To Save The World

      Щупальца дали Изуку прилив сил, но, в конце концов, он не был идиотом. Он знал, что не может сразу броситься в бой с оружием, в котором так мало опыта. Ему нужно было время, чтобы отточить свой новый секретный клинок, понять его.       Итак, он сделал то, что у него получается лучше всего. Он начал изучать это. И что может быть лучше для начала исследования, чем обратиться к человеку, у которого, кажется, есть ответы на все вопросы.       Найти Широ несложно. Проведите час на склоне горы со своими недавно появившимися щупальцами, и этот человек сам придёт к вам.       — Я вижу, ты понял свой истинный потенциал, — с довольным видом произнёс мужчина. — Хорошо. Теперь мы можем двигаться дальше с…       — Подожди, — перебил его Изуку, явно раздражая мужчину в белом, но ему было всё равно. — Сначала я должен кое-что узнать. Мне нужно получить ответы на вопросы об этой... этой силе.       Потому что, честно говоря, он этого боялся. Он боялся того, кем может стать, того, что может сделать. Если он не будет осторожен, не навредит ли он окружающим? Будут ли щупальца действовать против него, как они действовали против Итоны? Не будут ли Шинсо и его друзья в опасности, просто находясь рядом с ним на этих ранних стадиях? Будут ли они когда-нибудь в безопасности рядом с ним? Был ли он…       — Я вижу, что твоя привычка бормотать никуда не делась, — невозмутимо сказал Широ, скрестив руки на груди. — Тем не менее, давай послушаем. Что ты хочешь узнать?       Что он хотел узнать? У него было слишком много вопросов, на которые нужно было ответить за одну ночь. На большинство из них, вероятно, не было ответов. Но была одна вещь, которую он не мог понять, одна проблема, которая, возможно, не была напрямую связана с его щупальцами, но всё равно имела значение.       — Откуда ты так много знаешь? — наконец спросил он. — Ты знаешь, как создавать щупальца и как они работают; ты говоришь о Коро-сенсее так, будто знаешь его лично. Объясни.       Широ усмехнулся. — Это довольно большой вопрос, но я тебя развлеку. В конце концов, ответ на вопрос о моих знаниях о щупальцах и вашем учителе один и тот же. Я создал щупальца, когда создал вашего Коро-сенсея.       Изуку отпрянул, как будто его ударили кирпичом. — Ты…Ты создал Коро-сенсея?       Мужчина в белом усмехнулся. — Что ж, он определённо не родился таким. И как его создатель, я обязан уничтожить то, что создал. Называй это игрой в Бога, но… Называй это так.       Зеленоволосый мальчик едва мог поверить своим ушам. — Так ты просто хочешь его убить? Зачем?       — О, Изуку, не задавай глупых вопросов. Иначе зачем ты вообще учишься в этом маленьком классе? Почему все так одержимы осьминогом? Потому что к марту он уничтожит Землю.       — Откуда ты знаешь? — воскликнул Изуку. — Коро-сенсей – хороший человек, хороший учитель! Все говорят, что он злодей, но разве злодей может так сильно заботиться о таких детях, как мы? Откуда ты знаешь?       Широ вздохнул и пошёл прочь. — Я здесь не для того, чтобы объяснять, как устроена Вселенная. Если ты просто собираешься задавать вопросы, я уйду…       Зелёные щупальца вырвались из лопаток Деку и вонзились в землю перед Широ, удерживая его на месте. Изуку почувствовал, как в нём закипает кровь.       — Отвечай. На. Вопрос.       Широ оглянулся на него, и Изуку хотелось думать, что он был шокирован, хотя из-за маски невозможно было понять его эмоции. Мужчина в белом вздохнул.       — Твой учитель – плохой человек. Он монстр, который уничтожит всё и всех, кого ты любишь. Я знаю – в конце концов, он убил мою невесту. Кажется, ты недолго знал её. Тебе знакомо имя Юкимура Агури?       Так и было, и это потрясло Изуку до глубины души. Он отвёл щупальца назад, позволив им парить над головой. — Юкимура-сенсей… Он убил…?       Широ кивнул. — Хладнокровно. Это была ужасная, мучительная смерть, особенно если учесть, как сильно она его любила, — мужчина выплюнул эти слова, и Изуку почувствовал, как у него похолодело сердце. — Не знаю, как ты, Изуку, но тебе не кажется странным, что это существо убило её, а потом сразу же заявило, что хочет получить её работу?       — Нет… Коро-сенсей, он бы не стал – он заботится о нас!       — Кажется, он тоже заботился о моей дорогой Агури, вплоть до того момента, когда держал её окровавленное тело в своих щупальцах. Твоему Коро-сенсею всё равно, он убийца. И если ты ничего не предпримешь, он убьёт ещё многих, в том числе тех, кто тебе дорог, – твою мать, твоего фиолетового друга, всех твоих одноклассников. Убьёт ли он их хладнокровно, как Агури, или взорвёт Луну, это ещё предстоит узнать, если ты не остановишь его.       Когда он отошёл от Широ на шаг, Изуку слышал только шёпот и биение своего сердца. Поняв, что ему нужно выбраться отсюда, он использовал щупальца, чтобы улететь далеко-далеко с молниеносной скоростью.       Он думает о Юкимуре-сенсее и о том, что никто и глазом не моргнул, когда она исчезла. Он всегда считал, что правительство заплатило ей за то, чтобы она отказалась от своей должности, как только самая большая угроза в мире потребовала, чтобы он занял её, но подумать, что она всё это время была мертва, и никто даже не знал об этом? Добрая, ободряющая Юкимура-сенсей, с её нелепыми графическими футболками и добрыми словами, несмотря на то, как сильно ученики сопротивлялись. Она была первой учительницей, которая не стала расспрашивать его, когда он сказал, что хочет стать героем. И она была убита.       Неужели Коро-сенсей действительно убил Юкимуру-сенсея? Как он мог? Зачем ему это? И зачем было хранить это в секрете? Неужели все они были его следующими жертвами?       Изуку провёл рукой по одному из своих щупалец. Они пугали его. Он не знал, как ими управлять. Часть его задавалась вопросом, могут ли они управлять им. Но в конце концов ему нужно было научиться ими пользоваться. У него не было выбора. Если он не научится ими управлять, то может навредить Шинсо и другим своим одноклассникам, и тогда он никогда не сможет их спасти.       Порывшись в сумке, он достал свою тетрадь причуд класса E и исписал новую страницу в самом конце. Если он в чём-то и был хорош, так это в анализе и исследовании причуд. Пока что он собирался научиться управлять своими щупальцами, понять их. Он не мог рисковать и причинить вред кому-то ещё, а также не мог допустить, чтобы кто-то узнал о нём до того, как он нанесёт удар. С этими щупальцами он наконец-то мог стать героем, в котором все нуждались. Он мог спасать людей, как Всемогущий – нет, даже лучше, чем Всемогущий. Потому что именно он должен был убить Коро-сенсея.       Он собирался стать величайшим героем, из когда-либо живших.

***

      В течение нескольких недель после того, как у него появились щупальца, он занимался двумя вещами: тренировал их, чтобы знать, на что они способны, и старался как можно меньше общаться с друзьями.       Первое было очевидным: Широ сказал, что щупальца были чем-то вроде причуды, отголоском силы Коро-сенсея, но Изуку понятия не имел, насколько далеко это зашло. Насколько сильно эти щупальца были интегрированы в его тело? Повлияли ли они на всё его тело или сила ограничивалась только ими?       После нескольких экспериментов он пришёл к выводу, что, скорее всего, это последнее. Хотя он заметил, что некоторые части его тела изменились, например, его способность видеть на сверхзвуковых скоростях улучшилась, а выносливость возросла, истинная сила не распространялась на всё остальное. Хотя его щупальца могли двигаться со сверхзвуковой скоростью, Изуку не мог бегать или двигаться быстрее, чем раньше. Это было похоже на то, как если бы к его спине прикрепили биотическое оружие – оружие, которое говорило с ним, подсказывало, что делать, и было невероятно мощным.       И в этом заключается причина, по которой он избегал всех – потому что щупальца были сильными, и большую часть времени они принимали решения. Изуку обнаружил, что если он начнёт использовать их в долгосрочной перспективе, то постепенно потеряет контроль над ними. Он почти не контролировал эту причуду, и, по словам Широ, скорее всего, никогда не научится. Он никогда не проходил надлежащую подготовку, как, предположительно, Коро-сенсей. Он не знал, могут ли щупальца внезапно атаковать без его приказа, а значит, все вокруг него могли быть в опасности.       Шинсо, Нагиса, Карма и все его друзья могут быть в опасности.       И что ж, что может быть лучше для их безопасности, чем свести к минимуму их взаимодействие с угрозой. Он сказал себе, что будет сдерживать их, пока не почувствует, что лучше контролирует щупальца и у него появится идеальный шанс атаковать. В конце концов, он должен был защищать их. Если бы он причинил им вред... Изуку не уверен, что смог бы это пережить.       Изуку лишь надеялся, что если идеальный момент для атаки всё-таки наступит, он сможет сдержать щупальца и спасти своих друзей.

