это, чтобы оно могло жить вечно.

***

      Однако вишенкой на торте «Стыдливого Пушистика» стало то, что Маэхара пришёл, чтобы отдать им чек. Пушистик, вырвавшийся из транса, в который его погрузила «Соблазнительная Ловушка», угрожающе сжал кулаки, увидев крупную сумму, но остановился, когда посмотрел на Маэхару.       — Погоди-ка. Кажется, я где-то видел твоё мерзкое лицо, — сказал Пушистик. И тут до них дошло, что он действительно узнал бы Маэхару, ведь это было единственное лицо, которое Пушистик видел после того, как его воспоминания заблокировали.       Маэхара даже не моргнул. Он забрал счёт, посмотрел Пушистику в глаза и снова протянул ему счёт с широкой улыбкой и словами «Вот счёт, сэр!», как будто не говорил этого пять секунд назад. На этот раз бабник быстро сбежал. Пушистик цыкнул и протянул счёт своим бормочущим что-то лакеям, полностью игнорируя их заявления о том, что только что произошло.

***

      К сожалению, дела шли не так хорошо, как им хотелось бы, но этого и следовало ожидать, учитывая их изолированное положение. В какой-то момент появился мистер Мацуката с группой из детского сада, что, по крайней мере, занимало их, даже если они не могли позволить себе многое. Хитоши не забывал навещать всех детей, с которыми познакомился за две недели в детском саду. Было приятно их видеть. Это отвлекало его от всего остального, по крайней мере, ненадолго.       Там также была круглолицая девушка из 1-Б, которая подошла и немного по-дружески поговорила с Мидорией. Зеленоволосый мальчик запинался в словах и выглядел взволнованным, как обычно, и Хитоши сказал себе, что все нормально. Все было в порядке.       Он стоял вместе с Нагисой, прощаясь с дошкольным классом (Нагиса, по-видимому, всё ещё поддерживал связь с Сакурой. Каким-то образом ему удалось по-настоящему сблизиться с этой язвительной девочкой, и Хитоши это уважал), когда появился он.       Хитоши говорит «он», потому что на самом деле не знает, кто этот человек, но, судя по реакции остальных, он важен.       После долгих разъяснений и, возможно, промывания мозгов («Кто-нибудь, скажите мне, кто это такой?») он узнал, что этим мальчиком был Норита Юдзи, богатый парень, с которым Нагиса познакомился во время их отпуска на острове. При дальнейшем расспросе он узнал, что они познакомились, когда Нагиса пробирался в клуб в качестве девушки.       Накамура без колебаний стащила штаны с Нагисы и обменяла их на её юбку. Хитоши был слишком шокирован (и напуган тем, что вскоре с ним могут поступить так же) и даже не стал вмешиваться.       — Чувак, это довольно жестоко со стороны Накамуры, учитывая инцидент с мамой Нагисы и всё такое, — прокомментировал Сугая.       Хитоши приподнял бровь. Он ничего не слышал о маме Нагисы. — Что ты имеешь в виду?       — Чувак, ты не знаешь? Ты что, живёшь под камнем? — воскликнул Йошида, и Хитоши сдержался, чтобы не сказать, что нет, он не живёт под камнем, просто у него много других забот. Он сдержался и покачал головой.       — Эта женщина, очевидно, всю жизнь пыталась жить за счёт Нагисы, — объяснил Сугая. — Вот почему у него такие длинные волосы, хотя он всегда их зачёсывает назад – мама не разрешает ему стричься, потому что хочет, чтобы он был девочкой и жил той жизнью, которой она никогда не жила. На прошлой неделе она якобы пыталась отговорить его от обучения в Е-классе, а когда Нагиса возразил, она пригрозила сжечь всё наше здание!       — Я слышал, что это было абсолютное безумие! — добавил Окаджима. — Её причуда основана на гневе. Если она разозлится по-настоящему, то может начать плеваться лавой! К счастью, Коро-сенсей смог её остановить, но, судя по всему, ситуация была очень серьёзной, и Карасуме-сенсею и правительству пришлось вмешаться. Мне так жаль Нагису: иметь такую жестокую и властную мать… Надеюсь, он спасётся.       Хитоши сглотнул ком в горле. Он не понаслышке знал, что такое жестокое обращение со стороны родителей, но мысль о том, что кто-то из его одноклассников и близких друзей проходит через то же самое, разрывала ему сердце. Он просто надеялся, что побег Нагисы не будет включать в себя, ну, что-то вроде того, чтобы попасть в руки директора Асано. Ублюдок.       Пока Нагиса был вынужден играть роль хозяйки для этого Юдзи, Хитоши бесстрашно подошёл к кипящему от злости Карме, который наблюдал за происходящим издалека. — Что случилось, приятель? Думал, тебе понравится, как Нагиса так одет.       Дьяволёныш, не колеблясь, попытался ударить его по голове, но Хитоши легко увернулся, смеясь. — Да ладно, не вымещай это на мне. Если это действительно так сильно тебя беспокоит, вмешайся и проконтролируй ситуацию. Разве это не то, что у таких людей, как ты и я, получается лучше всего?       Карма секунду смотрел на него, потом провел рукой по лицу и вздохнул. — Я должен был похоронить тебя на глубине шести футов. Это то, что люди вроде нас с тобой делают лучше всего.       Красноволосый мальчик продолжал хмуриться, и Хитоши запнулся. — Эм. Ты в порядке? — Он предположил, что Карма злится из-за всей этой ситуации с Юдзи, но, может, он просчитался? От обычной игривой насмешки Кармы не осталось и следа.       — Просто замечательно, мой дорогой Шинсо. Почему ты спрашиваешь?       Мозгоправ фыркнул. — Потому что ты выглядишь так, будто хочешь кого-то убить, и я не думаю, что это тот парень, Юдзи. — Молчание, которое он получил в ответ, сказало ему, что он прав. — Что случилось? Между тобой и Нагисой что-то происходит?       — Не знаю, — ухмыльнулся красноволосый парень. — Между тобой и Мидорией что-то происходит?       Хитоши стиснул зубы, потому что, конечно же, из всех только Карма мог заметить, что между ним и его лучшим другом что-то не так. Он закатил глаза. — Ладно, если ты собираешься вести себя как придурок…       — Я не собираюсь, — оборвал его Карма, почти извиняющимся тоном. Хитоши замер. — Я не пытаюсь быть придурком. Просто... ты когда-нибудь задумывался о Нагисе? О его причуде? О том, что он может сделать? Что он может заставить тебя чувствовать или думать?       Промыватель мозгов сделал паузу, обдумывая это. Честно говоря, он не знал, в чём заключалась причуда Нагисы, даже после того, как Мидория сказал, что диагноз был поставлен неверно. Он знал, что это как-то связано с манипулированием эмоциями, но на этом всё.       — Не могу сказать, что думал об этом. Почему ты спрашиваешь?       Карма сердито нахмурился. — Это… ничего. Просто забудь, что я вообще что-то говорил.       Не дав Хитоши ответить, Карма протопал к тому месту в кустах, откуда наблюдала Накамура, и Хитоши задумался, не стоит ли ему что-нибудь сделать, чтобы убедиться, что чьё-то тело не пропадёт. Однако промывателя мозгов отвлекли, похлопав по плечу. Он напрягся всем телом, готовый к драке.       — Так, что ты посоветуешь нам съесть, кошечка?       Хитоши никогда не оборачивался так быстро. — Б-б-б-бризи?! Что… почему вы… как вы…       Королева, одетая во всё своё великолепие, просто рассмеялась. — Меня наняли для выступления на фестивале в 3-А – кстати, эти ребята действительно знают, как устроить вечеринку, – и я решила, что мы с девочками можем заглянуть. В прошлый раз ты исчезла, даже не попрощавшись.       — Э-э, извините, — извинился он, хотя это было скорее привычкой. Он моргнул, глядя на высокую трансвеститку и двух сопровождавших её. —Кое-что, э, случилось. Могу я посадить вас троих?       Мадам Бризи усмехнулась. — Не только леди, но и джентльмен. Конечно, ты можешь, детка!       Хитоши пришлось приложить все усилия, чтобы не поморщиться, когда он подвёл королев к столику. Именно тогда он понял, кем были все их клиенты.       — Я, э-э, сейчас вернусь с меню, — выдавил он из себя, прежде чем побежать к главному зданию. Он слышал, как королевы хихикают и сплетничают у него за спиной, но не обращал на это внимания. Сейчас его волновали более серьёзные проблемы.       — Карасума-сенсей, — сказал он, войдя в здание. — Почему снаружи сидят десятки профессиональных убийц?       Их учитель физкультуры, по крайней мере, выглядел таким же раздражённым. — Осьминог взял мой телефон и разослал всем моим контактам сообщение, чтобы привлечь клиентов. Скажем так, у меня есть несколько очень интересных знакомых.       Хитоши даже не знал, что на это ответить, поэтому промолчал. Он схватил несколько меню и выбежал на улицу, чуть не врезавшись в кого-то. Его отточенные рефлексы позволили ему легко увернуться, но он всё равно споткнулся, когда понял, кто это был.       — Похоже, Изуку – не единственный из вас, студентов, на кого часто нападают с воздуха, — сказал Ловро, глядя на Хитоши с тем, что, по его мнению, было насмешкой (с этим человеком было буквально невозможно понять, что он чувствует. Хитоши был почти уверен, что мышцы лица Ловро не способны улыбаться). — Вы хорошие друзья с моим учеником, да? Скажите Изуку, что я хочу его видеть; хочу обсудить продолжение его обучения.       Хитоши моргнул и медленно кивнул. Ловро ухмыльнулся и подошёл к Карасуме, оставив мозгоправа неловко семенить за ним. Он передал меню Канзаки и попросил её обслужить трансвеститов, а сам отправился на поиски Мидории.       Он увидел, как мальчик убирает со столов. Приближаясь, он задумался, когда же он начал так сильно волноваться в присутствии своего лучшего друга. До инцидента со Жнецом Хитоши без колебаний подошёл бы к Мидории – чёрт, ему даже не пришлось бы этого делать, потому что они всегда были вместе. Но теперь…       Хитоши знает, что после того случая он стал более замкнутым. Физический контакт давался ему гораздо тяжелее, он ни за что не стал бы говорить об этом ни с кем, даже с Сучкой-сенсеем, а она, вероятно, единственная, кто мог бы понять, что у него на уме. Вполне естественно, что он стал более отстранённым с людьми, но с Мидорией...       Дело было не в расстоянии. Он не чувствовал отстранённости, когда смотрел на Мидорию. Ему казалось, что он смотрит на совершенно другого человека.       Мальчик тоже вёл себя странно после того, как Широ ненадолго похитил его, и Хитоши теперь отчётливо понимал почему, но в последнюю неделю или около того что-то было не так с Мидорией. Единственное, что он мог предположить, – что это произошло где-то во время их консультаций по профориентации. Хотя Хитоши, возможно, и был виноват в том, что они отдалились друг от друга на несколько недель после «Жнеца», зеленоволосый мальчик определенно был виноват в трещинах, которые появились в последнее время.       Что-то было не так с Мидорией, и, что хуже всего, Хитоши не был уверен, что когда-нибудь узнает, что именно.       — Эй, Зел– то есть, Мидория, только что появился Ловро. Он хочет тебя видеть, что-то насчёт тренировок или чего-то в этом роде, — наконец-то набрался смелости сказать Хитоши. Мидория перестал убираться, но даже не поднял взгляд.       — О. Хорошо, — сказал он и вернулся к уборке.       Что не так? Скажи мне! Хитоши хотелось закричать, но он сдержался. Было бы постыдным лицемерием заставлять Мидорию признаваться в своих демонах, когда Хитоши даже не смотрит на своих.       — ... ты собираешься пойти поговорить с ним? — В конце концов спросил Хитоши после неприятно долгого молчания. На этот раз Мидория сделал паузу и посмотрел на него.       — Нет. Я сейчас очень занят, — сказал он. Его голос был обычным, лицо – нейтральным, но всё было таким неестественным, что Хитоши захотелось закричать.       Он не стал. Он смотрел, как Мидория уходит, и не сказал ни слова.

