Formidable

Сонхва

Это самый мучительный выход в аэропорту за всю его карьеру, как в хорошем, так и в плохом смысле. Впервые в жизни он с нетерпением ждет этого, видит репортеров, которые все пришли ради него, слышит вопросы, которыми его забрасывают, и даже справляется с людьми, вторгающимися в его личное пространство, потому что это — воплощение его мечты. Он отрабатывал позы и жесты, но ничего не может с собой поделать и широко улыбается, как только кто-то начинает его хвалить. Он не может заснуть во время полета, и ему не хочется есть, поэтому он листает свой телефон и застревает в чате с Хонджуном, который, вероятно, спит, ведь Сонхва сейчас летит в его часовой пояс. Пальцы Сонхва останавливаются на одном сообщении, которое пришло сегодня рано утром — всего одна строчка для ответа на целую стену текста. Ты будешь сиять еще ярче. Палец Сонхва продолжает постукивать по экрану, чтобы он не потускнел, и в животе у него что-то покалывает, но это не чувство голода после многодневного голодания. Сразу после приземления он отправляется на примерку, и радость и предвкушение, которые он испытывает, примеряя туфли на каблуках и платье, к которому они подходят, сметают все его тревоги по поводу показа. Он сделал все, что мог, чтобы подготовиться к этому, теперь пришло время ему насладиться этим. Он звонит Хонджуну из машины в отель и тот отвечает. — Добро пожаловать в Париж! — Хонджун, я закончил примерку! Это будет так здорово. Хонджун тихо смеется. — О, да? А почему не было спойлера? Сонхва краснеет. — Пришлю спойлер позже. — Сегодня вечером я иду на футбольный матч. Нам удалось купить билеты у спонсора, но ты ведь будешь занят, верно? — Да. Думаю, мое расписание заканчивается в 9, — вздыхает Сонхва, и вероятность увидеть Хонджуна сегодня становится почти невозможной. — Очень жаль, — Хонджун тоже вздыхает. — А ты можешь купить мне футболку? — Это само собой разумеющееся, — обещает Хонджун, и тепло снова разливается по пальцам Сонхва. — Может быть, завтра? Совсем ненадолго? — Да, да, я сделаю все, что в моих силах. — Пришли мне побольше фотографий с игры, хорошо? — Только если ты пришлешь мне спойлер, — поддразнивает Хонджун, и Сонхва чувствует, что немного краснеет. — Обещаю, — тихо говорит он, и Хонджун снова смеется, возможно, с той улыбкой, которую Сонхва приписывает себе и только себе.

***

Хонджун

В некотором смысле, время, проведенное здесь, в Европе, ощущается как небольшой вакуум, в котором он существует не только как участник Ateez, но сам как артист. Представляет теперь, каково это — делать карьеру в одиночку, когда они однажды пойдут каждый своим путем в дополнение к деятельности Ateez. Он видел, как это делают другие айдол-группы, и, если быть честным с самим собой, есть некоторые ограничения, которые он хотел бы преодолеть, но также есть тот факт, что он не может представить, как будет без поддержки хотя бы одного участника. Он знает причину, всегда знал. Его левая сторона, та, что ближе всего к сердцу. Человек, которому он хочет позвонить, когда случается что-то хорошее, человек, рядом с которым он хочет сидеть, когда ему кажется, что всего этого слишком много. Он не захочет никуда идти или идти по какому-либо пути без него, если быть честным хотя бы перед собой. И если он сделает еще один шаг вперед, он должен знать, что такое не чувствуют к лучшему другу. Когда прикасаешься к своему телефону, когда пришло новое сообщение, как будто слова были плотью, которую ты можешь погладить. Когда описываешь весь свой день в текстовом сообщении, понимая, что вы практически живете вместе, и даже Неделя моды в Париже не так интересна. Хонджун вздыхает и смотрит на футбольное поле, на прожекторы, освещающие лужайку, и на крики болельщиков, заполняющих арену. Телефон вибрирует. Ты купил футболку?

Ты все еще не прислал спойлер.

Он отправляет сообщение, когда возвращается в отель и долго смотрит в свой телефон.

