Твой личный Монстр

Гарри с улыбкой смотрел на Драко, с которого только что упал груз весом в тонну. По крайней мере, выглядел он именно так. Именно таким был его выдох, полный облегчения. Последнею неделю Гарри видел, что слизеринец был на грани срыва. Видел, как он изо всех сил пытался держать лицо и улыбаться. Но стоило только отвести от него взгляд, улыбка с его лица сползала, а глаза заволакивала грозовая туча. Были ещё моменты, в которые Драко то хватался за Поттера, как за спасательный круг, то наоборот, сторонился его и предпочитал сидеть в комнате в одиночестве. Гарри краем глаза замечал постоянно задумчивое выражение лица и то, сколько боли в этот момент было в глазах парня. От его внимания не укрылось и то, как Малфой реагировал на песни, которые он по старой привычке напевал, когда возился на кухне. Гарри несколько раз пытался разговорить его, но ничего не выходило. Драко, наоборот, становился более замкнутым, и снова в серых, словно зимнее небо, глазах плескалась такая горечь, при виде которой Поттер задыхался. Ему было невыносимо видеть переживания Драко, но как помочь, Гарри не знал. Оставалось ждать, когда он сам решит открыться. Хотя определённые догадки у гриффиндорца были. Судя по тому, как Малфой говорил про себя и про их отношения, про то, что Орден не должен знать про них, Гарри начал подозревать, что Драко хотел прекратить всё то, что происходит между ними, после Рождества. Решил ли он уйти в неизвестность или решил после вступления в Орден просто бросить его, Гарри не знал. Но то напряжение, которое он буквально физически ощущал от слизеринца, очень его нервировало. И Поттер продолжал ждать, стараясь не давить и всем своим видом показывать любовь и поддержку. С Драко было сложно. Гарри ощущал, что тот ходит по краю лезвия. Никогда не знаешь, какую он выдаст реакцию. Он был непредсказуем, внезапен, порывист, очень эмоционален, но постоянно сдерживал свои эмоции, то и дело одевая свои маски. Отчего Поттеру оставалось только скрипеть зубами. Это расстраивало его, потому что он хотел большего доверия от любимого человека. Но в то же время он понимал, что дело было не в доверии, а в том, в какой атмосфере рос Драко. Как его воспитывали. И что скрывать и подавлять свои эмоции он научился с детства, и это стало образом его жизни. Оставалось набраться терпения и понимания, и ждать… Единственное, на что надеялся Гарри — это на то, что Драко не решит уйти молча. Когда же долгожданный разговор случился, и Поттер увидел на лице слизеринца облегчение и признаки радости, он задумался. Сколько же ещё всего им придётся пройти, чтобы их отношения стали более лёгкими и простыми? Но в любом случае, Гарри не собирался отступать, потому что слишком сильно любил Драко, слишком сильно им дорожил. И очень в нём нуждался. Драко, наконец, опустил руки, словно сбросив последний камень с плеч. Его голос дрожал, но в нём звучала решимость: — Я не хочу терять тебя, Гарри. Но я боюсь… боюсь, что я причиню тебе вред. Своим прошлым, своей репутацией и тем, что мне ещё придётся сделать в будущем. Поттер обхватил его за плечи, чувствуя, как дрожь проходит сквозь пальцы. — Мы справимся, — сказал он тихо, но твёрдо. — Вместе. Я не позволю никому разрушить то, что у нас есть. Даже тебе. Малфой закрыл глаза, словно пытаясь поверить в эти слова. — Ты не понимаешь, — прошептал он. — Я не знаю, как быть собой. Я привык скрывать всё, что чувствую. И то, как я проживаю эмоции… Это деструктивно. И… Я не… Я не в порядке, — парень с трудом протолкнул последние слова, и его голова упала на плечо Гарри. Гриффиндорец слегка улыбнулся и зарылся пальцами в мягкие платиновые волосы. — Ты уже начал. И это главное. Остальное придёт со временем. Ты