***

      Во второй и последний день осеннего фестиваля Хитоши решил остаться на своём прежнем рабочем месте у подножия горы вместе с Ядой. Потому что это была назначенная ему работа. И точно не потому, что это было далеко от Мидории.       Оказалось, им даже не нужно было пытаться продвигать себя. Очередь в их ресторан выстроилась задолго до начала фестиваля, и бизнес процветал весь день. Судя по всему, этот парень, Юдзи, вёл один из самых популярных кулинарных блогов в Японии и дал им высокую оценку, даже после того, как узнал, что Нагиса на самом деле мальчик. Вообще-то, это было довольно круто с его стороны.       И хотя пресса способствовала росту продаж, Хитоши не осознавал в полной мере её влияние, пока перед ним не появился Про-герой Быстроланч.       — М-м-мистер Быстроланч, сэр, вы, э-э-э… — Боже, он чувствовал себя как старый добрый Мидория, который запинался и жалко заикался. Яда хихикнула, наблюдая за его попытками.       — Ресторан прямо на этой горе. Наслаждайтесь! — поприветствовала она. Про-герой показал им большой палец и ушёл, оставив Яду подбирать челюсть Хитоши с пола.       — Я не удивлена, что он появился! — прокомментировала она. — Быстроланч — известный любитель поесть. Так круто, что мы с ним познакомились. О, Мидория сейчас взорвётся! Жаль, что я не могу быть там и увидеть его реакцию.       Это немного отрезвило Хитоши, который начал задаваться вопросом, отреагирует ли вообще этот новый, странно тихий Мидория.

***

      Однажды Хитоши наконец набрался смелости и поговорил с Мидорией… вроде как.       — Эй, почему мы больше не тренируемся по утрам?       Последние несколько дней они шли домой в неловком молчании. Обычно Мидория был тем, кто говорил во время их прогулок до вокзала, но, как и многое другое в последнее время, это сильно изменилось.       — Хм? — промычал Мидория. — Ох, полагаю, мы действительно перестали. Я не знаю; сначала я хотел дать тебе немного пространства, а потом вдруг обнаружил, что стал очень занят.       — Занят? Чем?       — Эм. Просто кое-каким планированием. Исследованием материала.       Хитоши прикусил губу. — Что планируешь? Покушение или что-то в этом роде?       Мидория пожал плечами. — Да. Или что-то в этом роде.