***

      К сожалению, этот идеальный момент настал, когда Шинсо стоял рядом с ним. И хотя Изуку боролся с щупальцами, их жгучий контроль не позволял ему остановить их. Всё, что они видели, – это Коро-сенсея, стоящего к ним спиной и ничего не замечающего, и они знали, что другого такого шанса у него не будет. Его щупальца кричали, требуя свободы, и после того, как он скрывал их неделями, у Изуку больше не было сил отказывать им. Они набросились на существо совершенно самостоятельно, атакуя его с реактивной скоростью – 15 Махов, если быть точным, как он выяснил после нескольких испытаний. Не так быстро, как их учитель, но одного лишь шока от атаки должно было хватить, чтобы компенсировать это.       Он использовал свои щупальца, чтобы держаться выше Коро-сенсея, толкая и атакуя своего учителя, чтобы тот упал на землю. Было ясно, что осьминог запаниковал, и его щупальца почувствовали восторг. Всем, кто пытался убить Коро-сенсея и потерпел неудачу, казалось, не хватало по крайней мере одного из двух: силы, чтобы одолеть его, или знаний, чтобы перехитрить его. Жнец был близок к цели, но даже ему не хватило предусмотрительности, чтобы учесть связь Коро-сенсея со своими учениками.       Но Изуку... он был совершенно неожиданным противником. У него не было причуды, ему приходилось усердно работать, чтобы добиться результатов, он больше любил анализировать, чем убивать. И из-за этого никто не знал Коро-сенсея лучше, чем он; он знал все его сильные и слабые стороны, все причуды. В сочетании с его новообретёнными щупальцами, которые позволяли ему почти сравняться с осьминогом по способностям, он действительно мог одолеть Коро-сенсея.       — Мы уничтожим его, — прошипели щупальца. — Мы спасём мир.       Когда он толкнул Коро-сенсея на пол и увидел шок и ужас своего учителя, Изуку не мог не нахмуриться. — Мне жаль, Коро-сенсей, — сказал он. — Но я должен спасти их. Я должен.       Его щупальца отбросили Коро-сенсея в сторону, и он приготовился к финальной атаке, но отпрянул, когда увидел, что щупальца Коро-сенсея светятся. Он вспомнил этот приём по тому, как Итона сражался с осьминогом в прошлый раз, и у Изуку было достаточно времени, чтобы прикрыть своё тело щупальцами, прежде чем вспыхнул свет.       Коро-сенсей воспользовался суматохой, чтобы сбежать, и приземлился на поле, а Изуку запрыгнул на крышу хижины. Он увидел, что его одноклассники начали собираться. Шинсо тяжело опирался на Карму и смотрел с ужасом; Изуку не мог заставить себя посмотреть кому-либо в глаза, особенно своему лучшему другу, и сосредоточился на Коро-сенсее.       — Мне жаль, что всё дошло до этого, — объявил он. — Я не хотел этих щупалец, когда они появились, но когда передо мной стали накапливаться мои неудачи, я не смог отказаться от силы. Я не могу спасти мир, не обладая причудой, и я не могу ничего не делать и позволить тебе убить всех, кого я люблю, как ты убил Юкимуру-сенсея.       Он услышал, как его одноклассники дружно ахнули от этого откровения, но Изуку сосредоточился на Коро-сенсее. Учитель заметно вздрогнул, и это было единственным подтверждением, в котором нуждалось его ноющее сердце.       — Я знаю, что убийство – не самый героический поступок, но спасение мира – это героизм, — продолжил Изуку. — И если использование этих щупалец – та жертва, которую нужно принести, чтобы спасти мир, то у меня нет другого выбора, кроме как заплатить эту цену.       Он смотрел сурово, щупальца подрагивали, скрывая бушующие в груди эмоции. Глядя на печальное, разбитое выражение лица Коро-сенсея, он напомнил себе, что это чудовище, убийца, а не их учитель. Он прислушался к шёпоту щупалец и сказал себе, что так будет лучше.       — Изуку... — Но затем голос Шинсо почти нарушил его концентрацию, и он подумал о том, как дерьмово он себя чувствовал, когда его лучший друг продолжал спрашивать его, что случилось и почему он был таким отстраненным. Он подумал о том, как сильно ненавидел лгать и утаивать секреты от Шинсо, но щупальца сказали ему, что это будет справедливо. У него были секреты от тебя, сказали бы они. Директор Асано, Жнец. Он ни в чем тебе не доверял. Он не заслуживает того, чтобы знать. И Изуку прислушался.       Зная, что его решимость долго не продлится, Изуку в последний раз пристально посмотрел на Коро-сенсея. — Завтра я сообщу тебе, где и когда мы встретимся, а потом я убью тебя. Я знаю, что смогу.       Не дожидаясь ответа, Изуку оттолкнулся щупальцами и взмыл в небо.

***

      Он снова стал ждать на склоне горы, и, конечно же, появился Широ.       — Я вижу, что ты напал по собственной воле. Очень разочарован. Эффект неожиданности был полностью испорчен твоими действиями, — сказал он, и Изуку закатил глаза.       — Я не твой инструмент, — выплюнул он. — Ты навязал мне эти щупальца, надеясь использовать мой потенциал для убийства Коро-сенсея. Так что, твой план сработал?       Мужчина в белом не ответил, но, честно говоря, Изуку и не ждал ответа.       — Я никогда не хотел этих щупалец, так что не говори, что я перед тобой в долгу, — продолжил он. — Единственная причина, по которой я не пытался их уничтожить, – это то, что я понимаю, какая возможность мне представилась. Я знаю, что было бы глупо отказываться от неё, поэтому я напал по собственной воле. Я не собираюсь становиться для тебя оружием, как Итона.       — Ты себя убьёшь, — огрызнулся Широ. — Даже если ты не чувствуешь боли, это не значит, что твоё тело приняло щупальца – очень немногие принимают их, особенно когда ты открыто выражаешь к ним ненависть, и для этого требуется гораздо более длительная инкубация и интенсивные научные эксперименты, которых ты никогда не проходил. Если ты будешь настаивать на своём плане и откажешься от моей помощи, я не сомневаюсь, что ты умрёшь через несколько дней.       Изуку взглянул на свои щупальца, а затем снова на Широ. – Если это означает, что Коро-сенсей умрёт вместе со мной, то я готов принять такую судьбу.       И он говорил это всерьёз. Он был готов на всё, чтобы спасти всех от злой участи, которую задумал Коро-сенсей. Даже если бы это стоило ему жизни, он бы сделал это, чтобы спасти их.

***

      Он написал Коро-сенсею по электронной почте, чтобы тот встретился с ним на поле в 19:00, и, как и ожидалось, его учитель – и весь класс E – были там ровно в назначенное время.       — Давайте покончим с этим раз и навсегда, Коро-сенсей, — сказал Изуку, не сводя стальных глаз со своей цели.       — Мидория, ты должен удалить эти щупальца! — его позвал учитель. — Они слишком опасны, пожалуйста, позволь мне помочь, пока они не убили тебя!       — Не слушай его, — зашипели щупальца. — Он притворяется, что беспокоится. Это всё, чтобы отвлечь тебя.       — Сейчас важна не моя жизнь, — огрызнулся Изуку. — Сейчас важно покончить с твоей.       — Ладно, Зеленушка, хватит нести чушь о самопожертвовании, — рявкнул Шинсо. Мозгоправ выглядел так, будто хорошо оправился после атаки, и это было облегчением, но гневного выражения на его лице было достаточно, чтобы отвлечь Изуку от побуждений щупальца. — Мы все хотим убить Коро-сенсея, но то, что ты делаешь, – безумие!       — Ты сам сказал, что тебе даже не нужны щупальца, — возразила Катаока. — Пожалуйста, позволь нам их удалить! Они не нужны тебе, чтобы остановить его.       — Верно! — добавил Сугино. — То, что у тебя нет причуды, никогда не делало тебя слабым в наших глазах, Мидория! Мы остановим Коро-сенсея, как и планировали: вместе!       — Ты говоришь, что он убил Юкимуру-сенсея, но я думаю, даже ты согласен, что он заслужил право объясниться, — взмолился Нагиса. — Просто выслушай его!       — Коро-сенсей более чем доказал нам свою преданность, — со вздохом констатировал Карма. — Убивать его прямо сейчас – едва ли поступок героя.       Изуку стиснул зубы и попытался обуздать свои эмоции. Ему казалось, что его голова раскалывается на части, а мысли борются с шепотом щупалец. Его тело было неприятно горячим, хуже любой лихорадки, которую он когда-либо испытывал.       Итона шагнул вперёд. — Ты должен знать, что отсутствие причуды означает, что у твоего тела нет защиты от щупалец. Широ пытался дать их мне, надеясь, что наличие менее агрессивной причуды будет означать, что мое тело будет защищено, но не пересилит щупальца, но он ошибался. Щупальца не успокоятся, пока полностью не поглотят тебя, а без причуды они, без сомнения, сожгут тебя.       — Да, гореть. Позволь нам сгореть, — кричали щупальца, и в своём замешательстве Изуку не мог остановить своё тело. Его щупальца дернулись, и на кончиках вспыхнуло пламя. Его одноклассники в шоке отступили, и Изуку почувствовал, как щупальца наполняют его тело силой.       — Это неправильно! — закричал его разум, но щупальца заглушили эту мысль.       — Коро-сенсей однажды сказал мне, что отсутствие причуд – это чистый лист, на котором я могу написать своё величие, — услышал он свой голос, но в этот момент ему казалось, что он совершенно не контролирует своё тело. — И если моя беспричудность позволяет мне беспрепятственно управлять щупальцами, то я добьюсь величия!       Коро-сенсей попытался крикнуть, чтобы остановить его, но щупальца Изуку метнулись вперёд, поджигая траву по кругу, так что внутри остались только он и осьминог – теперь их никто не побеспокоит.       — Это между нами, Коро-сенсей, — сказал он. — В конце концов, вы научили меня использовать мои слабости как сильные стороны. Посмотрим, верен ли ваш урок.       Он слышал, как его одноклассники кричали ему, чтобы он остановился, и громче всех звучал голос Шинсо. — Прекрати, Изуку! Это не ты! Если ты убьёшь себя, убив Коро-сенсея, подумай обо всём, от чего ты отказываешься, обо всех, кого ты оставляешь! Так ты не станешь героем!       Лицо Изуку помрачнело. — Прости, Хитоши. Но я должен сделать это ради всех – ради тебя.       Мозгоправ отпрянул назад, как будто его ударили по лицу, и тогда Изуку атаковал. Он подпрыгнул в воздух и на полной скорости послал свои щупальца вслед за Коро-сенсеем, отвлекая учителя уворотами. Огонь не давал посторонним вмешаться, позволяя щупальцам сосредоточиться исключительно на уничтожении цели. Он оторвал одно из щупалец Коро-сенсея, и тогда Изуку почувствовал, что щупальца по-настоящему взяли его под контроль.       Он был марионеткой в собственном теле, и это было не так, как когда Шинсо использовал свою причуду; это было намного, намного хуже. Это было отвратительно, больно и очень, очень жарко. Ему казалось, что его тело плавится изнутри.       — Итона пытался тебя предупредить, — возражал его разум, но в тот момент было уже слишком поздно прислушиваться.       — У нас заканчивается время, — услышал он, как Итона объясняет своим одноклассникам. — Сейчас уже неважно, достигнут ли щупальца своей цели; если мы не начнём действовать прямо сейчас, то к концу битвы он, скорее всего, умрёт.       Боже, почему он не прислушался к ним? Как долго он позволял щупальцам принимать за него решения? Оглядываясь назад, он понимает, что, вероятно, они всё это время командовали им, заставляя держать их в секрете, веля игнорировать чьи-либо просьбы или советы. Он позволил им играть с собой, поверил их лжи о том, что они делают его героем.       — Пожалуйста, Коро-сенсей, — он пытался умолять, даже если щупальца не давали ему говорить. — Пожалуйста, помогите мне. Спасите меня.

