Formidable

Хонджун

Хонджун затаил дыхание, услышав последнюю фразу Сонхва. — Что? Нет, я… — Я знаааааааю, Хонджун-и. Я знаю тебя, — настаивает Сонхва, и Хонджуну приходится сесть, потому что лежать и смотреть на Сонхва в халате, который слегка спадает с его плеч, вредно для здоровья. — Сонхва, я знаю, что мы должны… — Ты ведь знаешь, что нравишься мне, верно? — Сонхва перебивает его. — Конечно, знаю… — Хонджун сглатывает. — Не, не так. Ты мне нравишься, ты мне так сильно нравишься, — шепчет Сонхва, и Хонджуну хочется пролезть сквозь экран телефона, чтобы стянуть этот халат и никогда не отпускать его. — Сонхва… ты… — Тебе не обязательно отвечать тем же. Я просто хотел сказать тебе, — Сонхва закрывает глаза, и кажется, что он очень сильно сосредотачивается на том, что хочет сказать дальше, — я хотел сказать тебе прямо сейчас, потому что думаю, что когда я вернусь, ты не будешь меня слушать. — Я всегда тебя слушаю, — говорит Хонджун, боясь собственного голоса. Сонхва смотрит в камеру, и даже в тусклом свете гостиничного номера его глаза сияют ярче, чем у кого-либо из тех, кого Хонджун когда-либо видел. — Обещай мне, что выслушаешь меня, когда я вернусь. — Я обещаю, — говорит Хонджун, и Сонхва сияет, закрывая глаза. Его мягкие длинные волосы падают на глаза, и пальцы Хонджуна болят от того, как сильно он хотел бы провести по ним руками. Может быть, он сможет это сделать, когда Сонхва вернется? От одной только мысли об этом у него кружится голова. — Хорошо. — Сонхва, тебе нужно поспать. — Угу, — мычит Сонхва, уже закрывая глаза, кажется, прислонив телефон к углу подушки. — Ты действительно хорошо поработал сегодня. Ты так хорошо выглядел, — тихо говорит Хонджун и видит, как Сонхва улыбается с закрытыми глазами. — Я правда горжусь тобой. — Спасибо, — одними губами произносит Сонхва, и Хонджун не может не улыбнуться ему через экран. — Иди спать, скоро увидимся, — добавляет Хонджун, но Сонхва больше не отвечает. Несколько минут Хонджун наблюдает, как он засыпает, один раз коснувшись пальцами экрана, прежде чем завершить вызов.