только не закрывайся от меня. Разговаривай со мной о том, что чувствуешь, что переживаешь. Тебе нужно этому научиться. В каком смысле ты проживаешь эмоции деструктивно? Но Драко лишь помотал головой, тяжело дыша в шею Гарри. Поттер вздохнул, понимая, что это ещё одна их проблема. — Драко, а ты вообще доверяешь мне? — Да, конечно, — он ответил и обхватил Гарри руками, сплетая их за его спиной. — Почему тебе тогда так сложно со мной разговаривать? — Поттер ласково поглаживал Малфоя по волосам, чувствуя, как всё его тело мелко подрагивает. — Потому что это пиздец как ненормально. Мне, вроде как, стыдно… — вздохнув, Драко отстранился и закатал рукав на левом предплечье. Гарри обомлел, не зная, что сказать. На руке Малфоя, выше запястья, было несколько довольно глубоких ровных порезов, и не кровоточили они только благодаря кровоостанавливающим чарам. Они пересекали вдоль Чёрную метку. Сердце его заныло от переживания за Драко. — Мерлин! Это… Это ты сам?! Лицо слизеринца было максимально отрешённым, взгляд пуст, Гарри снова тяжело вздохнул, понимая, что это маска. Вместо ответа, Малфой потянулся за палочкой и снял с себя косметические чары. И гриффиндорец не сдержался: — Блядь… Рука Драко была испещрена подобными тонкими рубцами, пересекающими метку вдоль и поперёк. Сколько же раз он так резал себя? — Драко, зачем? — с ужасом прошептал Гарри, беря его руку в свою и накладывая исцеляющее заклинание. — Потому что, это единственный способ, который я знаю, — тихо ответил Драко, не глядя на Поттера. — Когда всё внутри становится невыносимым, это… помогает. Ненадолго. Я не хочу, чтобы ты это видел. Не хочу, чтобы ты знал, какой я на самом деле. Гарри сжал его руку сильнее, чувствуя, как его собственное сердце разрывается от боли. — Ты не должен так делать. Ты не должен страдать в одиночестве. Я здесь, понимаешь? Я всегда буду здесь. И ты всегда можешь поделиться со мной всем. Абсолютно всем… Драко закрыл глаза, его дыхание стало прерывистым. — Я не знаю, как по-другому. Всю жизнь меня учили, что слабость — это позор. Что чувства — это то, что нужно прятать. И я… я не могу просто взять и избавиться от этого. — Ты не слабый, — твёрдо сказал Поттер, притягивая парня ближе. — Ты сильнее, чем думаешь. Ты сильнее большинства людей, которых я знаю. И я помогу тебе. Мы справимся с этим вместе. Драко дрожал, но не отстранился. Его пальцы сжались на рукаве Гарри. — Я не знаю, с чего начать, — растерянно прошептал он, голос срывался. — Всё внутри… оно как будто разрывает меня на части. И без этого… Я не смогу справиться. Понимаешь? Боль… Она помогает. — Начни с малого, — мягко предложил Гарри, проводя рукой по его спине. — Просто скажи, что чувствуешь. Не нужно всё сразу. Драко глубоко вдохнул, пытаясь собраться. — Я боюсь, — признался он, наконец. — Боюсь, что никогда не смогу измениться. Что всё, чему меня учили, навсегда останется частью меня. Что то, что я совершил, всегда будет меня преследовать. Те сны, в которых я бегу с кровью на руках из склепа… А Сивый… Он как будто у меня под кожей, понимаешь? Иногда мне кажется, я чувствую его дыхание на своей спине, хотя и знаю, что он сдох. Тот парень и я… Чувствую, как его кожа… Отделяется от мяса… Ханна… Она была ни в чём не виновата. Она не виновата в том, что её схватили эти ублюдки, что Орден не смог её защитить, не смог спасти. Мать его, Кингсли со своим приказом… А самое страшное, я думал, что Авада не сработает, я думал, что не хочу её убивать… Но она сработала… Значит, я убийца, — слёзы наконец вырвались наружу, и Драко не стал их сдерживать. Он прижался лбом к плечу Поттера, позволяя себе быть уязвимым, без стыда. Позволяя себе плакать при свидетелях. Драко всхлипывал и содрогался, всем