***

      Как будто услышав его крик, Коро-сенсей тут же попытался связаться с классом E, чтобы найти решение. Он создал клона своей головы – это было максимум, который он мог сделать из-за шквала атак Изуку, – и сообщил им, что они должны найти способ отвлечь кровожадных щупалец, чтобы их можно было убрать до того, как они убьют Изуку.       — Я позволю ему ударить меня в сердце, и тогда один из вас войдёт и отвлечёт Мидорию на достаточно долгое время, чтобы я смог вытащить щупальца с минимальным ущербом! — объяснил Коро-сенсей.       — Твоё сердце? Но разве это первым делом не убьёт тебя? — воскликнула Катаока.       Такебаяши вытащил из пупка листок. — Моя статистика говорит, что вероятность вашей смерти составляет 50 на 50, сэр!       — Тогда это риск, на который я готов пойти! Я скорее умру, чем не увижу, как все мои студенты получат дипломы!       — Но, сэр, что мы можем сделать? — спросил Исогай. — Даже если вы выживете, что может отвлечь его?       — Нагиса, как ты думаешь, твоя причуда достаточно сильна, чтобы заставить Мидорию успокоиться? — спросила Канзаки. Синеволосый мальчик помедлил, прежде чем покачать головой.       — Его эмоциональное состояние не от мира сего! Я думаю, что если я попытаюсь отвлечь щупальца таким образом, они обратят свою жажду крови на меня!       — Не говоря уже о том, что до Мидории не добраться! — добавил Мимура. — Пламя слишком горячее, чтобы кто-то из нас мог просто пройти сквозь него!       Ко всеобщему шоку, следующим выступил Карма.       — Оставьте это мне, — сказал красноволосый мальчик с необычайно серьёзным лицом, закатывая рукава. — Шинсо? Полагаю, ты знаешь, что нужно делать.       Внимание Изуку снова переключилось на щупальца, которые тянулись к Коро-сенсею, чтобы пронзить его прямо в сердце. Он смутно ощущал, как щупальца пронзают его учителя; он задержал дыхание и молился, чтобы они не справились, и в кои-то веки его молитвы были услышаны. Коро-сенсей, хоть и был ранен, взмахнул рукой, схватил Изуку и прижал их друг к другу.       —Сейчас, студенты!       Карма шагнул вперёд и протянул руки к пламени. Мгновенно стало очень холодно, и пламя, хотя и не исчезло, уменьшилось в размерах и яркости. Исчез жар, который оно когда-то излучало.       — Давай, Шинсо! — рявкнул красноволосый мальчик, сосредоточенно нахмурившись. У Изуку было достаточно времени, чтобы мысленно порадоваться: «Я знал, что ты лжёшь о своей причуде, Карма, я знал, я знал» – прежде чем Шинсо бросился вперёд и поцеловал его.

***

      Изуку подсчитал, сколько раз его мозг останавливался и перезапускался.       Один.       Что происходило? Что, черт возьми, происходило?!       Два.       Шинсо... целовал... его.       Три.       Святое дерьмо, Шинсо целовал его!       Четыре.       Он моргнул. Это не могло быть правдой.       Пять.       Его щупальца зашипели, пытаясь закричать, но внезапно они перестали быть самыми громкими мыслями в его голове.       Шесть.       В конце концов, как они могли быть громкими, когда его лучший друг целовал его?!       Семь.       Он почувствовал, как его разум постепенно возвращает контроль над телом. Его пальцы слегка дрогнули.       Восемь.       Шинсо погладил его по щеке, и в голове Изуку появилась новая мысль. «О боже, они ведь смогут остаться друзьями после этого, верно?»       Удары продолжались, и Изуку не знает, закрыл ли он глаза или потерял сознание. Однако следующее, что он почувствовал, – это как Шинсо оттаскивает его и крепко держит, пока Коро-сенсей быстро вытаскивает щупальца.       Казалось, что плотный туман рассеялся в его разуме и теле, и впервые за несколько недель Изуку смог снова дышать. Наконец-то наступила тишина – возможно, слишком громкая, но Изуку было всё равно. Он видел, как шевелятся губы Шинсо, пытающегося заговорить с ним, и как его одноклассники толпятся вокруг с обеспокоенными криками, но в кои-то веки он ничего не слышал.       Шепот щупалец затих, и он наконец смог думать.

***

      Изуку постепенно пришёл в себя, но в глубине души ему хотелось, чтобы этого не происходило.       Он решительно не мог больше смотреть на Шинсо, и, судя по тому, как сильно покраснел промыватель мозгов, это чувство было взаимным. Насмешки его одноклассников тоже не помогали.       — Ура, Шинсо, ты одолел его как настоящий Соблазняющий профессионал! — насмехался Окаджима, пока Фува вытирала кровь с носа.       — Я никогда не считала себя яойщицей, но...       Мисс Елавич подалась вперёд, оказавшись в нескольких сантиметрах от лица Шинсо. — Тридцать ударов за десять секунд? Неплохо, но, честно говоря, должно быть сорок. Нам просто нужно поработать над этим.       Шинсо зарычал и оттолкнул женщину. — Черта с два, Сучка-сенсей! — Изуку заметил, что Яда и Маэхара стоят в стороне и задумчиво смотрят на него. Маэхара пробормотал: — Чувак, у меня максимум двадцать пять, — и вдруг Изуку задумался, какое ученичество формирует мисс Елавич.       — Карма... что это было? — спросил Нагиса, и тут же воцарилась тишина, все обратили внимание на красноволосого мальчика. Карма нахмурился и засунул руки в карманы.       — Послушайте, я не думаю, что сейчас моя очередь рассказывать о своей жизни. Коро-сенсей согласился рассказать нам, что случилось с Юкимурой-сенсеем после того, как мы остановили Мидорию, так что я весь во внимании, Осьминог.       Он уклонялся от ответа, но в его словах был смысл. Однако это не мешало Нагисе выглядеть явно обеспокоенным. Но прежде чем кто-либо успел что-то сказать, раздался выстрел, едва не задев их всё ещё раненого учителя.       — Да, я согласен с мальчиком. Расскажите нам, Коро-сенсей, — раздался холодный голос.       Широ.       Мужчина в белом плаще стоял на краю поля, а тёмная фигура молча следовала за ним.       — Какая пустая трата потенциала, — сказал Широ, с отвращением глядя на Изуку. — Похоже, даже щупальца не смогли преодолеть твою жалкую слабость. Возможно, моя причуда подсказывала мне, что вероятность твоего провала составляет 99%.       — Да, или твоя причуда чертовски бесполезна, — прорычал Терасака. — Я имею в виду, что для Итоны она тоже не сработала.       Широ усмехнулся. — Да, в последнее время моя причуда не так надёжна, но я едва ли могу себя в этом винить. — Мужчина поднял руку и снял маску, наконец показав своё лицо. Он выглядел настолько циничным, насколько это вообще возможно, а роботизированный протез левого глаза сильно выделялся.       — Этот монстр забрал у меня всё, — продолжил Широ, и его голос стал заметно выше – должно быть, он использовал устройство для изменения голоса, чтобы ещё больше замаскироваться. — Мои исследования, мою невесту, часть моей причуды. Я не остановлюсь, пока не заставлю тебя заплатить.       — Янагисава. Я должен был догадаться, — прошипел Коро-сенсей. Широ ухмыльнулся и повернулся к фигуре в тёмном плаще рядом с ним.       — Нам пора уходить, 2.0, — сказал он. — Как я убедился на примере своих прошлых проектов, терпение – лучшее решение, чтобы убить это существо раз и навсегда.       Изуку заметно вздрогнул от удара, когда Широ исчез, и почувствовал, что все взгляды обратились на него. Он закусил губу в жалкой попытке сдержать слёзы.       — Мне так жаль, — прошептал он, но с таким же успехом мог бы и закричать. — Я чувствовал себя таким беспомощным, особенно после Жнеца, когда видел, как страдают те, кто мне дорог. Я хотел стать сильным. Широ давным-давно тайно ввёл мне семена щупалец – вот почему яд не так сильно на меня подействовал, – но он активировал их совсем недавно. Я хотел сказать вам, чтобы их удалили, но я просто подумал...       На его глазах выступили слёзы, и он заметил, что многие его одноклассники тоже плачут. — Я просто подумал, что, может быть, я не буду таким бесполезным. То, что у меня нет причуды, преследовало меня всю жизнь; до того, как я встретил вас, ребята, люди смотрели на меня с жалостью или отвращением. Они говорили мне, что я жалкий или бесполезный. Я знал, что становлюсь сильнее благодаря тренировкам, но иметь силу, причуду, которую я мог бы назвать своей... Мне стыдно признавать, каким эгоистом я себя чувствовал.       Изуку едва сдержал рыдание, когда Шинсо опустился перед ним на колени. — Изуку, — сказал он мягко и намного ласковее, чем Изуку заслуживал. — Когда я рассказал тебе о своей причуде, всё, что ты сделал, это сказал мне, насколько это потрясающе. Никто – никто – никогда не делал этого для меня. Когда я заключал с тобой сделку, чтобы мы вместе стали героями, я имел в виду именно это, даже несмотря на то, что у тебя нет причуды, потому что я знаю, что ты можешь это сделать. Ты один из самых умных людей, которых я знаю, и один из лучших бойцов в классе, но прежде всего ты вдохновляешь людей. Если ты не можешь стать героем, то никто не заслуживает того, чтобы стать героем.       — Мы знаем, что Коро-сенсей не святой – в конце концов, он злодей номер один. Но в глубине души мы знаем, какой он хороший человек и учитель. Хотя новости о Юкимуре-сенсее шокируют, мы обязаны выслушать его.       На этот раз Изуку не смог сдержать всхлип. — Спасибо, Хитоши. Спасибо.