***

      Похоже, Хитоши был не единственным, кто заметил, что что-то не так. Он сидел один во время обеда (Мидория ушёл, сказав, что ему нужно сделать что-то «важное»), когда к нему подошёл Нагиса.       — Шинсо, — поздоровался синеволосый мальчик. — Я хотел тебя кое о чём спросить. Что-то... Что-то не так с эмоциями Мидории. Я хотел узнать, не знаешь ли ты что-нибудь об этом? Может, в его личной жизни что-то происходит?       Хитоши замолчал. — Что ты имеешь в виду?       Нагиса пожал плечами. — Просто… когда я смотрю на него, его эмоциональное состояние выходит из-под контроля. Какое-то время это были просто случайные всплески, но в последнее время это происходит постоянно. Как будто он постоянно расстроен.       Вспомнив свой предыдущий разговор с Кармой, Хитоши спросил. — Нагиса. Как именно работает твоя причуда?       Синеволосый мальчик моргнул. — Хм. Ну, если честно, я всё ещё учусь. С тех пор, как Мидория сказал, что это была эмпатическая проекция, а не отвлечение внимания, я пытаюсь лучше её понять. Раньше я просто бесконтрольно проецировал, даже не осознавая этого. В последнее время Коро-сенсей помогает мне развивать эту способность. Хотя я до сих пор не знаю, как проецировать эмоции на одного человека, а не на всех в радиусе действия, Коро-сенсей помог мне понять, что я могу как бы… видеть эмоциональное состояние человека, я полагаю? — Нагиса пожал плечами. — Это похоже на то, как если бы я очень сильно сосредоточился на ком-то, то смог бы представить себе волну, которая показывает мне его эмоциональное состояние. Если я делаю это, то могу очень сильно воздействовать на этого человека. Коро-сенсей говорит, что если я продолжу практиковаться, то смогу воздействовать только на этого человека.       — Итак, когда ты смотришь на Мидорию...?       — В последнее время его настроение безумно переменчиво. И обычно оно ухудшается, когда он находится рядом с другими людьми, особенно с тобой.       — Со мной? — эхом повторил промыватель мозгов, и Нагиса кивнул.       — Да. Как будто, когда он рядом с тобой, ему становится страшно. — Хитоши вздрогнул, и Нагиса быстро поправился. — Не то чтобы он тебя боялся! Как будто… он боится чего-то другого, и из-за этого он боится за тебя. Не знаю, это странно. Вот почему я хотел узнать, не знаешь ли ты чего-нибудь.       Хитоши вздохнул, подперев подбородок рукой. — Нет, не знаю. Я тоже чувствую, что что-то не так, но он ничего мне не говорил…       Нагиса похлопал его по плечу, и он почувствовал, как его окутывает сочувствующее тепло. Несмотря на физический контакт, он не отпрянул. Это было приятно, безопасно. Он знал, что это ненастоящее и что Нагиса просто хочет, чтобы он это почувствовал, но он не отстранялся.       — Спасибо, — вздохнул Хитоши, расслабляясь. — Эй, кстати, я слышал, что случилось с твоей мамой. Если не возражаешь, я спрошу… что произошло?       Мальчик с синими волосами быстро убрал руку, и тёплая проекция исчезла вместе с ней. — О. Да. Я не знаю, на самом деле. Она всегда ненавидела свою причуду; говорила, что это мужская причуда из-за её разрушительной силы. Вот почему она хотела, чтобы моя причуда была чем-то маленьким, незаметным, как Дезориентация. Это ни в коем случае не причуда героя. Полагаю, она всегда хотела управлять моей жизнью, вот почему она такая властная.       — Так что же заставило ее сорваться?       — Думаю, многое. Она хотела, чтобы я ушёл из Е-класса, чтобы у меня было больше шансов попасть в школу её мечты. Когда я отказался, она разозлилась, а это, очевидно, опасно. Ей не нужно много времени, чтобы активировать свою причуду. Я запаниковал и использовал свою причуду, чтобы успокоить её, особо не задумываясь. Я не осознавал, что так и не рассказал ей о том, что обнаружил свою эмпатическую проекцию, пока не стало слишком поздно.       — Она совсем взбесилась. Я больше не был её идеальной «дочерью» с причудой типа невидимости. Я случайно проговорился, что узнал о своей настоящей причуде в E-классе, и это стало последней каплей. Она пришла в кампус и собиралась извергнуть на него свою лаву, но, к счастью, Коро-сенсей остановил её. Нам пришлось попросить Маэхару заблокировать её воспоминания о Коро-сенсее, но ущерб уже был нанесён. Карасума-сенсей сказал, что правительство собирается выселить меня из её дома, и даже предложил мне пожить у него, если мне некуда будет идти.       Хитоши моргнул, заинтригованный. — Ты согласился?       Нагиса покачал головой. — Нет, теперь я живу с отцом. Я всегда хотел, чтобы он взял меня под опеку, но он слишком боялся причуды моей матери, чтобы пойти против неё. Когда вмешалось правительство, обо всём позаботились юридически.       — Это хорошо, — задумчиво произнёс Хитоши, искренне радуясь за своего друга. Он лучше всех знал, через какие страдания, должно быть, прошёл Нагиса. — Значит, теперь, когда она не контролирует каждый твой шаг, ты знаешь, какие у тебя планы на будущее? Какую карьеру и в какой школе ты хочешь учиться?       — Нет, — вздохнул Нагиса, поджав губы. — Я уже говорил об этом Коро-сенсею, но иногда... мне кажется, что единственное, в чём я хорош, – это убийства, наверное? И хотя я не уверен, что хочу провести всю свою жизнь, занимаясь этим, какой у меня есть выбор, если других вариантов нет?       — Я бы не сказал, что других вариантов нет, и я не думаю, что ты хорош только в убийствах. Знаешь, в каком-то смысле убийцы и подпольные герои очень похожи. Если хочешь, можешь отправиться в Юэй вместе со мной и Мидорией. Это будет безумие, я уверен.       Нагиса рассмеялся. — Не знаю, что и сказать. Я никогда не чувствовал себя героем. Но... что ты имел в виду, когда сказал, что убийство – не единственное, в чём я хорош?       Хитоши с трудом удержался от того, чтобы не закатить глаза. Неужели этот ребёнок может быть ещё более самоуничижительным? Он думал, что был Мидория плох, но, боже, этот парень вообще не верил в себя. Что ж, наверное, я не должен удивляться. Это парень, которому ошибочно поставили диагноз «причуда типа невидимости», потому что он подсознательно проецировал на окружающих, что они не должны его видеть.       — Послушай, Нагиса, я видел тебя с той девчонкой, Сакурой. Она может превращать лепестки цветов в летающие ножи и с удовольствием угрожает всем подряд своей причудой, но ты всё равно как-то достучался до неё. Хотя твоя причуда отлично подходит для того, чтобы подкрадываться к целям и подавлять их, манипулируя их эмоциями, ты можешь приносить пользу и другим людям. Как я уже сказал, ты можешь быть героем и делать это без лицензии или официального звания; примерно так, как Коро-сенсей спас нас. Я уверен, что Сакура всё равно видит тебя именно таким.       Нагиса замолчал, его голубые глаза погрустнели, пока он обдумывал то, что только что предложил Хитоши. Хитоши посмотрел ему в глаза, пытаясь передать, насколько он серьёзен, и приглашая Нагису взглянуть на его эмоциональную волну и убедиться в этом самому. Наконец эмпат улыбнулся. — Я... Я подумаю об этом.       — Хорошо, — вздохнул Хитоши, откидываясь назад. — Кстати, ты собираешься подстричься теперь, когда она не заставляет тебя носить длинные волосы?       Нагиса нежно коснулся его косичек. — Думаю, не сейчас. Я начала носить косички, когда перешел в класс E, и, наверное, хочу закончить год с ними. Мне просто так нравится.       Хитоши ухмыльнулся и успокаивающе приобнял Нагису за плечи. Это был первый раз за несколько недель, когда он инициировал физический контакт с кем-то.       — Я рад за тебя, Блу.

***

      С приближением конца второго семестра Коро-сенсей решил возобновить их пари, чтобы весь класс попал в топ-50. Это было выгодное пари, и класс E был как никогда мотивирован на успех, особенно когда они услышали, что директор Асано лично готовит 3-А к экзаменам.       — Я также слышал, что финальный экзамен по причудам тоже возвращается, — объяснил Сугино, заставив весь класс напрячься. — Судя по всему, Юэй выдало им специальное разрешение на проведение вступительного экзамена на курс героев, так что на этот раз он не будет включать теорию причуд, а будет состоять только из безумно сложного практического задания.       Такие новости обычно портят настроение, и если бы их сообщили хотя бы за семестр до этого, весь класс, скорее всего, впал бы в отчаяние. Но они были уже не теми детьми, что во время их последнего экзамена; они были сильнее, быстрее и увереннее, чем когда-либо прежде. Казалось, что эта новость зажгла в каждом искру.       — Тц, — насмешливо фыркнул Терасака, откинувшись на спинку стула. — Вперёд. Мы сталкивались с противниками в десять раз сильнее.       Класс поддержал это одобрительными возгласами. Коро-сенсей стоял перед классом, явно гордясь собой.       — Как вы все выросли, — мягко сказал он. — У меня самые лучшие намерения, когда я говорю, что жду от вас всех больших успехов. И с учётом этого, давайте готовиться к учёбе!