***

Сонхва

Он мало спит, потому что у него спазмы в желудке из-за нервов и того скудного питания с тех пор, как приехал. Есть что-то еще, и это трепещущее чувство, которое он испытывает, когда видит имя Хонджуна, появляющееся на дисплее его телефона. За последние несколько дней они, вероятно, переписывались чаще, чем за все годы, что знали друг друга, и Сонхва не злится на это. На самом деле, он надеется, что это никогда не изменится. Он чувствует, что связан с Хонджуном, как будто слышит его смех или ощущает его присутствие, когда читает сообщения. Этого почти достаточно, чтобы успокоить боль, которую он испытывает из-за того, что не может видеться с Хонджуном, хотя они и живут недалеко друг от друга. Уже 4 утра, а он знает, что все еще не отправил фотографию. Главным образом потому, что он знает, что этот наряд намного более рискованный, чем тот, что носил Хонджун, по крайней мере, когда дело доходит до обнажения. Он отправляет сделанное им селфи в зеркале. Он видит, как маленькая цифра 1 исчезает рядом с ним почти сразу. Сонхва, затаив дыхание, ждет, наберет ли Хонджун ответ, но в течение следующего получаса ничего не происходит. Он засыпает на несколько часов, а когда просыпается, то видит на своем телефоне одно сообщение. Думаю, ты всех затмишь. Сонхва прижимает телефон к груди и сжимает губы, чтобы держать себя в руках, не сорваться. К тому времени, как он приходит в себя, Хонджун уже снова пишет ему, что скоро начнет готовиться к показу. Сонхва звонит ему, хотя не должен. Хонджун отвечает немедленно. — Привет, извини, я сейчас накладываю макияж. — Можно всего минутку? — Конечно, но ты на громкой связи, — говорит Хонджун, как будто это что-то изменит. — Все в порядке. Когда заканчивается показ? — Он заканчивается днем, а мой рейс вечером. Плюс еще дорога до аэропорта. — Да, я так и подумал. — Может быть, я смогу заехать хотя бы просто увидеться. Я сделаю все, что в моих силах, хорошо? У тебя есть какие-нибудь другие планы на сегодня? — Только еще одна примерка, а потом ничего. — Я наберу, хорошо? Мне пора вешать трубку, но я напишу тебе, когда закончу. — Ладно. Приятно провести время, — тихо говорит Сонхва в телефон, и он слышит улыбку на лице Хонджуна, когда тот отвечает. — Спасибо, — и вешает трубку.

***

Хонджун

Показ заканчивается намного быстрее, чем он ожидал, но, по крайней мере, сегодня хорошая погода, и он может поговорить с людьми, на которых всегда равнялся, приятный последний день в Париже. Ему кажется, что это хороший способ завершить поездку, но он не кажется идеальным. Пока он все еще общается с людьми, он то и дело поглядывает на часы и нервно спрашивает своего менеджера, когда им нужно будет отправляться в аэропорт. Он уверяет его, что у них будет достаточно времени, что рейс не задержится и он сможет в полной мере насладиться вечеринкой, прежде чем они отправятся обратно. — У нас есть время заехать в отель Сонхва? — спрашивает он, и менеджер пожимает плечами, вбивая что-то в телефон. — Конечно. Может быть, на полчасика? Наши вещи все равно там, потому что мы должны были выехать сегодня утром. — Отлично. Я скажу Сонхва. — Хочешь уйти прямо сейчас? — спрашивает менеджер, и Хонджун кивает, уже держа телефон в руке. Идеально. Вот теперь идеально.

Я могу заехать к тебе ненадолго, ты в отеле?

***

Сонхва

Его сердце подскакивает к горлу. Да!!! Я здесь. Он отвечает, широко улыбаясь, прежде чем его охватывает паника. Он не готов, совсем не готов. Он надевает черный комбинезон, который ему показали сегодня на примерке, и сапоги, которые он хотел надеть к нему. Есть ли у него время на макияж? Зачем вообще краситься, чтобы встретиться с Хонджуном в холле отеля на полчаса? Он хочет выглядеть красиво для него. Он хочет, чтобы Хонджун, просто взглянув на него, понял, что Сонхва хочет его внимания постоянно, каждый день, не только на тридцать минут, но и на всю жизнь. Он добавляет немного румян на лицо, подчеркивая его острые скулы, которые сейчас выглядят немного резче, чем обычно, потому что он так мало ел. Он расчесывает волосы, и пушистые пряди мягкими движениями падают ему на лицо. Он слегка подкрашивает губы, просто так. И тут он получает сообщение. Я в вестибюле. Сонхва бежит.