***

Сонхва

Просыпаясь, он чувствует легкое похмелье, его тело кажется вялым из-за алкоголя и сытости, и ему не нужно нервно дергаться каждую минуту, потому что все напряжение прошлой ночи прошло. Теперь ему остается только благополучно вернуться домой. Он смутно помнит, как звонил Хонджуну прошлой ночью, но детали размыты. Он проснулся с выключенным телефоном, откинулся на подушку и на мгновение задумался, не заснул ли он посреди разговора. Он заряжает телефон, заканчивая собирать вещи и бросая последний взгляд на Париж из своего гостиничного номера, прежде чем менеджер заберет его, чтобы отвезти в аэропорт. Мемберы обещают приготовить вкусный ужин с барбекю, когда он вернется, и он рад их видеть, но еще больше он нервничает из-за того, что снова увидит Хонджуна. Тот написал «доброе утро» и казался беззаботным, но Сонхва был в ужасе. Он боялся, что его отвергнут, когда он вернется, боялся, что Хонджун найдет миллион рациональных причин, почему они не должны продолжать с того места, на котором остановились. Но у него есть весь полет, чтобы беспокоиться об этих вещах, и он беспокоится, лишь слегка отвлекаясь на фанатов и репортеров в аэропорту. Он никогда не спит в самолетах, и в этот раз он этого не делает. Вместо этого он снова просматривает свои фотографии, и его пальцы задерживаются на тех, на которых Хонджун запечатлен на балконе с видом на город. Ему кажется, что он не только за полмира от этого места, но и что он никогда не будет таким храбрым, каким был там и тогда. Он хочет сохранить эту версию самого себя живой подольше, но он не знает, как долго получится это делать. Пальцы сводит судорогой от того, как сильно они сжимают телефон, и по какой-то странной причине Сонхва хочется плакать о возвращении в Корею и о том, что, возможно, он никогда больше не испытает того, что испытал в Париже. Когда он возвращается в общежитие, то чуть не поскальзывается на полотенце, которое валяется на полу в коридоре, и хочет отругать своих соседей по комнате, но тут выходят Минги и Сан с телефонами в руках, чтобы сфотографировать его. — Хен, это же красная дорожка! — восклицают они, и он качает головой в ответ на их восторженные улыбки. Он бросает свои сумки и подходит, чтобы обнять их в знак приветствия, и его подбрасывают, целых два раза. Они осыпают его похвалами, и сердце трепещет от того, как гордятся им младшие. — Полет прошел нормально? Хочешь есть? — Все в порядке. На самом деле, хочу сначала принять душ, — говорит Сонхва и идет в свою комнату, аккуратно убирая сумки. Он чувствует смесь облегчения от того, что вернулся, и боли от того, что ничего не изменилось; ничего, кроме него самого. Он выбирает удобную одежду и направляется в ванную. Он даже не проверил свой телефон, чтобы узнать, ответил ли Хонджун, но, согласно групповому чату Ateez, он в студии. Сонхва хочет побежать к нему и поговорить прямо сейчас, и в то же время он хочет никогда не начинать этот разговор, боясь того, к чему это может привести. Когда он выходит из своей комнаты, в нос сразу же ударяет запах еды, и в животе начинает урчать. — Еда готова, хен, — сообщает Сан, и Сонхва идет на запах. На столе разложено несколько пакетов с едой из доставки, и все это его любимые блюда, которых он лишал себя в течение последнего месяца. — Санни, ты слишком хорошо меня знаешь, — улыбается он, садясь. — О, это привезли, пока ты был в душе. Думаю, это прислал Хонджун-хен. Лицо Сонхва вспыхивает при одном упоминании имени Хонджуна, его греет мысль о том, что Хонджун хотел убедиться, что он поел. — Он практически не выходил из студии с тех пор, как прилетел два дня назад, так что я удивлен, что он вспомнил, что ты возвращаешься домой сегодня. — Хм, — брякает Сонхва и прячет улыбку, отправляя в рот первую ложку Ччиге. Сан и Минги смотрят на него и тоже начинают есть, вместе наслаждаясь едой в тишине, ожидая, когда смогут поговорить с Сонхва о Париже. Однако каждый кусочек еды напоминает ему о Хонджуне, и он знает, что не может просто дальше сидеть здесь. Когда они моют посуду и Минги уходит в свою комнату, Сонхва придумывает предлог, чтобы уйти в здание компании, и Сан не задает вопросов, то ли потому, что знает, что Сонхва хочет увидеть Хонджуна, то ли потому, что снова ничего не замечает. Дорога до студии Хонджуна кажется длинной в миллион миль, и чем ближе он подходит, тем быстрее бьется его сердце в груди. Он даже не знает, что собирается сказать, и вот он на месте. Он делает глубокий вдох. Он поднимает руку, чтобы постучать в дверь.