***

      Все они собрались вокруг Коро-сенсея, ожидая его объяснений. Было ясно, что существо не хочет раскрывать своё прошлое, но он знал, что обязан это сделать.       — Прежде чем я расскажу вам о своём прошлом, вы должны знать две вещи, — начал их учитель. — Во-первых, еще два года назад я был наемным убийцей, известным как Жнец, — все заметно напряглись. — А во-вторых, убьёте вы меня или нет, но в марте я умру. Умру ли я один или вместе со всем миром, зависит от вас.       И тогда их учитель сверхсущество начал рассказывать о своём человеческом прошлом.       — Я родился в трущобах, и смерть была единственной известной мне истиной. Даже тех, у кого были самые могущественные способности, можно было убить, и поэтому меня манила жизнь наёмного убийцы. Годами я был кошмаром наяву, самым смертоносным наёмным убийцей из когда-либо существовавших. Я был наделён не только огромной силой и умом, но и харизмой, которая с лёгкостью привлекала цели. Имя «Жнец» появилось после моей 1000-й жертвы, но никто не знал, откуда на самом деле берётся моя сила. И жертвы, и убийцы задавались вопросом, что делает Жнеца таким неудержимым убийцей. Был ли он наделён даром, который позволял ему так легко убивать? Был ли он действительно рождён для того, чтобы убивать? Но, увы, все они ошибались. Не было никакого секрета, кроме невероятного мастерства и отработанной кровожадности. В конце концов, была причина, по которой меня так тянуло к идее убийства и демонстрации своей силы. Потому что, живя в трущобах, я знал, что происходит с теми, кого Бог не создал равными.       Изуку внезапно понял, к чему все это клонится, но он не верил в это, пока не услышал.       — Верно, мальчики и девочки. Прежде чем я стал тем, кем являюсь сегодня, у меня не было причуды.       Весь класс мог только молча разинуть рты на это откровение, и Изуку почувствовал, как у него самого мозги вытекают из головы. Осьминог встретился с ним взглядом и выглядел печально.       — Когда Мидория говорил о желании почувствовать себя сильным, я слишком хорошо его понимал. Именно поэтому я так настойчиво призывал тебя принять своё отсутствие причуды, потому что знал, что можно стать великим и без неё. Я был глуп, думая, что несколько слов поддержки могут преодолеть предрассудки всей жизни, и я прошу прощения за это.       Изуку подавил крик, а Исогай спросил. — Но, сэр... как у вас появилось столько причуд?       Коро-сенсей вздохнул. — Меня предал мой преемник – Жнец, которого вы все видели. Он возненавидел меня за то, что я наказывал его за то, что он постоянно принимал всё больше и больше причуд; я хотел, чтобы он научился становиться сильным без них, потому что тех, кто больше всего полагается на свои причуды, легче всего использовать и убить. Меня схватили, но вместо того, чтобы быть заключённым за свои преступления, я оказался в лаборатории. В лаборатории Янагисавы.       — Этот человек хотел найти способ сделать людей способными удерживать несколько причуд. Его нанял таинственный человек, который каким-то образом должен был снабжать Янагисаву причудами, и его задачей было найти способ внедрять их в людей без вреда для них. Согласно теории Янагисавы, ключом к разгадке была антиматерия. Чтобы доказать это, Янагисава хотел найти способ вырастить антиматерию внутри подопытного, а затем внедрить в него несколько причуд, надеясь, что модифицированное антиматерией тело поможет подопытному пережить натиск силы. Он пытался в течение нескольких месяцев, но в каждом случае антиматерия убивала подопытных ещё до того, как он успевал ввести причуды. Но потом он увидел меня.       Их учитель нахмурился. — Судя по всему, мой потенциал был равен 100%. Он подкупил моего ученика, чтобы тот предал меня, и захватил меня в плен. Он сказал, что я идеальный подопытный: невероятно сильный, но без каких-либо причуд. Я стал его подопытным кроликом, и каждый день мне приходилось терпеть бесконечные эксперименты и пытки. Я был уверен, что во многих случаях мог бы одолеть своих пленителей, но мой побег был маловероятен. Мне приходилось ждать, запертому в стеклянной комнате, где за мной наблюдали, как за питомцем. Именно благодаря этому я познакомился с Юкимурой Агури.       Должно быть, их замешательство было заметно, особенно Изуку. Почему их старая учительница работает в лаборатории Янагисавы?       — Она была кем-то вроде куратора. Янагисава и она были помолвлены, но это был исключительно деловой союз. Мужчине было всё равно, выживет она или умрёт, поэтому её назначили работать в тесном контакте со мной, самым смертоносным человеком на свете. Он не хотел рисковать и терять кого-то по-настоящему важного на этой должности, — выплюнул учитель, и его ненависть ощущалась всеми.       — Сначала я думал о ней как о возможном союзнике в моём побеге. Она, конечно, очаровала меня, особенно своей причудой. Её причуда позволяла ей видеть самую большую слабость человека, но вместо того, чтобы использовать это в своих интересах, как, по общему признанию, сделал бы я, она решила направить её на обучение и развитие учеников. Учеников, как она говорила мне, которых обрекли на провал и которые считали себя неудачниками. Учеников, которые боялись или ненавидели свои причуды, навыки и способности и, казалось, никогда не видели надежды на лучшее. За год, что мы провели вместе, моё отношение к ней... изменилось. Было ли это из-за ее невероятно нелепых футболок, ее заботливого характера или из-за любви к своей работе учителя, которую она отказывалась бросать, я не уверен. Скорее всего, это было сочетание всех трех факторов. Несмотря на то, что она знала, на что я способен, она относилась ко мне с добротой. Я восхищался ее страстью к преподаванию и даже давал ей советы по урокам. Но больше всего на свете я восхищался ее способностью любить.       — Процесс формирования антиматерии на клеточном уровне был мучительно болезненным. Я буквально чувствовал, как моё тело меняется, превращаясь в нечто совершенно нечеловеческое. Формирование щупалец было признаком того, что моё тело соответствующим образом меняется, и постепенно мне начали вводить причуды: превосходный интеллект, невероятная скорость, способность к маскировке, полёту, регенерации и многому другому. Я больше не был тем человеком, которым был раньше; вероятно, я не потерял себя полностью только потому, что рядом была Агури.       — Она болтала со мной о самых человеческих вещах и учила меня – того, кто никогда не знал своего имени или даты рождения, не говоря уже о том, как быть человеком, – что значит слово «человечность». Она всегда говорила мне, когда антиматерия начинала создавать щупальца, что, по её мнению, они показывали, каким бы я был, если бы мне дали возможность вырасти в нормальных условиях. Вспоминая об этом, я думаю, что она была права.       Коро-сенсей угрюмо посмотрел на небо – на луну – и коснулся галстука в форме полумесяца, который скрывал его сердце. — В наш последний день вместе она пыталась подарить мне подарок на день рождения. Сказала, что, раз я не знаю, когда у меня настоящий день рождения, мы можем отпраздновать его в годовщину нашей встречи. Она, несомненно, была самым удивительным человеком, которого я когда-либо встречал, и я был достаточно глуп, чтобы привязаться к ней. Я должен был знать, как и во всём остальном в моей жизни, что обрекаю её на ужасную судьбу.       Их учитель посмотрел на них сверху вниз. — Всего три часа спустя Луна взорвалась. Один из первых тестов Янагисавы с антиматерией – лабораторная крыса, находившаяся на Луне, – взорвалась из-за перегрузки энергией.       Изуку отпрянул назад, как и многие его одноклассники. Коро-сенсей... не взрывал Луну? То, что лишило мир надежды, было не нападением злодея, а неудачным исследовательским экспериментом? Как... зачем...?       — Зачем ему брать на себя вину? — прошептал Шинсо достаточно громко, чтобы Изуку услышал, полностью озвучив свои мысли.       Если Коро-сенсей и слышал потрясённые шёпоты, то не обращал на них внимания. — Агури подслушала, как Янагисава подсчитал, что со мной случится то же самое к 13-ому марта следующего года. Они планировали усыпить меня, чтобы предотвратить это, но Агури надеялась, что меня можно спасти. Я понял, что это бесполезно, и решил, что пришло время опробовать свои новообретённые способности. Я сказал ей уйти, если она не хочет бессмысленной смерти, и был так глуп, что думал, что она послушает. Я был слишком поглощён жаждой крови, желая отомстить людям, которые мучили меня, убив их той самой силой, которую они мне дали.       — Я разрушил лабораторию, убил охранников и выколол один глаз Янагисаве, чтобы он в полной мере ощутил потенциал, который видел во мне. Мне было всё равно, умру ли я через год, и особенно мне было всё равно, заберу ли я с собой Землю. Жажда крови превратила меня в монстра, но даже тогда Агури пыталась меня остановить. Она видела мою самую большую слабость и знала, что во мне ещё осталась человечность – ещё осталась доброта, – и это привело к её смерти.       Коро-сенсей опустил взгляд, и ветер завыл, заполняя короткую тишину. — Одно из орудий Янагисавы выстрелило и попало в неё, а не в меня, проделав аккуратную дыру в её животе, и я был так ослеплен жаждой крови, что не заметил этого, пока не стало слишком поздно. Если бы я был на 0,01 секунды быстрее, я мог бы её спасти. Но я не был. Мои щупальца умели только убивать, а не исцелять. Все, что я мог сделать, это обнимать ее, когда она умирала.       — Её последней просьбой ко мне было то, чтобы я обучил её учеников. Она сказала, что они, как и я, потеряны и нуждаются в надежде. Она верила, что я могу дать им – вам – это. Я поклялся себе, что выполню её предсмертную просьбу и стану вашим учителем. Поэтому, когда щупальца спросили меня, кем я хочу быть, я ответил им так, как хотела бы Агури: слабым, способным видеть слабости других и направлять их, защищать их. Быть учителем.       Коро-сенсей держал свои щупальца на виду, как и своё прошлое. — Как видите, меня научила быть учителем ваша Юкимура-сенсей. Она научила меня не судить людей по тому, насколько они сильны или слабы. Она научила меня видеть красоту в причудах и силу в отсутствии причуды. Вот почему я вложил все свои силы в то, чтобы помочь вам стать великими, используя лучшую из известных мне форм обучения: убийство. И, возможно, благодаря этому мир тоже мог бы быть спасен.