***

      Хитоши был в библиотеке в надежде позаниматься в последнюю минуту, когда столкнулся с человеком, которого меньше всего ожидал увидеть.       — Асано? — Спросил Хитоши. — Почему ты здесь?       Сын директора нахмурился. — Мой отец запретил мне заниматься в классе с одноклассниками, вынудив меня готовиться к экзаменам в одиночку, — выпалил Асано, хотя было ясно, что его гнев направлен не на Хитоши. — Для меня это не станет помехой, но его доводы приводят меня в бешенство.       Хитоши на мгновение замер, прежде чем подумать: «К чёрту» и сесть за стол Асано. Он даже закинул ноги на стол просто ради забавы.       — Дай угадаю, — протянул фиолетовый парень. — Его методы промывания мозгов на тебя не действуют, поэтому ему приходится убрать тебя с поля боя, чтобы предотвратить любые помехи.       Асано в шоке моргнул, а затем жестоко усмехнулся. — Да, полагаю, на данный момент только ты знаешь, как он работает. В каких же неприятных обстоятельствах мы оказались.       — Мягко сказано, — фыркнул Хитоши. — Я говорю это вежливо, но твой отец придурок.       Асано закатил глаза. — И ты это мне говоришь. Сколько я себя помню, наши отношения никогда не выходили за рамки учитель-ученик. Мой дом – просто ещё один классный кабинет. Я уверен, что те несколько фотографий, где он держит меня на руках в детстве, на 100% обработаны в фотошопе.       Хитоши искренне рассмеялся. Было грустно думать, что это самое комфортное время, которое он провёл с кем-то за последние недели. Что первым человеком, который заставил его смеяться после Жнеца, был тот, кого он так сильно презирал. О, какой же извращённой стала его жизнь.       — Меня злит мысль о том, во что превратились его философские взгляды – эта идея о том, что слабые существуют только для того, чтобы стимулировать сильных. Из-за тебя и твоих одноклассников становится очевидно, насколько он в корне не прав, но он не признаёт этого. Когда класс E поднимается на новый уровень, всегда можно найти кого-то другого, на кого можно свалить вину. Но теперь, когда он захватил власть и промывает мозги классу A в надежде уничтожить твой класс раз и навсегда, я вижу, что представилась возможность, от которой, хоть мне и больно, я не могу отказаться.       Хитоши терпеливо ждал, пока Асано продолжит. — В день экзаменов я попрошу твоих одноклассников убить моего отца.       Хитоши сильно дернулся и чуть не подавился слюной.       — Не волнуйся, я не имею в виду буквально. Я не одобряю убийства, — сказал Асано, странно глядя на него. О, точно, конечно. Хитоши неловко сел обратно и постарался сохранить невозмутимое выражение лица. — Мне нужно, чтобы ваш класс раз и навсегда покончил с его философией. Если твой класс победит его личных солдат, у него не останется выбора, кроме как признать поражение.       — Похоже, ты действительно глубоко обижен, — прокомментировал Хитоши, вставая со своего места. — Но тебе не стоит сильно переживать. Даже без твоего неожиданного запроса E-класс уже претендует на места в топ-50, и мы не собираемся проигрывать. Просто сосредоточься на том, чтобы удержать первое место; я думаю, Карма нацелился именно на него.       Асано моргнул, окинул Хитоши взглядом и тоже встал. — Кажется, мы пришли к взаимопониманию, — сказал он, протягивая руку. Хитоши посмотрел на его открытую ладонь, и Асано нахмурился ещё сильнее. — О, пожалуйста. Ты ведь знаешь, что моя причуда активная, верно? Я не буду вторгаться в твой мозг каждый раз, когда ты–       Асано удивлённо замолчал, когда Хитоши пожал ему руку, его собственная ладонь была такой же голой. Сын директора не мог вымолвить ни слова, а Хитоши ухмыльнулся, разжав хватку и почесав затылок. Это был рискованный шаг; у него было много секретов, от Жнеца до самого Коро-сенсея. Но, несмотря на это, этот шаг казался необходимым.       — Полагаю, я был ужасно лицемерен, — объяснил Хитоши. — Ты говоришь со мной без страха, хотя я мог бы в любой момент промыть тебе мозги. Я слишком хорошо знаю, каково это, когда тебя избегают из-за твоей причуды. Конечно, в прошлом ты не проявлял себя как человек, которому можно доверять, и твой злой отец не помогает, но, думаю, это не оправдание. Прости, что вёл себя как придурок, спасибо, что не лез в мои секреты.       Асано посмотрел на него, как на инопланетянина. — ...конечно.       Хитоши рассмеялся и отсалютовал на прощание.

***

      Если они думали, что выпускные экзамены в первом семестре были трудными, то во втором семестре все было совсем по-другому. Половина вопросов была практически городской легендой в академическом мире, а другая половина, вероятно, была взята прямо с высших курсов университета. Но, несмотря на строгую учебную программу, E-класс дал отпор. На этот раз тактика Коро-сенсея, заключавшаяся в том, чтобы студенты обучали друг друга, оказалась потрясающе полезной, отметил Хитоши, отвечая на математический вопрос, которому, как он отчетливо помнил, учил его Карма.       Однако настоящим испытанием стал даже не последний вопрос по математике, а настоящие монстры из экзамена по причудам.       На экзамене по причудам всех студентов поместили на огромную арену, где внутри им предстояло сразиться с гигантскими роботами-монстрами. Как подсчитывались баллы, держалось в секрете, но общая цель – уничтожить как можно больше роботов – была ясна.       — Чёрт, как же плохо, что нам не разрешают брать с собой оружие, — посетовал Кимура, когда они подошли к входу на арену для класса E. На экзамене помощь извне была строго запрещена; оказавшись внутри, вы должны были полностью полагаться на свою смекалку и навыки. Большая часть класса торжественно кивнула, готовясь к отбою. Три... Два... Один...       Время шоу.       Класс сразу же приступил к действиям. Будучи теми, кто они есть, они с самого начала разработали стратегию. Теперь пришло время применить свои знания и навыки.       Кимура пошёл первым, чтобы осмотреть местность и соперников, а затем быстро вернулся, чтобы сообщить об этом Исогаю. Староста класса кивнул и повернулся к классу.       — Похоже, это обычная грунтовая арена с небольшими препятствиями, помимо гигантских роботов. Помните цель: работать сообща и уничтожить их. Мы не можем потерпеть неудачу.       Класс одобрительно взревел, прежде чем броситься на своего первого противника. Гигантский металлический робот был вооружен множеством орудий и стрелял без разбора. К счастью для E-класса, уклоняться от атак было для них обычным делом.       Терасака и Мурамацу атаковали первыми, как и планировалось. Двое мальчиков с животными причудами использовали свою силу, чтобы сразу оторвать части робота и бросить их в Исогая, Итону и Йошиду, которые работали на предельной скорости над созданием оружия для класса. Они не были глупцами – они знали, что у них самих нет сильных причуд. Но это никоим образом не могло их остановить.       Пока они это делали, Сугино начал молниеносно бросать камни в робота, чтобы держать его в повиновении достаточно долго, дабы другие одноклассники успели вооружиться. Кимура, теперь вооруженный чем-то похожим на меч, подбежал к монстру, используя Липкие ноги, и срезал с него два оружия типа пистолетов.       — Чиба, Хаями, ловите! — крикнул он, бросая им оружие. Два снайпера подхватили пистолеты и быстро атаковали из них. Пара метких выстрелов из мощных орудий – и робот был повержен.       — Отлично! — обрадовался Мимура, но радость была недолгой, так как на место павшего противника пришёл другой.       По мере того, как раздавалось всё больше оружия, класс начал атаковать в полную силу, даже сражаясь с несколькими роботами одновременно. Нагиса орудовал булавой, как прирождённый боец, и сбивал с ног всё, что приближалось к нему. Яда, Курахаши и Катаока вместе повалили робота с помощью троса и обезглавили его, когда он упал. Накамура перепрыгивала с робота на робота, словно бегала по крышам, разбивая головы всем, к кому прикасалась. Хитоши потянулся, чтобы взять массивный молот, который только что закончил Исогай и который выглядел чертовски круто, но Итона резко потянул его за рукав, останавливая.       — Я подумал, что они тебе понравятся, — сказал беловолосый мальчик, показывая два маленьких предмета, которые легко помещались у него на ладони и были очень похожи на…       — Кольца захвата? — сказал Хитоши, внезапно почувствовав себя слишком эмоциональным для человека, находящегося в зоне боевых действий. Он нерешительно взял металлическое оружие и просто уставился на него.       — Я разрабатывал улучшенный прототип с тех пор, как увидел, как ты используешь их против Широ, — объяснил Итона. — Когда я услышал, что Жнец уничтожил твои старые кольца, я собирался сделать их, но у меня не было деталей. Кто бы мог подумать, что я найду всё необходимое у роботов на экзамене?       Дрожащими руками Шинсо надел кольца. Они были меньше и намного удобнее, чем его предыдущая пара, а дизайн был на удивление продуманным. Итона действительно сделал их за то короткое время, что они пробыли на арене? Из запчастей робота? Что он за вундеркинд такой?       — Я обязательно хочу их доработать, когда мы закончим экзамен, но пока они должны нормально работать, — продолжил Итона. Хитоши кивнул и быстро проверил теорию мальчика.       Он плавно развёл руки в стороны, и кольца ожили. Он чуть не расплакался от радости, когда увидел, что внутри не верёвка, а прочная металлическая проволока. Кольца рассекли воздух, как масло, и зацепились за ближайшего робота, чувствуя себя надёжнее, чем когда-либо. Почти без усилий он потянул назад и с громким грохотом повалил робота на землю!       — Молодец, Шинсо! — воскликнула Окано, согнувшись пополам, чтобы увернуться от удара. Хитоши ухмыльнулся и повернулся к Итоне.       — Спасибо, чувак. Я даже не...       Итона, похоже, улыбнулся (эмоции этого парня было невозможно понять) и взял молоток. — Не стоит благодарности. В конце концов, мы же команда, не так ли?       Хитоши ухмыльнулся и снова поднял руки. — Да, мы команда. — А потом они вместе бросились в атаку.