***

Хонджун

Стук в дверь выводит его из состояния глубокой сосредоточенности, в котором он неотрывно работал над песней почти десять часов подряд. Часовые пояса уже несколько недель не казались ему реальными, поэтому он смирился с этим, пытаясь уйти с головой в работу, чтобы отвлечься от того факта, что Сонхва скоро вернется домой. Он проверил расписание рейсов и попросил менеджера сообщить ему, когда Сонхва приземлится, чтобы он мог заказать для него еду. И все равно постоянно смотрел на телефон. — Да? — откликается он, отрываясь от работы и поднимая взгляд. При виде Сонхва, стоящего в дверном проеме, у него перехватывает дыхание. — Ты вернулся! — говорит он, и Сонхва застенчиво улыбается. — Да. Хотел поблагодарить за еду. Хонджун краснеет еще сильнее и опускает голову. Сонхва выглядит таким маленьким, стоя здесь в своей мешковатой одежде с усталыми глазами. — Пожалуйста, прости, что меня не было рядом, чтобы встретить тебя, я был… — Избегаешь встречи со мной, чтобы отвлечься от того, о чем нам нужно поговорить? — Спрашивает Сонхва, и у Хонджуна перехватывает дыхание. — Теперь мы можем поговорить? — продолжает он, и Ким немного ерзает на своем стуле. Он все время думал, как отреагировать, когда Сонхва вернется. И маятник сейчас качнулся в сторону «Забудь это навсегда и делай вид, что этого никогда не было». — Конечно, — хрипит он, и Сонхва бросает взгляд на диван. Хонджун кивает, и они садятся, оба смотрят на свои колени, а не друг на друга, и Хонджуну хочется исчезнуть. — А ты что думаешь? — Спрашивает Сонхва, и Хонджун сглатывает. — О чем? — Ты знаешь, о чем, — мягко говорит Сонхва. Хонджун вздыхает. Затем он говорит тихим голосом. — Я мечусь между тем, чтобы никогда больше не говорить об этом… — он замолкает и чувствует, как Сонхва придвигается немного ближе. Он снова сглатывает, чувствуя невероятную сухость в горле. — И не хочу притворяться, что этого не было, но ведь… — он вздыхает и, наконец, осмеливается поднять взгляд на Сонхва, в глазах сомнение и немного страха, сердце учащенно бьется в груди. — Но я не знаю, что будет, если мы… что происходит между нами. — Почему ты поцеловал меня? В первый раз? — вместо этого спрашивает Сонхва, и Хонджун слышит легкую дрожь в его голосе. Он смотрит в глаза Сонхва, и они мечутся по его лицу в поисках подсказки. — Потому что захотел, — просто отвечает Хонджун. — Это был первый раз, когда ты захотел это сделать? — Шепчет Сонхва, и Хонджун отрицательно качает головой, сжав губы. Сонхва делает глубокий вдох, и Хонджун вздрагивает, потому что Сонхва внезапно придвигается к нему ближе. — Ты хочешь поцеловать меня еще раз? — спрашивает он, его дыхание так близко, что щекочет нежную кожу щек Хонджуна. На этот раз он кивает, едва заметно, прежде чем почувствовать, как Сонхва наклоняется и ловит губы Хонджуна своими. Он выдыхает, когда чувствует руки Сонхва на своем лице. Руки Хонджуна хватаются беспорядочно, он чувствует мягкий материал толстовки Сонхва под своими пальцами, и то, как губы Сонхва приоткрываются на его губах. Маятник неподвижен.

***

Сонхва

Его сердце готово выпрыгнуть из груди, оно бешено колотится, когда поцелуй становится глубже. Он чувствует, как язык Хонджуна проникает в его рот, и резко выдыхает, хватая Хонджуна за затылок и притягивая его еще ближе. Так же быстро, как это началось, руки Хонджуна оказываются у него на груди и слегка отталкивают его. Сонхва немного пугается, но затем он смотрит в глаза Хонджуна и видит, как в них отражается абсолютное блаженство. — Нам все еще нужно поговорить, — напоминает ему Хонджун, и Сонхва снова застенчиво улыбается. — Да, да, нужно, — говорит Сонхва и немного отодвигается назад, притяжение между ними и осознание того, каково это — целовать Хонджуна, угрожают помешать ему когда-либо снова произнести связное предложение. — Сонхва, я должен быть честен, — начинает Хонджун, и Сонхва тут же снова начинает волноваться, его чувства снова катаются на американских горках. — Я не знаю, чего ты хочешь и что мы могли бы… что вообще мы можем. Дело не в том, что я не хочу… или не горю желанием это делать… — он машет рукой между ними, и сердце Сонхва замирает от того, как сильно он его любит. — Я так долго хотел, но мы не можем… мы не можем быть вместе, — запинаясь, заканчивает он и Сонхва сглатывает. — Почему нет? — спрашивает он дрожащим голосом. — Сонхва, ты знаешь почему. — Но когда мы наедине? Мы могли бы. Многие люди так поступают. — Это рискованно. — Мне все равно. Хонджун пристально смотрит на него. Сонхва чувствует, как его руки становятся липкими, а сердце колотится так, словно он только что закончил пробежку. — Я же говорил, что ты мне нравишься, — говорит он, и Хонджун втягивает воздух, как будто это новость. — Я не хочу оглядываться назад и сожалеть о том, что ничего не сделал. Не после того, как наконец сказал это после стольких лет. Хонджун ничего не говорит в ответ, и Сонхва чувствует, что ему хочется плакать. — Я тебе нравлюсь? — спрашивает он, полностью готовый к отказу. Внезапно он видит, как на глаза Хонджуна наворачиваются слезы, и ему приходится напрячь слух, чтобы расслышать его ответ. — Ты нравишься мне больше всех на свете, Сонхва. Он моргает один раз. Он притягивает Хонджуна к себе, и они снова целуются. Он чувствует, как что-то теплое скользит по его коже, и запоздало понимает, что Хонджун, должно быть, пролил эти слезы. Когда они отрываются друг от друга, Хонджун продолжает держаться за его руки и говорит с ними, а не в лицо Сонхва. — Я хочу, чтобы мы были в безопасности. Я не хочу рисковать группой или нашей карьерой. Я так много думал об этом, и я… — Хонджун-и, — тихо начинает он. Хонджун поднимает на него взгляд, и Сонхва продолжает, — Нам не обязательно все это обдумывать. Мы можем просто посмотреть, к чему это нас приведет. Теперь Хонджун выглядит обнадеженным. — Точно? — Да. Я просто не хотел, чтобы ты оборвал всё ещё до того, как мы попытались. Хонджун выглядит смущенным, когда улыбается, и Сонхва хочет поцеловать его снова. Что он и делает. — Давай просто пусть все идет своим чередом, хорошо? — Хорошо, — кивает Хонджун мягким голосом. — Не буду больше отвлекать тебя от работы. Увидимся завтра на тренировке, хорошо? — Да, да, все в порядке. Отдохни немного. А потом съешь что-нибудь вкусненькое. Сонхва наклоняется и быстро целует его в щеку. Затем он уходит, не оглядываясь. Когда дверь закрывается, он прислоняется к ней, закрыв глаза и облизывая губы.