***

      Рассказ Коро-сенсея о своём прошлом изменил E-класс. Они знали его предысторию, причины, по которым он стал их учителем, и внезапно всё, что он сделал для них за девять месяцев их совместной жизни, вспомнилось в полной мере. От ужасного случая, когда они причинили боль тому старику, до весёлых моментов, когда они получали хорошие оценки или проводили время вместе на фестивале. И, возможно, впервые с тех пор, как им это дали, они начали ощущать тяжесть возложенного на них бремени.       Как они могли убить человека, который так много для них сделал? Который решил пожертвовать своим последним годом жизни ради кучки старшеклассников? Который согласился стать слабым ради них? Как они могли убить своего учителя?

***

      Зимние каникулы прошли, и до рокового 13 марта оставалось всего три месяца, но ни один ученик не попытался убить Коро-сенсея во время каникул.       Большую часть каникул Изуку провёл в больнице, всё ещё восстанавливаясь после схватки с щупальцами. Его мать, расстроенная его, казалось бы, внезапной болезнью, несколько дней не пускала к нему посетителей, словно боялась, что общение с людьми может каким-то образом ухудшить его состояние. Он не осознавал, насколько это было благом, пока однажды в его больничную палату не вошли Шинсо и несколько других одноклассников.       — А теперь, пожалуйста, будьте с ним помягче, он всё ещё восстанавливается, и хотя врачи говорят, что через два дня он сможет выписаться, я не хочу, чтобы он переживал стресс, который может помешать его выздоровлению, и…       — Мы обещаем быть очень осторожными, миссис Мидория, — заверил Нагиса его мать, и она неуверенно улыбнулась.       — Конечно. Боюсь, мне нужно идти на работу, но я обещаю вернуться в больницу после смены, хорошо, милый? — сказала она, и Изуку энергично кивнул.       — Пока, мама! — сказал он и вздохнул с облегчением, когда она наконец ушла.       Сугино рассмеялся. — Чувак, я думаю, все эти хлопоты вызвали бы у меня еще больший стресс.       Изуку смущённо пожал плечами. — Она просто беспокоится. Мы, конечно, не могли сказать ей, зачем мне на самом деле нужно было в больницу, так что, думаю, теперь она просто параноит.       — Она кажется такой милой, — прокомментировал Шинсо, и нет, он ещё не был готов к этому, это так неловко, перестань так быстро биться, сердце, все видят тебя на мониторе, ты всё выдаёшь!       — Ты ведь вернёшься к началу нового семестра, да? — спросила Накамура, и Изуку был безмерно благодарен за то, что отвлёкся.       — Да, на самом деле, врачи должны выписать меня через несколько дней. Как ни странно, это было даже приятно. Запершись здесь, я хоть ненадолго смог отвлечься от реальности и не встречаться с Коро-сенсеем, — ответил он.       — Ты не одинок в этом, — ответил Сугино. — Теперь, когда мы знаем прошлое Коро-сенсея, кажется, что все очень не хотят снова пытаться его убить.       — Как мы можем? — спросила Окуда. — Зная, каким человеком он был на самом деле и через что ему пришлось пройти, – я люблю науку, но меня ужасает мысль о том, что она стала причиной такой боли.       Нагиса вздохнул. — Такое ощущение, что всё, что мы знали, было одной большой ложью. Луна взорвалась не по вине Коро-сенсея, он не пытается намеренно взорвать Землю – да и злодей ли он вообще на данный момент? – а Юкимура-сенсей умерла, защищая его, и попросила его стать нашим учителем. Не говоря уже о том, что Карма солгал и фальсифицировал свою причуду…       Хотя Изуку не удивился, что Нагиса заговорил об этом, он не мог не вздрогнуть вместе со всеми, когда речь зашла о щекотливой теме. Похоже, никто, кроме него самого (в конце концов, он подозревал, что Карма солгал о своей причуде, поскольку его предполагаемая врождённая способность «подвела» его на первом экзамене в конце семестра), не ожидал этого, и красноволосый мальчик был очень сдержан в этом вопросе. Однако Нагиса, похоже, воспринял эту новость тяжелее всех.       — Я просто не понимаю, зачем он лгал об этом, — продолжил синеволосый мальчик. — В чём дело-то? Он стыдится своей изначальной причуды? Не понимаю почему. То, как он поменял температуру пламени, позволяя Шинсо пройти сквозь него, кажется гораздо более полезным, чем причуда, связанная с интеллектом. В этом нет никакого смысла.       — У всех нас есть причины хранить секреты, — заметил Шинсо. — Хороши наши намерения или нет – вопрос спорный, но если мы и извлекли что-то из всей этой недавней ситуации, так это то, что не стоит сомневаться в чьих-то мотивах, не узнав сначала их историю.       Изуку уставился на своего лучшего друга, и ему захотелось закричать, потому что как он может так говорить, если сам хранит столько секретов?!       Вероятно, почувствовав его колебания, Нагиса сочувственно посмотрел на него и встал. — Боюсь, мне пора идти. Сугино, Окуда, Накамура, вы идёте?       Вежливо попрощавшись, его одноклассники быстро вышли из комнаты, оставив его наедине с Шинсо. Повисла долгая тишина, и Изуку перебирал в голове мысли, пытаясь решить, какую из них озвучить. Должен ли он прямо потребовать от Шинсо, чтобы тот всё рассказал, или лучше подвести его к этому? Должны ли они поговорить по душам до или после? Должны ли они поговорить о том поцелуе?       — Ты настоящий тупица, Зеленушка.       Мысли Изуку резко оборвались. — Ч-что?!       — Держать в секрете что-то вроде щупалец? Утверждать, что между тобой и Широ ничего не было? Ты хочешь умереть?       — Н-нет, но я… эй, ты-то откуда знаешь! Ты ничего мне не рассказывал, всегда был таким скрытным в отношении директора Асано и Жнеца. Почему я должен рассказывать свои секреты, а ты нет?       — Э-э, потому что ни один из моих секретов не является инородным оружием, которое вырастает у меня из спины и пытается убить меня?       Изуку открыл рот, чтобы возразить, но понял, что ему нечего сказать, потому что, в общем-то, Шинсо был прав. И, судя по самодовольному выражению лица промывателя мозгов, он знал, что победил.       — Ладно, хорошо, но это не главное, — признал Изуку. — Дело в том, что эти секреты всё разрушают, и их нужно убрать. Я хочу, чтобы ты– мне нужно, чтобы ты рассказал мне, что с тобой происходит. Я-я забочусь о тебе, Хитоши, очень сильно. Ты мой лучший друг. Когда я увидел, как сильно на тебя повлиял инцидент с Жнецом, это отчасти стало причиной моего срыва. Если тебе больно, пожалуйста, скажи мне. Я не могу всё время переживать.       Лицо Шинсо смягчилось, и он взял Изуку за руку. — Я знаю, Изуку. И ты прав, это несправедливо, что я храню от тебя столько секретов. Что касается Жнеца, то мне особо нечего рассказать, кроме того, что… Это действительно подкосило меня. Я не мог спать – и до сих пор не могу, кошмары – настоящая напасть — и прошёл, наверное, месяц, прежде чем я смог выдержать физический контакт.       Мозгоправ закатал рукава, обнажив множество повязок. Мучительно медленно он размотал бинты и показал свои голые руки. Взгляд Изуку тут же остановился на странных круглых шрамах на его руках. Их точно не было до того, как он попал на остров, – вспомнил он, как Шинсо намазывал себя солнцезащитным кремом.       — Это от него. Всего их четырнадцать по всему моему телу – я посчитал. Он сдирал с меня куски кожи просто потому, что мог, чтобы доказать, насколько он сильнее меня. Хотя это не идёт ни в какое сравнение с тем, как он вырвал мне зуб. Я говорю это, потому что честен с тобой, но в тот момент я хотел умереть. Я бы лучше умер, чем увидел, как этот человек хвастается моей причудой, использует её для своих злодейских целей, ведёт себя так, как люди всегда ожидают от меня. Хотя, думаю, больше всего я боялся, что он использует её против тебя.       Изуку едва сдерживал собственные эмоции, когда сжимал руку друга, жалея, что у него нет причуды Нагисы, чтобы он мог в буквальном смысле оказать Шинсо эмоциональную поддержку, в которой тот явно нуждался. Он осторожно высвободил руку из руки Шинсо и слегка провёл по свежим шрамам. Мозгоправ напрягся, но не отстранился, позволяя Изуку осмотреть каждый шрам. На левой руке их было три, а на правой – четыре, покрывая обычно чистую, бледную кожу яркими красными пятнами. Он содрогается при мысли о том, как они туда попали – о том, как Жнец буквально срезал куски кожи с его лучшего друга. Как долго он их прятал? Неужели он истекал кровью во время всей спасательной операции, а они даже не заметили?       Ему почти не хотелось продолжать, но он знал, что должен.       – А...Директор Асано?       В мире было мало вещей, которые могли бы шокировать сильнее, чем реакция Шинсо. Потому что он не напрягся, не нахмурился и не запаниковал, как ожидал Изуку, – он рассмеялся.       — Э-э-э… — Это всё, что он смог выдавить из себя, пока Шинсо успокаивался после явно весёлой шутки, которую только что отпустил Изуку.       — О боже, с чего мне вообще начать? — сказал он, и тогда Изуку подумал, не впал ли Шинсо в истерику и не нужна ли ему медицинская помощь. — Вау, это просто кошмарная ситуация. Колесо эмоций на пределе возможностей. Я даже не знаю, как это выразить словами.       Изуку мог только моргать. — Эм. Рисование картинок поможет?       Шинсо ухмыльнулся, но его лицо внезапно стало очень серьёзным и задумчивым. — Нет. Но я знаю, что может.       Промыватель мозгов встал и, не выпуская руку Изуку, потянул за собой мальчика с зелёными волосами. — Бери свою дурацкую тележку. Мы идём гулять.       Изуку уже почти собрался подчиниться приказу, когда его потащили по больничному коридору. — Что… эй! Если мама узнает, что я вышел из больничной палаты, мне ещё повезет, если я вернусь в школу к выпускному!       Шинсо рассмеялся. — Не волнуйся, она никогда не узнает. Мы даже не собираемся покидать больницу.       Шинсо с лёгкостью вёл его по извилистым больничным коридорам, даже не сбиваясь с пути, несмотря на то, что для Изуку все белые коридоры были одинаковыми. Как будто он запомнил план больницы или что-то в этом роде. Промыватель мозгов привёл его в ту часть больницы, где было намного тише и меньше хаоса, чем в остальных. Изуку не мог избавиться от жутковатого ощущения, которое там царило.       — Э-э, Хитоши... где мы? — спросил он. Промыватель мозгов долго молчал. Он едва кивнул сочувственно выглядящей медсестре, мимо которой они проходили и которая что-то сказала Шинсо, как будто знала его. Только когда они подошли к двери, он наконец заговорил.       — Мы в хосписе. Здесь... здесь есть кое-кто, с кем я хочу тебя познакомить. Думаю, он объяснит лучше, чем я.       Не дожидаясь ответа (хотя у Изуку его и не было. Как вообще можно на это ответить?), Шинсо распахнул дверь и осторожно втащил Изуку внутрь.       — Эй, пап? Я хочу тебя кое с кем познакомить, — объявил Шинсо, и Изуку почувствовал, как его сердце подпрыгнуло к горлу. Пап? Пап?       Он встречался с отцом Шинсо? Разве Шинсо не из приёмной семьи? Что это вообще значит? Не слишком ли рано? Он не может встретиться с отцом своего лучшего друга в больничном халате! Конечно, Шинсо только что познакомился с его мамой, но это не было запланировано...       Мысли Изуку оборвались, когда он заметил мужчину с фиолетовыми волосами, у которого под глазами были мешки, как у Шинсо, несмотря на то, что он спал (постойте, нет, он был слишком подключен к мониторам, чтобы просто спать, о боже, он что, в коме?), и Изуку был уверен, что не упал в обморок только потому, что все еще держал Шинсо за руку.       — Изуку, познакомься с моим папой. Папа, это Мидория Изуку, мой лучший друг, — сказал Шинсо так, будто разговаривать с человеком в коме было совершенно нормально, и Изуку задумался, как часто такое случается.       — Хитоши... почему... как... — попытался сказать Изуку, но голос подвёл его. Похоже, Шинсо понял его.       — Я не знал, как ещё это объяснить. Я имею в виду, как ещё можно сказать кому-то, что директор Асано когда-то был лучшим другом твоего отца.       Что ж, в этом он был прав, это была довольно серьёзная претензия, которую нельзя было выдвигать без всякого контекста и–       — ЧТО?!

