Formidable

Хонджун

Тот факт, что они сделали судьбоносный выбор, должен казаться ему странным, это должно что-то изменить, но это мало что меняет. Они по-прежнему видятся каждый день, они по-прежнему общаются, когда у них есть время, они по-прежнему переписываются, когда у них разные расписания. Они находят время побыть друг с другом каждый день, даже если это всего на несколько минут. Единственное, что отличается — сегодняшний вечер в комнате Сонхва. Это первая ночь после Парижа, когда у них обоих нет расписания, Хонджун не работает до раннего утра, но все равно так поздно, что оба соседа Сонхва уже спят, когда он наконец набирает код для входа. Сонхва ждет его в гостиной, перед ним стоят две сервированные тарелки. Хонджун осмеливается встать между ног Сонхва, который слегка сжимает его ими. Парни целуются в знак приветствия, чутко прислушиваясь к комнатам соседей. — Я оставил тебе немного еды, если хочешь, — Сонхва улыбается ему в губы, и Хонджун что-то мурлычет, ловя еще один поцелуй, прежде чем сесть. Они едят вместе, Сонхва рассказывает о своем дне играясь с рукой Хонджуна, которая лежит на столе. Хонджун продолжает поглядывать на Сонхва, и предвкушение, которое росло в его животе с тех пор, как Сонхва прислал ему сообщение с просьбой прийти сегодня вечером, ладони становятся влажными, а дыхание прерывистым еще до того, как что-либо произойдет. Он даже не знает, чего ожидает, но он знает, чего хочет. То, о чем он мечтал с самого Парижа, с тех пор, как Сонхва растянулся под ним, податливый под его прикосновениями, и тихие звуки слетали с его губ, когда Хонджун целовал его. С тех пор каждый раз, когда они целовались, наступал момент, когда Сонхва смотрел на него глазами, полными желания, когда он выглядел так, будто упал бы на колени от прикосновения руки Хонджуна, когда он мог бы сделать все, что захочет, и Сонхва был на это согласен, Хонджун уверен. Он потратил годы, отгоняя эти фантазии, когда видел Сонхва на сцене и за ее пределами, когда наблюдал за ним издалека и вблизи. После Парижа он позволил фантазиям разыграться в его голове, настолько развратным, что ему приходится физически брать себя в руки во время тренировки, когда Сонхва вытирает пот, или снимает толстовку с капюшоном, под которой виднеется майка, и его тело движется чувственными линиями. Сонхва продолжает оглядываться, застенчивая улыбка появляется на его губах всякий раз, когда он ловит взгляд Хонджуна, задерживаясь на нем чуть дольше. Он уже доел и чувствует себя неловко, и как назло никто не додумался написать свод правил касательно того, как просить своего лучшего друга и типа парня пойти к нему в комнату и пообжиматься. И сейчас Хонджун показывает другую свою сторону. Ту, что он выпускаект на сцене, во время выступлений. Когда он излучает уверенность всем нутром, он знает это, он может управлять кем угодно, если захочет. Застенчивая улыбка исчезает, уступая место кокетливой, глаза сверкают, и он видит, как Сонхва сглатывает. — Уберем посуду? — спрашивает Хонджун, и Сонхва быстро кивает, вскакивая со своего места и убирая со стола. Хонджун помогает, медленно проводя пальцами по руке Сонхва, когда тот наклоняется к нему, и он чувствует, как по коже бегут мурашки. — Может, нам стоит…? — неуверенно начинает Сонхва, и вместо ответа Хонджун захватывает его губы в многообещающем поцелуе. Сонхва издает тихий звук, сразу же прижимаясь к Хонджуну, и он чувствует, что все будет по-другому. — Остальные спят, мы должны… — начинает Сонхва, когда Хонджун начинает вести их дальше по коридору, к комнате Сонхва, но Хонджуну все равно. Он снова жадно целует Сонхва, прижимая его к ближайшей стене, и Сонхва выгибается навстречу с жалобным звуком.