***

Хонджун

Он прислоняется к колонне, не сводя глаз со шнуровки на брюках, которые все еще не снял. Он не хочет впадать в отчаяние и пялиться на лифты, пока Сонхва не выйдет, поэтому он рассматривает свои ногти, одергивает рубашку и чувствует, как минуты превращаются в часы. — Хонджун-и! — слышит он голос, поднимает голову и ожидает, что его заключат в крепкие объятия, прижмут к телу Сонхва, чтобы он держал его, потому что это то, чего он хочет. Вместо этого Сонхва останавливается перед ним и радостно улыбается, ожидая ответного «привет». — Привет, — улыбается Хонджун и неловко хлопает Сонхва по плечу. — Я так рад, что ты смог приехать! — Да, да, я тоже, — отвечает Хонджун и опускает руки, и кажется, что на лице Сонхва промелькнуло разочарование. — Твой наряд! — Тогда Сонхва восклицает и заставляет Хонджуна покрутиться, чтобы лучше рассмотреть, и он должен чувствовать себя глупо, но нет. Только не тогда, когда Сонхва хвалит его. — Мне правда нравится. Они разрешили мне оставить его себе. — Тебе очень идет, — восхищается Сонхва и проводит рукой по левому рукаву Хонджуна, будто ощупывая ткань. Хонджун чувствует тепло даже при легком прикосновении. — Расскажи мне, как прошел показ, — просит Сонхва, и Хонджун рассказывает ему все, оглядывая вестибюль и сосредотачиваясь на группе женщин, которые пялятся на них и держат подозрительно большие сумки, в которых вполне могли бы поместиться гигантские камеры. — Знаешь что, может поднимемся? Я думаю, менеджер перенес все в один из номеров, нам же выезжать сегодня. — Э-э, да, у тебя есть ключ-карта? — Сейчас возьму, — говорит Хонджун и подходит к своему менеджеру, чтобы забрать ее. Он рассказывает ему о подозрительных дамах и надеется, что служба безопасности разберется с этим до того, как в Интернете появятся фотографии. Подниматься наверх немного неловко, и Хонджун украдкой смотрит в зеркало в лифте, чтобы оценить наряд Сонхва: черные ботинки и комбинезон, из-за которых ноги Сонхва кажутся еще длиннее, чем они есть на самом деле. Он хорошо выглядит в таком виде, и Хонджун хочет, чтобы он знал, но он также не хочет говорить об этом в крошечном лифте, где Сонхва может почувствовать себя загнанным в угол. Он смотрит еще немного и, когда хочет взглянуть, на каком этаже они находятся, ловит в зеркале взгляд Сонхва. Он чувствует, как горят его щеки, и уверен, что кончики ушей тоже краснеют, но Сонхва ничего не говорит, только слегка наклоняет голову и смотрит в другую сторону. Кажется, что проходит целая вечность, прежде чем лифт звенит, оповещая их о прибытии на этаж. — О, в этой комнате есть балкон, — удивляется Сонхва и открывает сетчатую дверь, как только они заходят внутрь. — Посмотри на эту погоду, и это именно в тот день, когда я должен уезжать, — Хонджун цокает языком, а Сонхва улыбается. — Наверное, это просто счастье от того, что я сейчас здесь. — Да, да, я уверен, — бормочет Хонджун и делает глоток кофе, который он принес для себя и Сонхва. Затем они продолжают болтать о сегодняшнем показе, легкий ветерок приносит в комнату немного свежего осеннего воздуха, и это помогает охладить уши Хонджуна, которые покраснели после поездки в лифте. Почему он вдруг занервничал? Он все время разговаривал с Сонхва, даже в закрытых комнатах, только вдвоем. Он делал это раньше и может сделать снова. Так почему же его пальцы, сжимающие пластиковый стаканчик, такие липкие? Почему ему кажется, что любое неверное движение может заставить Сонхва понять, насколько он нервничает? — Ты уже сфотографировал наряд? — спрашивает Сонхва, и Хонджун на секунду моргает, глядя на него. — Ну да, на показе, — бормочет Хонджун. — Нет, глупый. Тебе нужно больше. Дай телефон, я пофоткаю. Хонджун отдает свой телефон, и Сонхва тоже берет кофе, ставит его на стол, а затем мягко выталкивает Хонджуна на улицу, потому что «там лучше освещено». Хонджун сразу же чувствует прикосновение солнца к своей коже и согревает его лицо. Он закрывает глаза, словно впитывая каждый лучик, когда слышит звук закрывающегося затвора. — Эй, Сонхва! — восклицает он, и Сонхва снова улыбается. Хонджун позирует правильно и дает Сонхва сделать пару снимков. Он мягко просит его позировать по-разному и обходит вокруг, чтобы выбрать наилучший ракурс. С его губ как ни в чем не бывало сыплются комплименты, и Хонджун понимает, что краснеет, натягивает шляпу поглубже на лицо и прячется от Сонхва, который дразнит его, придвигаясь так близко, что Хонджун почти чувствует его дыхание на своем лице. — Ты что, стесняешься? — тянет тот, и Хонджун закрывает глаза, чтобы не смотреть на губы Сонхва, потому что, черт возьми, что он делает? — Нет, — Хонджун игриво отталкивает его, — ты пытаешься сфотографировать мои ноздри крупным планом? — Я уверен, что есть несколько девушек, которым бы это понравилось, — смеется Сонхва, и Хонджун достает свой телефон. — Твоя очередь, — говорит он.