***

Хонджун

Дверь студии закрылась уже несколько минут назад, но он даже не пошевелился. Он сидит на диване, смотрит на свои руки и думает, что же только что произошло. На что он только что согласился? Он даже не может ясно мыслить, не отвлекаясь на ощущения губ Сонхва на своих губах. Он так часто вспоминал эти полчаса в Париже, что теперь прокручивает их в голове, как фильм, но после сегодняшнего вечера у него будет продолжение. Может быть, в будущем даже будет ежедневный показ. Наконец, он смотрит на свой телефон и видит сообщение от Сонхва, которое заставляет его снова покраснеть. «Ты мне нравишься. Я хочу, чтобы ты это знал. Когда бы ты ни передумал, я хочу, чтобы ты прочитал это сообщение: я видел, как ты смотрел на меня сегодня вечером, и тебе никогда не удастся убедить меня, что это не то, чего ты хочешь. Так что не сомневайся во мне. И поверь в нас.» Он прижимает телефон к груди и закрывает глаза. Он хочет верить словам Сонхва, но в то же время не знает, что делать дальше. Им ходить на свидания? Уже можно называть Сонхва своим парнем? Он не должен слишком много думать, но слишком много думать для него естественнее, чем дышать. Он снова просматривает сообщение и улыбается. «Спасибо. Мне это было нужно» Сонхва немедленно отвечает. «Я так и думал.» Затем он возвращается к работе и чувствует себя посвежее — приятная перемена, учитывая, что последние двое суток Хонджун был просто комочком тревоги. Он возвращается в общежитие поздно, и так и подмывает проведать Сонхва, но ещё больше хочется дать ему отдохнуть. Хонджун даже заскучал по их старому образу жизни, когда посмотреть на спящего Сонхва было намного проще. Вместо этого он набирает еще одно сообщение Сонхва, в котором сообщает, что он дома, и отправляется спать, просматривая предыдущее сообщение. Поверь в нас. Он засыпает и прекрасно высыпается впервые с тех пор, как вернулся из Парижа. На следующее утро он боится встретиться с Сонхва, что это будет более неловко, чем обычно. Но всё не так. Сонхва улыбается ему, когда он входит в тренировочный зал, и внезапно все становится таким нормальным, таким расслабленным и таким легким, что это почти пугает. Все рады возобновить тренировки в ноябре и, наконец, снова собраться всей группой после двухнедельного отпуска. Приятно возвращаться к своей обычной рутине. Ну, хотя бы частично. Некоторые моменты отличаются, но это не заметно. Когда они садятся на пол, чтобы просмотреть хореографию, Сонхва слегка прижимается к нему, как к любому другому участнику, но касается пальцами лодыжки Хонджуна так, что тот вздрагивает и прикусывает губу, чтобы не издать ни звука. Сонхва протягивает ему руку, когда они встают, и позволяет своим пальцам ненадолго задержаться на запястье Хонджуна, всего на мгновение, а Хонджун не перестает думать об этом прикосновении до конца тренировки. Когда репетиция заканчивается, Хонджун собирается пойти в студию, чтобы немного поработать, машет на прощание участникам и еще на секунду задерживает взгляд на Сонхва, который просто ярко улыбается ему. Он едва успевает сесть, когда раздается стук в дверь, и ему не стоит удивляться, что Сонхва стоит снаружи и счастливо улыбается ему. Он подходит, и через секунду Хонджуна заключают в крепкие объятия. — Камеры повсюду, я не мог рисковать, — бормочет Сонхва ему в волосы, и Хонджун улыбается, вжимаясь лицом в толстовку парня, слегка влажную после тренировки, но все еще такую уютную. Хонджун недолго прижимается к нему, тревога тает с каждым вздохом, который они делают вместе. Сонхва слегка отстраняется и смотрит на Хонджуна. — Сколько раз тебе пришлось перечитывать это сообщение сегодня? — спрашивает он, и Хонджун слегка дуется. — Всего четыре раза. — Вот и хорошо, — Сонхва улыбается, и, наклонившись, целует, как будто они делали это всю жизнь. Он вздыхает, обнимает Сонхва за шею, и они сидят так немного, а потом Сонхва отстраняется. — Ладно. Я знаю, у тебя работа, которую нужно сделать. Хонджун смущенно улыбается, а Сонхва запускает руку ему в волосы, как будто не хочет пока отпускать. — Как насчет того, чтобы ты дал мне знать, когда закончишь работать и мы поужинаем? — Возможно, это будет поздно. — Мне все равно. Я подожду. Хонджун кивает, и Сонхва снова целует его, коротко, как будто не может этого не сделать. — Увидимся позже? — Увидимся, — отвечает Хонджун, а затем Сонхва уходит, оставляя его со вкусом их последнего поцелуя и сердцем, полным надежды.

