Твой личный Монстр

Драко, захватив плед из комнаты и спускаясь по лестнице, замер, также как и его сердце в груди, увидев сидевшего на ковре возле камина Гарри. Он задумчиво, чуть склонив голову, смотрел на языки пламени, которые отбрасывали причудливо изгибающиеся тени на его лицо. Тёплый свет камина окутывал комнату, создавая уютное сияние, которое смешивалось с мерцанием рождественской гирлянды. Огоньки, словно крошечные звёзды, переливались всеми оттенками радуги, отражаясь в изумрудных глазах. Воздух был наполнен ароматом хвои и свечей, корицы и яблок, а за окном тихо падал снег, укрывая землю мягким белым покрывалом. Драко всегда удивлялся способности Поттера создавать вокруг всего атмосферу. Не будь его сейчас в этой комнате, она была бы просто комнатой. Но с Гарри… С Гарри Драко чувствовал давно забытую атмосферу праздника. И это было во всём. Гарри всегда до всего было дело. Если бы не он, Драко бы даже не вспомнил про Рождество. Не говоря уже о том, чтобы украшать дом или готовить ужин. Да, Малфой любил уют, но атмосферу во всём создавал именно Гарри. Одним своим присутствием он делал что-то неважное очень значительным. Будь то завтрак, чтение книг или утренний душ. Всё вокруг пропитывалось его эмоциями. Даже эта комната сейчас была пропитана духом Рождества не из-за мигающих огней и ёлки, а из-за Гарри. Из-за того, что он чувствовал сейчас. Как маленький ребёнок ожидающий праздник. И Драко хотелось сделать ему праздник. Поттер был недостающей частью пазла души Малфоя. Только рядом с ним он чувствовал себя настоящим, живым и цельным. Это было больше, чем любовь. Он дышал им, он жил ради него. И влюблялся в него каждый день заново. Драко устроился рядом с Гарри на ковре, подложив подушки под спину. Он протянул ему плед, и гриффиндорец, улыбнувшись, накинул его себе на плечи. Огонь в камине потрескивал, а тишина комнаты была наполнена теплом и спокойствием. Гарри что-то рассказывал, жестикулируя руками, и Малфой не мог оторвать от него взгляд. Он пытался врезать в свою память каждое слово, каждый жест, его дыхание, блеск его глаз, запах, каждое прикосновение. Драко улыбался и смеялся, тоже рассказывал что-то неважное и глупое. Но его сердце разрывалось от боли. Иногда он с силой сжимал предплечье левой руки, где были невылеченные разрезы и, чувствуя успокаивающую знакомую боль, снова натягивал на лицо улыбку. Это был их последний вечер, последняя ночь. Драко не собирался её портить. Несмотря на то, что его душа разбилась на острые осколки и ранила его изнутри. Гарри, не замечая внутренней бури слизеринца, продолжал говорить, его голос звучал мягко и успокаивающе. Он рассказывал о планах на будущее, в которых отдельное место было отведено для Драко. Как они будут встречать следующее Рождество после скорой победы. Где они будут жить, когда всё закончится. Заведут они кошку или собаку. Куда дальше пойдут учиться и где будут работать. Гарри говорил о себе и Драко так, словно они были связаны и не могли существовать раздельно друг от друга. В его мечтах, не было слова «я», было только «мы». Малфой кивал, стараясь не выдать дрожь в голосе, когда отвечал. Он знал, что этих планов не будет. Но сейчас, в этот момент, он позволял себе мечтать, как будто всё ещё мог быть частью этой жизни. Гарри замолчал, улыбнувшись, и потянулся к кубку с медовухой, стоявшему на полу. Драко тоже взял кубок в руки, его пальцы слегка дрожали, но он старался этого не показывать. Он наблюдал за ним, чувствуя, как его сердце сжимается от невыносимой тяжести. Малфой хотел запомнить всё: как Гарри прищуривается, когда смеётся, как его волосы слегка торчат в