телом прижимаясь к Гарри, но сбивчиво продолжал говорить: — Их было много… Он сделал меня своим палачом. Он заставил меня карать и Пожирателей, и невинных, маглорождённых и просто тех, кто ему чем-то не угодил. И я делал это. Пытал, проклинал, убивал. Для него… Меня сломали. Сначала я не мог… Я наплевал на Орден, наплевал на свою задачу шпиона и отказался… Провёл несколько месяцев в кандалах под пытками… С Яксли, Эйвери и… Сивым. Каждый день… Вопрос всегда был один. Встану ли я рядом с ними… И однажды, я сказал «да». Потому что больше не мог терпеть. Мой разум начал покидать меня… Буквально... я начал сходить с ума. А это было бы безвозвратно… Никакая магия неспособна вернуть рассудок… Мне пришлось согласиться… Чтобы сохранить остатки… Чтобы дать себе время… Гарри, я не смогу… Как можно себя за такое простить? Как можно это принять? Принять тьму? Свою изуродованную расколотую душу… Гарри всем своим видом излучал тепло и поддержку, ласково поглаживая волосы Малфоя, и крепко обнимая его. Но внутренне он содрогался от того, что слышал. И удивлялся тому, сколько силы было в слизеринце. Гарри бы и с половиной всего этого не смог бы справиться. — Это не так, — возразил Поттер, крепко обнимая и прижимая парня к себе. — Ты уже меняешься. И я горжусь тобой. Драко медленно поднял голову, его глаза, красные от слёз, встретились со взглядом Гарри. — Но что… что если я никогда не смогу искупить это? — прошептал он дрожащим голосом. — Что, если я всегда буду чувствовать их кровь на своих руках? — Ты не можешь изменить прошлое, — мягко сказал Гарри, — но ты можешь решить, каким будешь завтра. И ты уже делаешь это. Каждый день. Драко закрыл глаза, глубоко вздохнул, словно пытаясь впитать эти слова. — Спасибо, — прошептал он, снова прижимаясь к Гарри. — Просто… не отпускай меня. — Никогда, — твёрдо ответил Поттер, обнимая его ещё крепче. Они сидели так, в тишине, пока слёзы Драко не высохли, а его дыхание не стало ровным. Гарри чувствовал, как напряжение между ними постепенно растворяется. Он знал, что впереди еще много трудностей, но теперь был уверен: они справятся. Потому что Драко смог раскрыться. Потому что Гарри полностью его принимал, вместе с его кровавым прошлым. Потому что любовь, которую они разделяли, стоила того, чтобы бороться. Несмотря на мрачную атмосферу, царившую в Хогсмиде, люди всё же праздновали Рождество, словно это был их способ противостоять всеобщему чувству безнадёжности. Из дверей паба «Три метлы», то и дело распахивающихся настежь, доносились рождественские песни, звон колокольчиков и весёлый смех. В доме эти звуки становились приглушёнными, но всё равно наполняли пространство праздничным настроением. Мерцание огоньков гирлянд, переплетаясь с тёплым светом камина, создавало уютную атмосферу, которая, казалось, на мгновение отгоняла тьму, сгущавшуюся за окнами. Гарри осторожно провёл рукой по спине Драко, чувствуя, как тот постепенно расслабляется. В комнате было тепло, и свет от гирлянд отражался в его волосах цвета спелой пшеницы, создавая мягкое сияние. За окном падал снег, медленно укутывая Хогсмид белым одеялом. — Мы справимся, — тихо сказал Гарри, глядя на Драко. — Вместе. Драко кивнул, не поднимая глаз. Его пальцы слегка сжали ткань рубашки Гарри, словно он боялся, что этот момент исчезнет, как сон. — Я не знал, что это возможно, — прошептал он. — Чувствовать себя… таким… спокойным. Гарри улыбнулся, прижимая его ближе. В камине потрескивали дрова, а за окном продолжали звучать рождественские мелодии, смешиваясь с тишиной их комнаты. — Ты заслуживаешь этого, — сказал Гарри. — И я всегда буду рядом. Вместе мы со всем справимся. Драко закрыл глаза, и на этот раз его дыхание стало спокойным, а