Под небом голубым

Женщина явно знала дорогу. Она шла по густому, освещённому луной лесу словно по улице города, и ребята старались от неё не отставать. Стас шёл за Васькой и Коляном и слышал их разговор. – Ты сказал о традициях племён и назвал их странными, – сказал он, поравнявшись с Коляном. – Что ты имел в виду? – Этсамое, – стал рассказывать Колян, – они же все язычники и поклоняются своим богам. Например, у аткынов был такой бог Сенаай. Он жил на самой высокой горе и следил за сменой времён года. Ещё он не любил случайных гостей в лесу и охотников, которые убивают зверей во время размножения. На таких он насылал стаи гнуса или диких животных. – Да уж… – усмехнулся Стас, почёсывая покусанную шею, – нас этот Сенаай точно невзлюбил. – Похоже, – кивнул Колян. – Хоть отец и прожил половину жизни в цивилизации, у него всегда на комоде стоял этот бог, вырезанный из дерева, и четыре раза в год он приносил ему дары. – Это какие? – удивился Стас. – Ну, этсамое… – почесал затылок Колян. – Куру зарежет и кровью его помажет. Или яйцо разобьёт и перед ним на тарелку выложит. – Это уже не дары, а скорее жертвоприношения, – заметил Стас. – Ага, – согласился Колян. – Вообще аткыны не особо общались с другими племенами. Но отец рассказывал, что есть народы, у которых боги намного кровожадней, чем их Сенаай. Но там, мне кажется, этсамое… больше легенды были. Я в это не особо верил, потому не запомнил. Через час путники вышли на равнину и новая знакомая повела их прямо к горе. – Ты как? – дёрнул за руку Стаса Васька. – Не ранен? Волки тебя не подрали? – Я в норме, – ответил Стас и тихо добавил: – Послушай, тогда на скамейке я просто попросил Лилю, чтобы она… – Я всё знаю, – прервал его Васька, – Лиля мне рассказала, – и, опустив глаза, он прошептал: – Я не хочу, чтобы ты целовался, как кто-то другой. Я просто хотел тебя позлить, вот и наговорил всякого. Мне нравится с тобой целоваться. Гора оказалось высокой. Остановившись у подножья, ребята, задрав голову, увидели, что склон очень крутой. Решив, что нести носилки в гору будет неудобно, они отложили дверь в сторону и Мишаня закинул Руслана себе на плечи. Начало светать, когда подъём стал более пологим. В свете восходящего солнца путники увидели протоптанную тропу, которая вела в сторону от крутого обрыва. Женщина уверенно пошла по ней, и ребята заметили ряд небольших пещер, идущих по склону. Возле одной из них у костра сидел парнишка лет пятнадцати и что-то мешал ложкой в большом котелке. Увидев незнакомцев, он кинулся в пещеру и вышел оттуда, держа в руках обрез. – Кылам, Этык! – крикнула ему женщина. – Зертебы. Натак озоруш акат. – Что она говорит? – шепнула Аня Коляну. – Сказала, что всё хорошо и что мы заблудились в лесу. Парень снова уселся возле костра, положив обрез рядом с собой и с недоверием глядя на непрошеных гостей. – Ты иди, – кинула женщина Лиле и вошла в пещеру. – Я не пойду, – замотала головой Лиля, – я её боюсь. – Она поможет, – погладил Лилю по плечу Колян. – Иди, не бойся. – Безухая! – крикнула из пещеры женщина. – Иди, говорю! Лиля вздохнула и, прижав рукой раненое ухо, вошла в пещеру. – Этык! Нарым обохош, – снова раздался голос женщины. Мальчик коротко кивнул и ответил: – Э! Ребята расселись вокруг костра и втянули носом приятный запах похлёбки, кипевшей в котелке. – Мама сказала вас покормить, – сказал парень, нагло разглядывая ребят. – Тебя ведь Этык зовут? – улыбнулась ему Аня. – А меня Аня. Этот рыжий Васька, рядом с ним Коля и Стас. А это Мишаня и Слава. А девушка, которую волк погрыз – Лиля. А это наш Руслан. Он ранен и ему плохо. Этык внимательно посмотрел на Аню, подвинулся ближе, взял в руки её косу и улыбнулся. – Скажи, ты тут один с мамой живёшь? – спросила Аня, осторожно убирая косу из его руки. Парень помешал