разные стороны, как он облизывает губы после каждого глотка. Каждая деталь казалась ему драгоценной, как последний лучик света перед наступлением тьмы. — Ты знаешь, — начал Гарри, глядя на огонь, — я всегда думал, что счастье — это что-то большое, грандиозное. Я думал, что смогу быть счастлив только после победы над Томом. Но сейчас я понимаю, что счастье вот здесь. В этих мелочах. В тебе. Драко почувствовал, как комок подступил к горлу. Он хотел сказать что-то, но слова застряли. Вместо этого он просто взял Гарри за руку, сжав её чуть сильнее, чем нужно. Поттер повернулся к нему, и в его глазах читалось столько тепла и доверия, что Драко едва сдержался. — Мы справимся, — прошептал Гарри, словно чувствуя его тревогу. — Всё будет хорошо. Драко кивнул, закрывая глаза. Он знал, что это ложь, но позволил себе поверить в неё хотя бы на мгновение. Драко подарил Гарри новые очки, взамен тех, которые были разбиты в Малфой мэноре. Такие же круглые, но в серебряной оправе. Поттеру они понравились, он сразу же их надел, поблагодарив его. Он рассказывал про своего кузена Дадли, очень смешно его пародируя. А Драко, натянув на лицо улыбку, силился не думать о том, что будет после Рождества. Но, видимо, улыбка всё-таки сползла с его лица. — Что с тобой? — обеспокоенно спросил Гарри. — Жарковато тут, — сказал Малфой, расстёгивая рубашку. — Не уходи от темы, я вижу, что ты в последнее время сам не свой. — Я думаю о том, что будет дальше, — неохотно признался Драко. С чего-то всё равно нужно было начать этот непростой разговор. Хотя бы для того, чтобы подготовить Гарри. Намекнуть ему, что Драко не лучшая для него пара. Конечно, портить Рождество не хотелось… Но если он сам уже начал. — Мы продолжим войну, — как он так спокойно может об этом говорить? — Теперь нас много, не мы втроем с Роном и Гермионой, а весь Орден. И мы будем дальше бороться, искать крестражи. — А я? — вырвалось у Драко. И Гарри, как ни в чём не бывало, откинулся рядом с Малфоем на подушки и сказал: — Ты со мной. Навсегда. — Гарри, я не думаю, что это будет правильно, — ответил Драко, разглядывая изумрудные глаза Поттера. Сказать это было легко, но вот терпеть, когда боль выворачивает рёбра наизнанку — нет. — Драко, не начинай, — Гарри лениво перекатил голову по подушке и серьёзно посмотрел ему в глаза. — Меня не волнует ничьё мнение касательно тебя. И ни Ордену, ни Сириусу, ни моим друзьям я не позволю выбирать, кого мне любить, — он положил голову на свою согнутую в локте руку и внимательно посмотрел на Драко. — Они просто не знают, какой ты настоящий. — Ты тоже не знаешь какой я… настоящий, — слизеринец уже не мог сдерживать боль в голосе. — Поверь мне, я знаю гораздо больше, чем ты мне рассказывал и показывал, — глаза Поттера хитро сощурились. — Драко, ты… Просто смотришь на себя через призму ненависти к себе. Попытайся взглянуть на себя моими глазами, так, как я вижу тебя, — он сел и начал говорить, в промежутках, между слов, припадая губами к лицу, губам и шее Драко. — Ты умный, ты хитрый, ты сильный, ты забирал мою боль, ты спасал меня, даже тогда, когда я думал, что ненавижу тебя. А ещё ты очень чувствительный, но пытаешься это скрыть. Ты рос и воспитывался в ужасной атмосфере, ты травмирован и ранен, но при этом ты всё равно стремишься к тому, чтобы оставаться человеком. Ты столько делал для меня, ты спас Сириуса, ничего от меня не требуя в замен. — Ты не понимаешь, — прошептал Драко, отводя взгляд, — я не заслуживаю этого. Не заслуживаю тебя. — А я не спрашиваю, заслуживаешь ты или нет, — Гарри мягко прикоснулся к его щеке, заставляя Малфоя снова встретиться с ним