сердце билось в унисон с Гарри. Сегодня было произнесено слишком много слов, тяжёлых, болезненных, но таких освобождающих… Исцеляющих… Драко чувствовал, как боль покидает его; стало легче дышать. А его разум ещё никогда не был настолько чистым. Он и не понимал раньше, насколько он нуждался в этом. Выговорить то, что носил в себе годами. Пускай сегодня он рассказал далеко не всё. Пускай самые тяжёлые воспоминания остались при нём. Но даже сказанного было достаточно, чтобы почувствовать себя гораздо лучше. Гарри… Безмерная благодарность и любовь приятным трепетом сжала сердце Драко. Понимает ли Поттер, что сегодня спас его? Они продолжали сидеть на ковре возле камина, оба полностью расслабленные. Гарри нежно поглаживал Драко по спине, и от его прикосновений тепло разливалось по всему телу и в душе. Драко поднял голову и нежно коснулся губ Гарри. Первое прикосновение было осторожным, почти неуверенным, но затем Малфой слегка наклонил голову, углубляя поцелуй. Его язык коснулся губ Поттера мягко, но настойчиво, ищущий разрешения войти. Гарри ответил едва заметным движением, приоткрыв рот, и их языки встретились в медленном, плавном танце. Ощущение было одновременно нежным и пьянящим. Драко почувствовал, как Гарри слегка дрожит, пальцами сжимая ткань его рубашки и притягивая ближе. Их дыхание стало глубже, поцелуй — интенсивнее, но всё ещё оставаясь невероятно нежным. Малфой оторвался от Гарри только для того, чтобы продолжить ласки на его шее. Сначала он прикоснулся к чувствительному участку кожи возле уха, отчего с губ Поттера сорвался стон, на который тело Драко ответило волной возбуждения. Его поцелуи и касания стали более требовательными. Не в силах сдерживаться, он оставил на шее Гарри несколько небольших кровоподтёков. Они суетливо стянули друг с друга рубашки, и Гарри, слегка отстранившись, восхищённо осмотрел торс Драко. Он провёл пальцами по гладкой коже, ощущая каждый изгиб его мышц, каждый шрам. — Ты потрясающий, — прошептал Поттер. Драко, не теряя времени, опустил свои губы к ключице парня, оставляя горячие поцелуи, которые заставляли того содрогаться. Его руки скользнули вниз, цепляясь за пояс брюк. Пальцы Гарри впились в спину слизеринца, оставляя следы, которые тот, казалось, даже не замечал. Их губы снова встретились в страстном поцелуе, полном желания и нетерпения. Драко, срываясь на шепот, произнёс что-то неразборчивое, но Гарри понял это без слов. Он чувствовал, как их сердца бьются в унисон, словно они были созданы друг для друга. Гарри закинул голову назад, подставляя шею Драко, его дыхание стало прерывистым, а пальцы вцепились в волосы Малфоя, удерживая его близко. Драко, чувствуя, как Гарри теряет контроль, улыбнулся в поцелуй, оставляемый на его коже, и продолжил двигаться ниже, к ключице. Его губы скользили по тёплой коже, оставляя за собой след из мурашек и легких покраснений. Гарри вздрогнул, когда Драко коснулся чувствительного места на боку между рёбер, и его стон стал громче, почти молящим. Малфой медленно опустился на колени, его руки скользнули по бокам Гарри, ощущая каждый изгиб его тела. Он притянул парня ближе, целуя его живот, оставляя следы своих ласк на каждом сантиметре кожи. Гарри, дрожа, провёл пальцами по спине Драко, чувствуя, как его собственное тело отвечает на каждое прикосновение. Их дыхание смешалось в единый ритм, а в воздухе витало напряжение, которое уже невозможно было игнорировать. Драко поднял голову, его глаза встретились с изумрудными глазами полными страсти желания и любви. Он, не отрывая взгляда от Гарри, медленно провёл языком по губам, увлажняя их. Только от одного этого вида Гарри пришлось напрячься и заставить себя думать о чём угодно, но только не о Драко перед