***

Сонхва

Он уходит с колотящимся сердцем. Каждое прикосновение к коже Хонджуна, каждое соприкосновение их губ требовало от него всей смелости, на которую он был способен, потому что он знал, что Хонджун не стал бы инициатором. Он предоставил это Сонхва, потому что был напуган, потому что устал от ожидания. Сонхва должен был быть храбрым ради них обоих, он знал это. Но быть храбрым трудно, когда от одного взгляда на человека начинаешь заикаться, когда ощущение его кожи под кончиками пальцев такое, словно бьет током, когда от его движений во время танцевальной практики у тебя перехватывает дыхание, когда ты представляешь, каково это — лежать под этими бедрами. Сонхва был готов умереть каждую секунду этой тренировки, и то, что Хонджун становился застенчивым и податливым в его объятиях, совсем не помогало. Сонхва снова погружается в работу и терпеливо ждет, когда Хонджун напишет ему, что закончил. Многие рестораны получше уже закрыты, но крошечное, неприметное заведение рядом со зданием компании все еще открыто, так что Сонхва встречается там с Хонджуном. Единственные люди здесь — офисные работники, пришедшие поесть на ночь, которым наплевать на двух айдолов, сидящих в углу и делящих две тарелки с едой, соприкасаясь ногами под столом как бы случайно. Хонджун рассказывает ему о своем дне, о демозаписях, над которыми он работает, а затем откидывается назад и с довольной улыбкой наблюдает, как Сонхва ест. — Что? — Спрашивает Сонхва с набитым рисом ртом. — Приятно видеть, что ты ешь, — тихо говорит Хонджун. Сонхва опускает голову. Он знает, что последний месяц все было плохо, и он знает, что Хонджун, должно быть, беспокоился. — Ты ведь будешь есть больше, правда? Ты обещал. Он звучит сурово, не как лучший друг, а скорее как лидер их группы. — Я обещаю, — говорит Сонхва, и Хонджун кивает, перекладывая еду со своей тарелки. Сонхва приподнимает бровь, а Хонджун тихонько смеется и зачерпывает еще ложку супа, постукивая ногой по ноге Сонхва. Это мило. После ужина они возвращаются в общежитие, делая крюк, чтобы еще немного поболтать, и в лифте, возвращаясь в свои комнаты, Хонджун вздыхает. — М? — Было бы проще, если бы мы всё ещё жили в одной комнате, — бормочет Хонджун, и Сонхва смеется, эта мысль приходила ему в голову уже раз десять за сегодняшний день. — Мы найдем время, хорошо? — Да, просто… сегодня вечером я действительно… Я должен… — Я же говорил, пусть все идет своим чередом, — улыбается Сонхва, и его сердце уже бьется немного быстрее в ожидании того, что произойдет дальше. Хонджун кивает, и когда двери лифта открываются, он протягивает руку, слегка сжимая руку Сонхва. Он улыбается. — Представь, что это поцелуй на ночь. А потом Хонджун уходит, направляясь к двери своей комнаты, а Сонхва еще немного остается стоять на месте, ощущая покалывание в пальцах.