взглядом. — Ты уже здесь. Со мной. И я не собираюсь тебя отпускать. И если ты надумаешь меня бросить, если ты уйдёшь, я не успокоюсь пока не найду и не верну тебя. Ты мой. И точка. — Но что, если я снова всё испорчу? — голос Драко дрогнул. — Что, если я не смогу быть тем, кем ты меня видишь? — Ты уже не тот, кем был раньше, — Гарри улыбнулся, и в его глазах светилась непоколебимая уверенность. — И я верю в тебя. Даже если ты сам в себя не веришь. Малфой закрыл глаза, чувствуя, как тепло Поттера разливается по его телу, смывая холод сомнений. Он хотел верить. Хотел так сильно, что это почти пугало. Видит Мерлин, он так хотел отбросить свои сомнения и страхи. Хотел, чтобы было всё так… Просто. — Ты слишком всё усложняешь, — словно читая его мысли, произнёс Гарри. — Хватит себя накручивать. Хватит думать. Просто… Будь со мной. Я так сильно тебя люблю, и всех слов этого мира не хватит, чтобы описать, что я чувствую к тебе, это… Это больше, чем любовь. Ты… Ты писал, что если я готов пожертвовать собой ради мира, то ты готов пожертвовать всем миром ради меня. Так вот, ради тебя я пожертвую и миром, и собой, и всем, потому что я тоже не хочу жить в мире, в котором нет тебя. И в этот момент Драко почувствовал, как что-то внутри него сдвинулось. Будто тяжесть, которую он нёс годами, начала потихоньку растворяться. И огонёк тепла, который в нём разжёг Гарри, начал полыхать сильнее, согревая изнутри. — Хорошо, — наконец выдохнул он. — Я попробую. Но только ради тебя. — Нет, — Гарри мягко поправил его. — Ради себя. Потому что ты этого достоин. Драко открыл глаза, встретив взгляд Поттера. В его зелёных глазах не было ни капли сомнения, только твёрдая уверенность, которая, казалось, проникала прямо в душу. Он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто кивнул, чувствуя, как его сердце забилось чаще. — Я не обещаю, что будет легко, — прошептал Гарри, приближаясь так близко, что их дыхание смешалось, — но я обещаю, что буду рядом. Всегда. Чтобы нам, тебе, не пришлось делать на этой войне, я буду рядом с тобой. А ты должен простить себя. Простить и принять себя таким, какой ты есть. Потому что я простил и принял тебя. Драко закрыл глаза снова, позволяя себе поверить. В этот момент он почувствовал, как что-то внутри него сломалось… Или наоборот, излечилось… освобождая место для чего-то нового. Для надежды. Для света. Для Гарри. И, может быть, для себя самого. Конечно, всё это требовало саморефлексии и времени, но робкая тень прощения самого себя поселилась в душе. Гарри, с его безусловной любовью, с его принятием, слово накладывал пластырь на все раны Драко. — Спасибо, — прошептал Малфой, и его голос дрогнул, но в нём уже не было прежней горечи. — Я… не знаю, как это сделать. Но я хочу попробовать. Гарри улыбнулся, и в этой улыбке было столько нежности, что Драко почувствовал, как его сердце сжимается от благодарности. — Мы сделаем это вмест,. — сказал Поттер, и его слова звучали, как обещание. — Шаг за шагом. Драко кивнул, чувствуя, как его дыхание выравнивается. Впервые за долгое время, он позволил себе просто быть. Быть здесь, с Гарри, с этой новой надеждой, которая, казалось, уже начала пускать корни в его душе. — Ты потрясающий, — Поттер запустил свою свободную руку в волосы Драко и, притянув к себе, коснулся его губ. Горячий, обжигающий, сводящий с ума поцелуй. Он был более сладким, чем все предыдущие, потому что именно этот поцелуй начинал новый отсчёт. Отсчёт новой жизни Малфоя, в которой он больше не будет бояться своих чувств. В которой он попробует принять себя, простить и позволить себе быть счастливым. Ради Гарри, ради себя. Ради них.