***

Сонхва

Они добираются до его комнаты, и Сонхва считает это чудом. Он не может сформулировать связную мысль с тех пор, как почувствовал, как изменилась атмосфера, когда увидел, как меняется лицо Хонджуна, и когда ощутил поцелуй еще до того, как их губы встретились. Он никогда не хочет прекращать целовать или получать поцелуи Хонджуна. Он притягивает его ближе, когда они оказываются в комнате, не в силах выдержать стоны, которые тот издает, когда чувствует, как зубы прикусывают его губу. Он чувствует, как пальцы Хонджуна касаются его волос, дальше по спине, а затем скользят под рубашку. Сонхва вздыхает и разрывает. Хонджун бросает на него голодный взгляд. Сонхва сглатывает, а Хонджун ухмыляется, слегка наклоняя голову Сонхва своей рукой, и Сонхва немедленно подчиняется, подставляя шею губам Хонджуна, которые впиваются в кожу множеством поцелуем, оставляя синяки, лижут ее, слегка прикусывая зубами. — Да, — стонет он, и Хонджун просовывает свою ногу между его ног, раздвигая их, не отрывая губ от кожи Сонхва. — Все нормально? — Спрашивает Хонджун, его голос немного осторожнее, чем взгляд. — Да, да, о, пожалуйста, прикоснись ко мне еще раз… — вздыхает Сонхва, и ему должно быть стыдно, но это не так, он чувствует, что может умереть, если губы Хонджуна не вернутся к его губам. И поцелуи сразу становятся жаркими, когда Хонджун подталкивает его к кровати, прикасаясь твердо, но нежно. Сонхва опускается на кровать и приподнимается на локтях, глядя на Хонджуна, который смотрит на него сверху вниз и облизывает свои губы, которые стали намного полнее, чем обычно. Сонхва наблюдает за движениями рук Хонджуна, когда тот кладет палец ему под подбородок, затем на губы, и он чувствует, как они рефлекторно приоткрываются, полностью отдаваясь власти Хонджуна. — Разденешься для меня? — тихим голосом спрашивает Хонджун, и Сонхва нетерпеливо кивает, стягивая рубашку через голову. Он видит, как Хонджун прикусывает губу и учащенно дышит. Хонджун снимает свою рубашку и бросает ее на пол, медленно подходит к Сонхва и толкает его обратно на кровать, обхватывая руками лицо. Сонхва задерживает дыхание, когда чувствует, как вес Хонджуна давит на него, когда он чувствует, какой твердый Хонджун. — Я не могу поверить, что это происходит на самом деле, — шепчет Хонджун, полностью теряя самообладание. Сонхва хочет ответить, но у него не хватает слов. Ему нужно, чтобы Хонджун снова прикасался к нему, целовал его, чтобы он никогда не переставал быть рядом с ним. Он чувствует обнаженную кожу Хонджуна под своими пальцами, когда притягивает его к себе, их губы встречаются в отчаянном поцелуе. Он выгибается навстречу Хонджуну, чтобы показать ему, как сильно он этого хочет; как сильно он хочет его. Хонджун