в котелке деревянной ложкой и, зачерпнув немного, снял пробу. Потом взял железную миску и налил в неё похлёбку. – Соли нет, – сказал он мрачно, протягивая её Ане. – У нас есть соль, – обрадовался Стас и достал из рюкзака спичечный коробок. – А сахар есть? – оживился Этык. – Сахара нет, – вздохнул Стас, – зато есть вот что, – он расстегнул ремешок кармашка рюкзака и достал оттуда две помятые конфеты. – Возьми… Это тебе. – На что будешь менять? – нахмурился Этык. – Мне ничего не нужно, – улыбнулся Стас, – это подарок. Этык быстро схватил конфеты и спрятал их в карман своей куртки. – А это что у тебя на лице? – ткнул он пальцем на очки Стаса. – Это очки, – объяснил он, – они для того, чтобы хорошо видеть. – Хорошо видеть? – удивился Этык. – А разве можно плохо? – Можно, – кивнул Стас. – Скажи, Этык, а много людей к вам приходят? – снова спросила Аня, принимая из рук мальчика кусок лепёшки. – Много идут, – деловым тоном сообщил Этык, – мама у меня канайи. Самая лучшая в этих краях. – Канайи – это что-то вроде знахарки, – пояснил Колян. – Целительница она. – Люди к ней со всей округи ходят, – продолжил говорить Этык, принимая от Ани пустую миску. – А откуда у вас продукты и одежда? – спросил Васька. – Люди несут, – объяснил Этык, протягивая миску Стасу. – Кто вещи, кто еду. Иногда мама меняет шкуры на соль и сахар, – он взял в руки коробок с солью и вздохнул. – Она три дня назад принесла сахар, а я его случайно в соль высыпал. – Так значит, приходят и такие, как мы, раз у тебя одежда обычная, да и соль с сахаром просто так тут не добудешь, – предположила Аня. – Приезжают иногда из больших деревень люди, – кивнул Этык, – но я их не видел. Мама одна к ним на встречу ходит. Они у неё шкуры берут, а ей дают одежду и соль с сахаром, ещё крупы. А если маме удаётся поймать в лесу чернобурку или ещё какого зверя, то можно и ружьём с патронами разжиться. В этот момент из пещеры вышла Лиля и, присев рядом с Аней, расплакалась, уткнувшись в плечо подруги носом. – Ну ты чего, Лиль? – погладила её та по голове. – Больно было? – Нет, – Лиля вытерла слёзы руками и всхлипнула. – Он мне пол-уха оторвал. Я теперь уро-о-одина… – завыла девушка и снова уткнулась носом в Анино плечо. – Да уж… – усмехнулся Стрельников, – не быть теперь тебе первой красавицей института. – Ты бы помолчал! – грозно рявкнул Колян и поднялся. – Тебе было сказано её охранять, а ты сбежал, как последний трус, – он опустился рядом с Лилей на колени и, взяв её за руку, заговорил: – Не слушай его. Ты умная, добрая и красивая. А ухо… Этсамое… Да чёрт с ним, с ухом! Поверь мне, не в этом твоя красота. Эх, не умею я говорить красиво… Да и рожей не вышел, но если бы у меня была такая девушка, как ты, я бы за неё горой, и на другую не посмотрел бы, даже если бы у неё было три уха. – Несите раненого, – крикнула из пещеры женщина. – Этык! Башмаш тёрукай эман. – Э! – ответил ей Этык и, взяв в руки старую эмалированную кружку, быстро пошёл в лес. Мишаня и Славка осторожно подняли Руслана и внесли его в пещеру. – За чем она его отправила? – спросил Коляна Славка. – Тёрукай… – задумчиво почесал затылок Колян. – Что-то связанное с насекомыми. Яйца насекомых, что ли… Но не уверен. – Опарыши… – догадалась Лиля. – Зачем ей опарыши? – поморщился Васька, отставляя в сторону пустую миску. – Я где-то читала, что есть такая методика, – сказала Лиля задумчиво. – Опарыши поедают гнилую плоть. Их помещают в гноящуюся рану, они съедают повреждённые ткани, оставляя только здоровые. – Гадость какая, – передёрнул плечами Колян, – мне даже есть расхотелось. – Поешь, – сказала Лиля, зачерпывая из котла похлёбку и наливая её в миску, – тебе это надо, а то уже еле ноги волочишь. А этот метод известен у многих народов, – и она протянула ему миску и кусок лепешки.