***

Сонхва

Его сердце не переставало колотиться в груди с тех пор, как он вошел в лифт вместе с Хонджуном. Он почувствовал на себе его взгляд еще до того, как поймал его, и ему стало тепло во всем теле. Это не прекратилось, даже когда дверь гостиничного номера закрылась, и казалось, что воздух наэлектризовался, как будто могло случиться все, что угодно. Он пытается компенсировать это тем, что ведет себя очень игриво, уводит Хонджуна фотографироваться — благородный план. Недостаточно благородно, потому что фотографирование Хонджуна и указания ему позировать приводят к тому, что Хонджун делает то, что говорит Сонхва. Он элегантно кладет руки на перила балкона, его ладони выглядят мягкими, и Сонхва хочется прикоснуться к ним. Хонджун такой красивый, осеннее солнце отражается от жемчуга на его шее, играет на бриллиантах командного кольца. Первое «Да, это выглядит так мило» слетает с его губ прежде, чем он успевает остановиться, а затем комплименты продолжают сыпаться, как ни в чем не бывало. Сонхва может пристраститься к тому, как Хонджун приосанивается от его слов, как его губы изгибаются в застенчивой улыбке, а щеки кажутся круглыми и мягкими. Сонхва хочет поцеловать их. А еще эти губы рядом, когда Сонхва придвигается еще ближе. Между ними словно возникает магнитное поле, так было всегда, сколько Сонхва себя помнит, а сегодня оно стало еще сильнее. Но прежде чем он успевает что-либо сделать, Хонджун хватает свой телефон, и Сонхва не сразу фокусирует взгляд. — Твоя очередь, — говорит он, и Сонхва немедленно краснеет, что, должно быть, производит отличное впечатление. Хонджун ведет его туда же, только чуть дальше к перилам, и Сонхва прислоняется к ним, устремив взгляд на крышу и просунув руки под железный прут. — Немного подними подбородок, — инструктирует Хонджун, и одна-единственная фраза не должна была заставить его вздрогнуть, но это не так. Он послушно поднимает голову, и Хонджун мягко хвалит его, пока внутри все горит огнем. Он, вероятно, сделал бы все, что Хонджун сказал, и втайне ему хотелось бы попросить Сонхва придвинуться к нему поближе. Хонджун показывает ему еще пару поз, и, когда он делает это, он не нарушает личное пространство, но Сонхва все равно чувствует себя невероятно уязвимым. От каждого слова, пусть и произнесенного тихо, его кожа становится немного напряженной, пальцы подергиваются, а в горле пересыхает. Сонхва пытается сбежать, заходя внутрь и хватая свой кофе, но Хонджун внезапно оказывается рядом, ведя себя как те фанаты, которые поджидают их в аэропортах и тычут телефонами в лицо. — Хонджун-и, — смеется он и толкает его, пряча лицо и ухмыляясь. Хонджун тоже смеется, отодвигаясь еще дальше и делая еще несколько снимков сидящего Сонхва. Тогда кажется, что время остановилось, и только они вдвоем веселятся вместе. Это просто кажется, что так оно и есть, и Сонхва знает, что у них не так много времени, поэтому каждая пролетающая секунда кажется потраченной впустую вместо того, чтобы делать то, что он хотел в течение последних недель. Да и всегда, если быть честным с самим собой. Он смотрит на Хонджуна, который копается в своем телефоне и отправляет фотографии и видео Сонхва, и ему хочется, чтобы он остался здесь. Он хочет никогда не выходить из комнаты, к черту показ, к черту свою мечту, он хочет быть здесь, с Хонджуном, и он хочет, чтобы он был рядом. Он хочет его. Осознание этого обрушивается на него как гром среди ясного неба, хотя на самом деле в этом нет ничего удивительного.