отстраняется, целуя шею Сонхва, потом грудь, он продолжает шептать, какой Сонхва красивый, как сильно он хотел этого, сколько раз он думал об этом после Парижа. Сонхва такой невероятно твердый, и он чувствует, что вот-вот кончит, просто слушая голос Хонджуна. Он отодвигается, немного смущенный, но у Хонджуна сильные руки, которые удерживают его на месте. — Куда собрался? — шепчет он прямо в губы Сонхва, и тот скулит, чувствуя пальцы Хонджуна на себе даже через ткань. — Чего ты хочешь? — Спрашивает Хонджун, дразняще проводя пальцами вверх и вниз по всей длине Сонхва. — Тебя. Я хочу тебя, я хочу, чтобы ты делал со мной все, что захочешь, — Сонхва тяжело дышит, и Хонджун утыкается лицом в шею Сонхва, резко выдыхая. Он быстро расправляется с остатками их одежды, и когда Сонхва краснеет под голодным взглядом, Хонджун поднимает подбородок, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. Сонхва сглатывает, и его член слабо дергается, предэякулят стекает ему на живот. — Ты можешь остановить меня в любое время, хорошо? — Спрашивает Хонджун, и Сонхва быстро кивает, выгибаясь навстречу Хонджуну. Они снова целуются, но им все время приходится отрываться друг от друга, потому что их дыхание становится тяжелым, когда они прижимаются друг к другу. Хонджун прижимает пальцы к губам Сонхва, и тот послушно открывает рот, отчего Хонджун стонет, когда его пальцы проникают внутрь. Сонхва сосет и наблюдает, как глаза Хонджуна становятся еще темнее, чем были до этого. Он хочет продолжить, но у Хонджуна другие планы, и его рука движется к тому месту, где Сонхва больше всего жаждет прикосновений. Когда пальцы Хонджуна впервые оказываются на нем, он громко стонет и тут же кусает губы от страха. — Дай мне услышать тебя, Сонхва, — говорит Хонджун тоном, в котором одновременно звучат приказ и мольба, и Сонхва снова стонет, когда пальцы на его члене продолжают двигаться в медленном, мучительном темпе. Хонджун не перестает целовать его, его губы, щеки, шею, когда начинает двигать рукой в более быстром ритме, соперничая с их тяжелым дыханием. Сонхва знает, что долго не протянет, и не пытается, гонясь за удовольствием, издавая умоляющие звуки, срывающиеся с его губ. — Да, да, да, вот так… — хнычет он, когда Хонджун меняет угол, и Сонхва цепляется за его спину, впиваясь ногтями в кожу под ней. — Я сейчас, я кончаю, о боже, Хонджун, я… — он замирает, когда его настигает кульминация, разливающаяся по всему животу и руке Хонджуна. Хонджун с благоговением смотрит на него, бьющегося в оргазме, нежно касаясь губами его губ, как только Сонхва откидывается на кровать. — Ты у меня такой молодец, — шепчет Хонджун ему в висок, и Сонхва стонет, издавая довольный звук и закрывая глаза, всего на минуту.