***

      Шинсо пришлось четыре раза пересказывать историю с директором Асано, прежде чем Изуку начал её понимать. К счастью, промыватель мозгов был терпелив с ним и отвечал на все его вопросы, но, вероятно, только потому, что считал всю эту ситуацию забавной.       — Значит ... он рассказал тебе все это ... а потом ты ушёл?       — Нет, Изуку, ты упускаешь самое интересное. Я расчувствовался, заверил его, что мой отец по-прежнему его друг, а потом для прикола назвал его дядей Асано.       — Хитоши.

***

      Они вернулись в его больничную палату, и Изуку наконец набрался смелости и спросил.       — Итак… мы будем говорить о поцелуе или…?       — О. — Шинсо густо покраснел, и Изуку был уверен, что он тоже покраснел. — Эм. Я правда сожалею об этом. Я не мог придумать ничего другого в тот момент. Прости, если это был твой первый поцелуй. Ты можешь притвориться, что этого не было, или сказать, что это не считается, если хочешь. Ты не заставишь меня чувствовать себя плохо.       — Н-нет, всё в порядке! Я просто хотел убедиться, что мы прояснили ситуацию и что мы всё ещё можем быть лучшими друзьями. Больше никаких секретов, верно?       Шинсо улыбнулся и слегка толкнул своего лучшего друга в плечо. — Верно. Повисла долгая пауза. — Итак, эм. Как ты вообще научился Поцелую Смерти?       — Пожалуйста, не заставляй меня отвечать на этот вопрос.