***

Хонджун

Каждый вздох означает, что подходит время уходить и он ненавидит это. Он смотрит на Сонхва, который, развалившись в ботинках на деревянной скамье, копается в телефоне, а Хонджун продолжает присылать ему новые снимки, которые только что сделал. По крайней мере, он может провести обратный полет, разглядывая галерею, в которой теперь полно снимков Сонхва. Ему больше всего нравится тот, на котором он смеется, хотя он немного размытый, и Сонхва, вероятно, никогда бы его нигде не опубликовал. Хонджун поворачивает телефон, чтобы показать ему. — Это мой любимый. Сонхва слегка ерзает, как будто ему неловко. Он всегда так радуется, когда Хонджун делает ему комплименты. — Нет, я выгляжу странно. У меня слишком вытянутое лицо. — О чем ты говоришь? Ты выглядишь очень счастливым. Это красиво, — говорит Хонджун, и его слова звучат тише, чем он говорит. Сонхва смотрит на него сияющими глазами, и Хонджуну приходится отвести взгляд, потому что у него снова горят уши. Хонджуну не хочется, но он смотрит на часы и понимает, что ему скоро нужно уезжать. Ему все еще нужно переодеться перед поездкой в аэропорт. — Кажется, мне скоро нужно будет уходить, — вздыхает он и видит, как через несколько секунд на лице Сонхва появляется разочарование. Его подташнивает, и дышать становится немного больно при мысли о том, что ему придется уйти, как будто он уходит навсегда. Он знает, что это неправда; они увидятся в Корее. Но по какой-то причине Париж казался ему мыльным пузырем, отделенным от всего остального мира, и он чувствовал себя в безопасности, как будто он действительно мог позволить себе чувствовать то, что хотел. Сонхва кивает и говорит: — Спасибо, что нашел время навестить меня. Даже ненадолго. Хонджун улыбается. — Конечно. Он неловко стоит, пока Сонхва встает и подходит к нему. Его пальцы дрожат от предвкушения, и он не знает почему. Он остро ощущает, как тело Сонхва приближается к нему, как будто энергия перемещается молекула за молекулой, когда он идет по комнате. Кожаные ботинки слегка поскрипывают по полу, сопровождая каждый шаг. — Завтра у тебя все получится, я знаю это. Я буду смотреть, — обещает Хонджун, и Сонхва теперь выглядит нервным, вся напускная непринужденность исчезла с его лица. — Эй, эй. С тобой все будет в порядке, — пытается успокоить его Хонджун и протягивает руку, прежде чем подумать дважды. Он видит, как Сонхва сглатывает, и внезапно ему кажется, что из комнаты выкачали весь воздух. Никто из них ничего не говорит, только рука Хонджуна лежит на плече Сонхва, а затем его тело двигается само по себе, наклоняясь ближе, так близко, что он больше не может смотреть в глаза Сонхва, потому что его зрение затуманивается, и, прежде чем он успевает сделать что-либо еще, губы Сонхва оказываются на его губах.