ним. Иначе всё бы закончилось, не успев толком начаться. Драко губами обхватил горячую головку и массирующими движениями губ с чуть щекочущими касаниями кончика языка двинулся ниже, к основанию. Гарри прерывисто выдохнул, хватая Малфоя за волосы и чуть подаваясь бёдрами вперёд. Каждое движение было наполнено страстью, но вместе с тем — нежностью. Не дожидаясь кульминации, Гарри ухватил двумя пальцами за острый подбородок слизеринца, останавливая его, и опустился рядом с ним, обнимая и увлекая за собой на мягкий ковёр. От соприкосновения горячих и возбуждённых частей тела, у Драко перехватило дыхание. Тяжело и часто дыша, он, не смотря на это, не хотел отрываться от родных губ. Таких соблазнительных, покрасневших от долгих поцелуев, податливых и припухших. Голова кружилась от лёгкой нехватки воздуха и сладкой дрожи, охватившей всё его тело. Руки скользнули по спине Гарри, ощущая каждый изгиб, каждый трепет его кожи, каждый мускул. Драко чувствовал, как его пальцы впиваются в плечи. Это было невыносимо приятно. До тёплых искорок где-то внизу живота. Так бывает только от его прикосновений. Малфой действовал уже на древних инстинктах. Выпрямляясь и проводя обеими руками по изгибам талии и таза, он мягко толкнулся бёдрами вперёд, отчего с губ Гарри сорвался гортанный низкий стон. Сдерживая себя всеми силами, с большим трудом, Драко старался не торопиться, уделив достаточное время для подготовки Гарри. Медленно, не спеша, с нежностью, то и дело прерываясь на успокаивающие поцелуи и поглаживания. Скрепя зубами от желания наброситься, он аккуратно, миллиметр за миллиметром, вводил палец, каждый раз давая время привыкнуть к ощущениям. Останавливаясь, он смотрел, как постепенно расслабляется лицо Гарри, и продолжал движения только после того, как он подавался бёдрами вперёд. Драко специально отвлекал себя мыслями, иначе уже давно бы не сдержался. Он гадал о том, стоит ли покупать специальную смазку, если гель от ожогов, пожалуй, лучшая альтернатива. Он слегка холодил, снимая жжение и делая ощущения менее неприятными. При этом имел достаточно вязкую и скользкую консистенцию. Надо сварить ещё. Это была последняя более-менее здравая мысль. Чувствуя пальцами, что Гарри уже готов и видя его нетерпение, Драко слегка разведя его ноги в стороны навис над ним, удерживая себя одной рукой, а второй обхватив свой член, направляя в расслабленное колечко мышц. Горячий воздух заполнил лёгкие, Драко казалось, что он задыхается, утопая в бездонной кипящей пучине. Он не мог, не хотел открывать глаза. Желая продлить миг, потому что при виде раскрасневшегося Гарри, при виде его губ и подёрнутых страстью глаз, он бы не смог стерпеть. Хотелось всего и сразу, но вместе с тем, хотелось растянуть удовольствие так долго, чтобы потом не осталось сил даже встать. Их тела двигались в унисон, подчиняясь древнему ритму, который был им знаком, но каждый раз ощущался, как впервые. Каждый толчок был наполнен страстью и нежностью, словно Драко боялся причинить боль, но не мог остановиться. Гарри закинул голову назад, его тело напряглось, а губы выдохнули имя Малфоя, смешанное с тихим стоном. Драко больше не мог терпеть, волны наслаждения, пробегая по телу, концентрировались в паху и рвались желанием снять напряжение. Но сначала Гарри… Малфой обхватил ладонью его подрагивающий от желания член, и через пару тройку ловких движений он почувствовал горячие брызги на своём животе и груди. И только после этого он позволил себе открыть глаза. — Ты так прекрасен, — прошептал Поттер, расслабленно прикасаясь к его плечам. Когда кровь перестала стучать в ушах, Драко, подрагивая, облегчённо упал на Гарри, чувствуя себя не в состоянии даже перекатиться на пол. — Я пить