***

      В тот день, когда его выписали из больницы, Изуку не повезло столкнуться сразу с обоими своими наставниками.       Первым был Ловро. Легендарный убийца пробрался в его дом и загнал Изуку в угол в его комнате, пока его мама была на кухне. Изуку был так напуган и встревожен, увидев тёмную фигуру в своей комнате, что инстинктивно хотел закричать, но обнаружил, что не может этого сделать, потому что из его лёгких полностью выкачали кислород.       — Успокойся, Изуку, это всего лишь я, — сказал иностранный убийца, выходя из тени, и наконец-то в лёгкие Изуку вернулся кислород. Зелёноволосый мальчик жадно вдохнул.       — Мистер Л-Ловро! — пискнул он. — Что... что вы делаете в моей комнате?       — Ты избегал меня, и даже после недавних событий я подумал, что ты всё равно не захочешь искать меня, — небрежно объяснил Ловро, как будто всё было в порядке. — Нам нужно обсудить дела, мой ученик. Я прошу прощения за то, что меня поймал Жнец и мы прервали тренировки, но теперь, когда я вернулся, я должен спросить. Ты хочешь продолжить?       Изуку замер, у него пересохло во рту, а мозг работал на пределе возможностей. Хочет ли он продолжать тренироваться с Ловро? Хотя это было очень полезно в первом семестре и дало ему необходимое преимущество, за этот второй семестр многое изменилось, и не только очевидные вещи вроде того, что Изуку перенёс трансплантацию злой причуды. Даже без дополнительных занятий с Ловро его уровень подготовки оставался таким же высоким, как и всегда, и в ближайшие несколько месяцев всё должно было прийти к логическому завершению. В конце концов, это могли быть последние месяцы существования Земли, и даже если они остановят Коро-сенсея, это означало, что ему нужно было сосредоточиться на своей жизни за пределами класса убийц, на той жизни, которая, как он надеялся, будет у него в Юэй, но об этом можно будет узнать только после вступительных экзаменов, которые должны были состояться примерно через месяц, который казался таким близким и в то же время таким далёким.       Внезапно у него отняли кислород, и Изуку дернулся.       — Дорогой ребёнок, твоё бормотание невероятно утомительно. Ответ прост: «да» или «нет». — Ловро вздохнул, потирая переносицу, и позволил Изуку снова вздохнуть. — Выслушав твою маленькую... тираду, позволь мне пояснить свой вопрос. Ты хочешь продолжить обучение на убийцу? Я знаю, что ты пришёл ко мне, чтобы научиться сражаться в целом, но, в конце концов, техники, которым я тебя учу, предназначены для тех, кто становится профессиональными убийцами. Хотя они дадут тебе преимущество в этой... геройской жизни, которую ты желаешь, их изначальная цель всегда будет прежней. И знай: я не буду держать на тебя зла, каким бы ни был твой ответ.       Изуку сделал паузу, тщательно обдумывая свой ответ. — Я... думаю, нам лучше прекратить их. Хотя всем, чем я являюсь сейчас, я обязан навыкам убийства, вы правы. Пришло время мне перейти к навыкам, которые делают из человека героя; настоящего, истинного героя. То, чему вы меня научили, я никогда не забуду, сэр, и я благодарен вам за это. Но... думаю, мне пора двигаться дальше по жизни; если она не закончится в марте.       Ловро ухмыльнулся и странно ласково потрепал Изуку по голове. — И я желаю тебе всего наилучшего. Всегда помни, Изуку: какое бы будущее ты ни выбрал, ты всегда будешь одним из моих учеников, а значит, я всегда буду принимать от тебя только самое лучшее.       Изуку просиял. — Конечно, сэр.       Коро-сенсей пришёл позже тем же вечером и, по крайней мере, имел порядочность постучать в окно. Изуку открыл его, чувствуя странное беспокойство.       — О, здравствуйте, Коро-сенсей, — сказал он, и даже после разговора по душам и извинений Изуку всё ещё казалось, что он не может смотреть учителю в глаза. Он упорно опускал взгляд, даже когда почувствовал, как мягкое щупальце обвивает его плечи.       — Здравствуй, юный Мидория. Полагаю, ты хорошо провёл эти каникулы? Должен признаться, я ужасно скучал; в то время как на прошлых каникулах было полно покушений, за последние недели я почти никого не видел, — понимающе хихикнул Коро-сенсей, явно пытаясь поднять настроение, но зеленоволосый мальчик не разделял его чувств.       Изуку не мог заставить себя ответить учителю, на его глазах уже выступили слёзы, и Коро-сенсей вздохнул, мягко приподняв подбородок Изуку, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза. — Мидория, пожалуйста, скажи мне, что тебя так беспокоит. Учителю трудно помочь ученику, когда тот постоянно держит свои чувства в секрете.       Закусив губу, Изуку выпалил: — Коро-сенсей, до того, как вы получили все свои силы, когда вы были Жнецом и у вас не было причуд... вы когда-нибудь чувствовали себя сильным?       Коро-сенсей странно посмотрел на него. — Мальчик мой, когда я был Жнецом, я был самым смертоносным человеком на планете и думал, что нет никого сильнее меня, никого, кого я не смог бы убить.       — А... а теперь?       Коро-сенсей моргнул. — Теперь? Ну... думаю, я могу довольно точно определить, чем мои сильные стороны отличаются от их сильных сторон. Будучи Жнецом, я был самым смертоносным оружием; в конце концов, никто не может одолеть смерть, и именно это делало меня таким сильным. Но теперь, с моим множеством причуд, я не вижу особой необходимости постоянно убивать, чтобы прикончить своих противников.       Изуку судорожно сглотнул; он боялся этого. — Вы... вы думаете, это значит, что я никогда не смогу стать героем? — Коро-сенсей вздрогнул, и Изуку объяснил: — Вы сказали мне несколько месяцев назад, что верите в меня, и что моя беспричудность – это просто чистый лист, и то, что вы тоже когда-то были беспричудным, лишь подтверждает, насколько вы правы. Но если причина, по которой вы были таким сильным, когда были беспричудным, заключалась в том, что вы отлично убивали... Интересно, значит ли это, что я никогда не смогу стать таким же героем, как вы. В конце концов, не бывает беспричудных героев, а я не хочу убивать. Хотя величайший в мире убийца, возможно, не обладал причудой, вы говорите, что это произошло потому, что вы были прирождённым убийцей. Нет никакой гарантии, что, будучи прирождённым героем, вы сможете преуспеть в этом мире.       Коро-сенсей застыл, его щупальца обвисли, и впервые он не мог подобрать слов. Изуку отвернулся, яростно вытирая заплаканные щёки, и попытался заглушить разрывающееся сердце.       — Юный Мидория, — наконец сказал Коро-сенсей. — Просто потому, что беспричудных героев пока не было, не значит, что ты не можешь стать первым…       — Но что, если это так?! — выпалил Изуку, прежде чем стыдливо отвести взгляд. — Я-я сожалею, просто... я много думал об этом, и хотя я знаю, что силён как убийца, есть много вещей, которые разделяют героев и убийц, и хотя, возможно, я мог бы стать подпольным героем, без этого завершающего удара, без величайшего оружия убийцы... я буду слабее, чем когда был беспричудным.       Коро-сенсей убрал свои щупальца, но не выглядел рассерженным. На самом деле, он выглядел довольно задумчивым. — Как я уже учил тебя раньше, у лучших убийц всегда больше одного оружия. Но твои слова заставили меня задуматься, и я с сожалением признаю, что не уверен, есть ли у меня ответ прямо сейчас. Однако я могу сказать, что знаю, насколько ты силён, и знаю, насколько чисто твоё сердце. Как человек, который встречался почти со всеми главными героями мира, я могу с уверенностью сказать, что мало кто заслуживает этого титула так же, как ты. Я верю в тебя, Мидория Изуку. И я надеюсь, что однажды ты и весь остальной мир тоже сможете это сделать.

***

      В первый день после зимних каникул Нагиса созвал всех на собрание в лесу.       — Меня кое-что беспокоит, — сказал синеволосый мальчик. — Я даже не знаю, возможно ли это, но я думаю, что мы должны попытаться найти способ спасти жизнь Коро-сенсея.       Изуку широко раскрыл глаза и удивлённо переглянулся с Шинсо. — Ты имеешь в виду, как помешать ему взорваться в марте? — спросил Мимура.       — Как мы вообще это сделаем? — продолжила Окано.       У синеволосого мальчика явно не было ответа, но это не помешало нескольким одноклассникам, таким как Курахаши и Катаока, выразить свою поддержку. Но, как и следовало ожидать, не все были на его стороне.       Накамура вышла вперёд, утверждая, что их связь с Коро-сенсеем зависит от того, что они являются его убийцами, и что единственный способ сохранить эту связь – сделать то, о чём их просит этот человек, убить его. Её тут же поддержала банда Терасаки, и пока они пререкались, Изуку не мог не задаться вопросом, что он сам об этом думает. Хотя всё, чего он хотел, – это спасать людей, не будут ли они проявлять неуважение к Коро-сенсею, пытаясь сделать это за него?       Нагиса прикусил губу. — Я знаю, чего от нас хочет Коро-сенсей, но мне кажется, что…       — Знаешь, я не уверен, что тебе стоит рассказывать нам о своих чувствах, Нагиса, — вмешался Карма, и внезапно ситуация стала казаться намного более личной, намного более опасной. — В конце концов, ты можешь раскрыть эмоции, которые заставляешь нас испытывать, и тогда ты не получишь того, чего хочешь.       Выражение лица красноволосого мальчика было откровенно зловещим, и Изуку захотелось избежать вчерашней конфронтации.       — Что? — выдохнул Нагиса, когда Карма начал приближаться.       — Вот ты, один из самых опасных убийц среди нас, пытаешься убедить класс больше не убивать. Я уверен, ты думал, что это будет очень просто, да? Просто добавь немного наигранного энтузиазма и щепотку неуверенности, и те из нас, кому приходится надрывать задницы, чтобы убивать, подчинятся твоей воле.       — Откуда вообще это взялось? — спросил Нагиса. — Я честно думал, что это хорошая идея, и думал, что все поддержат её–       — А если бы мы не подчинились, это не было бы проблемой, потому что мы бы даже не знали об этом. Скажи, сколькими людьми ты манипулировал теперь, когда узнал о своей настоящей причуде? Думаешь, это больше или меньше, чем когда ты делал это «неосознанно»?       — Я не пытаюсь ни кем манипулировать, я просто высказываю свое мнение! — Закричал Нагиса. — И вообще, кто бы говорил! Я, по крайней мере, не знал в чём заключается моя настоящая причуда – ты же намеренно лгал всем! Ты не доверяешь нам, Карма? Вот почему ты так сильно хочешь смерти Коро-сенсея, потому что боишься, что можешь начать доверять ему?       Температура вокруг менялась, сначала становясь невыносимо холодной, а затем невыносимо горячей. Похоже, причуда Кармы не только позволяла ему контролировать температуру, но и защищала его от её воздействия, поскольку он был единственным, кто никак не реагировал.       — Ты хочешь увидеть мою настоящую причуду? Если ты хочешь знать, на что это похоже, то я не против. Это не должно отвлекать от того факта, что ты хочешь притупить жажду крови, наши клинки и превратить всю эту тяжёлую работу в чаепитие. Ты действительно такой же ребёнок ментально, как и физически?       Нагиса вздрогнул и стиснул зубы, и волна гнева неестественно прокатилась по Изуку и, вероятно, по остальным ученикам. Выражение лица Кармы стало откровенно безумным.       — О? Что это было? Давай, Нагиса, попробуй ещё раз. Заставь меня почувствовать именно то, что ты хочешь.       Гнев немедленно рассеялся, когда Нагиса отступил. — Нет, я– — он попытался объяснить, но был прерван, когда Карма ударил его по плечу.       — Давай, тебя здесь никто не останавливает. Если ты действительно так зол, то почему бы тебе не сразиться со мной? — Он снова ударил Нагису, и ещё раз. — Давай. Давай. Давай! Я знаю, что ты хочешь!       Карма схватил Нагису за галстук, и тогда синеволосый парень наконец-то сорвался. Он взмахнул ногами и зажал голову Кармы между лодыжками, применив удушающий приём «летающий треугольник». Класс ахнул от внезапной жестокости, когда Карма швырнул Нагису на пол, но хватка не ослабла.       — Я не пытаюсь манипулировать всеми! — закричал Нагиса. — Ты трусишка, который скрывает свою причуду от друзей! Кто теперь манипулятор?       Карма замахнулся кулаком, и тут Изуку понял, что ситуация выходит из-под контроля. Он бросился на Нагису, в то время как Шинсо выпустил свои новые усовершенствованные кольца захвата, чтобы сдержать Карму. Даже с улучшенной технологией Шинсо с трудом сдерживал Карму, в то время как Изуку едва удавалось сдерживать сопротивляющегося Нагису. Он чувствовал себя немного неловко.       Как раз перед тем, как ситуация могла обостриться, наконец-то появился Коро-сенсей. Однако вместо того, чтобы уладить конфликт, он решил позволить им выбрать команды и сразиться в настоящей классной дуэли. Красная команда голосует за убийство, синяя – за спасение. Та сторона, которая останется в живых, выиграет гражданскую войну в классе и определит, какой подход будет использовать весь класс, и спорить об этом было бесполезно.       Когда его одноклассники начали выбирать сторону, Изуку повернулся и прошептал Шинсо: — Я не могу не чувствовать, что эта битва не совсем о том, убивать Коро-сенсея или нет.       Промыватель мозгов кивнул. — Возможно, именно это и послужило толчком, по крайней мере, для Кармы и Нагисы, но это битва за личное доверие. Я имею в виду, ни для кого не секрет, что между ними всегда была странная дистанция, несмотря на их дружбу и очевидные чувства друг к другу, особенно после того, как ты раскрыл истинную причуду Нагисы.       — Карма начинает сомневаться, были ли его чувства к Нагисе настоящими, — прокомментировал Изуку.       — И Нагиса чувствует себя преданным из-за того, что Карма всё это время лгал о своей причуде, — закончил Шинсо.       Изуку вздохнул. — Могу я остаться нейтральным в этом вопросе? Я действительно не хочу вмешиваться в их ссору псевдо-любовников.       Промыватель мозгов расхохотался. — Не-а. Я имею в виду, что, если уж на то пошло, эта битва многое решает. Нам нужно выбрать сторону. — Шинсо подошёл к противостоящим ведрам и остановился.       — Больше всего на свете я хочу стать героем, — сказал Шинсо. — Это моя мечта, но только благодаря Коро-сенсею я думаю, что действительно могу её осуществить. Я бы чувствовал себя неправильно, если бы пошёл против его воли после всего, что он для меня сделал.       Он наклонился и взял упаковку красных шариков и нож, окончательно переходя на сторону «убийц». Изуку ободряюще улыбнулся ему, прежде чем шагнуть вперёд.       — Я хочу стать героем, чтобы спасать людей и давать им надежду, как Всемогущий, — сказал он. — А чтобы давать людям надежду, сначала нужно иметь её самому. И именно поэтому я говорю, что мы спасём его. — Он взял свой синий набор оружия. — Я цепляюсь за надежду, что мы сможем это сделать. Я в долгу перед ним. Ну, и ещё потому, что мои попытки убить его обычно не слишком удачны.       Класс посмеялся над этим. После этого только Карма и Нагиса остались выбирать сторону, хотя их выбор был очевиден.       — Я рад, что ты здесь, — прошептал Нагиса Изуку, когда тот подошёл к синей стороне. — Не знаю, что бы я без тебя делал. Ты один из немногих стратегов, кто может противостоять Карме.       — Не недооценивай себя, — возразил Изуку. — Карма не солгал, когда сказал, что ты один из самых прирождённых убийц в классе. Что-то мне подсказывает, что в этой схватке от тебя будет зависеть гораздо больше, чем от меня.