***

      Как раз в тот момент, когда они думали, что все кончено, вышел большой человекоподобный противник.       Робот был таким высоким, что едва помещался на арене. У него было не так много оружия, как у роботов поменьше, но одного его размера было достаточно, чтобы он казался в десять раз более опасным.       — Какого чёрта?! — закричал Сугая. — Такой монстр в конце? Ни у кого не хватит сил остановить эту тварь!       Седовласый мальчик был прав. В тот момент даже ученики E-класса были слишком измотаны, чтобы сражаться с другим оппонентом, несмотря на то, что благодаря тренировкам у них была лучшая выносливость. У их собратьев из главного кампуса энергия для боя закончилась задолго до этого.       — Ну, кто-то должен его остановить. Экзамен, скорее всего, не закончится, пока мы этого не сделаем, — возразила Катаока. — Если мы все нападем одновременно, то сможем…       Затем, из ниоткуда, из гущи боя выскочил Мидория и бросился на зверя с пугающей скоростью. Он пронзил робота копьём в обе ноги, а затем так же быстро вскарабкался наверх и оказался у него на шее. Зеленоволосый мальчик снял с пояса пистолет и, не теряя времени, выстрелил прямо в голову противника.       Как будто это даже не было испытанием. Робот начал самоуничтожаться и рухнул на землю, а Мидория торжествующе стоял на нём, лишь слегка поцарапавшись. На секунду на арене воцарилась тишина, никто не понимал, что только что произошло, а затем E-класс взорвался.       — Святое дерьмо, Мидория! Откуда это взялось?!       — Мидория, герой, уничтожающий роботов. Кто бы мог подумать?       — Я беру свои слова обратно. Это было намного круче, чем твой экзамен в первом семестре!       — Ты наш герой, Мидория!       — Ого, — сказал Карма, пробираясь сквозь толпу. — Похоже, тренировки Ловро действительно работают, да?       — Я просто использовал навыки, которым нас всех научили. Сегодня мы все были великолепны, — ответил Мидория. Он улыбнулся, и на этот раз это выглядело почти нормально. Вот только…       — Вот только, — подумал Хитоши, наблюдая за происходящим издалека, — в том, что он только что сделал, не было абсолютно ничего нормального.

***

      На следующей неделе весь класс с замиранием сердца ждал, когда Коро-сенсей объявит результаты.       — Ну вот, — сказал осьминог, поднимая их контрольные работы. — Вы использовали свои вторые клинки для победы? Давайте выясним.       В мгновение ока все тесты были разданы, и Коро-сенсей снова встал перед классом. — Конечно, иногда индивидуальные результаты мало что говорят о том, как вы выступили по сравнению со своими соперниками. Давайте взглянем на топ-50, хорошо? Я думаю, что в главном кампусе прямо сейчас тоже висит такой же плакат.       Хитоши даже не потрудился взглянуть на свои тесты, слишком нервничая, чтобы даже думать об этом. Он не сводил глаз с осьминога, который мучительно медленно вывешивал результаты. Его глаза округлились, когда он увидел 46-е место.       — Вы шутите, — выдохнула Терасака. — Я… я 46?       Это говорило само за себя. Ни для кого не было секретом, что Терасака постоянно получал самые низкие оценки в классе. Если он был 46, то…       Хитоши потребовалось болезненно много времени, чтобы найти своё имя, и на секунду он запаниковал, подумав, что всё испортил. Что он был единственным, кто не попал в топ-50. Он очнулся от своих мыслей, когда Мимура хлопнул его по плечу.       — Девятое место, молодец, Шинсо! Мы почти попали в десятку лучших!       Конечно же, его имя было в первом ряду, прямо над Сакакибарой Реном и тремя другими виртуозами. Единственным виртуозом, который оказался выше E-класса в первой десятке, был (что неудивительно) Асано, но даже он не был самым сильным. Первое место занял Карма с идеальным результатом 600.       — Ты точно надрал им задницы, — с улыбкой прокомментировал Хитоши, и остальные ученики поддержали его. Карма в кои-то веки выглядел странно спокойным и – неужели он покраснел?       — Эй, Шинсо, — сказал Мидория, появляясь перед ним. — Хорошая, эм. Хорошая работа. Я очень рад за тебя.       Хитоши подавил свои эмоции и улыбнулся в ответ, подумав, что, может быть, просто может быть, все его предположения были лишь в его голове. Потому что на этот раз он действительно чувствовал, что это тот Мидория, которого он знал.       — Взаимно, Зеленушка, — похвалил он. — Третье место – это безумие, особенно если учесть, что твоими соперниками были Асано и Карма.       Зеленоволосый мальчик расплылся в искренней улыбке. — Спасибо, Шинсо!       — Чувак, я никогда ещё не был так готов к вступительным экзаменам, — обрадовался Окаджима. — Такими темпами я действительно могу поступить в школу своей мечты!       — Вы двое, должно быть, тоже чувствуете себя довольно уверенно, — заметила Хаями, глядя на Хитоши и Мидорию. — Держу пари, что по сравнению с этим вступительный экзамен в Юэй покажется прогулкой по парку.       Хитоши пожал плечами и почесал затылок. — Я очень на это надеюсь.       — О боже, что бы я только не отдал, чтобы увидеть выражение лиц А-класса, — сказал Маэхара. Исогай кивнул и, опираясь на своего лучшего друга, сказал. — Мы точно показали им.       — Честно говоря, ваши собратья из класса А упорно сражались в первой части экзамена. Однако, когда дело дошло до конца, у них закончилась жажда крови, и им просто не хватило сил, выносливости или стратегии, чтобы продолжать в том же духе, как это сделали вы, — объяснил Коро-сенсей. — И, не умаляя ваших других успехов, скажу, что результаты экзамена на причуду, безусловно, дали вам дополнительный стимул, чтобы превзойти их. Взгляните на них.       Хитоши взглянул на свой оценочный лист и приподнял бровь. Он посмотрел на Мидорию и Нагису, чтобы перепроверить.       — Мы все набрали по сотне?! — воскликнула Курахаши, и весь класс начал передавать друг другу листы с результатами, чтобы убедиться в этом.       — Всё верно, — сказал Коро-сенсей, лучась гордостью. — Ваша командная работа и навыки не имеют себе равных. Судьи были бы не в своём уме, если бы поставили вам меньше. Само собой разумеется, но я очень горжусь вами.       Класс ухмыльнулся, переглядываясь друг с другом. Исогай отвесил им общий поклон.       — Мы бы не справились с этим без вас, сэр.

