Огонь-голова

(Небольшая оговорка перед этой главой, извиняюсь перед коренными жителями Америки, я делал минимальный ресёрч, все совпадения с реальными племенами Карибских островов случайны, племя Золотой Травы является вымыслом. Так же, не могу назвать это сонгфиком, но отдельная благодарность группе Sepultura за поддержание атмосферы) После разговора с Племянником Пираньи всё племя оповестили об опасности. Женщины собрали запасы провианта, золотой травы и пресной воды, прятали детей. Мужчины точилки копья, топоры и кинжалы. Войны во главе с Опалённым, Племянник Пираньи и Старейшина погрузили оружие на каноэ и отплыли к соседнему острову. Жрец с парой вооружённых людей и юным учеником направились к храму. Остальные остались выжидать на берегу, вслушиваясь в ветер, море и песок, ища знаки, стараясь отвлечься от тревоги. В кустах что-то зашуршало, Опалённый сделал знак, что проверит сам. У кустах сидел Огонь-голова, сердце война пропустило удар. Неужели он шпионил..? Он схватил молодого человека за волосы и выволок к остальным. - Какого чёрта ты тут забыл, чужак? - спросил он на европейском, в надежде, что это тот европейский который нужен. Чужак вытаращился на племя. За волосы его держал какой-то громила, весь в рисунках, с кольцом в носу, украшением из чьих-то зубов и шрамом на половину головы. Почему-то, он говорил по английски. Когда Огонь-голова увидел каноэ, обрадовался, что наконец-то, удивит людей. Но сейчас люди окружили его, представив копья к его горлу. И что делать в такой ситуации? Молится, упасть на колени, прося пощади или с достоинством принять смерть? Или всё таки ответить на вопрос. - Да я просто живу здесь, - рыжий пожал плечами. - Ага, конечно, по тебе видно, - Опалённый отвесил ему затрещину, что как показалось бывшему матросу, было совсем не обязательно. Сарказм был понятен и без рукопрекладства. Больно вообще-то. - Молчать Опалённый. Старейшина говорить. Огонь-голова не мочь жить остров, не закон. Зачем? - из-за широкой спины война парень разглядел Старейшину. Это был низкий старичок, в странной маске, опирался на посох, который был украшен письменами и красивым камнем. - Я случайно сюда попал. Я не хочу никому вредить, - парень решил, что даже если бы он хотел вредить, его повредили бы быстрее. - Огонь-голова клясться что нести мир остров, мир племя, мир храм? - Клянусь! - может быть клясться и грешно, но переживать за собственную жизнь это базовая человеческая потребность. Старейшина сделал жест, войны расступились. Через маску было видно, как он разглядывает чужака с ног до головы. И как будто ждёт чего-то? В рыжей голове даже проскачила мысль сбежать, но один только вид татуированных рук крепко сжимающих копьё заставил его врости в землю. Старейшина вынес свой вердикт, - Огонь-голова добро. Не убивать Огонь-голова. Особенно Опалённый, - воин поджал губы. Но обида быстро сменилась горькой ухмылкой, когда на горизонте появилась каравелла. Воин стиснул плечо Огонь-головы, а тот уже не знал что делать. То-ли запищать от боли, то-ли упасть в обморок, от слишком насыщенного на события вторника, то-ли разглядывать война. Он старался не думать о том, кто сойдёт с трапа каравеллы. Друзья, враги, пираты, инопланетяне. С палубы сошёл человек, судя по одежде военный, и может быть француз. Он выглядел заранее уставшим, и только начал рассказывать о том кто они, зачем прибыли, и по распоряжению какой короны их сюда отправили, как встретился взглядом с бледным человеком, которого держал Опалённый. - Добрый день, господин... Рыжий. А вы собственно кто? - Натан Бэш удивлённо вскинул бровь никак не ожидая увидеть среди аборигенов такое европейское лицо. - Я жертва кораблекрушения, меня зовут, - бедолага хотел сделать шаг вперёд, но почему-то передумал. - Бэш! Ты прибыл на нашу землю, и первый с кем ты заговорил это какой-то случайный белый человек? Ты думаешь, что мы чем-то хуже? Считаешь нас за рабов? - племя Золотой Травы не славилось канибализмом, но Опалённый был готов перегрызть этому Бэшу горло, если б Старейшина не стукнул его посохом под коленку. - На-тан, зачем остров? Убить племя, грабить храм? - Старейшина сделал шаг вперёд. Войны племени выглядели настороженно, но спокойно. Только Опалённый был в бешенстве. Колонисты не выпускали из рук оружия, но не хотели драки. Рядом с Бэшем стоял черноволосый мужчина, который багровел от злости не хуже Опалённого. - Нам не нужен ни ваш храм, ни ваше племя. Нам нужна золотая трава, которая растёт только на этом острове. Мы соберём траву и уйдём, выне трогает нас, мы не трогаем вас, - Натан держался без эмоционально, но конечно, он был напуган. Неизвестно выдержал бы небольшой отряд необразованных крестьян, которые до этого в руках держали только грабли и ножи для масла, битву против племени, где у каждого был опыт выживания к дикий джунглях. - Зачем трава белый человек? Остров - племя, племя Золотой Трава, - еле заметно ослаблась хватка на посохе, Старейшине понравилось, что их пока не хотят убивать. - Чума выкашивает Европу как урожай. Нет другого лекарства, золотая трава - последняя надежда. - Да вы что, издевае- да уймись ты, больно, - Огонь-голова хотел задать риторический вопрос, связанный с тем, за какие грехи ему всё это достаётся, Опалённый риторически ответил ладошкой по загривку. - Сначала заберёте траву, потом захотите золота, потом власти, жадные животные! - пламенный монолог война был прерван тем же методом, а именно лёгким ударом посоха по черепушке. - Дома умирают наши жёны и дети, а мы лебезим перед дикарями! И отпустите наконец честного человека, - подал голос черноволосый господин. Представился лейтенантом. - Не добро берег сражаться. Огонь, песок, волны. Не добро говорить - не ждать мы гости. Хотеть Трава - три дня идти храм. Храм говорить. Храм сражаться. - Значит, через три дня у храма. И учтите, что если будете нам мешать - мы готовы к битве, - Натан Бэш даже в знак уважения хотел подать руку Старейшине, но вовремя вспомнил про разницу менталитетов. Опалённый, разочарованный отсутствием битвы выпустил плечо Огонь-головы. - А со мной то что? - кораблекрушенец потёр больное плечо. Натан Бэш пожал плечами, так как надеялся, что видит этого человека первый и последний раз. Он может присоединится, а может и к чёрту сходить. - Огонь-голова хотеть искупить вину - идти деревня. Ты много уметь. Выбирать деревня - племя понять и простить. - Этот Опалённый точно не простит... Хотя я ему и слова-то плохого не сказал. - Опалённый не старший. Опалённый один. Опалённый много думать и много простить. Аборигены уплыли обратно на остров, колонисты вернулись на корабль, обсуждать план действий. Огонь-голова хотел лечь под пальму и спокойно умереть от обиды, но как оказалось, одной силы воли мало. *** Вся деревня была охвачена тревогой. Из каждой хижины доносились тихие, но обеспокоенные голоса. Только детишки играли в бату, да дёргали коз за уши, не понимая, какие ужасы могут поджидать в будущем. Дети не знали, что такое колонизация, рабство, уничтожение. Матери думали, куда сбежать, куда прятаться, днём и ночью молились, собирались вместе, чтобы найти поддержку друг в друге. Отцы запасались оружием, успокаивали жён, учили детей, что духи на их стороне, что лес защитит, что предки приглядывают сверху. Опалённый всё реже появлялся в своей хижине. Он не имел морального права выказывать волнения, но каждый вечер обивал порог дома Старейшины. Возможно, если бы в других строениях были пороги, он бы и их обивал. Тень Пантеры не находила себе места, приставая с расспросами к отцу, к Племяннику Пираньи, к алтарю, но ответов не было ни у кого. Наконец, из угловатого здания вышел вождь. Казалось он беспокоится не многим больше, чем юный ученик жреца, который сейчас зачем-то тыкал улитку палкой. - Племя Золотой Травы! Нам предстоит великая битва, за наш храм, наши земли, за всё, что нам дорого! - для его возраста у Старейшины был удивительно громкий голос, - Отправимся к храму, духи подскажут нам верный путь. Перед каждой битвой проводился ритуал. Жрец кидал пыль (которая на самом деле была дроблёным теноритом) в костёр, и если пламя разгоралось синим - племя ждала победа. Лишь Старейшина, жрец и ученики жреца знали, в чём секрет, но влияние на боевой дух воинов было действительно волшебным. Нет сильнее человека чем тот, кто свято верит в свою победу. Жители деревни выдвинулись на соседний остров, к главному храму. У подножья пирамиды их уже ждал Племянник Пираньи, который очертил круг, в центре которого стоял древний алтарь, на котором разгорался судьбоносный костёр. Жрец был в церемониальном одеянии, голову украшала повязка из перьев, тело было расписано смесью золы, воды и глины, каждый его шаг сопровождал звон металлический браслетов на лодыжках. Он входил в транс, искал "тонкое место" размерено перекатывая костяные бусы в пальцах, шепча молитву и нюхая табак. Ученик наблюдал за ним, но без особого интереса. Племя Золотой Травы прибыло к храму в полдень, когда воздух перед глазами плыл от жары и от стекающего по лбу пота. Если напрячь слух, то можно услышать, как испаряется вода в ближайшем водоёме. Племянник Пираньи ударил в барабан. Некоторые задержали дыхание, наблюдая как щепотка особого песка летит в огонь. Если он загорится синим - племя ждёт победа. Если цвет не изменится - проигрыш. Но никто не говорил, что означает взрыв. Юный ученик жреца спрятался, и заливался хохотом. Кто-то особо впечатлительный упал в обморок, кто-то ахнул, а кто-то пришёл в ярость, кого-то звали Опалённый. - Огонь-голова! Выходи подлый трус! Я знаю, что это твоих рук дело. Ты испортил ритуал! Думаешь, мы решим, что проиграем, и сдадимся? - воин разразился гневной тирадой на европейском, понимая, что "подлый трус" скрывается где-то неподалёку. Но его перебил Старейшина. - Покой, Опалённый. Огонь-голова повелевать воля духи? Ха! Нет! Духи послать знак - сражаться не быть легко. Мы или брать победа большой труд, или погибнуть. Тень Пантеры обняла руку Опалённого, тот в ответ лишь отстранился. Девушка закатила глаза, её начинала раздражать эта холодность. Как будто Опалённый не понимал, что он не единственный переживает.