***

      Они разделились и оказались по разные стороны горы. Цель состояла в том, чтобы либо захватить флаг команды противника, либо полностью уничтожить её. Карасума был судьёй и следил за тем, чтобы всё было честно, но на самом деле правил было не так много, кроме «не убивать друг друга». Причуды были полностью разрешены, и любая стратегия была допустима, если она не приводила к серьёзным травмам.       Сразу после того, как они разделились на команды, Изуку подозвал Нагису, убедившись, что их никто не слышит. — Нагиса. Я знаю, как мы можем победить.       Мальчик с голубыми волосами моргнул. — Что? Как?       — Вернув к жизни некоторые старые трюки. — Увидев непонимающий взгляд, Изуку пришлось пояснить. — Тебе нужно использовать свою причуду так, как ты делал это раньше, до того, как её передиагностировали.       — Х-ха?!       — Ш-ш-ш! — прошипел Изуку, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не услышал его крик. — Подумай об этом. Годами ты использовал свою причуду, чтобы проецировать забвение о себе, поэтому это и было диагностировано как «Дезориентация». Даже с такими крутыми стратегами, как Накамура и Шинсо, в этой команде очевидно, что командовать будет Карма, и он будет стремиться устранить тебя первым; для него ты – самая большая угроза. Если мы хотим победить, нам нужно убедиться, что ты останешься в живых до конца, а единственный способ сделать это – чтобы ты исчез, пока большая часть врагов не будет уничтожена.       — Я не могу просто бросить всех и спрятаться...       — Ты не бросишь нас. В истории войн генерал всегда остаётся в тылу и сражается только в самые отчаянные моменты. Нет смысла отправлять тебя на передовую раньше времени; хотя ты, вероятно, способен убить сразу нескольких противников, врагов будет слишком много, и в твою спину будут целиться из оружия. Лучше позволить пехотным войскам и линии фронта уменьшить их численность, чтобы ты мог нанести удар, когда это действительно важно. Очевидно, что именно ты должен убить Карму. Если мы будем следовать этому плану, мы можем гарантировать, что это произойдет.       Нагиса всё ещё выглядел неуверенным и покусывал губу. — Ты уверен, что это сработает?       — Прямо сейчас это единственная стратегия, которая у нас есть.       — Полагаю… — Нагиса внимательно огляделся. — Чтобы моё Отвлечение сработало, когда кто-то будет активно меня искать, мне нужно быть там, где они меньше всего ожидают. Карасума-сенсей сказал, что будет стоять на высоком утёсе в качестве судьи. Судьи должны сохранять беспристрастность по отношению к обеим сторонам, так что если я спрячусь в его тени…       Изуку моргнул, осознав гениальность плана. — ...ты должен оставаться практически незамеченным на протяжении всей игры. Никто не смотрит на судью, если только ему не нужно что-то уточнить. Это блестяще, Нагиса!       Голубоглазый мальчик смущённо рассмеялся. — Будем надеяться, что в конце концов всё наладится.       В то время как Нагиса ускользнул, чтобы спрятаться, Изуку остался охранять флаг и вырабатывать стратегию. В ту же секунду, как началась игра, Катаока и Такебаяши были уничтожены снайперами «красной команды», Чибой и Хаями. Изуку выругался и достал свою рацию.       — Канзаки, твой ход!       Обычно тихая девушка питала слабость к играм-стрелялкам от первого лица. Этого в сочетании с ужасающими образами армии солдат, атакующих вас – даже если это были всего лишь голограммы – было более чем достаточно, чтобы они нанесли удар по Чибе и Окаджиме (это, без сомнения, большая потеря, учитывая силу отточенного Снимка Окаджимы и удивительные навыки меткой стрельбы и зрение Чибы), сравняв счет. Она даже уничтожила Сугаю, прежде чем была в конечном счете «убита» Кармой.       Остальная часть боя прошла примерно так же. Хазама подкралась к Сугино и Фуве, слившись с тенями деревьев, и снова вывела красную команду вперёд, но была довольно быстро уничтожена Исогаем. Окано, используя свою ловкость в бою на ножах, уничтожила Курахаши. Судя по звукам, она и Кимура были в паре, а это опасная комбинация, с которой нужно было быстро разобраться.       — Хара! — позвал Изуку в рацию. — Объединись с Исогаем, чтобы создать ловушку, которую ты сможешь активировать с помощью «Козьего укуса»! Этого должно быть достаточно, чтобы одолеть этих двоих.       К счастью, это сработало, но он знал, что это только разозлит Карму. Им нужно было быть осторожными. Число нападавших сокращалось, но это означало, что самые опасные из них остались. По-прежнему не было никаких признаков Накамуры или Шинсо, и этого было более чем достаточно, чтобы заставить Изуку вспотеть.       Окуда нашла убежище Мимуры и вывела его оттуда с помощью Исогая. Мальчик использовал Запись, чтобы фиксировать их местоположение и докладывать Карме, что объясняло, почему красной команде было так легко их находить. За этим быстро последовало то, что Хаями вырубила Хару, сделав счет 8:6 в пользу красных.       Изуку сразу же переключил своё внимание на снайпера. Хотя у Чибы была лучшая меткость, Хаями была так опасна из-за своей универсальности благодаря причуде. Поскольку «Контроль равновесия» позволял ей сохранять равновесие независимо от положения, она могла атаковать буквально в любых условиях.       — Мидория, мы здесь как на ладони! — крикнул Маэхара. — Нам нужно убрать Хаями, но мы не можем сделать это, не столкнувшись сначала с Итоной!       — И мы не можем обойти их, иначе наткнёмся на головорезов Терасаки и Накамуру, — добавил Исогай.       Изуку стиснул зубы. — Яда, как ты думаешь, сможешь ли ты убедить их настолько, чтобы отвлечь?       — Нет, — ответила девушка. — Они не только сосредоточены на цели из-за жажды крови, но и настолько упрямы, что даже мои лучшие уловки не заставят их отступить.       —Хорошо, тогда нам просто придется–       Прежде чем он успел закончить фразу, из-за его спины вылетел похожий на хлыст провод и вырвал рацию прямо из его рук. Изуку едва успел увернуться от красной пули, нацеленной ему в голову.       — Извини, — сказал Шинсо, появляясь из-за деревьев. — Карма не слишком доволен тем, что его стратегия провалилась, поэтому он послал меня сделать грязную работу.       Он слышал, как его товарищи по команде запрашивали информацию по рации, но она замолчала, когда Шинсо раздавил её ногой. — Я не люблю быть марионеткой, но я уже знаю, что на самом деле это не моя битва. Просто хочу, чтобы ты знал, что в этом нет ничего личного, когда я расправляюсь с тобой.       Изуку ухмыльнулся и взмахнул своим синим антисенсейным ножом. — Этого не случится. Я хочу– мне нужно спасти Коро-сенсея.       Убрав пистолет и вытащив свой нож, Шинсо горько улыбнулся и почесал затылок. — Знаешь, прошло уже много времени с тех пор, как мы в последний раз устраивали утренние спарринги. Если честно, я по ним скучаю. — Он присел в оборонительной стойке. — Ну что, как насчёт этого, Зеленушка? Как в старые добрые времена?       Изуку улыбнулся и поднял свой клинок. — Как в старые добрые времена.