***

      Их радость была недолгой. Директор Асано, не в силах смириться с поражением, явился в их здание с бульдозером и заявил, что старое здание будет снесено, а класс E переедет в новое, похожее на тюрьму. Затем, вдобавок ко всему, он заявил, что собирается убить Коро-сенсея, утверждая, что осьминог не вписывается в его «видение».       И поскольку это был директор Асано, он планировал убить осьминога самым известным ему способом: с помощью ставок и шантажа.       Коро-сенсей должен был открыть и решить задачу из четырёх учебников. Хитрость заключалась в том, что в каждом учебнике была заложена граната, готовая взорваться при открытии. Был ещё пятый учебник и пятая граната, но она были настроена на взрыв, чтобы поразить и убить людей. Коро-сенсей должен был пройти первые четыре учебника, и если он выживал, то директор проходил последний. Единственный способ победить – это либо позволить директору Асано взорваться, либо заставить его отступить.       Вероятность успеха составляла 80% – больше, чем когда-либо прежде.       Казалось, что с первой книгой эти шансы были гарантированы; Коро-сенсей запаниковал, и даже при его сверхбыстрой обработке данных граната всё равно взорвалась, очень эффективно ранив осьминога.       — Всё это часть баланса, — объяснил директор Асано. — В то время как слабые полагаются на изощрённые убийства, сильные могут убивать не спеша. Есть причина, по которой героев уважают за силу. Я знаю ваши слабости, Коро-сенсей. Вы теряетесь перед головоломками; для меня это будет проще простого. Как только я получу награду, я обязательно построю школы по всему миру, где будут преподавать мою философию. Может, я даже выкуплю Юэй, а? Я так тесно сотрудничал с ними на протяжении многих лет, что это не должно быть сложно.       Хитоши стиснул зубы; конечно, всё дело в идеологии. Разве с этим человеком не всегда так было?       Коро-сенсей, всё ещё частично расплавленный, потянулся за следующей тетрадью. Весь класс вздрогнул в предвкушении, ожидая следующего взрыва. Будет ли смертельным ударом этот или следующий? Неужели они действительно собираются смотреть, как их сенсея убьют прямо у них на глазах?       Но затем Коро-сенсей закрыл тетрадь так же быстро, как и открыл, предотвратив взрыв гранаты.       — Боюсь, что с первым учебником я не очень хорошо знаком, — объяснил Коро-сенсей, быстро и без проблем решая остальные задачи. — Он так долго был у одного студента, что я просто забыл о нём. Следующие три я знаю как свои щупальца. На данный момент я знаю практически все вопросы на каждой странице. Я выучил наизусть все японские школьные учебники из чувства долга, как преподаватель, так что, боюсь, ваш одномерный сюжет не так эффективен, как вы надеялись.       — Что ж, сэр, — продолжил Коро-сенсей, указывая на оставшуюся тетрадь. — Полагаю, теперь ваша очередь, не так ли?