***

Хонджун

Ему хочется ущипнуть себя, потому что все это кажется нереальным. В ушах у него все еще звенит от пронзительных стонов, срывавшихся с губ кончающего Сонхва, внезапное тепло и ногти, впившиеся в спину Хонджуна, почти заставили его кончить, даже не прикасаясь к себе. Сонхва сидит с закрытыми глазами, его грудь все еще быстро поднимается и опускается, как будто он только что закончил тяжелую тренировку. Чистой рукой Хонджун обводит изгиб губ Сонхва, его острый подбородок и скулы — лицо, на которое ему никогда не надоест смотреть. Сонхва издает тихий звук, приоткрывая глаза лишь наполовину, и на его губах появляется застенчивая улыбка, когда он рассматривает Хонджуна. Его глаза, вероятно, все еще так же широко раскрыты, как и тогда, когда он наблюдал, как Сонхва кончает под ним, навсегда запечатлевая в его памяти каждый момент. Сонхва немного поежился, когда сперма на коже начала подсыхать, и Хонджун, наконец, стряхнул с себя оцепенение и приподнялся, найдя влажную салфетку где-то рядом с кроватью. Сонхва издает жалобный звук, но, похоже, еще не в состоянии произнести ни слова. Хонджун слегка улыбается на это и возвращается, аккуратно вытирая Сонхва, и если бы он не знал его лучше, то подумал бы, что Сонхва почти мурлычет. — Спасибо, — вздыхает он, когда Хонджун наклоняется и заключает его в объятия. Некоторое время они молчат, но каждое малейшее движение Сонхва напоминает Хонджуну о том, что он все еще болезненно возбужден. Он пытается отодвинуться, чтобы не доставлять Сонхва неудобств, но хватка на его руке становится сильнее. — Эй, эй, мы еще не закончили, — бормочет он, и, наконец, его глаза полностью открываются, остекленевшие от удовольствия, но все еще темные от вожделения. Хонджун задерживает дыхание, потому что, если Сонхва спросит его, чего он хочет, он просто ответит «всё». Сонхва снова начинает целовать его, не торопясь в своих движениях и прикосновениях, и через некоторое время Хонджун нетерпеливо стонет, потому что пальцы на его коже слишком легкие, слишком медленные, слишком далеко от того места, где он хочет их больше всего. Он чувствует, как Сонхва улыбается во время их следующего поцелуя, и, словно завороженный, обхватывает его шею, слыша, как с его губ срывается стон. Сонхва слегка отстраняется, его губы все еще почти соприкасаются с губами Хонджуна, а затем он опускает взгляд, прошептав: — Я хочу встать перед тобой на колени, — в губы Хонджуна, и тот закрывает глаза, вся кровь приливает к паху, а его бедра мгновенно двигаются навстречу бедрам Сонхва. Сонхва снова целует его, совсем легонько, затем отстраняется, тянет Хонджуна за собой, и тот выпрямляется. Сонхва не сводит глаз с Хонджуна, опускаясь на колени, глядя из-под темных ресниц, и Хонджун сходит с ума от этого зрелища, которое он не мог себе представить даже в своих самых смелых фантазиях, которые позволял себе иногда. Сонхва берет руку Хонджуна и снова кладет ее себе под подбородок, и Хонджун все понимает, крепко сжимает и сразу же слышит, как Сонхва издает довольный звук. Глаза Сонхва большие и умоляющие, и Хонджун не знает, сможет ли он это пережить. Он осторожно начинает направлять голову Сонхва, который приоткрывает рот, и он полностью сдается. Когда язык впервые касается основания члена Хонджуна, он почти с силой проталкивается внутрь, совершенно ошеломленный. Он кусает губы, но звук все равно вырывается, глубоко внутри него, когда влажный рот Сонхва, наконец, полностью обхватывает его. — О, боже мой… — он издает еще один звук и чувствует, как Сонхва тоже издает его, ощущает эту вибрацию на члене. Его хватка на волосах Сонхва становится все крепче, и он едва может опустить взгляд, чтобы не кончить на месте: щеки Сонхва вокруг его члена, а нос опаляет пах горячим дыханием. Влажные, пошлые звуки разносятся по комнате, когда Сонхва берет в рот еще глубже, помогая руками. Сонхва отстраняется и смотрит на Хонджуна, ища на его лице ответ, и Хонджун слегка тянет его за волосы, заставляя запрокинуть голову. — Ты так хорошо справляешься, Сонхва… — шепчет он хриплым голосом, и Сонхва издает умоляющий звук, снова приоткрывая рот, и Хонджун решается. Он толкается внутрь, не сильно, но решительно, и Сонхва стонет, податливо обхватывая губами Хонджуна. Он начинает двигаться в такт, и чувствует, что приближается оргазм. Он хочет предупредить Сонхва, слегка отстраняя его, но Сонхва только усерднее двигается, горло расслабляется, когда он берет Хонджуна еще глубже, и Хонджун резко стонет в кулак, глуша крик удовольствия, изливаясь Сонхва в горло. Он почти сразу же падает обратно на кровать, все еще держа руку у рта. Ему требуется пара вдохов, чтобы открыть глаза, и он видит Сонхва, все еще стоящего на коленях и вытирающего рот с непроницаемым выражением лица. — Иди сюда, — хрипит Хонджун, и Сонхва послушно подходит, покрывая поцелуями тело Хонджуна и останавливаясь на его груди, прижимаясь губами к коже. — Ты невероятный, — бормочет Хонджун и притягивает Сонхва к себе, целуя. Сонхва счастливо вздыхает и позволяет уложить себя так, чтобы он лежал в объятиях Хонджуна, закрыв глаза и дыша глубже с каждой секундой. Хонджун накрывает их обоих простынями. Они могут поспать, пусть всего несколько часов.