хочу, — пробормотал гриффиндорец выскальзывая из-под Малфоя. — Угу, — обессиленно подал голос Драко. — Эй, ты! — Гарри шутливо пихнул того в плечо. — Хватит растекаться, ещё даже не полночь. Драко лениво улыбнулся. Он потянулся, словно пытаясь вернуть себе хоть каплю энергии, но его руки лишь беспомощно упали на ковёр. — Надо начать тренироваться. Мышцы совсем отвыкли от физической нагрузки, — проворчал Малфой, всё же приподнимаясь и усаживаясь между подушек. — Тебе надо больше есть. А то ты либо пьёшь кофе и алкоголь, либо яблоки грызёшь, — ухмыльнулся Гарри, подавая парню кубок с медовухой. — Так ты меня не кормишь совсем, — отпивая напиток, фыркнул Драко, за что получил дружеский подзатыльник. Гриффиндорец аж чуть не задохнулся от возмущения: — Я вообще-то тыквенный пирог сделал, а ты даже не попробовал. — Ммм, тащи сюда, я есть хочу, — на этот раз Драко увернулся от подзатыльника. — Эксплуататор, — Гарри засмеялся, но всё же, слегка морщась, поднялся с пола. Его голые ступни мягко шлёпали по полу, пока он направлялся к кухне. Драко, ни чуть не смущаясь, откровенно любовался Поттером. Прекрасный, потрясающий, до невозможности милый в своей беззащитной наготе. Малфой ухмыльнулся, вспомнив себя подростком на третьем курсе, когда случайно, после тренировки по квиддичу, оказался в одной раздевалке с обнажённым Гарри, который как раз только что выходил из душевой. Он тогда чуть не захлебнулся пубертатными слюнями. Сбегая из раздевалки, он даже забыл там свою метлу. Гарри вернулся из кухни, держа в руках тарелку с куском тыквенного пирога. Аромат корицы и мускатного ореха разлился по комнате, заставляя Драко невольно облизнуться. — Ну, держи, — протянул Гарри тарелку, усаживаясь рядом на ковёр. — Только попробуй сказать, что невкусно. Малфой взял пирог, откусил и зажмурился от удовольствия. — Неплохо, Поттер. Хотя, конечно, до уровня домовых эльфов мэнора тебе ещё далеко. — Да уж куда мне, тягаться с твоими эльфами, — фыркнул Гарри, но в его глазах светилась гордость. Он откинулся на подушки, наблюдая, как Драко доедает кусок пирога. Слизеринец совсем неаристократично облизнул пальцы, отставив пустую тарелку в сторону. — Ты всё ещё ужасный кулинар, но пирог… неплох. Гарри улыбнулся, протягивая руку, чтобы убрать прядь волос с лица Драко. — Спасибо, что хоть это признал. Малфой прикоснулся губами к щеке парня, а затем, с привычной насмешливостью произнёс: — Не зазнавайся, Поттер. Один удачный пирог не делает тебя шеф-поваром. — А ты всё такой же, — усмехнулся Гарри, целуя в ответ, — никогда не признаешь, что я могу в чём-то быть лучше тебя. — Потому что это неправда, — сдерживая улыбку парировал Драко. — Хотя, если ты будешь чаще печь такие пироги, я, возможно, пересмотрю своё мнение. Гарри рассмеялся, откинувшись назад. — Значит, ты просто используешь меня ради еды? — А ты думал, это из-за твоего обаяния? — Драко поднял бровь, но уголки его губ дрогнули. — Не обольщайся, Поттер. Еда и прекрасный секс — вот, что мне от тебя нужно. От подушки, пущенной в него Гарри, он увернуться не смог. Драко схватил её и, не раздумывая, запустил обратно в веселящегося парня, но тот ловко поймал её одной рукой. — Ты всё ещё ужасен в метании, — усмехнулся Гарри, бросая подушку на пол. — Хотя, может, это просто я слишком хорош? — Не зазнавайся, — проворчал Драко, но его взгляд смягчился и, потянувшись к Поттеру, обвивая его рукой за талию, он сказал: — Хотя, если честно, ты действительно слишком хорош. И не только в ловле подушек. Гарри прижался к нему, чувствуя, как тепло Драко разливается по его телу. — Значит, я всё-таки что-то могу? — прошептал он, целуя Малфоя в шею. — Не переоценивай себя, — пробормотал слизеринец, но его голос