***

      Коро-сенсей, что неудивительно, не позволил директору Асано взорваться, хотя директор и пытался. Мужчина отказался сдаваться и открыл тетрадь со взрывчаткой, но Коро-сенсей защитил его своей сброшенной кожей. В конце концов директор Асано признал поражение и позволил классу E остаться такими, какие они есть, и, казалось, всё вернулось на круги своя.       Но потом он спустился с горы, чтобы пойти домой, и заметил Асано, стоявшего в стороне с большой повязкой на щеке. Хитоши незаметно ускользнул от своих друзей и подошёл к сыну директора.       — У тебя довольно симпатичный синяк, — прокомментировал он.       Асано посмотрел на него и вздохнул. — Похоже, старик воспринял поражение даже тяжелее, чем ожидалось, — сказал он, и Хитоши захотелось рассмеяться. Чёрт возьми, этот человек только что пытался уничтожить их здание, их учителя и себя. — Откуда ты знаешь?       Промыватель мозгов пожал плечами. — Для тебя не будет шоком, что я прекрасно знаю, как выглядит избиение старика.       — Боюсь, в этом есть и моя вина. Я приношу свои извинения. — Подростки вздрогнули и обернулись, увидев приближающегося директора Асано. В кои-то веки мужчина не выглядел так, будто что-то замышляет, но, возможно, именно это и пугало.       — Я обратил внимание, что большую часть своей жизни и своих намерений я держал в секрете, что несправедливо по отношению к кому бы то ни было, — продолжил директор. — Полагаю, я должен объясниться перед вами двумя. Могу я предложить вам обоим подвезти вас? Не думаю, что слов будет достаточно, чтобы вы поняли.       Мужчина указал на свою машину, где его ждал шофёр. Подождите… что?       Хитоши чувствовал себя как рыба, выброшенная на берег. Злой директор/промыватель мозгов/Макиавеллист извинялся перед ними и предлагал подвезти? Чёрт, нет. Хитоши не был на 100% уверен, что этот человек замышляет убийство, только потому, что он пригласил с собой сына, но даже это было сомнительным аргументом. Асано выглядел таким же шокированным, как и Хитоши, и промыватель мозгов задался вопросом, ездил ли он когда-нибудь на служебной машине своего отца. Он не мог представить, что они каждое утро ездят в школу на машине.       Как бы то ни было, Хитоши, должно быть, в какой-то момент отключился, потому что в следующий миг он уже сидел на заднем сиденье машины рядом с напряжённым Асано. Директор сидел впереди. В машине было зловеще тихо, и Хитоши всё время думал, сможет ли он промыть директору мозги, и сойдёт ли это ему с рук. Он был настолько погружён в свои мысли, что даже не понял, что они подъехали к дому и вышли из машины, пока не оказался в том, что, как он предположил, было личным кабинетом директора Асано.       — Позвольте мне начать с самого начала, — начал директор. — Двенадцать лет назад я руководил скромной подготовительной школой, которая располагалась в здании 3-E. Это был небольшой бизнес, в котором учились всего три ученика. Я был главным учителем, но мой дорогой друг помогал мне в свободное время.       Директор полез в стол и достал старую деревянную шкатулку. Из шкатулки он достал фотографию и протянул её им. — Полагаю, ты хорошо знаешь этого человека, Хитоши.       На фотографии были трое детей младшего школьного возраста, стоящих впереди, и двое взрослых на заднем плане. Одним из них был директор Асано, а другим...       — ...Папа? — прохрипел Хитоши, и на мгновение его сознание помутилось. — К-как?..       — Мы были друзьями детства, — объяснил директор. — Тошио, твой отец, часто беспокоился обо мне, ведь я вёл такой маленький бизнес в одиночку, хотя мои фонды на фондовой бирже были более чем успешными. Но всякий раз, когда у него было время, твой отец приходил помогать учить детей, чтобы я мог отдохнуть – в чём он никогда не нуждался, как ты знаешь.       Губы Хитоши дрогнули в подобии улыбки, но его эмоции были слишком сильны, чтобы он мог нормально отреагировать. В ушах у него зашумело, в горле пересохло, и он не мог говорить. К счастью, Асано мог.       — В чём смысл этого? — бросил вызов мальчик, озвучивая собственные мысли Хитоши. — Ты знал его отца. И что с того? И если вы действительно были так близки, почему Шинсо узнал об этом только сейчас? Можно было бы подумать, что хорошие друзья чаще общаются.       — Не торопись с выводами, Гакушу. Я обещаю ответить на все твои вопросы, когда придёт время, — продолжил директор. — Однако ты прав в своих наблюдениях. Боюсь, единственное объяснение этому – ссора, которая произошла у нас через три года после открытия подготовительной школы. Видишь ли, один из моих первых учеников, Икеда, покончил с собой. — Подростки напряглись, а мужчина продолжил. — Над ним издевались, и он не выдержал. Я потратил время на то, чтобы научить Икеду быть хорошим учеником, но именно тогда я увидел слабость своих идеалов. Процветают не хорошие, а сильные. Тошио... Он не согласился со мной.       — Он пытался сказать, что это не моя вина, что виноваты хулиганы – и я с ним согласился. Именно поэтому я привёл тех хулиганов в азартный клуб, чтобы разрушить их жизни, и тогда я впервые узнал о возможностях своей причуды промывать мозги. Когда Тошио узнал, что я сделал, он пришёл в ярость. Он кричал на меня о том, что его дорогой сын, у которого только что проявилась причуда «промывания мозгов», сталкивался и будет сталкиваться с дискриминацией из-за стереотипов, созданных такими людьми, как я, которые использовали свои причуды для манипулирования. Он оборвал все связи, сказал, что больше никогда не хочет меня видеть. Это наша последняя фотография вместе, которая у меня есть.       Он протянул ещё одну фотографию. На ней были изображены родители Хитоши и он сам. Ему было около пяти лет. На ней также была семья Асано: директор с гордостью держал на руках своего сына и стоял рядом с красивой блондинкой. Судя по всему, фотография была сделана на Рождество. Хитоши услышал, как у Асано перехватило дыхание, и в панике смутно вспомнил их предыдущий разговор, когда он сказал, что, по его мнению, отец никогда его не держал на руках. Что ж, похоже, ночь обещала быть полной сюрпризов.       Что касается реакции Хитоши, то, мягко говоря, она выбила его из колеи. Ему казалось, что его мир рушится на глазах. Лучшим другом его отца был директор Асано? Они вместе работали? Их семьи проводили вместе праздники? Он знал Асано Гакушу, когда они были детьми? Они были друзьями? Выросли вместе? Как много он не знал о себе? Почему–       — Ты… ты не был на похоронах, — в конце концов сказал Хитоши, несмотря на все свои вопросы. Директор на самом деле выглядел опечаленным этой мыслью.       — Нет, не был, — подтвердил он. — Их смерть сильно повлияла на мою жизнь. Отчасти из-за этого моя жена ушла от меня; горе и чувство вины сводили меня с ума.       — Чувство вины? — одновременно переспросили Асано и Хитоши. Директор кивнул.       — В тот день, когда они умерли, я был на том же благотворительном вечере, — сказал директор Асано, глядя им обоим в глаза. В кои-то веки взгляд директора не был враждебным или злобным, он просто выглядел… печальным. — На самом деле вечер был устроен в мою честь, чтобы отпраздновать открытие средней школы Кунугигаока. Я не ожидал, что они придут, и когда увидел их там, ну… Мне даже не хватило смелости подойти к ним. Но я воспрянул духом, увидев своего дорогого друга. Я задался вопросом: он пришёл поддержать меня? Он был здесь ради меня или просто потому, что когда-то был одним из основателей подготовительной школы?       Директор печально рассмеялся. — Думаю, я никогда не узнаю наверняка. Я не мог подойти к ним, мне даже пришлось выйти на улицу. Тогда-то это и случилось. — Лицо директора Асано потемнело. — Я столкнулся с водителем и смог заглянуть в его разум. Он только что получил плату за то, чтобы намеренно разбить машину, на которой ехал.       Мир Хитоши буквально перевернулся с ног на голову, и Асано пришлось схватить его за плечи, чтобы он не упал. — П-п-плата? — Боже, его сейчас стошнит. Он не мог этого вынести.       Директор всё равно продолжил. — Да. Мне была отвратительна его слабость, то, как быстро он был готов лишить себя жизни ради денег. Я быстро ушёл, чтобы найти охрану и остановить его, но отвлёкся, когда увидел, как твои родители покидают мероприятие. Я застыл, не смея пошевелиться, боясь, что они меня заметят. Твоя мать хотела вернуться домой пораньше. Она говорила о том, что её сын расстроен их отъездом, и она не хотела оставлять его одного.       Хитоши сжал фотографию в руке и уставился на улыбающееся лицо матери. Из глаз вот-вот брызнут слёзы, и он тяжело задышал, пытаясь справиться с эмоциями.       — Из-за своей глупой медлительности я даже не заметил, кто был за рулём, пока не стало слишком поздно. — Директор внезапно ударил кулаком по столу, заставив обоих подростков подпрыгнуть. Мужчина выглядел совершенно убийственно. — Это был тот жалкий ублюдок. Я бросился их останавливать, но не успел. Я вызвал охрану, попросил у них машину и сам поехал за ними, надеясь остановить их. Спасти их.       Директор поперхнулся от этих слов, и в комнате воцарилась тишина. Хитоши почувствовал, что его сердце вот-вот выскочит из груди. Ему не нужно было слышать продолжение истории, он не хотел слышать жуткий рассказ о смерти – нет, убийстве – его родителей, но в то же время он должен был это сделать.       — Я был первым, кто прибыл на место происшествия, — заговорил директор Асано, и Хитоши с младшим Асано вздрогнули. — Я нашёл машину в канаве. Я пытался добраться до них, пытался помочь им. Я первым добрался до твоей матери, открыл ей глаза, чтобы увидеть, но ничего не нашёл. Она была уже мертва. Тошио... Я всё ещё видел что-то в сознании Тошио – его большом, неугомонном сознании. — Это было то, что Хитоши уже знал, но это всё равно было больно слышать. — Я уже вызвал 911, когда понял, что водитель ещё жив.       Это было что-то новое. Хитоши всегда говорили, что водитель погиб при столкновении; именно поэтому они так и не смогли установить истинную причину. Но если он был жив…       — Я был так зол. Как смеет такой слабый человек, как он, выжить? Как смеет он нападать на сильных? В его шее был осколок стекла, но это не представляло угрозы для жизни. Он сидел там и умолял меня помочь ему вытащить его. Недолго думая, я протолкнул этот осколок ему в шею и позволил ему истечь кровью. Мне пришлось уйти до приезда полиции, но я не переставал думать об этом. Я нашел человека, который заплатил водителю и разрушил его жизнь, из-за чего его уволили с работы. Он был конкурирующим нейрохирургом и не мог смириться с тем, что его обошли. В конце концов, это довело его до самоубийства. Когда я позже узнал, что Тошио в коме, это стало последней каплей. Мало того, что кто-то настолько слабый стал причиной такой боли, так он ещё и сильного человека сделал слабым. Я не мог заставить себя подойти к твоей семье. Я добавил себя в список людей, которых должны были оповестить, когда Тошио очнётся, но он так и не очнулся. Я больше никогда не видел имени Шинсо, пока ты не пришел в школу, в Кунугигаоку.       Директор вздохнул и провёл рукой по волосам, пытаясь взять себя в руки – как будто он не только что рассказал двум подросткам, что убил кого-то и других мрачных тайнах. — Полагаю, теперь я должен извиниться. Хитоши, я глубоко сожалею о своём поведении по отношению к тебе. Когда я увидел тебя после стольких лет, в течение которых я взваливал на себя всё больше и больше, что-то внутри меня сломалось. Я хотел убедиться, что ты не такой слабый, как твой отец. Я хотел убедиться, что ты не станешь таким, как он, что ты будешь процветать в обществе среди лучших, а не окажешься среди отбросов. А когда я узнал о твоей семейной жизни от Асано, это снова меня разозлило. Я всегда считал, что о тебе позаботятся; мне и в голову не приходило, что твоя семья не вступится за тебя. Услышав эту новость, я лишь убедился в своей оплошности, в своей слабости. Это привело меня в ярость, и я отреагировал неподобающим образом. За это я прошу прощения.       Хитоши не мог не переглянуться с таким же взволнованным Асано. — ...мой отец никогда не был слабым, директор, и я тоже. Но... спасибо, что сказали мне об этом, — в конце концов сказал он, не зная, как ещё ответить– на всё это, на самом деле.       — Полагаю, ты прав. — Директор печально улыбнулся и повернулся к Асано. — Я также должен перед тобой извиниться, сын мой. Я позволил своим собственным идеалам, основанных на страхе, разрушить большую часть твоей жизни в попытке сделать тебя сильным. Мне действительно стыдно. Я надеюсь, что однажды смогу искупить свою вину перед тобой, как твой отец.       К удивлению обоих подростков, мужчина протянул руку – без перчаток – своему сыну. Глаза Асано выпучились, и он выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание, но затем ухмыльнулся, взял руку и пожал её.       — Я тоже на это надеюсь, отец.       Это был трогательный момент в невероятно странной ситуации, но Хитоши чувствовал, что его разум слишком затуманен, чтобы думать об этом. Он всё ещё пытался сдержаться, чтобы его не стошнило, когда почувствовал, как к его предплечью прикоснулась удивительно нежная рука, и впервые после нападения Жнеца он не оттолкнул её.       — Я говорю вам это по многим причинам, Гакушу, Хитоши. Чтобы признать поражение своей идеологии, очистить своё сердце и начать всё с чистого листа. Но прежде всего, чтобы ты знал о моих намерениях в тот раз, когда ты был в моём кабинете, Хитоши. Я понимаю, как я себя вёл, и в тот раз я сделал это намеренно, чтобы показать свою силу и превосходство. Но я хочу, чтобы ты знал, что на самом деле моё предложение тогда ни в коем случае не было нацелено на твою причуду. В конце концов, мне это не нужно. Я в совершенстве владею искусством промывания мозгов. — Хитоши фыркнул, и это было ужасно высокомерно. Директор тоже ухмыльнулся.       — Я знаю, что ты ясно выразился, но я чувствую, что как лучший друг твоего отца – даже если он так не считает – я обязан защищать тебя. Мне больнее всего осознавать, что я подвёл тебя на шесть лет. Так что ты должен знать, что предложение всё ещё в силе, если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь. Я обещаю ни о чём не сообщать, — быстро добавил он, заметив панику на лице Хитоши. — Но если ты окажешься в безвыходном положении, моя дверь открыта, как и всегда.       Всё это было слишком тяжело для него: его прошлое было поставлено под сомнение, некоторые из его самых мрачных страхов подтвердились, и за последние десять минут он узнал больше, чем за весь учебный год. Он не был уверен, что может доверять директору Асано – у него был подробный список причин, по которым он не должен был. Но когда он смотрит на фотографию своего отца с директором Асано и школьниками, непринуждённо улыбающимися, как старые друзья (которыми они и были, с удивлением отмечает он), он не может не сомневаться.       Потому что именно этого хотел бы от него отец. Его отец, тот самый человек, который ходил на благотворительные мероприятия, хотя ненавидел их, ради человека, которого он якобы ненавидел, но явно не так сильно.       — Что ж, — наконец сказал Хитоши, вытирая лицо. — Я больше не могу просто отказать тебе и уйти, как в прошлый раз. Я имею в виду, ты же держал меня на руках, когда я был младенцем.       Это было так невероятно странно, что он чуть не подавился слюной, но директор явно развеселился. Он от души рассмеялся, и в его глазах снова появился озорной блеск.       — О, я не просто держал тебя на руках, — сказал он. — Я почти уверен, что у меня есть фотографии, на которых вы с Асано купаетесь вместе, когда были младенцами, если хочешь…       — Нет! — закричали оба подростка, отпрыгивая друг от друга, потому что просто нет. Хитоши не уверен, что когда-нибудь сможет снова посмотреть на Асано.       — Да, это официально стало слишком странным, чтобы с этим можно было справиться. Я ухожу, — сказал промыватель мозгов, направляясь к двери, в то время как директор Асано от души смеялся. Удивительно, но это не было болезненным звуком для того, кто, вероятно, никогда больше не смеялся.       Прежде чем уйти, Хитоши задержался у двери, и ему в голову внезапно пришла мысль. Он не знал, откуда она взялась, но понимал, что это нужно сказать.       — О, и сэр? — сказал он. Директор прервал свои размышления, чтобы взглянуть на него. — Он пришёл из-за вас.       Оба Асано моргнули. — Прости? — спросил старший.       — Мой отец, — уточнил Хитоши. — Ты сказал, что никогда не знал, пришёл ли он на благотворительный вечер ради тебя или ради Кунугигаоки. Я знал его недолго, но папа ненавидел, когда его награждали за достижения. Он точно не пошёл бы радоваться успеху старой школы, которой помогал. Он пошёл поддержать тебя.       Директор выглядел задумчивым, снова уставившись на фотографии в коробке. Он даже снова заговорил сдавленным голосом. — Спасибо, Хитоши… Я… ну… спасибо.       Хитоши ухмыльнулся. — Без проблем, дядя Асано!       Он с хохотом выбежал за дверь, но подождал достаточно долго, чтобы услышать, как младший Асано подавился слюной, когда директор снова рассмеялся.

***

      Может быть, он был потрясён признанием директора и тем, что из-за него его дружба с отцом не только разрушилась, но и он сам разрушил себя, однако несколько дней спустя Хитоши наконец набрался смелости и поговорил с Мидорией – на этот раз по-настоящему. Они убирали рассыпавшийся реквизит в кладовке после спектакля, который им только что пришлось поставить для школы. Они были вдвоём, так что это казалось идеальной возможностью.       — Мидория, — сказал он. — В последнее время что-то не так. Что случилось?       Зеленоволосый мальчик перестал подметать. — Что ты имеешь в виду, Шинсо?       Хитоши тоже перестал убираться и прислонился к стене. — В последнее время ты какой-то отстранённый. Я чувствую, что больше не могу даже разговаривать с тобой, и я не знаю почему.       Мидория выглядел искренне расстроенным. — Я... я сожалею, Шинсо. Наверное, в последнее время я был более отстранённым; просто у меня было много забот, вот и всё. Прости, если тебе показалось, что я тебя отталкиваю.       Боже, даже когда Хитоши относился к нему с подозрением, мальчик всё равно выглядел таким чертовски милым. Как грустный, избитый щенок. Щенок, которого Хитоши пнул ногой. Чёрт возьми.       — Всё... в порядке. Я просто хотел убедиться, что это не из-за меня. Но ты ведь в порядке, да? Ты не слишком подавлен из-за этой «штуки» или чего-то ещё?       Зеленоволосый мальчик сделал паузу. — Я… я пока не знаю. Я так сильно хочу тебе рассказать, Шинсо, но я не хочу рисковать…       — О, вот вы где, — прервал их Коро-сенсей. — Я всё гадал, куда вы подевались. Вам нужна моя помощь в уборке?       Мидория яростно закивал. — Это было бы здорово, Коро-сенсей!       Для них троих, особенно учитывая возросшую скорость Коро-сенсея, работа была выполнена быстро. Их учитель занялся тем, что подбирал мелкие кусочки, и, казалось, совершенно не обращал внимания на то, что его окружает. Иногда, думает промыватель мозгов, убить Коро-сенсея было бы слишком просто, особенно учитывая огромное количество странных слабостей этого человека. Конечно, он знал, что всё не так просто. Несмотря на свои слабости, их учитель всё ещё был самым могущественным существом в округе. Тебе нужно быть супер зверем, как он, чтобы у тебя был хоть какой-то шанс.       Хитоши был так погружён в свои размышления, что почти не слышал, как говорит Мидория.       — На самом деле, раз уж вы оба здесь, — сказал мальчик, — Думаю, мне пора наконец признаться. Не знаю, смогу ли я долго это скрывать.       Хитоши обернулся и увидел, что Мидория стоит там, а из его лопаток вырываются зелёные щупальца. У него было достаточно времени, чтобы подумать: «Какого хрена?» – прежде чем щупальца молниеносно ударили, и вся хижина взорвалась.