дрогнул, а руки крепче обняли Гарри. Одеваться было лень, да и необходимости в этом не было. Лишь слегка прикрывшись пледом, парни расслабленно откинулись на подушки и продолжали шуточно переругиваться. Это игра никогда им не надоест. — Как мы будем скрывать наши отношения на базе Ордена? — неожиданно для Гарри тон Драко стал серьёзным. — Я до сих пор не уверен, что их нужно скрывать, — Поттер почувствовал, как парень, лежавший в его объятьях, ощутимо напрягся. — Нет, ты не прав. Нельзя, чтобы узнали, что Избранный трахается с Пожирателем смерти. — Драко! — гневно возмутился Гарри. — Я не просто с тобой трахаюсь! Мы любим друг друга. — Это никого волновать не будет. — Тогда пусть судят, — Гарри приподнялся, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я не собираюсь прятать то, что делает меня счастливым. — Ты идиот, — безнадёжно прошептал Малфой, но в его словах не было злости. — Твой идиот, — улыбнулся гриффиндорец, и Драко не смог сдержать лёгкой улыбки в ответ. — Давай обсудим всё серьёзно, — Драко потянулся за бутылкой медовухи и разлил её по бокалам. — Ладно, ладно! — Поттер принял напиток и сразу же отхлебнул. — Если для тебя это так важно, то пусть все думают, что мы сдружились. На людях будем общаться, ну а… — Гарри снова отпил медовухи и замолчал, давая Драко додумать самостоятельно. — Только я не уверен, что это останется тайной надолго. — Нужно быть аккуратными — и никто ничего не поймёт, — Малфой тоже отхлебнул из кубка и добавил: — Гарри, люди всегда будут судить, ненавидеть и осуждать таких, как мы, таких, как я. Не стоит им давать почву для сплетен, которые могут помешать тебе в войне. — Ты слишком много думаешь о том, что скажут другие, — вздохнул гриффиндорец, отставляя бокал. — Но если это так важно для тебя, я согласен. На людях будем просто друзьями. Но знай, я не собираюсь вечно прятаться. — Спасибо, — тихо произнёс Драко, его взгляд скользнул в сторону. — Просто… я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы. — Проблемы у меня и так всегда были, — усмехнулся Гарри, — и ты не одна из них. Слизеринец молча кивнул, его пальцы нервно сжимали край пледа. Гарри почувствовал, как напряжение в комнате слегка рассеялось, но в воздухе всё ещё витала невысказанная тревога. — Ладно, — Драко наконец поднял глаза. — договорились. На людях — друзья. А здесь… — он жестом обвёл комнату. — здесь мы можем быть собой. — И этого пока достаточно, — улыбнулся Гарри, снова притягивая слизеринца к себе. — Но однажды всё изменится. — Мечтатель, — прошептал Драко, но в его голосе звучала нежность. — Твой мечтатель, — ответил Гарри, и их губы снова встретились в поцелуе. — Кстати, Гермиона в курсе. — Что? Когда ты успел? — Малфой весь подобрался и с тревогой посмотрел на гриффиндорца. — Когда ты был в отключке после побега, её трансгрессировал сюда Снейп. Ну и, в общем… У меня был, как ты говоришь… Кризис идентичности. И я с ней об этом поговорил. — Мерлин! — Драко провёл рукой по лицу и нервно хрустнул пальцами. — Она поди уже растрепала всё Уизли. — Нет, — Гарри улыбнулся и в успокаивающем жесте взял руку Малфоя. — Я попросил её никому не говорить. — Я всё ещё безобразно трезв, — Драко допил остатки медовухи из кубка. — А ты хочешь сегодня напиться? — усмехнулся Поттер. — Да… Хотелось бы. Драко разлил остатки янтарного напитка по бокалам и с сожалением посмотрел на пустую бутылку. В этот момент, большие часы на главной площади Хогсмида пробили полночь. Из приоткрытых дверей паба раздался радостный крик и поздравления. Заиграла музыка, кто-то пустил шутиху возле окна их дома, от звука которой Драко вздрогнул. Гарри покрепче приобнял его за плечи и поднял бокал. — С Рождеством, любимый. — С Рождеством, милый.